II.
15 мая 2026 г., 00:24
Петя чувствует, как холод пробирается под тонкую ткань худи, заставляя кожу покрываться мурашками. Разум подсказывает, что пора бы вернуться в душную гостиную, найти Влада и свалить домой, пока вечеринка не превратилась в хаос, но тело будто приросло к кафельному полу.
Илья, привалившись к стене, достает свой новенький восьмой айфон. Он долго и сосредоточенно листает плейлист, пока, наконец, не находит нужное. Из динамика начинают литься вкрадчивые, меланхоличные аккорды Arctic Monkeys. Малинин убавляет звук, чтобы музыка не перекрикивала город, а лишь служила ему фоном, и откладывает телефон на подоконник.
– Погоди две минуты, не уходи. – Бросает Илья и быстро скрывается в глубине спальни.
Петя остается один. Он прислоняется затылком к холодной стене и закрывает глаза. Звук проезжающих внизу машин, гул далекой электрички и голос Алекса Тёрнера сплетаются в идеальный аккомпанемент вечера. Спустя минуту слышится звук открывающейся балконной двери, шорох и характерное позвякивание стекла. Петя не спешит открывать глаза, пока не чувствует, как на его плечи опускается что-то тяжелое и невероятно теплое.
– Открывай глаза, спящая красавица... – Раздается над ухом насмешливый голос Ильи, пропевающий эту строчку на манер Егора Крида.
Петя приоткрывает веки и опускает взгляд. На его плечах лежит мягкий красный плед в крупную клетку. Гуменник слегка отстраняется от ледяной стены, позволяя теплой ткани укутать спину и переводит глаза в сторону. Илья сидит рядом на корточках, сосредоточенно манипулируя бутылками. В стеклянных стаканах уже аппетитно позвякивает лед и лежат дольки лимона.
– Ничего себе. – Петя удивленно вскидывает брови и негромко усмехается. – У нас тут прямо таки полный романтик намечается. Плед, музыка, коктейли... Не хватает только свечей.
Илья коротко смеется, блеснув глазами.
– Свечи это уже перебор. – Он протягивает Пете один из стаканов. – Держи. За встречу, так сказать.
Гуменник принимает стакан, чувствуя пальцами холод стекла, и делает щедрый глоток. Горло обжигает терпкий вкус алкоголя, смягченный сладостью колы и кислинкой цитруса. Он блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как по телу наконец-то разливается долгожданное расслабление.
– Это явно лучше той бурды, которую я обычно пью на таких мероприятиях. – Признается Петя, рассматривая лед.
Илья самодовольно хмыкает, отпивая алкоголь и откидываясь назад, чтобы сесть рядом.
– Ну еще бы. – Бросает он с легкой претензией в голосе. – Это классический Jack Daniels. Привыкай к хорошему, Гуменник.
Петя горько усмехается, глядя на то, как свет фонаря дробится в гранях стакана. Слова Ильи "привыкай к хорошему" режут по ушам своей несбыточностью.
– Звучит так, будто весь этот вечер – не единоразовая акция. – Тихо произносит Петя, и в его голосе скользит несвойственная ему резкость.
Илья не отвечает сразу. Он делает большой глоток и опускает глаза вниз. Он начинает медленно бултыхать напиток, завороженно наблюдая, как янтарная жидкость с пузырьками газа растекается по стенкам, облизывая кубики льда.
– Почему ты думаешь, что это единоразовая акция? – Глухо, почти шепотом спрашивает Малинин.
Петя неопределенно пожимает плечами. В голове наконец-то начинает приятно шуметь, то ли от "Джека", то ли от сюрреалистичности происходящего. Он выпивает содержимое своего стакана залпом, чувствуя, как горло обдает приятным жаром.
– Такие как ты с такими как я обычно не тусуются.
Петя дергает плечом, скидывая тяжелый клетчатый плед. Холод тут же впивается в спину, возвращая ощущение реальности. Он уже упирается ладонями в пол, собираясь подняться и уйти, но Илья реагирует мгновенно. Его рука, горячая и крепкая, обхватывает запястье Пети, буквально вжимая его обратно в насиженное место. Гуменник поворачивается и замирает. Малинин смотрит на него снизу вверх, и в его голубых глазах, обычно таких наглых и искрящихся, сейчас читается неприкрытая, почти детская мольба.
– Останься на ночь... – Вдруг выпаливает Илья.
Петя непонимающе хмурится, чувствуя, как сердце пропускает удар.
– Илья, ты пьян. Здесь и так сто процентов до утра останется целая толпа. Вон, Дикиджи наверняка уже где-нибудь пригрелся.
– Да мне насрать на эту толпу! – Илья перебивает его неожиданно громко и серьезно. – Слышишь? Насрать. Я хочу, чтобы остался именно ты.
Петя окончательно тушуется. Он отводит взгляд на свои рваные коленки и тихо, почти себе под нос, бормочет:
– Я не особо горю желанием спать вповалку с кучей пьяных незнакомых тел. Да и вообще, это...
– Тебе не придется. – Парень снова перебивает его, не давая выстроить стену из аргументов. – Ты ляжешь у меня в спальне в любой момент, когда поймешь, что с тебя хватит. Я туда никого не пускаю. Вообще никого. Дверь закрывается на замок изнутри. Ты можешь быть там один, в полной безопасности. Никто не завалится к тебе в постель, обещаю.
Петя снова смотрит на него. В голове настойчиво бьется один единственный вопрос, который перевешивает и страх, и неловкость, и здравый смысл.
– Почему я?
Малинин вдруг смущается. Весь его лоск окончательно осыпается. Он отводит глаза в сторону, судорожно пододвигая к себе бутылки. Его пальцы заметно подрагивают когда он берет стакан Пети, чтобы намешать вторую порцию. Гуменник нехотя накидывает плед обратно, заворачиваясь в него по самые уши и утыкаясь носом в мягкую ткань, пахнущую домом и чем-то неуловимо "малининским".
– У меня... У меня подписка на Нетфликс есть... – Начинает быстро говорить Илья, будто игнорируя вопрос и пытаясь заполнить тишину словами. – Мы могли бы глянуть что-нибудь. Ну, или если тебе не хочется кино, можем просто перейти в спальню, включить музыку на телике, там звук крутой... Или можем просто...
Он суетится, пытаясь открутить крышку колы, и в какой-то момент его рука вздрагивает и темная жидкость плескает на светлый пол балкона. Илья замирает, глядя на пятно, и его плечи поникают. Петя мягко протягивает руку и накрывает ею дрожащую ладонь парня, останавливая этот поток беспорядочных движений.
– Илья. – Вкрадчиво и тихо повторяет Петя, заглядывая ему в самое лицо. – Почему именно я?
Илья издает долгий, какой-то надрывный и почти болезненный выдох. В этом звуке столько тяжести, что музыка, гремящая за стеклянной дверью, на мгновение кажется Пете чем-то бесконечно далеким и неважным. Не поднимая взгляда, Илья произносит едва слышно:
– Потому что мне одиноко.
Петя непроизвольно сжимает его ладонь крепче. На лице Гуменника отражается искренняя озадаченность. Он обводит взглядом роскошный балкон, вспоминает толпу в гостиной, которая готова ловить каждое слово Малинина, и кучу комментариев под его постами.
– Тебе? Одиноко? – Петя нахмуривается. – Илья, там за дверью человек пятьдесят, которые мечтают, чтобы ты просто на них посмотрел.
Илья наконец поднимает глаза.
– В том-то и дело. Они вьются рядом, потому что им нужен инфоповод. Или бесплатный алкоголь. Или просто чтобы все видели, что они "в теме". Им плевать, что я чувствую, о чем думаю. Они меня не знают и, если честно, узнавать не хотят. Я для них просто картинка в Инстаграме. Красивый аксессуар для их собственной жизни.
Он замолкает на секунду, глядя на пятно разлитой колы на полу.
– Родителям на меня абсолютно всё равно. – Продолжает он глухо. – Они в Россию возвращаются раз в год, если повезет. Не пишут, не звонят. Даже когда я в США учился, я жил в отдельной квартире в другом штате. Они просто... Как всегда откупились от меня.
– И вы даже не виделись тогда? – Тихо спрашивает Петя, чувствуя, как внутри всё сжимается от сочувствия, которое он совсем не ожидал испытать к "мажору" Малинину.
Илья вздыхает и переводит взгляд куда-то вверх, на темное небо.
– Виделись. Один раз. Я сам к ним приехал, на такси через половину страны. Посидел у них дома часик, посмотрел, как они оба уткнулись в свои ноутбуки и телефоны, решая рабочие вопросы... И уехал обратно в кампус. Им просто комфортно думать, что у сына всё круто, пока у него есть деньги на карте.
Илья горько усмехается и добавляет:
– Отец иногда может спросить в мессенджере, как дела в футбольном клубе. Мол, "надеюсь, ты там лучший". Но я не люблю об этом говорить.
– Почему? – Спрашивает Петя, хотя ответ уже витает в воздухе.
– Потому что я ненавижу футбол. Не-на-ви-жу. Я никогда не хотел им заниматься. Это была идея отца, еще когда я мелкий был. Очередной проект, который должен быть идеальным. А я... Я просто делаю то, что от меня ждут, чтобы не чувствовать, что я окончательно исчез для них.
На балконе снова становится тихо, только музыка звучит из динамика телефона. Петя смотрит на Илью и видит в нем не "золотого мальчика", а такого же потерянного подростка, как и он сам, только спрятанного за более дорогой оберткой.
– А чем бы ты хотел заниматься на самом деле? – Едва слышно спрашивает Петя, не выпуская его руки.
Илья вновь пожимает плечами, и в этом жесте не остается ни капли его привычной уверенности.
– Не знаю. – Выдыхает он, глядя куда-то сквозь Гуменника. – Может... Музыкой. Раньше я даже мечтал на гитаре научиться. Но отец сказал, что это несерьезно. Типа, спорт дисциплинирует, а музыка это для бездельников.
Петя чувствует, как в груди что-то потеплело. Он мягко улыбается, не той своей привычной меланхоличной улыбкой, а по-настоящему, открыто.
– Я мог бы тебя научить. – Тихо говорит он. – Если ты, конечно, хочешь.
Илья резко фокусирует на нем взгляд, и в его глазах мелькает искреннее изумление.
– Ты реально умеешь на гитаре? – Он даже подается вперед, забыв про свой виски.
– И на гитаре... – Петя кивает. – И еще на фортепиано и саксофоне. В музыкалке семь лет, как-никак.
Малинин смотрит на него так, будто Петя только что признался в умении летать. Этот нескрываемый, почти детский интерес Пете в новинку. Обычно люди в школе ограничиваются ярлыком "задрот" и идут дальше.
– Нихрена себе... – Илья замолкает на пару мгновений, медленно прихлебывая коктейль. Его взгляд становится более осмысленным и глубоким. – Слушай... Я реально хочу узнать тебя поближе. По-настоящему.
Петя мгновенно теряется. Он чувствует, как щеки обдает жаром, и судорожно поднимает руки, чтобы поправить пучок, просто чтобы занять их чем-то. Илья не отрывает от него глаз, и Петя кожей ощущает, как его взгляд задерживается на тонкой шее, перетянутой черным чокером. Это внимание пугающее и притягательное одновременно. Гуменник негромко прокашливается, стараясь вернуть себе голос.
– Я даже не знаю, что рассказывать. У меня всё... Проще, что ли. И сложнее одновременно.
– Говори всё, что готов рассказать. – Серьезно произносит Илья.
Петя вздыхает, укутываясь в плед поплотнее.
– У меня многодетная семья, я самый старший. Родители пашут с утра до ночи, поэтому двое младших братьев на мне с тех пор, как я сам ходить научился. Приготовить, убрать, уроки проверить, на секции отвести – это мой стандартный день. В музыкалку вот ходил долго, но перед девятым классом бросил, так как провалился бы на экзаменах, если бы не ушел.
Он замолкает, делая глоток алкоголя.
– Влад мой единственный друг. Ну и еще Никита с Колей, которые Сарновский и Угожаев. Они помладше на год, но мы с началки знакомы, они мне как братья. Родители спят и видят, чтобы я в мед пошел, как мама. А я... Я хочу в IT. Код, алгоритмы... Мне это ближе, чем биология.
Петя делает паузу, глядя на Илью, который слушает его с таким вниманием, что становится неловко.
– По факту, Илья, мы с тобой очень даже похожи. – Петя грустно усмехается. – Обоих тянут туда, куда мы не хотим. Обоих не слышат родители. Только у тебя деньги на карте, а у меня с ними, мягко говоря, напряг. У нас разные проблемы, но одиночество, кажется, одно на двоих.
Илья резко поднимается с пола, подхватывает бутылки подмышку и протягивает Пете руку. На этот раз жест уверенный. Гуменник снова замирает, вопросительно вскинув брови, но Илья лишь нетерпеливо дергает ладонью.
– Пойдем-пойдем. – Заговорщически шепчет он, побуждая Петю наконец сменить локацию.
Гуменник хватается за его горячую ладонь, поднимается, ощущая легкое головокружение от выпитого, и, наклонившись, забирает пустые стаканы. Они возвращаются в спальню. Илья выставляет "Джека" и колу на прикроватную тумбочку, хватает пульт и коротким нажатием меняет обстановку: по периметру потолка и за кроватью вспыхивает густая фиолетовая RGB-подсветка. Малинин с глухим выдохом плюхается на огромную кровать, застеленную темным покрывалом. Петя же, чувствуя себя незваным гостем в этом стерильно-красивом пространстве, робко застывает рядом. Он аккуратно ставит стаканы на тумбу и остается стоять, не решаясь даже присесть на край чужой постели.
На огромном экране телевизора, висящем напротив, мелькают обложки альбомов. Илья выбирает Cigarettes After Sex. Томный, тягучий голос вокалиста и медленные гитарные переборы заполняют комнату, создавая надежный кокон, который почти полностью заглушает басы Мукки и пьяные выкрики из гостиной. Илья, прищурившись, тянет руки к Пете. Тот, помедлив секунду, скидывает с плеч плед, оставаясь в одном худи, и делает шаг ближе, останавливаясь прямо напротив коленей Малинина. Илья, не сводя с него взгляда, медленно просовывает указательные пальцы в шлевки Петиных скинни и с силой тянет его на себя.
– Эй! – Петя вскрикивает, теряя равновесие.
Он едва не валится на Илью, но в последний момент успевает упереться одной рукой в его крепкое плечо, а колено само собой находит опору на мягком матрасе прямо между разведенных ног Малинина. Илья задорно, по-настоящему счастливо смеется, глядя на покрасневшего до кончиков ушей Петю. Теперь, когда Гуменник возвышается над ним, близость ощущается почти запредельной.
– Ну что ты такой зажатый? – Илья улыбается так искренне, как, наверное, не улыбался ни на одном школьном фото. – Выдохни. Ты можешь спокойно стоять, лежать или сидеть везде, где хочешь. Это территория без правил.
Петя понятливо кивает, но почему-то не может разорвать зрительный контакт. В фиолетовом свете глаза Ильи кажутся почти черными, а лицо неестественно красивым. Малинин медленно убирает руки от его пояса, напоследок едва ощутимо проведя кончиками пальцев по бедрам Гуменника сквозь плотную ткань джинс. Петя заметно вздрагивает от этого мимолетного, щекотливого касания и поспешно отодвигается, стараясь скрыть смущение.
Он пересаживается на край кровати, подтянув ноги, и начинает наблюдать, как Илья снова химичит с алкоголем, ловко смешивая новую порцию. Тихая музыка, фиолетовый сумрак и близость человека, который еще час назад казался недосягаемым картонным персонажем, создают странное ощущение, будто реальный мир за дверью просто перестал существовать.
Под тягучие звуки музыки они лениво перебрасываются фразами: спорят, скатился ли "Ривердейл" под конец сезона, и сходятся на том, что новый альбом Imagine Dragons – это именно то, что нужно было в этом году. Петя чувствует, как алкоголь наконец-то окончательно берет своё. Тело становится тяжелым, а сознание удивительно податливым и мягким. Когда он ставит пустой стакан на пол и выпрямляется, он оказывается лицом к лицу с Ильёй, настолько близко, что может рассмотреть каждую ворсинку на его белой футболке. Илья смотрит в упор, не моргая. Его зрачки, расширенные то ли от алкоголя, то ли от адреналина, почти полностью затапливают голубую радужку, дыхание Ильи сбивчивое и Петя, завороженный этой внезапной переменой, не находит в себе сил отстраниться.
Горячая ладонь Ильи ложится на бедро Пети. Он ощутимо сжимает пальцы, едва ли не впиваясь ногтями в плотную ткань. Гуменник судорожно выдыхает через нос, прикрывая глаза. Внизу живота завязывается тугой узел, а по телу проходит ощутимая, приятная дрожь. Илья довольно, почти хищно ухмыляется. Секунда и он сокращает оставшееся расстояние, пылко впиваясь в губы Пети. Илья сразу по-хозяйски пускает в ход язык, не оставляя пространства для отступления. Петя издает гортанный звук, нечто среднее между скулежом и приглушенным стоном, и инстинктивно подается навстречу, вжимаясь в чужое тело.
Малинин на мгновение отстраняется, любуясь делом своих рук. Он с самодовольной улыбкой наблюдает, как Гуменник, с затуманенным взглядом, тянется вслед за ним, безмолвно прося продолжения. Илья не заставляет ждать. Он смещает руки на ягодицы Пети и рывком притягивает его к себе. Гуменник послушно перекидывает ногу через его бедра, устраиваясь верхом на коленях.
– Какой же ты красивый... – Шепчет Илья, потянувшись к голове парня.
Одним точным движением он стягивает резинку. Темные волнистые волосы Пети рассыпаются по плечам, обрамляя бледное лицо. Илья смотрит на это с неприкрытым восхищением. Он медленно заправляет часть волос Пете за ухо, оглаживает его щеку большим пальцем и, обхватив за подбородок, снова тянет на себя. Илья вновь вгрызается в его губы, крепко прижимая парня за талию, словно боясь, что тот передумает и уйдет. Гуменник опускает ладони на плечи Ильи, до белизны в костяшках сжимая дорогую ткань его футболки. В этом поцелуе смешивается всё: привкус колы, терпкость алкоголя и горький осадок сигаретного дыма. Петя окончательно теряет связь с реальностью, растворяясь в фиолетовом сумраке и мягких прикосновениях рук Ильи на своей талии.
