Пепел на твоих ресницах

Дождь за окном полицейской машины молотил с такой силой, что дворники едва справлялись. Какаши сидел за рулем, уставившись на темный фасад заброшенного завода по переработке пластика в северном районе. В руке он сжимал старый дневник Кушины. На соседнем сиденье лежал ордер, который Рин выписала дрожащими пальцами. Она ничего не спросила, только посмотрела на него своими огромными, полными тревоги глазами. Рин знала: если Какаши уйдет туда один, он может не вернуться. ​Но он не мог ждать Гая и Генму. Его лихорадило. Какаши слишком долго жил в неведении, а теперь, когда образ Масао — мужчины с тихим голосом, который накрывал его чашку ладонью, чтобы кофе не остыл — соединился с образом Обито, у него внутри всё горело. ​Какаши проверил обойму, дослал патрон в патронник. Тяжелый щелчок затвора прозвучал в сыром салоне как смертный приговор. Он вышел из машины, бесшумно прикрыв дверь. ​Внутри завода было темно и пахло едкой химической гарью. Огромные пустые цеха отзывались эхом на каждый шорох. Какаши двигался вдоль стены, его серая шинель сливалась с бетонными конструкциями. Внезапно впереди, на нижнем ярусе, замелькали тени. Он замер, затаив дыхание, и медленно выглянул из-за ржавого контейнера. ​Там были они. Клан «Акацуки» в полном составе. ​Какаши сразу узнал Обито. Тот стоял спиной — высокая, мощная фигура в черной куртке. Обито был значительно шире в плечах и выше Какаши, и даже со спины от него исходила тяжелая, пугающая аура лидера. Рядом с ним стоял Итачи, бледный, сосредоточенный, со скрещенными на груди руками. Чуть поодаль Кисаме лениво опирался на свой завернутый в ткань массивный меч, а Дейдара и Сасори тихо спорили у полуразрушенной панели управления. Какузу и Хидан караулили у выходов. ​И там же, среди них, крутился Зецу. Его странное, разделенное наполовину лицо дергалось в тусклом свете. Он выглядел как преданный пес, который усердно вел хозяев по следу. ​— Обито-сама, — вкрадчиво, почти шепотом произнес Зецу, указывая на старую железную дверь в конце цеха. — Мои люди проверили этот сектор. Казуо скрывается за этими уровнями. Но там могут быть люди с оружием. ​Обито сделал шаг вперед, его тяжелые армейские ботинки глухо стукнули по цементу. — Мне плевать, сколько там людей. Итачи, Кисаме — держите периметр. Если мой отец попытается уйти через коллекторы, ломайте ему ноги. Я зайду первый. ​Какаши почувствовал, как у него перехватило дыхание. Они ищут того же человека. Но если Обито доберется до Казуо первым, это будет самосуд, после которого Обито никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. Детектив внутри Какаши требовал ареста, но парень, которого Обито когда-то вытолкнул из горящего дома, просто хотел спасти его от этой крови. ​Какаши шагнул из тени, держа пистолет на мушке. — Никому не двигаться! Полиция города! ​Мгновение — и воздух в цехе зазвенел от напряжения. Кисаме с глухим рыком перехватил рукоять меча, Дейдара сунул руку в сумку со взрывчаткой, а Хидан предвкушающе оскалился. Но Обито среагировал быстрее всех. Он резко развернулся и в один широкий шаг перекрыл Какаши обзор, закрывая своей массивной спиной всех остальных. Для Какаши Обито сейчас казался непреодолимой стеной. ​— Хатаке... — Голос Обито, лишенный маски Масао, прозвучал низко, с угрожающей хрипотой. — Ты совсем из ума выжил? Уходи отсюда. Живо. ​— Я знаю, кто такой Казуо, Обито! — крикнул Какаши, хотя его рука с пистолетом заметно дрожала. Он смотрел снизу вверх на своего друга, впиваясь взглядом в его глаза за очками. — Я знаю, что он сделал с Кушиной и Минато! И я знаю, что он сделал с твоей матерью Хикари! Ты не убьешь его. Я арестую его по закону. ​Обито горько, страшно усмехнулся. — Закон? Твой закон не спас мою мать. Твой закон позволил ему скрываться пятнадцать лет. Уйди с дороги, Какаши. Я не хочу причинять тебе вред. ​Зецу, стоявший за спиной Итачи, незаметно опустил руку в карман и нажал на кнопку небольшого пульта. Его лицо оставалось невозмутимым, никто в Акацуки даже не посмотрел в его сторону — все были увлечены драмой между детективом и Обито. ​«Всё идет по плану, Казуо-сама», — мысленно ухмыльнулся Зецу. ​Вдруг под потолком что-то оглушительно щелкнуло. Сасори взглянул на свой портативный монитор и его лицо побледнело: — Обито! Это не логово Казуо! Это засада! Всё здание заминировано, датчики активированы термическим кабелем! Время пошло! ​— Что?! — Дейдара обернулся, но было поздно. ​Серия взрывов прогремела на верхних ярусах. Бетонные перекрытия начали рушиться с оглушительным грохотом. Тяжелая арматура и куски стен посыпались вниз, поднимая тучи серой, удушливой пыли. ​— Конан, уводи парней через восточный выхлоп! — крикнул Пейн, выставляя руку вперед, чтобы сдержать падающую плиту. ​Цех превратился в ад за пару секунд. Какаши ослеп от пыли, закашлялся, теряя ориентацию. Прямо над ним с жутким скрежетом надломилась огромная стальная балка несущей конструкции. Она летела прямо на него, тяжелая, смертоносная. Какаши даже не успел вскинуть пистолет. ​Но огромная тень смяла его. Обито прыгнул вперед, наваливаясь всем своим весом, сбивая Какаши с ног и накрывая его сверху. Балка рухнула, с жутким грохотом ударив Обито по касательной в плечо и спину. Ткань его куртки лопнула, послышался глухой хруст. Обито застонал, его зубы сжались так, что на губах выступила кровь, но он жестко удержал свое тело над Какаши, принимая весь удар на себя. ​— Обито! — Какаши закричал, его пальцы впились в жесткую ткань куртки Учихи. — Боже, Обито, ты как?! ​— Живой... — прохрипел тот, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Какаши. Очки Обито разбились, и теперь Какаши отчетливо видел его шрамы, его искаженное от боли, но такое родное лицо. — Я же просил тебя... уходить... глупый Какаши... ​Вокруг них рушился мир. Зецу, искусно симулируя панику, протиснулся за Итачи и Кисаме к выходу: — Быстрее, уходим, здесь всё завалит! ​Итачи обернулся, пытаясь разглядеть Обито в дыму, но Кисаме потащил его к выходу: — Ему не помочь, если мы сами тут ляжем, Итачи! Двигайся! ​Стена цеха с грохотом разлетелась на куски, но не от взрыва. Тяжелый, сокрушительный удар выбил кирпичную кладку наружу. В проломе, окутанный дымом и светом молний, появился Хаширама. Его фигура казалась колоссальной. Одним мощным движением он подскочил к завалу, ухватился за горящую стальную балку обеими руками и с глухим рыком рванул её вверх, освобождая Обито. Его сила была неестественной, пугающей. ​Мадара шел следом, его длинные черные волосы растрепались, а в руках был зажат пистолет. Его взгляд, устремленный на Какаши, был ледяным. — Забирай его, Хаширама! — рявкнул Мадара, хватая Какаши за шкирку и рывком поднимая на ноги. — Детектив, шевели ногами, если не хочешь сгореть в этой могиле! ​Хаширама легко, словно Обито ничего не весил, перекинул его руку через свое широкое плечо и потащил к выходу. Они вывалились на мокрый асфальт под ледяной дождь как раз в тот момент, когда крыша завода с воем рухнула внутрь, похоронив под собой все улики. ​Обито упал на колени в лужу, тяжело дыша и кашляя кровью. Хаширама остался стоять над ним, контролируя улицу, пока Мадара яростно смотрел на полыхающее здание. ​— Он снова ушел, — прошипел Мадара, сжимая кулаки. — Этот кусок дерьма снова переиграл нас. Зецу! Где этот чертов Зецу? ​Зецу вынырнул из темноты рядом с Итачи, тяжело дыша и держась за бок, как будто его тоже задело осколком: — Я здесь, Мадара-сама... Казуо заминировал всё удаленно. Мои информаторы ошиблись. Простите меня... ​Мадара даже не посмотрел на него. Он не мог знать, что Зецу только что спас своего настоящего хозяина. — Ладно. Главное — Обито жив. ​Какаши сидел на асфальте рядом с Обито. Дождь смывал грязь и кровь с их лиц. Обито медленно поднял голову, его огромная ладонь, покрытая шрамами, легла на плечо Какаши. Он чуть сжал пальцы, и в этом жесте было столько невысказанного тепла, сколько Какаши не чувствовал с самого детства. ​— Ты узнал меня... Масао из кофейни больше нет, детектив, — тихо, сквозь силу улыбнулся Обито. ​Какаши накрыл его руку своей, чувствуя, как его собственное сердце бешено колотится. Позади них стояли Мадара, Хаширама и вся верхушка «Акацуки», но сейчас для него существовал только этот безумный, выживший мальчишка. ​— Мне плевать, как тебя зовут, — прошептал Какаши, прижимаясь лбом к его здоровому плечу. — Ты жив. И теперь мы найдем его вместе. ​Где-то в паре километров отсюда, в темном номере дешевого отеля, Казуо Учиха выключил монитор, на который транслировался сигнал с камер Зецу. Он сделал глубокую затяжку, и дым окутал его бледное, хищное лицо. — Не умерли... — тихо пробормотал Казуо, и на его губах появилась змеиная улыбка. — Ну что ж. Тем интереснее будет финал, сынок. Дождь продолжал нещадно лупить по асфальту, смывая кровь и копоть, но воздух вокруг по-прежнему казалось можно было поджечь одной искрой. Хаширама молча сделал шаг вперед, закрывая собой Обито и Какаши от шквального ветра. Его высокая, мощная фигура создавала ощущение абсолютной безопасности, словно шторм не имел над ним никакой силы. Он бросил короткий взгляд на Мадару, и тот, поймав этот безмолвный приказ мужа, слегка остыл, хотя его пальцы всё еще крепко сжимали рукоять пистолета. — Итачи, Кисаме, — низкий, ровный голос Хаширамы заставил всех оперативников «Акацуки» подобраться. — Заметайте следы. Патрульные машины будут здесь через семь минут. Обито мы забираем в поместье. Обито попытался подняться самостоятельно, опираясь на здоровое плечо, но глухо зарычал от боли — балка серьезно повредила спину. Он был крупным, рослым мужчиной, но сейчас, когда Хаширама без лишних слов снова подставил ему свое широкое плечо и практически рывком поднял на ноги, разница в их физической силе стала очевидной. Хаширама держал его железной хваткой, не позволяя упасть. Мадара тем временем подошел к Какаши, который всё еще сидел на мокром асфальте, тяжело дыша. Глава «Акацуки» посмотрел на детектива сверху вниз, его длинные черные волосы облепили лицо из-за влаги. — Ну и что мне с тобой делать, ищейка? — процедил Мадара, сузив глаза. — Пристрелить прямо здесь, чтобы не путался под ногами, или сдать твоим же копам? — Мадара, оставь его, — хрипло отозвался Обито, пытаясь выпрямиться под придерживающей рукой Хаширамы. Он посмотрел на дядю тяжелым, упрямым взглядом. — Он едет с нами. Он видел Кушину перед смертью. Он знает то, чего не знаем мы. Мадара раздраженно фыркнул, но спорить не стал — авторитет Хаширамы и состояние Обито сейчас были важнее. — В машину. Живо. Зецу, ты едешь во втором седане с Какузу. Проверь еще раз все частоты. Казуо не мог уйти далеко без поддержки со стороны. — Будет сделано, Мадара-сама, — Зецу поклонился, его лицо оставалось безупречной маской покорности. В темноте ночи никто не заметил, как его пальцы в кармане плаща нащупали микрофон, передающий координаты поместья Учиха на личную частоту Казуо. Поместье встретило их зловещей тишиной. Какаши, шедший следом за Хаширамой, который практически нес Обито на себе, чувствовал себя чужаком в этом логове самого опасного синдиката города. Но страха не было. Было лишь странное, гнетущее чувство связи с Обито, которое крепло с каждой секундой. Обито уложили на широкий кожаный диван в гостиной. Сасори уже нес аптечку, а Конан принесла чистые полотенца. Какаши сел на край дивана, не обращая внимания на то, что с его промокшей шинели на дорогой ковер стекает грязная вода. Он аккуратно взял Обито за левую, здоровую руку. Ладонь Обито была заметно больше, горячее, а пальцы, мозолистые от тяжелой работы, крепко переплелись с пальцами Какаши. — Ты придурок, Хатаке, — тихо прошептал Обито, приоткрыв один глаз. Его голос звучал слабо, но в нем слышалась та самая мягкость, которую Какаши ловил каждый раз в цветочной лавке. — Зачем ты полез туда один? — А ты зачем прыгнул под балку? — так же тихо ответил Какаши, чуть сильнее сжимая его руку. — Обито... если бы ты погиб, вся эта твоя месть не стоила бы и гроша. В комнату вошли Мадара и Хаширама. Хаширама уже успел скинуть мокрый плащ, оставшись в свободной черной рубашке, подчеркивающей его крепкое телосложение. Он подошел к Мадаре сзади, мягко, но властно положил руки ему на талию и притянул к себе, упираясь подбородком в его плечо. Мадара, который до этого метался по комнате как раненый зверь, под этим прикосновением выдохнул и расслабился, позволяя Хашираме удерживать себя. — Итак, детектив, — Мадара перевел взгляд на Какаши. — Рассказывай, что ты нашел в вещах Кушины. Почему Казуо охотится за тобой так же, как за Обито? Какаши достал из внутреннего кармана завернутый в непромокаемый пакет дневник и положил его на стол. — Казуо шантажировал Минато-сенсея. Он искал что-то, что принадлежало вашей семье, Мадара-сама. Какой-то архив или счета. Минато отказался помогать и спрятал документы. Казуо сжег дом Обито, чтобы подставить Минато, а затем убил и его, инсценировав аварию. Он думает, что Минато успел передать информацию мне перед смертью. В комнате повисла тяжелая тишина. Итачи, стоявший у дверей, нахмурился. — Но у тебя ничего нет, верно, Какаши? — спросил Итачи. — Нет, — Какаши покачал головой. — Минато ничего не сказал мне. Но Казуо об этом не знает. Для него я — ходячая улика. В этот момент в углу комнаты Зецу, который делал вид, что настраивает рацию, тихо завел руку за спину. Информация была бесценной. Казуо искал эти счета пятнадцать лет. И теперь стало ясно, что детектив — пустышка, а значит, его можно убирать без сожаления. Хаширама чуть сильнее сжал ладони на животе Мадары, его голос прозвучал низко и опасно: — Это значит, что Казуо нападет снова. И на этот раз он пойдет ва-банк. Он попытается забрать и Обито, и Хатаке. Мадара резко развернулся в руках Хаширамы, его глаза опасно блеснули: — Пусть попробует. Поместье защищено лучшими системами Сасори. Если этот ублюдок сунется сюда, он останется в этой земле навсегда. Обито на диване попытался приподняться, его широкая грудь тяжело вздымалась. Он посмотрел на Какаши, который сидел рядом — такой бледный, уставший, но готовый идти до конца. Обито протянул правую руку, на которой всё еще была та самая черная нитриловая перчатка, и медленно, зубами сорвал её, бросив на пол. На его запястье отчетливо виднелся старый, побелевший от времени шрам в форме полумесяца. Какаши замер, глядя на этот шрам. Слезы, которые он сдерживал весь этот безумный день, наконец обожгли глаза. — Я же говорил тебе... — Обито коснулся шрамом щеки Какаши, заставляя его посмотреть на себя. — Я обещал, что вернусь, Какаши. Из любого ада.