III.
15 мая 2026 г., 07:43
Илья спускается поцелуями к шее Пети дразняще медленно. Он подцепляет зубами край пластикового чокера, слегка оттягивает его и смешливо фыркает, обжигая чувствительную кожу горячим, хмельным дыханием. Петя крупно вздрагивает, непроизвольно прогибаясь в пояснице и запрокидывая голову назад. Потолок, залитый фиолетовым неоном, плывет перед глазами. Ладони Ильи уверенно скользят под край худи, задирая ткань вверх. Пальцы, все еще пахнущие лимоном и алкоголем, начинают изучать талию и живот, вызывая у Гуменника волну мурашек. Когда горячая рука поднимается выше, касаясь груди, Петя разрывает поцелуй и коротко, надрывно всхлипывает, зажмурившись от переизбытка ощущений.
Илья дышит тяжело, через приоткрытые губы, шальными глазами фиксируя каждую эмоцию на бледном лице Гуменника. Он чувствует свою власть, чувствует, как Петя плавится в его руках. Малинин опускает руку ниже, цепляя пальцами пряжку ремня, но в этот момент Петя резко дергается. Его пальцы перехватывают запястья Ильи, останавливая. Парень склоняет голову, прячась за завесой распущенных волос, и судорожно дышит, пытаясь прийти в себя. Сердце колотится так, будто он только что пробежал марафон.
– Эй, ты чего? – Илья тут же убирает руки от ремня, возвращая их на талию, но уже поверх ткани. Он касается губами виска Пети в жесте настолько нежном и трепетном, что это выбивает из легких остатки воздуха. – Тише, всё хорошо.
– Я не могу так. – Севшим голосом шепчет Гуменник. – Там... За стенкой толпа. Нас могут услышать. И Влад...
Илья прижимает его голову к своему плечу, зарываясь пальцами в волосы, успокаивающе поглаживая.
– Хорошо. Остановимся на этом, ладно? – Мягко спрашивает он. – Не будем торопиться.
Петя согласно кивает, чувствуя невероятное облегчение и, одновременно с этим, странный укол разочарования. Он отстраняется, заглядывая Илье в глаза, и сам касается его светлых волос, пропуская пряди сквозь пальцы. В этот раз он первым тянется за поцелуем, медленным, тягучим и по-настоящему нежным. Илья ласкает его поясницу, время от времени ненавязчиво забираясь кончиками пальцев под край джинсов, но больше не напирает. Илья нехотя отрывается от его губ и кидает взгляд на экран телевизора. 00:14.
– Знаешь что? – Илья решительно смотрит на тяжело дышащего парня. – Я сейчас выйду и попрошу их всех свалить. Прямо сейчас.
Петя нервно усмехается, поправляя одежду.
– Илья, ты с ума сошел? Тебя за такое не простят. Выгнать всех в разгар вписки?
– Да похуй. – Малинин дергает плечом с абсолютным безразличием.
Он мягко толкает Петю обратно на подушки, собираясь подняться, но Гуменник перехватывает его за руку.
– Не надо портить тусовку. – Петя серьезно смотрит на него. – Мы еще всё успеем. Честно. Мне бы не хотелось, чтобы мы... Переспали через пару часов после знакомства, да еще и в таком состоянии. Давай не будем всё портить?
Илья задумчиво закусывает губу, глядя на Петю сверху вниз. Гуменник лежит на его кровати, волосы живописно рассыпались по подушкам, губы припухли, а из-за задравшейся худи виден бледный живот. Илья сглатывает, отводя глаза и понимая, что парень прав.
– Ладно... – Илья неохотно согласно кивает. – Ты прав. Но тогда нам лучше выйти к остальным и хотя бы показаться. Нас, наверное, уже сто раз потеряли. Влад точно решит, что я тебя похитил.
Петя согласно кивает и начинает приподниматься на локтях, стараясь вернуть лицу хотя бы подобие невозмутимости.
Когда они выходят в гостиную, то понимают, что атмосфера в квартире разительно изменилась. Градус безумия спал: основная масса гостей уже рассосалась, оставив после себя лишь легкий шлейф перегара и пустые коробки из-под пиццы. Осталось от силы человек десять. Музыка теперь не бьет по перепонкам, а мягко стелится по комнате, позволяя слышать голоса. Группа ребят в центре крутит бутылочку, кто-то меланхолично курит на балконе, выпуская дым в ноябрьскую темень. Влад обнаруживается на диване. Он сидит в обнимку с той самой красноволосой девчонкой, с которой заигрывал еще в начале вечера. Они по очереди прикладываются к бутылке вина, лениво перелистывая ленту в ВК.
Петя, чувствуя на губах всё еще горячее покалывание от поцелуев, достает свою виноградную одноразку. Густое облако пара на секунду скрывает его лицо, когда он подходит к другу.
– М? – Влад вскидывает голову и его глаза округляются от искреннего удивления. – Петя? Ты где был вообще? Я думал, ты по-тихому ливнул еще пару часов назад, когда "Нон-стоп" играла.
– Да мы заговорились с Ильей. – Гуменник старается произнести это как можно обыденнее, но Влад не был бы лучшим другом, если бы не заметил неладное. Дикиджи подозрительно прищуривается, сканируя друга: распущенные волосы, которые теперь лежат неаккуратными волнами, раскрасневшиеся щеки и какой-то слишком уж блестящий взгляд. Влад хмыкает, но решает не докапываться при всех. Он просто протягивает Пете бутылку вина.
– На, причастись.
– Я из горла точно пить не буду. – Петя брезгливо качает головой.
– Ой, началось... – Влад фыркает, картинно закатывая глаза. – Аристократ хуев.
Дикиджи, будто только сейчас вспомнив, что он тут не один, кивает на спутницу:
– Это Сашка, кстати. Она из одиннадцатой школы. Девчонка нашего Игнатова.
Саша, не отрываясь от айфона, бросает короткое и безэмоциональное "Хай".
– Повезло тебе, что Макара здесь нет. – Петя усмехается, глядя на расслабленного друга. – Иначе ты бы точно получил по своему наглому хлебалу за такие подкаты.
Влад внезапно мрачнеет, его лицо забавно вытягивается. Он откидывает голову на спинку дивана и виновато стонет:
– Ну я же не знал! Честное слово, я думал, она свободная...
Петя и Саша одновременно, будто по команде, коротко усмехаются. В этот момент краем глаза Гуменник замечает приблизившегося Илью. Малинин двигается плавно, с какой-то новой, только им двоим понятной уверенностью. Он протягивает Пете изящный коктейльный бокал, в котором плещется что-то нежно-розовое со льдом. Петя доверительно принимает напиток, коснувшись пальцами ладони Малинина. Первый же глоток оказывается идеальным, в меру крепким и освежающим. Петя одобрительно улыбается одними кончиками губ. Влад, увидев эту сцену, едва не роняет свою бутылку.
– То есть Петруччо у нас теперь из стекла пьет. – Он переводит ошарашенный взгляд с Пети на Илью. – А мы тут, как плебеи, из пластиковых стаканчиков и горла допиваем? Малинин, ты что, его в свою секту элиты вербуешь?
Илья весело смеется, присаживаясь на подлокотник дивана рядом с Петей.
– Влад, если бы я выдал стеклянные бокалы всей той толпе, что тут была час назад... – Он обводит рукой комнату. – От них бы через пять минут остались только осколки в ковре. Мой пылесос бы не выжил.
Влад на секунду задумывается, озадаченно чешет кудрявый затылок и неохотно кивает:
– Ну да... Хреновая была бы затея. Ладно, живи, буржуй.
Он снова прикладывается к вину, а Петя чувствует, как Илья за его спиной незаметно, буквально на долю секунды, касается его лопатки, напоминая о том, что происходило в тишине спальни.
***
Рассвет в ноябре всегда выглядит как пыльная серая полоса, нехотя разрезающая темноту. В квартире Ильи становится тихо – той звенящей тишиной, которая наступает только после бурных вечеринок. Саша и Влад, окончательно выдохшись, уснули прямо на диване. Влад забавно уткнулся носом в плечо девушки, а она закинула на него ногу в тяжелом ботинке. Илья сидит за барной стойкой, задумчиво вертя в руках пустой стакан, когда из коридора возвращается Петя. Он выглядит посвежевшим после умывания холодный водой, но на его лице играет странная, почти детская ухмылка. – Ты чего? – Негромко спрашивает Илья, приподнимая бровь. – Там Угожаев с Сарновским в ванной в обнимку спят. – Петя прыскает, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить спящих на диване. – Я их пледом накрыл, чтобы хоть как-то поприличней было. Илья тоже тихо смеется и этот смех отзывается в Гуменнике приятным теплом. – О, я к ним заходил, когда мы на балконе сидели. – Илья спрыгивает с высокого стула, его движения ленивые и мягкие. – У них там, кажется, романтик был похлеще нашего. Если честно, я даже не удивлен. Коля всегда за Никитой как хвостик ходит. Петя опасливо косится в сторону дивана, проверяя, не потревожили ли они Влада, но тот лишь что-то невнятно бормочет во сне и поудобнее перехватывает Сашу за талию. Гуменник расслабляется, чувствуя, как усталость наконец наваливается на плечи тяжелым грузом. – Завтра запрягу всех, кто остался, драить квартиру. – Илья подходит вплотную к Пете, обдавая его ароматом своего парфюма, который за ночь успел подвыветриться. – А сейчас нам тоже пора на боковую. Илья вновь, уже привычным жестом, берет Петю за руку. Переплетенные пальцы ощущаются чем-то естественным, будто так и должно было быть всегда. Он ведет его обратно в фиолетовый полумрак спальни, где на экране телевизора крутится беззвучная заставка музыкального канала. Петя снова замирает у края огромной кровати, не зная, куда себя деть. Илья, заметив его замешательство, открывает встроенный шкаф и начинает там копаться. Через минуту он протягивает Пете аккуратную стопку вещей: мягкую серую оверсайз-футболку и черные адидасовские треники. – На, переоденься. В джинсах спать это пытка. – Сонным голосом говорит Илья. – Спасибо. – Смущенно бормочет в ответ Петя, принимая одежду. Ткань пахнет свежим кондиционером и чем-то неуловимо дорогим. Илья не отходит. Он делает шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Гуменника, и осторожно отодвигает длинную темную прядь с его лица. Его губы мягко касаются уголка Петиных губ и это ощущается, как нечто трепетное и очень личное. Они забираются под тяжелое одеяло, которое в свете затухающей фиолетовой подсветки кажется почти черным. Петя, верный своей привычке не занимать лишнего пространства, замирает на самом краю огромного матраса. Он лежит на боку, максимально вытянувшись в струнку, боясь случайно задеть хозяина дома. Илья, уже почти провалившийся в сон, чувствует эту нелепую возню и наигранно раздраженно вздыхает. – Гуменник, ты прикалываешься? – Бормочет он охрипшим голосом. Нащупав под одеялом плечо Пети, Илья уверенно тянет его на себя. Петя разворачивается, вскинув брови от неожиданности, но не сопротивляется, послушно пододвигаясь ближе и чувствуя исходящее от Ильи тепло. Малинин не дает ему шанса снова отстраниться: он собственнически укладывает голову Пети себе на плечо и, глубоко выдохнув, зарывается носом в его густые волосы. От Пети пахнет чем-то неожиданным – какими-то сладкими, почти кондитерскими духами, которые смешались с терпким запахом алкоголя и едва уловимым горьким ароматом сигаретного дыма. Этот микс оказывается странно успокаивающим. Петя застывает на секунду, вслушиваясь в ровное сердцебиение Ильи, и наконец полностью расслабляется. Напряжение, державшее его весь вечер, окончательно отпускает. Он облегченно выдыхает, притирается щекой к плечу Ильи и, набравшись смелости, закидывает руку ему на талию, прижимаясь всем телом. Илья в ответ лишь крепче приобнимает его, окончательно смыкая кольцо рук.***
Стандартный рингтон айфоновского будильника Ильи разрезает тишину спальни. Петя вздрагивает, чувствуя, как звук резонирует прямо в висках. Он приоткрывает один глаз и тут же жмурится от резкого дневного света, пробивавшегося сквозь щель в шторах. Рядом слышится недовольное ворчание Малинина, который, запутавшись в одеяле, кое-как выудил телефон и прекратил эту звуковую пытку. Петя лежит неподвижно, ощущая, что язык прилип к нёбу. Адовый сушняк – единственное напоминание о вчерашнем коктейльном марафоне. Он молча гипнотизирует взглядом спину Ильи, пока тот, хрустнув шеей, тянется к ящику прикроватной тумбочки. Слышится характерный треск блистера. Малинин быстро закидывает в рот таблетку и делает пару крупных глотков из бутылки. – Голова раскалывается? – Хрипло, почти шепотом спрашивает Гуменник. Илья медленно оборачивается. Его светлые волосы торчат в разные стороны, а в глазах читается искреннее страдание. Он молча протягивает Пете полторашку газировки "Сенежская". – Вообще пиздец. – Глухо выдыхает Илья, поморщившись от собственного голоса. – Каждый раз говорю себе не мешать градусы... Петя кое-как приподнимается на локтях, чувствуя приятную мягкость футболки. Он принимает бутылку и жадно припадает к горлышку. Холодный газ приятно обжигает горло, возвращая к жизни. Выпив почти половину, он отдает бутылку обратно и с тихим стоном блаженства падает на подушки. – У меня от алкоголя обычно только сушняк. – Петя сладко тянется, чувствуя, как мышцы наливаются бодростью. – Никакого похмелья, никакой головной боли. Просто хочется выпить море. Илья завистливо усмехается, глядя на него. – Ты очень везучий, Гуменник. Знал бы ты, что сейчас происходит у меня в черепной коробке, ты бы мне памятник поставил за то, что я вообще дышу. Малинин, не разрывая зрительного контакта, вдруг подается вперед и заваливается прямо на Петю. Он просовывает руки под его спину, утыкаясь лицом в сгиб шеи и крепко, почти отчаянно обнимая. Тяжесть его тела ощущается правильной, уютной. Петя замирает на секунду, а затем робко, кончиками пальцев касается лопаток Ильи, поглаживая их через тонкую ткань футболки. – Да... – Шепотом отвечает Петя, глядя в потолок и чувствуя, как по губам сама собой расплывается глупая, счастливая улыбка. – Действительно везучий. В дверь спальни осторожно стучат, коротким, почти деликатным стуком. Илья нехотя слезает с Гуменника, садится на кровати и, придав голосу напускной строгости, громко произносит: – Входи! Дверь медленно отворяется и в проеме показывается на удивление бодрая и свежая физиономия Коли. Увидев Петю, развалившегося на подушках в вещах Малинина, Коля смешно округляет глаза, а его брови взлетают куда-то к корням волос. – О, Петь, ты тут... – Вырывается у него. Петя, не чувствуя ни капли стыда, лишь лениво поднимает руку в шутливом приветственном жесте. – Как видишь. Что случилось? Коля переводит взгляд с Пети на Илью, явно пытаясь сопоставить картинку в голове, и наконец вспоминает, зачем пришел. – Слушайте, у вас есть обезбол? У меня в рюкзаке закончился, а там Никита... Хреново короче Никите. Сидит на кухне, обняв чайник, и страдает. Петя тихо усмехается, прикрывая глаза. – Никите по жизни хреново, Коль. Это его естественное состояние. Илья смеётся, снова наклоняясь к прикроватной тумбочке. Малинин выуживает новый блистер Пенталгина, поднимается с кровати и передает таблетки Коле, на что тот благодарно расплывается в улыбке. – Только головная боль? – Илья складывает руки на груди, окинув Колю оценивающим взглядом. – Никто не блюет? Не умирает? Скорую вызывать не надо? Коля сдержанно усмехается, вертя в руках блистер. – Не, всё стабильно. Влада вот только разбудить не удалось. Он на попытки его растолкать мычит "еще пять минут" и лезет драться. Я в полном порядке, Саша от сушняка мучается, ведро воды уже выпила. А у Никиты просто бошка трещит. Илья удовлетворенно кивает. – Ясно. Значит так, расталкивайте Дикиджи любыми способами и принимайтесь за уборку. Мы с Петей через пару минут к вам присоединимся. Коля понятливо кивает, как китайский болванчик, и быстро скрывается за дверью, явно торопясь спасать Сарновского. Петя лениво тянется и решительным жестом откидывает одеяло в сторону. – Вот именно из-за этого момента я обычно и сваливаю еще до окончания тусовки. – Вздыхает Петя, глядя на гору разбросанной одежды на полу. – Перспектива драить чужие полы в субботу – такое себе удовольствие. Илья не дает ему встать. Он внезапно снова забирается на постель, нависая над Гуменником и блокируя ему путь к спасению. Его глаза азартно блестят. – Я бы тебе не простил, если бы ты меня бросил один на один с этой засранной хатой. – Низким голосом произносит Илья. – Тебя бы совесть загрызла, Гуменник. Петя посмеивается, упираясь ладонями в плечи Ильи. – Да ладно тебе. У Белоснежки Малинина помимо меня есть еще как минимум четыре гнома в гостиной. Справились бы. – Гномы из них так себе, скорее вредители. – Илья снова усмехается, но всё же поднимается, протягивая Пете руку. – Ладно, пошли. А то эти дебилы реально не уберутся, а разнесут мне квартиру окончательно. Уборка превращается в настоящий квест на выживание. Спустя два часа квартира наконец-то начинает напоминать жилое помещение, а не декорации к фильму про апокалипсис. Петя, запыхавшийся и слегка растрепанный, смахивает прилипшие ко лбу темные пряди. Он с каким-то почти религиозным удовлетворением осматривает ворс ковра. На то, чтобы вычистить его от конфетти и пепла, ушло добрых двадцать минут непрерывной битвы с пылесосом. Влад, выглядящий как живое воплощение фразы "утро добрым не бывает", недовольно бурчит под нос, запихивая последнюю пустую бутылку в раздувшийся мусорный пакет. Стеклянный звон отдается в его голове колокольным набатом. В дверном проеме застывает Никита. На его лице отражается абсолютное отчаяние: он видит еще два мешка мусора рядом с Дикиджи, а значит, ему придется снова тащиться на помойку. Илья, который каким-то чудом умудряется выглядеть прилично даже с шваброй в руках, копошится в недрах огромного холодильника. – Так, народ. – Подает он голос. – Кто останется на завтрак? У меня тут яйца, бекон и, кажется, даже целое авокадо нашлось. Коля подходит к Никите со спины и, по-хозяйски положив подбородок ему на плечо, берет на себя ответ за двоих: – Не, мы пас. Сейчас заберем этот "груз 200" – Он кивает на пакеты. – И пойдем в сторону дома. Нам еще к репетитору. Саша, которая уже успела стянуть одну розовую резиновую перчатку и теперь увлеченно строчила кому-то в ВК, даже не поднимает головы. — Меня под подъездом Макар ждет. Сказал, если через пять минут не выйду, он сам поднимется и надает по шее всем причастным. Так что я ливаю. Дикиджи в это время присосался к бутылке минералки так, будто это был единственный источник жизни на планете. Он что-то несвязно мычит, активно жестикулируя свободной рукой. – У Влада репетиция через час. – Переводит Гуменник, забирая у друга бутылку, пока тот окончательно не захлебнулся. – Им сегодня прописывать гитары для нового трека. Илья замирает у открытой дверцы холодильника. Его взгляд, полный надежды и какого-то затаенного беспокойства, останавливается на Гуменнике. – А ты, Петь? Петя смотрит на него пару секунд, замечая, как Илья едва заметно прикусывает губу в ожидании ответа. Он снисходительно улыбается, чувствуя, как внутри всё еще теплится вчерашний вечер. – Я останусь. Помогу доесть твой авокадо. Влад на этих словах чуть ли не давится воздухом, оглашая кухню серией звучных хрипов. – Едрит вписки сближают, конечно. Один раз на балконе языками сцепились и всё, лучшие друзья навек. Малинин, ты что Петруччо подмешивал? Петя, не выдержав, подходит к Владу и приобнимает его за плечи, пресекая поток похмельного сарказма. – Успокойся. Мой лучший друг навсегда, конечно же, ты. Но это не значит, что я не могу заводить другие знакомства. Даже если они начинаются с твоего нытья про "мажоров". Влад в ответ наигранно ворчит, что-то бормоча про "предательство", но на приятные слова всё равно реагирует – склоняет голову и на мгновение по-детски прижимается щекой к Петиной груди. Когда входная дверь окончательно захлопывается за ворчащим Владом, который трижды возвращался за забытыми вещами, в квартире наконец-то воцаряется тишина. Петя устраивается на высоком барном стуле, подперев голову рукой, и наблюдает за Ильей. Тот двигается по кухне уже более уверенно: закидывает хлеб в тостер, достает сковородку. В лучах холодного осеннего солнца, пробивавшегося сквозь панорамные окна, Малинин кажется каким-то нереальным, слишком домашним для своего школьного образа. Петя ловит себя на мысли, что ему до странного уютно. Не хочется ни бежать домой к младшим братьям, ни доставать телефон, чтобы проверить соцсети. Хочется просто сидеть здесь. Илья оборачивается, почувствовав на себе взгляд Гуменника, и мягко улыбается. Он подходит ближе, кладет ладони Пете на плечи и слегка сжимает их. – Слушай... – Заискивающе произносит он. – Сейчас поедим и предлагаю оккупировать кровать еще на пару часов. Всё-таки глянем какой-нибудь сериал на Нетфликсе, пока нас окончательно не вырубило. – Я бы с удовольствием. – Петя чуть склоняет голову к плечу. – Но мне бы в душ сначала. Чувствую себя так, будто на мне слой дыма и Никитиного лака для волос. Илья фыркает, шутливо закатив глаза. – Ты в моей квартире. Это вообще не проблема. В шкафу под раковиной возьми любое чистое полотенце и плескайся хоть до вечера. А я как раз всё доготовлю. Проходит минут пятнадцать, прежде чем Гуменник возвращается обратно на кухню. Влажный пар еще тянется за ним из коридора. Петя снова собрал волосы в пучок, но несколько непослушных прядей выбились и теперь с них на плечи капает вода, оставляя темные влажные пятнышки на серой ткани.Илья, выставляющий на стол тарелки с омлетом и золотистыми тостами, буквально залипает на нем взглядом. В этом образе, в его вещах, с мокрыми волосами и заспанным лицом, Петя выглядит до невозможности "своим". – Что? – Петя смущенно улыбается, присаживаясь за стол и пряча взгляд в тарелке. – Ничего. – Илья встряхивает головой, отгоняя наваждение. – Кофе пей, пока не остыл, вот что. Они едят в комфортном молчании, прерываемом только звоном вилок о керамику. Оба то и дело заглядывают в телефоны. – Новый версус, кстати, вышел. – Подает голос Петя, листая ленту. – Да ну его. После Оксимирона и Гнойного вряд ли что-то ещё стоящее будет. – Илья отхлебывает черный кофе. – В ВПШ вон очередной скандал на пустом месте. Петя тихо усмехается. Эти новости из внешнего мира кажутся ему такими мелкими и незначительными по сравнению с тем, как Илья случайно задевает его босую ногу своей под столом и не убирает её.
