Resurrection was never promised (it's a door left ajar)

У Оби-Ван нередко создавалось впечатление, что в каком-нибудь другом мире она была бы мужчиной. Тот Оби-Ван был бы так же наивен и неловок — в чём-то больше, в чём-то меньше, — и стиль меча у них был бы такой же. Но тот Оби-Ван, ей казалось, совершенно иначе справлялся бы со своими внутренними противоречиями. Думалось даже, что он вполне мог бы быть амбициозен, пусть и не чересчур. Чувствовалось, что он был бы ещё и куда послушнее, поскольку ему, по какой-то причине, претило бы восставать против системы, пускай «повстанческий» дух никогда бы в нём до конца не иссяк. Так или иначе, к Оби-Ван пришло ощущение, что её альтернативная мужская версия никогда бы не оказалась в гостях у магистра Дуку за бутылкой хорошего виски. В принципе, это было логично — немало статей гуляло по голонету о естественной хаотичности женской натуры. Виски, кстати, был даже лучше, чем в ресторане. Он отдавал не сильным алкоголем, а тяжёлым мужским одеколоном, очень дорогим. Вообще, по апартаментам грандмастера было видно, что в них обитал настоящий патриций — один ковёр стоил наверняка как подержанный спидер. Убранство не выглядело ни вульгарно, ни пошло, впрочем. Магистр Дуку всего лишь предавался джедайскому аскетизму на свои деньги. Оби-Ван начала рассказывать (не исповедоваться, поскольку вины за собой не чувствовала) с самого начала миссии на Куате. В лишние детали она решила не вдаваться, а потому её повествование звучало достаточно сухо — по её собственным ощущениям. Однако, судя по тому, как брови магистра Дуку порой нетерпеливо хмурились, можно было, в принципе, ещё меньше вдаваться в описания. Но Оби-Ван игнорировала этот намёк. Ей впервые выдалась возможность рассказать о своей личной жизни третьему лицу. Дуку, надо было отдать ему должное, терпеливо выслушал. Потом подлил им обоим ещё. — Тебя используют, — констатировал холодно. — Прекращай. Оби-Ван опешила. — Вы меня только что слушали? — возмутилась она. — Да. И всё уже ясно — тебя использовали с самого начала. Бросай. — Но это не так! — Мотивы Фетта вскрылись его желанием поговорить со мной, — отрезал Дуку, холодно блеснув глазами. — Использовать тебя, женщину, которая ещё и младше почти на десять лет, при том, что мы и сами были готовы к диалогу о репарациях- — Его и самого беспокоило, что я младше! — перебила его Оби-Ван. — Пусть и дальше беспокоит. Он тебя не получит, — жёстко заключил Дуку. — Какая вам разница? — не выдержала Оби-Ван. — Ну какая вам разница, чёрт возьми?! Вы же читали моё досье! Мы видимся в первый раз, и я вам никто, и в этом проклятом джедайском роду ни разу никого не обеспокоила моя судьба! Вам всем начхать! И в этом нет ничего страшного, но… — Тебя должны были дать Раэлю! — повысил тон Дуку, перебивая её. — Ты ему подходила, а не Квай-Гону! Оби-Ван замерла. Дуку с силой и раздражением провёл ладонью по своим седеющим волосам. — Меня должны были выбрать по-честному. — И ты не одна такая в нашем роду, — нота резкости прозвенела в голосе грандмастера. Он даже поднялся из-за стола и отошёл в сторону. — Йода падок на самых талантливых, но у него возраст для подобных решений уже не тот. И одна тоска нам в наследие, вместе с переживанием каждого проклятого кризиса Ордена. И я тоже никогда не забуду ему мою переписанную участь. Оби-Ван уставилась на него в изумлении. — Не удивляйся, — бросил магистр. — Смертным никуда не деться от грехопадения. — Хватит бросаться мной направо и налево! — не сдала своих позиций Оби-Ван, тоже поднимаясь. — Нет, ты ему не подходила, ты подходила другому, — передразнила своего грандмастера. — А Великую Силу вы не хотите допустить до решения? Может, ей всё-таки лучше знать? И поскольку она сравнила Дуку, таким образом, с Йодой, грандмастер промолчал, опасно прищурив глаза. Повисшая тишина была и напряжённой, и неловкой. Оби-Ван вдруг остро ощутила, в кого пошла своим нонконформизмом. Заодно поблагодарила Силу за то, что родилась женщиной, поскольку в противном случае они с грандмастером уже сцепились бы рогами, как два альдераанских козла. С другой стороны, это означало, что склонность к ведению себя в диалоге, как альдераанский козёл, пошла от Йоды. Оби-Ван, моргнув, этому осознанию не так сильно удивилась, как могла бы. — Грех Ордена не должен быть искуплён твоим жертвоприношением, — наконец подвёл черту Дуку. Он потёр переносицу. — Я поговорю с Джанго Феттом. Но, — и на Оби-Ван посмотрели строго, — если хоть намёком, хоть полутоном обнаружатся агрессивные мотивы в твою сторону — сделки не будет. Более того, тогда и вашей связи наступит конец. Побежишь за ним всё равно в таком случае — умрёшь, как дура. Но останавливать тебя никто не станет. Оби-Ван выдержала его взгляд. — Я знаю Джанго, — ответила она с достоинством. — И я верю как ему, так и в него. Вы сами увидите… Он любит меня, грандмастер. — Если бы одной только любви было достаточно, — произнёс Дуку, отворачиваясь. Его ладони были сцеплены за спиной в замок. — Вы станете мишенью. И ты не знаешь, что он потребует у Ордена через меня… И понятия не имеешь, что он может сделать с тобой, когда ты окажешься только в его власти. Так что если ты не глупа, — и Дуку повернулся к ней, — не докладывай ему о нашей встрече. Я позвоню завтра. Всё в Оби-Ван хотелось этому воспротивиться, но, к сожалению, она видела логику — страшную и некрасивую. Тем не менее, Джанго и сам пока не был готов предложить оседлость, а вместе с ней — защиту и стабильность. — На другие темы буду писать. — Как угодно. Но не докладывай об этой встрече. Ты уже достаточно принесла себя в жертву Ордену. — Это не жертва, — возразила Оби-Ван. — И так просто сложилось. — Я сказал, что сказал. — А я не обязана вас слушать, — и она вдруг рассмеялась. Это был нервный смех, странный, поднявшийся в груди совсем не как что-то весёлое. И Дуку встал, как вкопанный, уставившись на неё. — Я, — Оби-Ван попыталась отдышаться, — я не обязана вас слушать. И я никому ничего, ни-че-го не обязана, ха-ха-ха, — и посмотрела на своего грандмастера. Во взгляде Дуку кипело столько разных эмоций, одинаково тяжёлых, что смех Оби-Ван, ещё не до конца вытряхнутый наружу, словно прокололи вилкой. И он встал комом в горле. И почему-то стало влажно в глазах. — Кому какая разница? — с силой прошептала Оби-Ван, давя в себе неожиданное желание расплакаться. Она смотрела на Дуку упрямо и отчаянно. — Кому какая разница, грандмастер? Меня бросили умирать трижды. Трижды! Зачем сейчас кому-то не всё равно? Когда я… когда у меня наконец всё хорошо? Когда я нужна, и не кому-то, а человеку, с которым чувства взаимны? С которым хочу построить будущее? Она смахнула рукавом влагу из глаз. — Даже не думайте, что я откажусь от Джанго, — с силой произнесла. — Захочет уйти — сам уйдёт. И если сердце мне разобьёт — ладно. Я хоть пойму… хоть немного поживу, окружённая любовью. Галидраан — это ваше с ним, а не моё. Вот сами и расплачивайтесь. Я в этой истории не при чём. Мы с ним встретились… как люди, а не джедай и мандалорец. Да, Джанго властный. Конечно, он в чём-то всегда будет таким! Повёл за собой целую фракцию ещё до первой бритвы. Да, ему важно знать, что я в безопасности. Он дважды всё терял, — Оби-Ван упрямо смотрела на своего грандмастера, — под ноль. Между прочим, из нашего джедайского семейства одному только Ксанатосу ведомо, каково это. Ну и мне немного. Ксанатоса хотя бы любили — там было, что терять. Но они с Джанго совершенно не похожи. Ксанатос, оглушённый болью, пал, как камень в воду… И по нему видно было, между прочим. Напомню, что я с ним знакома. Джанго же, даже погружённый в пучину мрака, всё равно себя не потерял, и всё равно в нём остался свет — да, приглушенный, да, с трещинами, — но его собственный, живой и упрямый. Вот за что я его изначально полюбила — за качества души, которых многим из нас недостаёт! А вы о нём делаете свои предположения, теории строите! Не спасала я его душу, он сам себя спас, и мне он нужен не как якорь, чтобы не свалиться во мрак, а просто… просто потому что я так хочу! Оби-Ван, тяжело дыша, смотрела на своего грандмастера. Она долго ждала ответа и, не получив его, развернулась и медленно побрела прочь. — Не уходи, — тихо, но твёрдо произнёс Дуку. Оби-Ван привалилась к дверному косяку гостиной. — А какой смысл оставаться? — произнесла глухо, не оборачиваясь. — Какой смысл… продолжать это всё? Здесь так чудовищно одиноко, грандмастер. И вроде свет есть, а тепла нет. Лишь пустота в высоких стенах, — и всё-таки обернулась. Она не знала, насколько пронзительным был её печальный, уставший взгляд. — И дело даже не в том, что я никому здесь не нужна. Можно взять падавана… и вопрос решён, не так ли? Но ребёнок — это не подорожник, не бальзам на душу. У меня в жизни теперь есть что-то другое… За Орден можно умереть, — и она вяло отмахнулась от этой мысли, — ничего сложного. Но жить, — и снова взглянула на Дуку, — жить я за него не могу. Грандмастер смотрел на неё молча, и Оби-Ван понятия не имела, о чём он думал. — Вера вытянула меня из таких пучин, которые вы себе представить не можете, — её голос снова упал почти до шёпота. — И Тёмная сторона мне не страшна… Искать там нечего. И нет более прямого пути к ней или к смерти, как мучительная надежда — поэтому я уже давно не надеюсь. Но любовь, — и Оби-Ван посмотрела на грандмастера. — Не просите меня отречься от неё. Я никогда не смогу этого сделать. И не потому что мне её не дали ни в детстве, ни в отрочестве… Но потому что благодаря любви я до сих пор жива. Именно она меня вытаскивала, оглушённую, из окопов на Мелидаане… давала силы, несмотря на голод, зарядить винтовку, а потом не промахнуться… Метаться, как заяц, от Дозора Смерти с перепуганной девочкой-белоручкой по степям и болотам… Смотреть в глаза рабовладельцам и не дрожать коленями… Дуку отвёл взгляд. — И наконец она тёплая, — продолжила Оби-Ван почти умоляющим голосом. — Наконец… я не замена никому, и от меня ничего не требуют. Меня выбрали, и я выбрала. А вы говорите, — она покачала головой, — жертва… Какая жертва? Что-то в Оби-Ван захотело уйти после этих слов, что-то гордое, но чувство было для неё довольно чуждым. За столько лет постоянного смирения совсем отвыкла. «Да и кому оно надо?» — подумала Оби-Ван. — «Бессмысленный, глупый поступок, и чести в нём нет. Уйти, хлопнув дверью, каждый может. А ты попробуй тихо, никого не обидев». И она осталась стоять в дверях гостиной, прислонившись к косяку, устало глядя на Дуку, ожидая сама не зная чего. Грандмастер подошёл к ней медленно. Какое-то время стоял, ничего не говоря — по непроницаемому лицу бежали и свет, и тени. — Ты права, — вдруг произнёс он тихо, с концессией. — Галидраан — это между Орденом и Феттом. Но твоя ситуация… Пожалуй, я был поспешен, — и отвёл взгляд. Оби-Ван молча приняла его подобие извинений. — Но и меня пойми, — Дуку с силой потёр лицо, и жест словно смахнул с него образ безукоризненности. Обнажилась чужая усталость. — Для некоторых… джедаев… Любовь — ничто иное, как боль. Нескончаемые страдания. Таков я, — он тяжело вздохнул, — такие Квай-Гон и Раэль… Комари и Ксанатос тоже. Фимор, по-своему… Ним же трагически погибла, как ты и сама знаешь. Он смерил Оби-Ван многозначительным взглядом. — Если вырвешься из этого круга, честь тебе и хвала. Но если нет, — и, опустив ладонь на её плечо, вдруг замешкался. И не стал продолжать, отвернув лицо. Оби-Ван поняла, что грандмастер хотел сказать. Странно было, что он выражал готовность поддержки — настолько открыто, насколько мог. И хотя ничего странного в этом не должно было быть, ведь в нормальных семьях так всё и устраивалось, Оби-Ван… Она не привыкла как к заботе, так и ко многому другому. Грандмастер ведь не мог предложить ей «подстеленную солому». Да и сама Оби-Ван привыкла падать, как лоткошка — на все лапы, извернувшись в воздухе. Значит, на самом деле он предлагал, в худшем случае, и вовсе её спасти. И было ощущение, что уж кто-кто, а грандмастер смог бы. Но необязательно хорошей ценой. — Магистр Ян, — она невольно сглотнула. — Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Оби-Ван посмотрела на него сочувственным взглядом. — Надо верить, — произнесла мягко. — Даже если это не очень логично. Она осторожно сняла его ладонь со своего плеча, взяла в свои. — Чудеса противоречат логике. И добро тоже, — добавила всё тем же голосом. — Я сама видела. «А я — нет», — отозвалось в его строгих, уставших глазах. Дуку тяжело выдохнул. Но ладонь, элегантную, аристократичную, всю в мелких белесых шрамах, в следах от неизбежно грядущего расцвета старости, всё равно не отнял. — Ты похожа на Раэля, — вдруг произнёс он. — Из всех нас ты больше всего похожа на Раэля. В тебе нет конфликта между храбростью и добротой, — и снова тяжело вздохнул. — Но наш идеализм… — Чего уж теперь. — Идём, — он неохотно отнял, наконец, руку. — Уже поздно. Провожу тебя. Общайся с Феттом по своему усмотрению.

***

Хмель и горячий душ размягчили её. И Оби-Ван, лёжа в кровати и таращась в потолок чувствовала себя… Не на своём месте. Встав, она подошла к окну, шаркая тапочками. Тёмная свежесть Сада Тысячи Фонтанов закрывала собой яркость никогда не спящего Корусанта с его искусственным, невероятно сухим воздухом, но не прятала — и далёкие огни всё равно проникали в пустую квартиру. Было тихо. Хотелось к Джанго — на тесный корабль, на матрас, на котором невозможно было не соприкасаться. Хотелось чувствовать, как спящий рядом мужчина вздрагивал всем телом, проваливаясь в сон. Хотелось слушать его живое дыхание. Оби-Ван, вспоминая слова грандмастера, не могла и предположить, что Джанго был способен и на толику жестокости в её сторону — и не только из-за любви к нему. На самом деле, он ведь не был жестоким человеком. Ожесточённым — да, возможно. Но не к Оби-Ван. Подначивало написать ему. С другой стороны, отвлекать его от охоты не следовало. Спину Джанго прикрывал только реактивный ранец. Со вздохом, Оби-Ван легла обратно. Постель казалась слишком просторной, и очень долго согревались холодные ступни. Не выдержав, она активировала коммлинк и, сморгнув ощущение яркости, напечатала: «Спокойной ночи и удачной охоты». Отправив сообщение, бросила коммлинк на ту часть кровати, где могла бы уместиться вторая подушка, и со вздохом улеглась обратно. Думалось о Дуку, об их джедайском роде, о Храме… И странно было осознавать, что в какой-то момент Оби-Ван предстояло начать совсем другую жизнь — отказаться от высоких потолков, медитационных комнат, огромного архива, рыцарских пьянок, степенности в коридорах, столичного шума. И захотелось узнать, что Джанго подразумевал под осёдлостью — как видел её, как представлял Оби-Ван в ней. Хотел ли он детей? Казалось, будто бы да. «Он пока не может предложить тебе такую жизнь», — напомнила себе Оби-Ван. И вдруг стало тоскливо, словно грандмастер всё-таки был в чём-то прав. Будущее пряталось, словно гора в облаке, и гарантий никаких не было. Джанго мог, к тому же, разочароваться в своей избраннице. Пришло сообщение на коммлинк. Оби-Ван, нашарив его, прочитала текст на мандо’а: «пока ты в безопасности, моя ночь спокойна. Напишу после охоты — и вернусь к тебе». Она невольно улыбнулась.

***

Ближе к полудню, когда Оби-Ван уже вышла из состояния сонной растрёпанности, она отправилась на поиски магистра Дуку. Итог переговоров грандмастера с Джанго её не так сильно беспокоил, как ещё никем не принятая «под крыло» будущая работа о мандалорских песнях. Оби-Ван ведь не покривила душой накануне. Разговор о Галидраане не касался её любви. Дуку в его апартаментах не оказалось — Оби-Ван простояла под дверью столбом целых сорок минут. К счастью, по коридору за это время никто так и не прошёл, иначе было бы неловко. Сообщение, отправленное на чужой коммлинк, ещё не было прочитано. Как будто, впрочем, следовало найти магистра Дуку, так что Оби-Ван отправилась слоняться по Храму. В столовой грандмастера не оказалось, в медитационных комнатах тоже. В архиве она его не увидела. У одного из выходов в Сад Тысячи Фонтанов магистр Дуку и нашёлся. Он был не один. Вообще, картина со стороны выглядела настолько выразительной, что Оби-Ван даже замерла в нерешительности. Грандмастер, Йода и Квай-Гон стояли посреди коридора, и каждому из них было очевидно некомфортно. По магистру Яну чувствовалось, как он по-отцовски тянулся к Квай-Гону — хотя бы потому, что смотрел на него прямо, а не вниз; по Йоде же было видно, что он тянулся к своему последнему падавану, поскольку, задрав голову, смотрел именно на Дуку. Квай-Гон же смотрел на своего грандмастера, а не на учителя. Ей показалось, что в сложившемся «треугольнике» магистр Ян занимал самое незавидное положение. Расправив плечи и напомнив себе об авторитетной походке, Оби-Ван придала лицу самое безукоризненно-вежливое, по-джедайски беспристрастное выражение, на какое была способна, и приблизилась стремительной походкой. — Магистры, — произнесла вежливо, глядя в воздух, а не на кого-то конкретного. Все трое уставились на неё — не без удивления. Видимо, каждый был страшно занят своим собственным семейным кризисом, и нового участника никто не ждал. — Грандмастер, — обратилась Оби-Ван к Дуку. — Мы с вами накануне так и не выпили за язык мандо’а. Тот медленно моргнул. — Действительно, грандпадаван. — Между прочим… — Я помню, — надавил Дуку. — Нет, я про… — И про это тоже, — грандмастер, видимо, вообще ни о чём не хотел говорить при непосвящённых. — Тогда пойдёмте, время не терпит. Магистр Ян еле заметно прищурил глаза. Оби-Ван чувствовала на себе взгляды. Йода смотрел на неё с чем-то вроде любопытства, словно осмысляя тот факт, что его джедайская правнучка нашла себе своеобразного наставника в лице Дуку. Квай-Гон… Оби-Ван старалась не замечать едва скрываемых эмоций с его стороны. Наверное, именно так Йода когда-то смотрел на Дуку, а Дуку — на самого Квай-Гона. — Идём, грандпадаван, — наконец согласился магистр Ян, еле заметно опустив подбородок, и подставил локоть, таким образом приглашая покинуть неловкую ситуацию только ей. Оби-Ван приняла жест. Они сдержанно кивнули Йоде и Квай-Гону, пожелав им хорошего дня. И удалились по коридору. Стоило им скрыться за поворотом, как Дуку, ускорив шаг, стремительно направился к не самому популярному лифту. Молчали. Магистр Ян прочистил горло. — Могла бы и мимо пройти, — вполголоса заметил. — Зачем, если я вас искала? На неё многозначительно посмотрели. — Вы так и не стали куратором моей будущей работы, — напомнила Оби-Ван. — Я ещё не поговорил с Феттом. — Одно другому не мешает. Дуку вскинул бровь. — Я же сказала, что всё равно, если позовёт, пойду за него замуж, — напомнила Оби-Ван. Чужой скепсис её не тронул. — Этого пока не случилось, так что ничто не мешает мне попробовать силы на академическом поприще. И доброе дело сделать, — она спрятала руки в карманы робы. — Между прочим, в голонете стало чудовищно мало материалов о мандалорской культуре в свободном доступе. А хоровое пение у них очень красивое. — И что, Фетт с тобой поделится текстами? — Ну да, он же их знает. И потом, Джастер Мерил, по словам Джанго, был человеком академического склада ума, так что за источник информации можно не беспокоиться. Лифт остановился на этаже, где располагался архив. Дуку вышел, Оби-Ван тоже. Магистр, тем не менее, направился не к обители Джокасты Ню, а к балконам. — Опыт литературного анализа? — осведомился Дуку. — Есть. — Литературного перевода? Оби-Ван отрицательно покачала головой. — Значит, придётся тебя курировать, — подвёл он черту так, словно надгробие установил. — Но учти, литературный перевод — это не шутки. Тебе придётся переписывать стихотворения заново, перекладывая на базовый и смысл, и ритмику так, чтобы сохранялась культурная специфика. Это нелёгкий труд. — Труд вообще не бывает лёгким. — Хм. На балконе пахло свежестью, доносящейся из Сада. Было довольно знойно, впрочем, и Оби-Ван, с её светлыми глазами, приходилось щуриться от яркости. Какое-то время стояли молча. — Погода не располагает к обеду в ресторане, — недовольно заметил Дуку. — Придётся ужинать. Оби-Ван озадаченно на него посмотрела. — «Пить за мандо’а», — напомнил грандмастер. — Не думай, что я забыл формулировку. Йода потом найдёт повод спросить, и лучше ему не лгать. После алкоголя за обедом потянет в сон — это контрпродуктивно. Но ужин… — Только можно, пожалуйста, ресторан попроще, — немедленно отреагировала Оби-Ван. Немного смутилась от вскинутой на неё брови. — Шесть столовых приборов максимум. — Справедливо. И не сегодня, — магистр Дуку упёр тяжёлый взгляд в горизонт. — Мне надо поговорить с Феттом. — Как будет угодно. — Ты совсем не волнуешься? — на неё посмотрели не без недоумения. Она пожала плечами. — Это ваше с ним, — очень просто ответила Оби-Ван. — И результат на моё конечное решение едва ли повлияет. Обстоятельства изменятся — только и всего. — Не самый разумный подход. — Я так чувствую, — коротко аргументировала свою позицию Оби-Ван. — И потом, ваш разговор с Джанго ведь от меня никак не зависит. Значит, нет причины для беспокойства. — Обычно люди, наоборот, цепляются за ощущение контроля и болезненно переживают его отсутствие. Оби-Ван пожала плечами: — Я привыкла и плыть по течению, и доверять ему. В конце концов, если бы я этого не делала, то давно бы утонула. Бывает. Магистр Дуку продолжал как-то неоднозначно на неё смотреть. — Джанго — человек контроля, в какой-то степени, — неожиданно для самой себя продолжила Оби-Ван. — Если посмотреть со стороны, нельзя сказать, что он всегда был хозяином своей судьбы… и Галидраан тому свидетель в том числе. Но Джанго, в отличие от меня, человек глубоко свободный. И сознательный в своей свободе, если можно так выразиться. И даже не знаю, что мне в нём нравится больше — свобода или её осознанность. Но, если честно, это очень красиво, — Оби-Ван чуть улыбнулась своим мыслям, рассеянно глядя перед собой. — И его контроль тебя не душит? — чувствовалась пронзительность взгляда грандмастера. — Нет, отнюдь. Скорее… мне дают понять, что я тоже свободна. И ещё… М-м, не знаю, как объяснить, — она какое-то время думала. — Нам обоим страшно, конечно. По-разному страшно, пожалуй. Но боязнь упустить возможность совместного будущего намного страшнее всего остального. Так что… мы друг друга изо всех сил уважаем. И… что Джанго, что я… мы учитываем то, что мы разные. Не знаю, насколько ясно у меня получилось выразиться. Дуку молчал так долго, что Оби-Ван даже взглянула на него. Грандмастер тоже созерцал Сад, не видя перед собой яркой зелени. — Пожалуй, — наконец произнёс он, — большей конкретики… пока и не требуется. — Затем моргнул, заземляясь. — Лучше нам с ним поговорить, когда оба будем на Корусанте. — Вживую? — удивилась Оби-Ван. — Через видеосвязь. Я забываю, — Дуку потёр лоб, — о том, что слабости людей порой необходимо учитывать мягко. Если Фетт действительно тебя любит, ощущение от пребывания с тобой на одной планете во время диалога… даст ему толику комфорта. Иначе будет слишком просто воспринимать тебя заложницей ситуации, в то время как это не так. Магистр Ян своими словами изящно дал понять, что и сам перестал видеть в Оби-Ван жертву обстоятельств. И с его очевидно нелёгким характером, донельзя принципиальным и упрямым, это была… многозначительная концессия. — Спасибо, грандмастер, — мягко улыбнулась ему Оби-Ван. — Не благодари, — по нему было видно, что он хотел казаться строгим. — Я всё равно напишу ему именно сегодня, как изначально и собирался. Разница в том, что мы запланируем разговор, а не проведём его. — Всё равно спасибо. — За что? — За всё, — она всё ещё улыбалась. — Знаете, — Оби-Ван отвела взгляд в сторону Сада, — как бы то ни было, я искренне рада с вами познакомиться. Жаль, что мой мастер нас не представил. Хотя, если честно, я вижу логику. Вы ведь требовательны, а я… ну. Временами костью в горле встаю. — Не говори ерунды, — пренебрежительно махнул ладонью Дуку, недовольно хмурясь. — Квай-Гон гордился Ксанатосом, видя в нём безукоризненного падавана. Между тем, тот всегда был высокомерным выскочкой — даром, что отличником и перфекционистом. Я был другим, если Квай-Гон этим подсознательно руководствовался в выборе падавана… Йода не мог меня любить и ценить по заслугам, поэтому сначала я из кожи вон лез, пытаясь заслужить его расположение — и магистр Костана успокоила это во мне, как смогла. И я моим аристократическим происхождением по юности не кичился совсем, поскольку мне мою кровь ставили в вину. Оби-Ван смотрела на своего грандмастера удивлённо. — Ксанатос был хвастлив, — Дуку скрестил руки на груди. — Он обожал внимание, и ничто его так не радовало, как похвала своего мастера. Квай-Гон, идя у своего ученика на поводу, давал ему всю отцовскую любовь, на которую только и был способен. И не потому что он так изначально чувствовал — Ксанатос вертел им, как хотел. И Квай-Гон потакал. Я пытался объяснить ему, что так нельзя, что рамки в отношениях с падаванами обязательны, и Йода тоже пытался, но Квай-Гон только и мог, что отталкиваться от опыта нашего рода… Он старался, разумеется. Но Ксанатос умел быть неотразимо обаятельным. Он относился к тем людям, которым психологические манипуляции даются легко и естественно. В том числе поэтому, — Дуку, поджав губы, выдержал паузу. — В том числе поэтому падение Ксанатоса так сильно ударило по Квай-Гону. Он дал этому ребёнку всё, кроме сочувствия от того страшного выбора. Квай-Гон не бросился утешать Ксанатоса, как тот рассчитывал, когда в одночасье погибла семья Ду Крионов — не потому что не хотел, не потому что не мог, а потому что он, как нормальный человек, нуждался в минуте, чтобы привести голову в порядок, собраться с духом и мыслями. И Ксанатос, избалованный безотказным вниманием, в ту самую минуту и пал. Оби-Ван, остолбенев, слушала молча. Ей ещё никто никогда не рассказывал этих подробностей. — И Квай-Гон поставил себе в вину падение Ксанатоса, — продолжал грандмастер. — Погрузился в мысли, что это из-за него душа мальчика канула… Что отцовская любовь избаловала падавана так, что стала в итоге единственным крюком, удерживающим того на стороне Света. Именно поэтому Квай-Гон не смог казнить Ксанатоса. И он бы охотно умер за него. Или от красного клинка. Дуку посмотрел на Оби-Ван. — К сожалению, — его голос стал мягче, — именно такие выводы сделал Квай-Гон. Я пытался переубедить его, Йода тоже… Но потом случилась Комари, — и магистр Ян отвёл взгляд в сторону. — В её трагедии моей вины нет. И я это говорю уверенно, поскольку всё-таки пересилил себя и сходил как к психологу, так и к психоаналитику. Она обольстилась, сама позволила семени разврата произрасти в своём естестве. Но Квай-Гон, ослеплённый горем, решил, что это произошло, поскольку я тоже дал Комари слишком много любви — по его мнению. В итоге… чужие грехи легли на твои детские плечи. И теперь Квай-Гон мучается в своей дихотомии… Потому что ты, несмотря на все обстоятельства, доказала, что дело было не в нём и не во мне касательно Ксанатоса и Комари… Но в них самих. Оби-Ван сглотнула, отведя взгляд. — Квай-Гон любит тебя, — добавил Дуку, выждав какое-то время. — Не может не любить. И он всё ещё держит дистанцию. Уже не из страха, но принимая своё наказание. И ты не обязана что-то с этим делать. На самом деле, — Оби-Ван почувствовала на себе чужой взгляд, — ты уже доказала, что добрее и смелее того же Фимора, поскольку ограничила коммуникации, но не оборвала их. Теперь Квай-Гон живёт с тем, что был строг к тебе незаслуженно. И это… Дуку потёр задумчиво подбородок. — Пожалуй, это делает его самым мудрым из нас, — и тяжело вздохнул. — Даже мудрее Йоды. К сожалению. Но и ты тоже… Уже обнажила своё самое главное качество джедая. — Какое? — хрипло спросила Оби-Ван, не отрывая взгляда от Сада. Глаза у неё были влажными. На её плечо опустилась ладонь. — Свет, — мягко произнёс Дуку. — Иначе говоря, то, что джедаи обычно принимают как само собой разумеющееся.