фавориты

Школа-интернат Ротков. Октябрь. Туман здесь был не просто погодой — он был пятым временем года. Он наползал с болот сразу после заката, облизывал серые кирпичные стены и заглядывал в узкие окна, за которыми учительский состав готовился ко сну или, как чаще бывало, сидел над стопками непроверенных тетрадей. Анна проверяла контрольные по органической химии. Формулы плыли перед глазами. Десятый класс писал реакции этерификации, и каждый второй ученик путал кислоту со спиртом, а стрелочки рисовал в обратную сторону. При других обстоятельствах Анна бы раздражалась, ставила жирные красные минусы и завтра устраивала разнос. Но сегодня она отсутствовала. Мыслями она была за тёмным дубовым столом в противоположном конце учительской, где три месяца назад появилась она. Лэйн. Новая учительница истории. Женщина, которая двигалась, как тень, говорила бархатным голосом и носила достаточно откровенные для суровых сибирских условий наряды. Анна ловила себя на том, что постоянно наблюдает за ней. Как она поправляет волосы, убирая тёмную прядь за ухо. Как её длинные бледные пальцы скользят по корешкам книг. Как она смотрит — прямо, не моргая, будто видит Анну насквозь. Именно это бесило сильнее всего. Анна, которая сама привыкла препарировать чужие души как химические формулы, вдруг оказалась под чьим-то микроскопом. И, что самое пугающее, ей это нравилось. В дверь постучали. Анна вздрогнула и взглянула на часы — половина двенадцатого ночи. Стук повторился, короткий и точный. Так стучала только Лэйн. Они сидели друг напротив друга за столом, заваленным тетрадями. Лэйн сняла пиджак и осталась в тонком чёрном свитере, облегавшем плечи и ключицы. Анна заметила, что под левым ухом у неё есть маленький шрам — тонкая белая линия, почти незаметная, если не приглядываться. — Почему ты избегаешь меня? — спросила Лэйн, и от её прямолинейности воздух в комнате стал плотнее. Анна хотела солгать, отшутиться, но под этим взглядом слова застряли в горле. — Потому что я не знаю, что ты со мной делаешь, — выдохнула она, чувствуя, как горят щёки. — Я перестаю себя контролировать. Я всё время думаю о тебе. Я не сплю. А когда засыпаю, ты мне снишься. Это мешает. Это... — Это страшно? — мягко перебила Лэйн. — До ужаса, — призналась Анна. Лэйн медленно поднялась и обошла стол. Её рука легла на плечо Анны — та вздрогнула, но не отдёрнулась. Лэйн провела кончиками пальцев по её скуле, по подбородку, заставляя поднять голову. — Ты чувствуешь себя уязвимой, — произнесла она, и в её голосе не было ни капли насмешки, только понимание. — Ты привыкла всё контролировать. А теперь вдруг появилась я, и твой контроль летит к чертям. Я права? Анна судорожно кивнула. — Посмотри на меня. — Лэйн наклонилась, и её тёмные глаза оказались совсем близко. — Я вижу тебя, Анна. Всю. Со всеми твоими страхами и трещинами. И я не собираюсь отступать. — Почему? — прошептала Анна, чувствуя, как дрожит всем телом. — Потому что ты прекрасна, — просто ответила Лэйн. — Самая красивая реакция, которую я когда-либо видела. И, не давая Анне опомниться, она поцеловала её. Нежно, но настойчиво, словно ставя точку в затянувшемся молчании. Анна замерла на мгновение, а потом её губы дрогнули, раскрываясь навстречу, и она ответила — отчаянно, жадно, словно тонущий человек хватается за воздух. — Иди ко мне, — выдохнула Лэйн. Они переместились на диван, не разрывая объятий. Теперь Анна лежала на спине, а Лэйн нависала сверху, опираясь на локти. Её волосы упали вперёд, отгородив их лица от остального мира. Анна протянула руку и осторожно убрала прядь с её лица. В камине тихо потрескивали дрова, отбрасывая тёплые, дрожащие тени на стены. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептала Лэйн, и её пальцы скользнули по бедру Анны, задирая край юбки. — Всю. Можно? — Да. Всё что угодно. Только не останавливайся. Лэйн склонилась к ней, и её ладонь легла на внутреннюю сторону бедра Анны, поглаживая нежную кожу. Другой рукой она расстёгивала пуговицы на её блузке — медленно, с какой-то ритуальной тщательностью. Под блузкой оказалось простое хлопковое бельё, и Лэйн задержала на нём взгляд, чуть заметно улыбнувшись: — Белое. Я почему-то знала, что белое. — Это имеет значение? — голос Анны срывался. — Имеет. Всё имеет. Она стянула блузку с плеч Анны и наклонилась к её груди. Сначала просто дышала — Анна чувствовала тёплый воздух на коже, и соски мгновенно затвердели. Потом Лэйн провела по ним языком — один раз, второй, третий, — и Анна выгнулась, вцепившись пальцами в обивку дивана. Лэйн втянула сосок в рот и принялась посасывать его — медленно, ритмично, с лёгкими укусами, от которых Анна вскрикивала и зарывалась пальцами в её волосы. — Пожалуйста... — выдохнула она, когда Лэйн переключилась на вторую грудь. — Пожалуйста — что? — Пожалуйста, не останавливайся. Лэйн сжалилась и скользнула рукой ниже, к талии, к поясу юбки. Она расстегнула молнию и стянула юбку, оставив Анну лишь в кружевных трусиках. Её ладонь легла на влажную ткань, и она тихо застонала: — Ты уже мокрая. — Я ничего не могу с собой поделать, — всхлипнула Анна, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — И не надо. Лэйн отодвинула влажную ткань в сторону и медленно, очень медленно, вошла в неё пальцами. Сначала одним. Затем, почувствовав, как Анна подаётся навстречу, — двумя. Она двигала ими, подстраиваясь под ритм её тела, а её большой палец нашёл клитор и начал выписывать на нём круги. Анна застонала громче и шире раздвинула колени. Она чувствовала, как наслаждение скручивается в тугую спираль где-то внизу живота. Ещё немного — и она сорвётся в пропасть. Но Лэйн вдруг остановилась и убрала руку. Анна чуть не закричала от разочарования. — Что ты делаешь?! — Я ещё не закончила, — её глаза блеснули в темноте. — Мы только начали. Она стянула с Анны трусики и отбросила их в сторону. Затем, не сводя с неё глаз, начала медленно расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Ткань скользнула вниз, открывая бледную кожу, тонкие ключицы, изящную грудь в чёрном кружеве. Анна заворожённо смотрела на неё, не в силах отвести взгляд. — Иди ко мне, — прошептала она, протягивая руки. Лэйн склонилась над ней и поцеловала — глубоко, влажно, неспешно. Её грудь коснулась груди Анны. Соски, уже твёрдые и чувствительные, соприкоснулись, и обе женщины застонали в унисон. Анна выгнулась навстречу, и Лэйн начала двигаться — медленно, почти лениво, заставляя их груди тереться друг о друга в чувственном ритме. Твёрдые вершинки соприкасались снова и снова, посылая по телу Анны волны острейшего удовольствия. Их дыхание смешивалось, а тихие стоны становились громче. — Я хочу попробовать тебя, — выдохнула Лэйн. — Всю. И я хочу, чтобы ты попробовала меня. Анна, всё ещё захваченная новыми ощущениями, лишь молча кивнула. Лэйн ловко поменяла их положение, увлекая Анну за собой. Теперь Анна оказалась сверху, чувствуя своим обнажённым телом тепло тела Лэйн. Она на мгновение замерла, но Лэйн мягко направила её, помогая ей развернуться. Анна инстинктивно поняла, чего она хочет, и подчинилась, позволяя уложить себя так, что её бёдра оказались над лицом Лэйн. В следующую секунду она почувствовала горячее дыхание у своего бедра, и реальность взорвалась. Язык Лэйн скользнул по её клитору — медленно, дразняще, — а её губы сомкнулись вокруг чувствительной плоти. Анна вскрикнула, хватаясь пальцами за край дивана. Одновременно с этим она увидела перед собой влажное, раскрытое лоно Лэйн, такое же возбуждённое и готовое для неё. Не раздумывая, она подалась вперёд и провела по нему языком. Мир сузился до этих ощущений. Анна растворялась в удовольствии, которое получала и которое дарила. Она ласкала Лэйн ртом, неумело, но страстно, познавая её вкус и ощущения, в то время как собственное тело билось в агонии наслаждения под властными, точными движениями языка Лэйн. Каждое прикосновение, каждый выдох, каждый стон вибрацией отдавался в них обеих, замыкая круг. — Я хочу слышать тебя, когда ты кончишь, — прошептала Лэйн, на секунду оторвавшись. И Анна отпустила себя. Она закричала в голос, когда оргазм настиг её — мощный, сокрушительный, прокатившийся по телу, как лавина. Она чувствовала, как Лэйн, не сбавляя ритма, доводит её до пика и сама вздрагивает под её ласками. Ещё несколько мгновений — и Лэйн тоже замерла, сжав бёдрами голову Анны в беззвучном крике. Они рухнули в объятия друг друга, мокрые, обессиленные, но до краёв наполненные чем-то новым, светлым и огромным. Они лежали, переплетясь, и слушали, как их дыхание постепенно выравнивается. Лэйн провела рукой по волосам Анны, убирая пряди с её влажного лба, и поцеловала в висок. — Ты как? — спросила она тихо. Анна тихо рассмеялась. — Я не знаю, кто я теперь. Но точно не та, что была вчера. Ты — единственное, что теперь имеет смысл. Лэйн ничего не ответила. Она только поцеловала Анну в макушку и продолжила гладить её волосы, пока дыхание обеих не выровнялось, а огонь в камине не прогорел до алых углей. За стеной, в квартире Дмитрия, было тихо. Но здесь, в этой комнате, тишина была другая. Это была тишина, в которой двум женщинам впервые за долгое время было спокойно.