дождь
29 мая 2026 г., 22:37
Утро понедельника началось крайне отвратительно. Шикамару приехал в особняк Сабаку чуть раньше обычного. Небо над Токио было серым, моросил мелкий дождь, а сам парень чувствовал себя так, будто спал часа три, не больше, что, в целом, было недалеко от правды. Он вошёл внутрь дома, привычно снимая обувь у входа, и почти сразу услышал громкий голос Темари. Редкость сама по себе. Шикамару автоматически поднял взгляд в сторону столовой.
— …ты не был там почти пять лет!
Её голос звучал жёстче обычного. В холле стоял дворецкий семьи Сабаку. Пожилой мужчина обычно неизменно приветствовал Шикамару с идеально-вежливым «доброе утро, Нара-сан», но сейчас он, судя по всему, настолько внимательно прислушивался к происходящему в столовой, что даже не заметил его появления. Из столовой донёсся тяжёлый голос Расы Сабаку.
— У меня нет времени на подобные вещи.
Шикамару невольно замедлил шаг. Темари ответила почти сразу:
— Это могила мамы, отец.
Несколько секунд стояла тишина, потом Раса холодно произнёс:
— И что именно изменится от того, что я проведу там двадцать минут?
Шикамару едва заметно нахмурился. Он никогда раньше не слышал, чтобы Темари разговаривала с отцом таким тоном.
— Возможно, ничего, — отрезала девушка. — Но мама хотя бы заслуживает того, чтобы о ней вспоминали не только в годовщину смерти перед журналистами.
В холле стало ещё тише. Даже дворецкий теперь выглядел так, будто мысленно молился всем богам, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее. Раса тихо выдохнул.
— Следи за своим тоном, Темари.
— Тогда перестань вести себя так, будто её никогда не существовало.
Шикамару невольно прикрыл глаза. Такие разговоры обычно не происходили при свидетелях, а сейчас их слышал весь первый этаж. В следующую секунду в столовой резко скрипнул стул.
— У меня через сорок минут встреча с советом директоров, — холодно произнёс Раса. — Если тебе хочется заниматься бессмысленной сентиментальностью — езжай одна.
После этих слов наступила тишина, потом послышались шаги. Шикамару машинально выпрямился, а дворецкий наконец резко повернул голову, будто только сейчас вспомнил о существовании других людей. Дверь столовой открылась. Темари вышла первой, идеально собранная, в тёмном костюме с безупречной осанкой. За её спиной появился Раса. Он мельком взглянул на Шикамару.
— Нара.
— Сабаку-сама.
Раса равнодушно поправил рукав пиджака.
— Подготовь машину для Темари.
— Да, господин.
После этого он просто ушёл дальше по коридору, будто разговора в столовой вообще не было. Темари стояла неподвижно ещё несколько секунд, потом очень спокойно сказала:
— Выезжаем через десять минут.
И, не глядя на Шикамару, направилась к лестнице. Дворецкий ещё несколько секунд смотрел вслед Расе, потом тяжело и как-то очень устало покачал головой.
— Госпожа Карура была бы крайне недовольна, увидев, как они ругаются друг с другом.
Шикамару перевёл на него взгляд. Впервые за всё время старик выглядел не как идеально вышколенный слуга богатой семьи, а просто как пожилой человек, слишком давно наблюдающий за чужим несчастьем. Парень осторожно спросил:
— Вы хорошо знали госпожу Каруру?
Дворецкий тихо хмыкнул себе под нос.
— Я служу семье Сабаку уже двадцать лет, Нара-сан, — он медленно поправил перчатки на руках. — Дом был совсем другим, когда госпожа Карура была жива.
Шикамару невольно прислушался. Дворецкий чуть отвёл взгляд, будто вспоминая что-то далёкое.
— Госпожа Темари постоянно ходила за матерью хвостиком. Всегда держалась рядом с ней. Они вместе читали книги в саду, госпожа Карура учила её играть на кото, иногда они вместе готовили сладости на кухне, чем ужасно раздражали поваров. Госпожа Темари тогда очень много смеялась.
Шикамару невольно вспомнил о фотографии в особняке Сабаку в Йокохаме. Дворецкий тем временем продолжил уже тише:
— Она была очень живым ребёнком. Любопытным. Постоянно что-то спрашивала, бегала по дому, пряталась от охраны. Госпожа Карура всегда говорила, что Темари слишком умна для собственного спокойствия… а потом госпожа Карура умерла. И, как мне кажется, вместе с ней будто умерла какая-то часть госпожи Темари.
Шикамару медленно отвёл взгляд. Старик говорил спокойно, но от этого почему-то становилось только хуже.
— Ей было десять. После похорон она почти перестала улыбаться, — продолжил дворецкий. — Начала вести себя так, будто должна стать взрослой немедленно. Господин Раса тогда полностью ушёл в работу, и, хоть и госпожа Чиё старалась быть рядом, госпожа Темари… просто научилась жить без того человека, с которым она могла быть ребёнком.
Шикамару вдруг вспомнил все те редкие моменты, когда Темари смеялась рядом с ним. Как быстро потом она снова надевала свою маску, будто позволяла себе слабость только на несколько секунд. Дворецкий посмотрел в сторону лестницы, куда ушла Темари.
— Иногда мне кажется, что госпожа Темари до сих пор злится на господина Расу не только за то, каким он стал после смерти супруги… но и за то, что он позволил себе жить дальше.
После этих слов Шикамару несколько секунд молчал, потом тихо спросил:
— А сам господин Раса?
Старик медленно выдохнул.
— Он любил госпожу Каруру больше всего в своей жизни.
Шикамару чуть нахмурился. Этот вопрос вырвался раньше, чем он успел подумать.
— Разве их брак не был… по расчёту?
Дворецкий посмотрел на него с лёгким удивлением, будто подобный вопрос задавали редко.
Потом старик тихо усмехнулся.
— О, разумеется, был.
Шикамару моргнул. Дворецкий спокойно продолжил:
— Большинство браков в семьях вроде Сабаку именно такие, Нара-сан. Союзы, выгодные обеим сторонам. Деньги. Связи. Репутация. Но расчёт не всегда исключает любовь.
Эти слова почему-то неприятно зацепили Шикамару. Дворецкий медленно сцепил руки за спиной.
— Госпожа Карура происходила из очень влиятельной семьи. Этот брак был полезен для бизнеса господина Расы. Всё было организовано как положено — встречи семей, договорённости, официальная помолвка. А потом господин Раса неожиданно влюбился в собственную невесту.
Шикамару невольно поднял взгляд.
— Неожиданно?
— Для самого себя — особенно, — старик тихо хмыкнул. — Тогда господин Раса был совсем другим человеком. Сейчас в это сложно поверить, но раньше он постоянно приезжал домой раньше работы, чтобы ужинать с семьёй. Госпожа Карура любила сад за домом, и господин Раса однажды лично приказал переделать половину участка только потому, что ей хотелось больше цветущих деревьев.
Шикамару молча слушал. Дворецкий на секунду задумался, будто перед глазами всплыли старые воспоминания.
— А когда родилась госпожа Темари, господин Раса собственными руками посадил сакуру в саду, — тихо продолжил он. — Тогда он две недели почти не выпускал дочь из рук. Постоянно носил её по дому и каждые десять минут спрашивал у госпожи Каруры, всё ли делает правильно.
На губах старика появилась усталая улыбка.
— Госпожа Чиё тогда говорила, что её сын окончательно потерял остатки разума.
Шикамару тихо хмыкнул. Почему-то представить Расу Сабаку молодым отцом, который панически боится неправильно держать ребёнка, оказалось почти невозможно, но внутри стало тяжелее. Темари, скорее всего, выросла с мыслью, что даже брак по расчёту может превратиться во что-то настоящее, а потом собственными глазами увидела, что происходит, когда эта любовь исчезает. Дворецкий тем временем медленно выдохнул.
— После смерти госпожи Каруры господин Раса словно решил, что больше никогда не позволит себе чувствовать что-то настолько сильное.
Шикамару опустил взгляд и почти сразу подумал о Темари. О том, как спокойно она говорила про секс, но никогда — про чувства. Будто чувства были чем-то значительно более опасным, чем близость или желание. Чувства делают людей слабыми, заставляют терять контроль, а потом — ломают.
Шикамару вдруг неприятно ясно понял, что Темари, скорее всего, всю жизнь наблюдала именно это. Отец, который после смерти жены превратился в холодную машину для бизнеса.
Дом, где имя Каруры произносилось всё реже. Семья, в которой никто больше не говорил о любви вслух. И теперь Темари сама строила вокруг себя точно такие же стены.
Дворецкий некоторое время смотрел на Шикамару, потом неожиданно произнёс:
— Нара-сан.
Шикамару перевёл взгляд на него.
— Да?
— Будьте рядом с Темари-самой.
Шикамару даже не удивился.
— Разумеется.
Дворецкий продолжал смотреть на него.
— И оберегайте её.
На этот раз Шикамару чуть приподнял бровь, но ответил спокойно:
— Это моя работа.
Несколько секунд старик молчал. Его внимательный взгляд задержался на лице парня, будто он видел что-то, чего не замечали остальные, а потом уголки его губ едва заметно дрогнули. Появилась слабая улыбка, очень понимающая.
— Конечно, Нара-сан, — он слегка наклонил голову. — Это всего лишь ваша работа.
Сверху снова послышались шаги. На этот раз — спокойные и размеренные. Темари спускалась вниз. На ней уже было светлое пальто, волосы идеально уложены, а лицо снова стало абсолютно непроницаемым. Темари остановилась возле лестницы и коротко посмотрела сначала на дворецкого, потом на Шикамару.
— Машина готова?
Шикамару мгновенно вернул себе привычное спокойствие.
— Да, Темари-сама.
Она коротко кивнула.
— Хорошо. Тогда поехали на кладбище.
Дождь всё ещё моросил, когда они выехали с территории особняка Сабаку. Темари сидела сзади, как обычно, спокойно глядя в окно. Шикамару вёл машину молча. После разговора с дворецким атмосфера казалась странной.
Навигатор показывал около часа пути. Город постепенно остался позади. Высокие здания сменились узкими дорогами, старыми храмами и редкими жилыми кварталами. Радио в машине было выключено — только шум дворников по стеклу и тихий гул мотора. Шикамару несколько раз ловил взгляд Темари в зеркале заднего вида.
Она выглядела абсолютно спокойной, но теперь он уже слишком хорошо умел замечать разницу между её настоящим спокойствием и тем, как она пряталась за привычной маской.
Пальцы Темари лежали на коленах и Шикамару заметил, как иногда она машинально прокручивала кольцо. Он крепче сжал руль.
Через некоторое время машина свернула на узкую дорогу, ведущую вверх по холму. Кладбище оказалось небольшим и почти пустым. Старые каменные дорожки, мокрые деревья и густой запах дождя. Шикамару заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, слушая, как дождь тихо барабанит по крыше машины, потом молча потянулся к заднему сиденью, достал зонт и вышел наружу. Холодный влажный воздух сразу ударил в лицо. Он раскрыл зонт, обошёл машину и привычным движением открыл дверь перед Темари.
— Темари-сама.
Девушка подняла на него взгляд и медленно вышла из машины. Шикамару держал зонт над ними обоими, пока они шли по мокрой каменной дорожке между старых могил. Дождь был мелким, невесомым, но воздух вокруг всё равно казался сырым и холодным. Где-то тихо шумели деревья.
Наконец девушка остановилась возле одной из могил. Парень перевёл взгляд на камень, на котором было имя Каруры Сабаку. Темари замерла. Она стояла и смотрела на могилу так тихо, снова стала ребёнком, пришедшим к матери после слишком долгого отсутствия. Шикамару почувствовал, как внутри неприятно сжалось что-то тяжёлое. Он осторожно протянул ей зонт.
— Возьмите, Темари-сама, — тихо сказал парень. — Я подожду в машине.
Темари кивнула и приняла зонтик. Он уже собирался развернуться и уйти, давая ей возможность побыть одной, когда вдруг почувствовал, как её пальцы осторожно коснулись его руки. Шикамару замер. Темари держала его за запястье. Он медленно обернулся и на секунду у него перехватило дыхание, потому что взгляд девушки сейчас был совершенно другим — она выглядела растерянной, как ребёнок, который потерял свою маму в магазине. Темари чуть сильнее сжала его руку.
— Останься, — тихо попросила она.
Слово прозвучало так уязвимо, что у Шикамару внутри что-то болезненно дрогнуло. Он смотрел на неё несколько секунд, потом молча сделал шаг обратно к ней под зонт, забрав его, и остался рядом.
Дождь тихо шелестел по чёрной ткани над их головами. Ветер едва заметно качал мокрые ветви деревьев. Всё кладбище казалось слишком тихим для большого города. Темари перевела взгляд на могилу матери, но всё ещё держала Шикамару за руку, а он старался лишний раз не двигаться, ведь впервые видел её настолько открытой.
— Она любила дождь, — тихо сказала девушка спустя какое-то время. — Когда я была маленькой, мама постоянно вытаскивала нас гулять во время ливней. Отец тогда ужасно злился, потому что мы потом всей семьёй заболевали.
На её губах мелькнула слабая улыбка.
— А мама говорила, что счастливые воспоминания стоят температуры.
Шикамару невольно усмехнулся.
— Ваша мама спорила с господином Расой? Звучит, как очень опасная женщина.
Темари тихо хмыкнула себе под нос. Она отпустила руку парня, затем медленно присела возле могилы и осторожно поправила цветы, которые кто-то оставил раньше. Шикамару стоял рядом, продолжая держать зонт над ними обоими. Девушка провела пальцами по влажному камню.
— Я почти не помню её голос, — неожиданно призналась она. — Но я помню её руки и запах духов. И то, как она расчёсывала мне волосы перед школой.
Она опустила взгляд.
— А ещё помню, как отец смотрел на неё. Иногда он просто сидел и слушал её, даже если мама рассказывала что-то совершенно неважное. И выглядел так, будто ничего интереснее в жизни никогда не слышал. А когда она смеялась… он всегда начинал улыбаться следом, будто не мог иначе.
— Я его понимаю, — ответил Шикамару.
Слова сорвались раньше, чем он успел их остановить. Темари медленно подняла на него глаза. Шикамару замер, потому что только сейчас осознал, насколько опасно прозвучала эта фраза. Дождь продолжал тихо шелестеть вокруг них. Несколько капель сорвались с края зонта и упали на мокрый камень. Темари очень медленно поднялась на ноги. Теперь они стояли почти вплотную друг к другу под маленьким чёрным зонтом. Шикамару вдруг стало тяжело дышать, потому что взгляд девушки изменился — стал внимательнее, опаснее. Она несколько секунд просто смотрела на него, будто собирая в голове что-то воедино, потом неожиданно тихо сказала:
— Шикамару…
Он напрягся.
— Да?
— Скажи… ты чувствуешь ко мне что-то большее, чем просто сексуальное влечение?
Шикамару застыл. Мир вокруг будто на секунду перестал двигаться, даже шум дождя стал каким-то далёким. Сам вопрос уже был странным, но ещё страннее было то, где именно Темари решила его задать. Ему не хотелось ей врать, особенно у могилы её матери, но правда уничтожит всё, все те моменты, в которые Шикамару позволял себе думать, что Темари хотя бы ненадолго становится его. Парень медленно выдохнул, потом заставил своё лицо стать спокойным и равнодушным, как у человека, которого этот вопрос совсем не задел.
— Темари-сама, — ровно произнёс он. — Я не испытываю к вам ничего, кроме сексуального влечения.
После этих слов внутри что-то болезненно треснуло, но внешне Шикамару остался абсолютно спокойным. Темари долго смотрела на него, потом очень медленно кивнула. Несколько секунд она просто стояла неподвижно, а потом аккуратно забрала у него зонтик.
— Ясно, — тихо произнесла девушка.
Её голос снова стал ровным. Темари отвела взгляд в сторону могилы матери и добавила уже спокойнее:
— Я хотела бы побыть одна.
Она сказала это так вежливо, будто они снова были просто работодателем и телохранителем.
Не дожидаясь ответа, Темари сделала шаг в сторону и отвернулась от него, скрывшись за зонтиком. Шикамару почувствовал, как внутри неприятно сжалось, но всё равно коротко кивнул.
— Как скажете, Темари-сама.
После этого он развернулся и медленно пошёл обратно по мокрой дорожке к машине. Дождь становился чуть сильнее. Шикамару сунул руки в карманы пальто и заставил себя не оборачиваться, потому что если он посмотрит ещё раз — может сорваться и всё испортить окончательно. Он дошёл до машины, открыл дверь и тяжело опустился на водительское сиденье. Внутри всё ещё пахло её духами. Шикамару откинул голову назад и прикрыл глаза.
«Я не испытываю к вам ничего, кроме сексуального влечения».
Ложь прозвучала мерзко. Он медленно провёл рукой по лицу. За окном, сквозь мокрое стекло, всё ещё виднелся силуэт Темари под чёрным зонтом. Она была одна, возле могилы матери. Впервые за всё время Шикамару поймал себя на мысли, что, возможно, только что сделал самую большую ошибку в своей жизни.
Он долго смотрел на размытый дождём силуэт Темари. Она стояла неподвижно, слишком маленькая под этим чёрным зонтом посреди серого кладбища. Дождь постепенно усиливался. Капли всё чаще били по стеклу машины, превращая окружающий мир в мутное пятно из воды, камня и тёмных деревьев. Шикамару тихо выругался себе под нос, затем резко открыл дверь машины и вышел наружу.
Холодный дождь почти сразу намочил волосы и плечи. Он быстро накинул плащ на голову и пошёл обратно по мокрой дорожке. Камни скользили под подошвами. Темари даже не обернулась, когда он подошёл ближе. Она всё так же стояла возле могилы матери, сжимая зонт обеими руками. Шикамару остановился рядом. Несколько секунд он просто смотрел на неё сбоку, потом тихо произнёс:
— Дождь становится слишком сильным.
Темари медленно подняла взгляд. Её глаза были подозрительно блестящими, но лицо стало спокойным.
— Вам лучше вернуться в машину, Темари-сама, — добавил он.
Девушка ничего не ответила сразу, только посмотрела куда-то мимо него, на мокрые деревья и серое небо. Ветер дёргал край её пальто, а капли громко били по ткани зонта. Шикамару почувствовал неприятное напряжение в груди. Ему хотелось сказать что-то ещё, например, что он соврал. Что он идиот, но вместо этого он только тихо добавил:
— Вы простудитесь.
Темари очень медленно перевела взгляд обратно на него. Её пальцы крепче сжали ручку зонта.
— Какая тебе вообще разница? — холодно спросила Темари.
Шикамару замер. Дождь шумел всё сильнее.
— Темари-сама…
Она резко перебила его:
— Простужусь я или нет — почему это должно тебя волновать?
Её голос снова становился ледяным, идеально ровным. Девушка сделала шаг назад, увеличивая дистанцию между ними.
— Ты моя прислуга, Шикамару, — спокойно продолжила она. — Ты получаешь деньги за то, что работаешь, как мой телохранитель. Не больше.
Он резко сжал челюсть. Темари отвела взгляд в сторону могилы матери.
— Так что не стоит делать вид, будто тебя волнует что-то ещё.
После этих слов между ними повисла тяжёлая тишина. Шикамару смотрел на неё несколько секунд, затем медленно выдохнул.
— Вы правы, — тихо произнёс он наконец.
Темари едва заметно вздрогнула, но не повернулась к нему.
— Тогда возвращайся к машине, — ровно сказала она. — Это приказ.
Что-то внутри Шикамару окончательно сорвалось. Злость медленно закипала под рёбрами: на себя — за эту идиотскую ложь, на неё — за то, как легко она снова спряталась за словами про «прислугу», на всю эту чёртову разницу между ними, на кольцо, на Итачи Учиха, на то, что даже сейчас, стоя под проливным дождём возле могилы её матери, они продолжали говорить друг с другом как начальница и подчинённый вместо двух людей, которым уже давно стало слишком больно друг без друга. Шикамару медленно поднял взгляд на Темари. Дождь стекал по его волосам и воротнику плаща.
— Нет, — вдруг твердо ответил он.
Темари слегка нахмурилась.
— Что?
— Я никуда не пойду без вас.
Несколько секунд она молча смотрела на него, будто не веря, что он только что это сказал. Её взгляд снова стал холоднее.
— Мне показалось, — ровно произнесла Темари, — или ты перестал слушать мои приказы?
Шикамару невесело усмехнулся.
— Видимо, дождь уже залил вам уши, Темари-сама.
Она резко подняла на него взгляд, а он сделал шаг ближе.
— Поэтому повторю ещё раз, — тихо сказал Шикамару. — Я никуда не уйду без вас.
Темари будто на секунду перестала дышать, а потом чуть не поперхнулась воздухом от возмущения.
— Как ты вообще смеешь… — голос девушки дрогнул от злости. — Говорить со мной в таком тоне?
Дождь уже лил стеной. Мокрые пряди прилипли к её щекам, но Темари всё равно продолжала смотреть на него с тем яростным достоинством, будто сейчас стояла не посреди кладбища под ливнем, а в зале совета директоров. Шикамару сделал ещё один шаг ближе.
— Темари—
— Для тебя я — Темари-сама, — резко перебила она.
Дождь стекал по её ресницам и щекам. Светлые волосы окончательно намокли и прилипли к коже, но Темари всё равно продолжала стоять с идеально прямой спиной, словно одна только осанка могла вернуть ей контроль над происходящим. Шикамару смотрел на неё несколько секунд, потом упрямо повторил:
— Темари.
Он попытался взять её за руку, просто чтобы увести обратно к машине, но в следующую секунду Темари резко вырвалась и с силой ударила его по щеке. Пощёчина вышла неожиданно болезненной. Шикамару дёрнул головой в сторону и на секунду замер.
— Не трогай меня!
В этот момент сильный порыв ветра вырвал зонт из её пальцев. Ткань дёрнулась в сторону. Зонт покатился по мокрой дорожке, а дождь тут же обрушился на неё сплошным потоком. Темари резко шагнула назад и именно это почему-то окончательно добило Шикамару.
— Да ты издеваешься… — зло выдохнул он и просто схватил её.
Темари даже не успела нормально понять, что происходит, как Шикамару закинул её себе на плечо.
— Шикамару?!
— Хватит.
— Немедленно отпусти меня!
Она тут же начала вырываться, причём совершенно не символически. Темари больно ударила его кулаком по спине, потом попыталась пнуть. Со стороны всё выглядело так, будто он похищает наследницу семьи Сабаку прямо с кладбища.
— Ты с ума сошёл?!
— Возможно! — рявкнул Шикамару, шагая по дорожке к машине, щурясь от дождя. — Но ты сейчас промокнешь насквозь и заболеешь!
— Да какое тебе дело?!
— Огромное, чёрт возьми!
Темари снова ударила его.
— Поставь меня на землю!
— Нет!
— Это приказ!
— А это игнорирование приказа!
Она возмущённо задохнулась. Дождь хлестал их обоих. Шикамару наконец добрался до машины, рывком открыл заднюю дверь и буквально затащил Темари внутрь вместе с собой. Дверь захлопнулась. В салоне сразу стало тесно, жарко и оглушающе тихо после шума дождя снаружи. Несколько секунд они просто тяжело дышали. Темари сидела напротив него на сиденье, мокрая насквозь, с растрёпанными волосами и абсолютно убийственным взглядом. Шикамару тоже был мокрым, злым и окончательно вышедшим из себя. По его щеке медленно стекала капля воды именно там, куда она его ударила. Темари первой резко выдохнула:
— Ты окончательно потерял границы.
Шикамару посмотрел ей прямо в глаза.
— Мы сделали это вместе, Темари-сама. Несколько недель назад. Знаю, тебе, наверное, трудно это принять — в твоём идеальном мире такое не допустимо, не так ли?
Темари резко вдохнула. Её взгляд стал почти ледяным.
— Не смей говорить так о—
— О твоём «идеальном мире»? — перебил Шикамару, тяжело дыша. — Где ты выходишь замуж за Учиху, потому что так сказал твой отец? А что потом?
Темари уже открыла рот, явно собираясь выдать ему длинную, холодную и уничтожающую речь про субординацию, непрофессионализм и то, как именно он только что перешёл все возможные границы, но Шикамару вдруг подался вперёд и прежде, чем она успела сказать хоть слово, обе его ладони осторожно, но твёрдо обхватили её лицо. Девушка резко замолчала. Её глаза расширились от неожиданности. Шикамару заставил её посмотреть прямо на себя. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в тесном полутёмном салоне машины, пока дождь громко бил по крыше, потом парень очень тихо сказал:
— Сейчас я отвезу тебя к себе домой.
Темари нахмурилась.
— Что?
— Тебе нужен горячий душ.
Она тут же попыталась отстраниться.
— Мне не—
— Нужен, — жёстче повторил Шикамару. — Ты промокла насквозь и будет странно, если ты предстанешь в таком виде перед своей семьей.
Темари продолжала смотреть на него упрямо и зло, но теперь под этой злостью снова пряталось что-то ещё. Может, усталость? Или обида? Или та самая трещина в её идеальной выдержке, которую он увидел впервые у могилы её матери. Шикамару медленно убрал руки от её лица.
— Потом можешь наругать меня за плохое поведение, — глухо добавил он. — Но сначала согреешься.
В салоне стало тихо. Темари отвела взгляд первой, затем недовольно скрестила руки на груди и раздражённо пробубнила:
— Вообще-то это твоя вина, что я промокла.
Шикамару моргнул и коротко усмехнулся.
— Моя?
Темари бросила на него мрачный взгляд.
— Если бы кое-кто слушал мои указания, я бы сама села в машину.
— «Кое-кто» сейчас очень старается спасти тебя от пневмонии.
— «Кое-кто» закинул меня на плечо, как мешок с рисом.
— Это была экстренная транспортировка.
Темари лишь хмыкнула и отвернулась к окну. Шикамару тихо вздохнул, затем быстро выбрался из заднего сиденья под дождь, обошёл машину и сел за руль. Волосы уже окончательно промокли, рубашка неприятно липла к коже, а щека всё ещё слегка горела после её пощёчины.
Машина плавно тронулась с места. Всю дорогу до его квартиры Темари молчала, причём демонстративно. Она сидела на заднем сиденье с идеально прямой спиной и смотрела в окно так, будто Шикамару вообще не существовал. Сам Шикамару несколько раз ловил её отражение в зеркале заднего вида и каждый раз мысленно отмечал, насколько абсурдно выглядела эта ситуация. Полчаса назад они чуть не устроили скандал на кладбище. Теперь он вёз домой свою мокрую, разъярённую начальницу, с которой тайно спал уже несколько недель. «Проблематично» уже даже не покрывало масштабы происходящего.
Они быстро добрались до жилого комплекса. Дождь немного стих, но воздух всё ещё оставался холодным и сырым. Шикамару припарковал машину, вышел первым и открыл дверь для Темари. Она выбралась наружу с тем видом, будто делает одолжение всему человечеству. Парень невольно хмыкнул. Они молча поднялись по ступенькам ко входу, затем на нужный этаж. Шикамару достал ключи и открыл квартиру.
— После вас, Темари-сама.
Она вошла внутрь первой, с гордо поднятой головой. Темари спокойно сняла обувь, затем, даже не взглянув на него, направилась прямо в сторону ванной комнаты. Шикамару проводил её взглядом, потом закатил глаза и тихо пробубнил себе под нос:
— Проблематичная женщина.
Парень закрыл входную дверь, затем стянул обувь и мокрый плащ и пошёл в спальню. В ванной зашумела вода. Шикамару стянул мокрую одежду, закинул её в корзину для стирки и надел домашнюю, затем достал небольшое полотенце, распустил волосы и стал вытирать их. После, парень зашёл на кухню, включил чайник, затем достал из холодильника остатки мисо-супа.
Темари зашла на кухню через какое-то время — в его тёмной и, к счастью, чистой футболке. Волосы были влажными и распущенными, а на щеках всё ещё оставался лёгкий румянец после горячего душа. Она молча подошла к столу и села на стул с тем достоинством, будто находилась не в маленькой квартире Шикамару, а в Императорском дворце. Девушка аккуратно убрала влажные волосы за плечо и деловито произнесла:
— Мой костюм нужно высушить.
Шикамару, стоявший возле плиты, покосился на неё через плечо.
— Мм.
— И, желательно, отнести в химчистку.
— Угу.
Темари чуть прищурилась.
— И ты сделаешь это за свой счёт.
Шикамару устало покивал, даже не пытаясь спорить.
— Разумеется.
Парень невольно отметил, что после душа её голос всё-таки стал мягче. Совсем немного, но достаточно, чтобы напряжение между ними перестало ощущаться как натянутая струна. Он открыл кастрюлю, проверяя суп.
— Мисо-суп будешь?
Темари гордо кивнула, будто соглашалась минимум на дипломатические переговоры.
— Буду. Но, учти — если я всё-таки заболею, это будет твоя вина.
— Похоже, сегодня я вообще виновник всех смертных грехов.
Темари едва заметно дёрнула уголком губ, но воздержалась от того, чтобы улыбнуться. Шикамару молча разлил суп по маленьким мискам и поставил одну перед ней. Темари ела медленно и аккуратно, всё ещё сохраняя ту самую безупречную осанку, будто даже сейчас не позволяла себе выглядеть уставшей. Шикамару сидел напротив и временами ловил себя на том, что просто смотрит на неё поверх своей миски.
Когда они закончили есть, парень молча собрал пустые миски и поставил их в раковину. Несколько секунд он просто стоял к ней спиной, опираясь ладонями о кухонную стойку, потом всё-таки тихо сказал:
— Темари-сама.
Она подняла на него взгляд. Шикамару медленно обернулся.
— Я… приношу извинения за свои слова и действия сегодня.
Темари спокойно смотрела на него.
— Извинения приняты, — ровно ответила она.
После этого девушка поднялась со стула, будто разговор был закончен. Она сделала шаг в сторону коридора, явно собираясь уйти в другую комнату, но в этот момент Шикамару вдруг резко выпрямился.
— Я соврал тебе.
Темари остановилась и медленно обернулась через плечо. Несколько секунд она просто смотрела на него, явно не понимая, о чём именно речь. Шикамару почувствовал, как внутри снова начинает бешено колотиться сердце, но почему-то именно сейчас ему стало всё равно на последствия. Он устал постоянно делать вид, будто ничего не чувствует.
— На кладбище, — глухо пояснил Шикамару. — Я соврал.
Темари продолжала молчать. Шикамару нервно провёл рукой по мокрым волосам.
— Я сказал, что не испытываю к тебе ничего, кроме сексуального влечения, — он невесело усмехнулся. — Это была самая тупая ложь в моей жизни.
Темари едва заметно напряглась, но всё ещё ничего не говорила. Шикамару сделал медленный вдох.
— Я больше не хочу скрывать это, — тихо сказал он и поднял на неё взгляд. — Я люблю тебя.
Тишина в квартире стала оглушающей. Темари стояла неподвижно посреди кухни, спокойно глядя на него. Шикамару уже знал, каким будет её ответ, именно поэтому ему вдруг стало по-настоящему страшно, потому что сейчас Темари могла уничтожить его одним спокойным предложением: сказать, что между ними был только секс, что она выходит замуж за Итачи и что всё это пора заканчивать. Поэтому прежде, чем Темари успела открыть рот, он резко сделал несколько шагов к ней. Девушка едва заметно вздрогнула от неожиданности. Шикамару обхватил её лицо обеими руками и поцеловал. В этом поцелуе было всё, что он слишком долго скрывал.
Темари тихо выдохнула ему в губы. Её руки медленно поднялись к его плечам, потом крепко обняли его за шею. Она ответила на поцелуй так отчаянно и нежно одновременно, что у Шикамару внутри окончательно перестало существовать хоть что-то разумное. Они вслепую двинулись в сторону спальни, цепляясь друг за друга, останавливаясь на новые поцелуи. Шикамару осторожно уложил её на футон, будто Темари была статуей, над которой он усердно работал много недель. Всё чувствовалось иначе: каждое прикосновение, поцелуй и взгляд. Впервые за всё это время, они занимались любовью, а не сексом.
За окном снова начался ливень. Дождь громко бил по стеклу, а они лежали на футоне, обнявшись так тесно, будто пытались спрятаться друг в друге от всего остального мира и впервые за долгое время Шикамару почувствовал себя по-настоящему счастливым.
Сон пришёл неожиданно. Он был тяжёлый, неприятно реалистичный. Шикамару стоял в стороне вместе с охраной семьи Сабаку, в дорогом чёрном костюме. Перед ним был огромный зал, утопающий в белых цветах и золотом свете люстр и Темари, в свадебном платье. Она шла вперёд медленно и идеально спокойно, держа под руку Расу. Итачи ждал её у алтаря. Всё вокруг было красивым, правильным и абсолютно невыносимым. Шикамару стоял среди других телохранителей и смотрел, как женщина, которую он любил, выходит замуж за другого, а где-то на фоне почему-то играла песня «Golden Brown» группы The Stranglers — тихо, но навязчиво.
Темари подняла взгляд и на секунду посмотрела прямо на него, будто тоже понимала, что всё это — ошибка, а потом кто-то рядом сказал:
— Поздно.
Шикамару резко распахнул глаза. Сердце колотилось так сильно, будто он только что бежал. Несколько секунд он просто лежал, пытаясь понять, где находится, потом медленно выдохнул.
— Нужно перестать смотреть все эти дебильные тик-токи, — пробубнил он самому себе.
За окном всё ещё шёл дождь. Часы показывали пять вечера. Темари спала у него на груди. Её волосы рассыпались по его плечу, а дыхание было тихим и ровным. Шикамару долго смотрел на неё, потом очень осторожно провёл пальцами по её волосам.
— Темари…
Она недовольно что-то пробормотала во сне и сильнее уткнулась лицом ему в грудь. Шикамару невольно усмехнулся.
— Уже пять вечера.
— Мм… — сонно протянула Темари. — У меня нет сегодня дел…
Шикамару уже собирался снова закрыть глаза, когда она вдруг резко распахнула веки. Несколько секунд Темари лежала неподвижно, будто её мозг только что догнал сказанное, а потом она резко поднялась.
— Чёрт.
Шикамару моргнул.
— Что?
Девушка уже быстро потянулась за одеждой.
— Я обещала встретиться с Пакурой, — она провела рукой по волосам. — И, судя по времени, она меня уже ненавидит.
Шикамару сел на футоне, наблюдая, как Темари быстро натягивает бельё. Её костюм, оставленный сушиться возле батареи, немного подсох. Девушка тут же надела брюки, затем — блузку, застёгивая пуговицы быстрыми привычными движениями. Шикамару тоже молча поднялся и начал одеваться.
В квартире снова стало тихо. Темари подошла к комоду возле зеркала, взяла свои серьги и начала надевать их с тем самым идеально-спокойным видом, который Шикамару уже начинал ненавидеть. Её маска вернулась, словно признание, поцелуи и всё остальное уже остались где-то далеко. Она поправила серьгу и ровно произнесла:
— Тебе стоит отвезти меня домой.
Шикамару замер, потом медленно поднял на неё взгляд. Темари продолжала смотреть в зеркало, будто говорила сейчас не с мужчиной, который признался ей в любви, а просто с водителем. Что-то внутри неприятно сжалось. Парень резко подошёл к ней. Она едва успела повернуться, как он аккуратно, но твёрдо развернул её к себе лицом. Девушка удивлённо нахмурилась.
— Шикамару—
— Нет, — перебил он.
Его голос прозвучал слишком серьёзно. Он смотрел прямо ей в глаза.
— Я не собираюсь терпеть этот холод после всего, что произошло сегодня.
Темари замерла. Он крепче сжал её плечи.
— После того, что я сказал. После того, что было между нами, — Шикамару сглотнул. — Если ты не собираешься дать мне никакого ответа, Темари… тогда я просто исчезну из твоей жизни.
После этих слов в комнате стало тихо. Темари ничего не сказала, но Шикамару вдруг очень ясно увидел то, что она обычно прятала слишком глубоко — тревогу и растерянность, будто сама мысль о том, что он действительно может исчезнуть, пугала её сильнее, чем она ожидала. Шикамару тяжело выдохнул и медленно отпустил её плечи.
— Проблематично… — тихо пробормотал он себе под нос. — Я отвезу тебя домой.
Темари молча смотрела на него ещё несколько секунд, потом лишь коротко кивнула. Она быстро надела вторую серьгу, отвернулась и вышла в коридор. Шикамару несколько секунд стоял неподвижно, потом провёл рукой по лицу и пошёл следом. Они молча покинули квартиру.
На улице было свежо после дождя. Ливень закончился, но с деревьев всё ещё время от времени срывались тяжёлые капли. Воздух пах мокрым асфальтом и сыростью. Шикамару открыл перед ней заднюю дверь, но прежде, чем Темари успела сесть в машину, она вдруг остановилась. Парень вопросительно посмотрел на неё. Девушка медленно обернулась. Несколько секунд она просто смотрела на него — слишком спокойно и внимательно, будто внутри неё сейчас шла тяжёлая борьба, а потом неожиданно шагнула ближе. Шикамару едва успел понять, что происходит, когда Темари молча поцеловала его. Она мягко прижалась губами к его губам прямо посреди мокрой после дождя улицы.
У Шикамару внутри всё болезненно дрогнуло. Он тут же притянул её ближе за талию, углубляя поцелуй. Темари тихо выдохнула ему в губы и на короткое мгновение прижалась к нему всем телом, будто слишком устала продолжать держать между ними эту бесконечную дистанцию. Поцелуй был недолгим, но настоящим. Именно это пугало Шикамару сильнее всего, потому что он совершенно не понимал, что этот поцелуй значил для неё и отчаянно надеялся, что это не прощание.
Когда Темари медленно отстранилась, он ещё несколько секунд смотрел на неё молча. Её дыхание слегка сбилось, а на губах остался едва заметный след его поцелуя, но первой взгляд отвела именно она. После этого Темари спокойно села в машину. Шикамару закрыл дверь чуть медленнее обычного, затем обошёл автомобиль и сел за руль.
Никто из них не заметил, что на другой стороне улицы уже несколько минут стоял чёрный автомобиль семьи Сабаку. На заднем сиденье сидела Чиё. Пожилая женщина оказалась в этом районе совершенно случайно. Сначала она даже не обратила внимания на знакомую машину, припаркованную возле жилого комплекса, но потом увидела, как из здания выходит её внучка — вместе со своим телохранителем и, возможно, Чиё не стала бы следить за происходящим дальше, если бы не их поцелуй.
Телохранитель женщины молча сидел за рулём, наблюдая за происходящим тяжёлым взглядом. Судя по выражению его лица, увиденное ему совершенно не нравилось. В машине повисла долгая тишина. Когда автомобиль Шикамару наконец скрылся за поворотом, мужчина осторожно обернулся к Чиё.
— Госпожа Чиё, — тихо произнёс он. — Что вы хотите делать?
Женщина ещё несколько секунд смотрела на пустую мокрую улицу, потом очень медленно выдохнула. В её взгляде не было ни злости, ни удивления.
— Отвези меня домой, — спокойно сказала Чиё.
Телохранитель молча кивнул и завёл двигатель. Чиё прикрыла глаза, а потом почти неслышно пробормотала:
— Глупая девчонка…
