Wish we could turn back time

      Понедельничное утро встречает их хмурым небом и сонной суетой – начало новой учебной недели всегда самое тяжелое время. Перед крыльцом школы, как обычно перед уроками, шумно и людно: старшеклассники неохотно стягиваются к главному входу, делясь новостями за прошедшие выходные. ​Вся компания Ильи уже собралась на своём привычном месте у невысокого парапета. ​Когда Малинин заворачивает за угол и направляется к крыльцу, ребята мгновенно оживляются, отвлекаясь от утренней хандры. ​– О, глядите, кто явился! – Громко выкрикивает один из парней, салютуя ему зажатым в руке стаканчиком с кофе. ​      Вся толпа разражается бурными, приветственными возгласами. Ангелина и ещё одна девочка из их класса тут же со смехом подбегают к Илье, порывисто обнимая его за шею и что-то весело щебеча на ходу. Илья привычно улыбается, похлопывает парней по плечам и принимает это всеобщее внимание как должное. Он выглядит абсолютно расслабленным, свежим и весёлым – ни единого следа от той ночной истерики и пьяных слёз на Петином плече. ​Гуменник и Дикиджи стоят в стороне, метрах в десяти от этой шумной компании. Дикиджи, накинув на голову капюшон худи, внимательно наблюдает за этой сценой, а затем скашивает глаза на лучшего друга. ​– Ну что? – Негромко спрашивает Влад, нарушая затянувшееся молчание. – Ты поговорил с ним тогда?       ​Петя, который всё это время неотрывно смотрел на смеющегося в окружении девушек Малинина, судорожно сглатывает и кивает. ​– Да. Мы поговорили. ​– И? Что этот гений тебе выдал? – Влад недоверчиво хмурится. ​– Он… Он объяснил, почему так себя вёл. Сказал, что запутался и очень испугался. – Петя до боли сжимает лямку своего рюкзака, стараясь говорить максимально спокойно. – Илья попросил дать ему немного времени. Сказал, что сам со всем разберётся и всё исправит.       ​Влад скептически приподнимает одну бровь и на его лице отражается сильное сомнение. Он медленно переводит взгляд обратно на крыльцо, где Малинин в этот момент как раз громко хохочет над чьей-то шуткой, приобняв за плечо одного из своих друзей. Примечательно то, что сегодня компания ни разу не подняла тему Гуменника и не отпустила в его адрес ни одного привычного смешка – они просто радуются возвращению своего "лидера". Но именно это и выглядит максимально фальшиво. ​– Ну, знаешь, Петь… – Влад кивает головой в сторону этой беззаботной толпы. – Что-то не особо заметно, что он собирается с чем-то там разбираться. По-моему, его всё более чем устраивает. Новый учебный день, а король снова на троне. Ты опять стоишь на обочине. ​      Петя напряжённо поджимает губы. Слова Влада больно бьют по едва затянувшимся ранам, а идеальная картинка Малининского благополучия перед глазами заставляет внутренний голос панически шептать, что его снова обманули. Но Петя вспоминает дрожащие плечи Ильи, его мокрые от слёз ресницы и то, с какой отчаянной, почти животной хваткой тот цеплялся за него в темноте прихожей. Это не может быть игрой. Просто не может. ​– Я доверяю ему, Влад. – Тихо, но твёрдо отрезает Петя, заставляя себя поднять голову и перестать прятать взгляд. – Илья сделает то, что обещал. Я знаю.       ​Влад глубоко и тяжело вздыхает, понимая, что переубеждать влюблённого и готового на любые жертвы друга сейчас бесполезно. Он треплет Петю по плечу и глухо бросает, направляясь к дверям школы: ​– Твоё право, конечно. Лишь бы ты потом сам не пожалел о своём доверии. Пошли на физику, минут через пятнадцать звонок.       Однако Влад не успевает сделать и шага. Разговоры на крыльце внезапно затихают и ребята из компании Ильи одновременно переводят взгляды в их сторону, а точнее, на замершего за спиной Дикиджи Петю. Ангелина криво усмехается и, хитро сверкнув глазами, смотрит на Илью. Она заглядывает Малинину в лицо и наигранно милым, сочащимся фальшью голосом спрашивает: – Слушай, Малинин… А почему это вы сегодня с Гуменником в школу вместе шли? Он же вообще в другой стороне живёт, разве нет?       ​Ангелина победно улыбается, она лично видела их пару перекрёстков назад и теперь предвкушает, как Илья снова начнёт оправдываться. Компания тут же оживляется, подхватывая удобную тему. На Малинина сыпятся новые, уже более агрессивные вопросы. – Во-во, Илюх, че за дела? Ты же сам говорил, что он тебя раздражает пиздец! – Или этот задрот опять тебе на уши присел, а у тебя кишка тонка послать его нахер окончательно?       ​Петя напрягается, готовый услышать очередной удар в спину, а Влад сердито сжимает кулаки. ​Илья молча выслушивает этот поток, медленно переводит короткий, абсолютно нечитаемый взгляд на Влада с Петей, а затем делает глубокий, спокойный вдох. Он лениво откидывается спиной на перила крыльца, засовывает руки в карманы и ровным громким голосом произносит. – Так мы живем вместе.       ​Шум вокруг мгновенно стихает. Илья обводит взглядом вытянувшиеся лица своих "друзей" и как ни в чём не бывало продолжает. – Вы же сами в спрашивали, когда мы уже съедемся? Ну так вот, мы съехались. Уже почти три недели назад, кстати.       ​Ангелина шокированно округляет глаза, приоткрыв рот. Вся компания застывает, переваривая услышанное. Наступает мёртвая, звенящая тишина, нарушаемая только шуршанием шагов проходящих мимо учеников. ​– Как вы его там называли? Пидор? – Илья широко, расслабленно улыбается, выдерживая специально драматичную, издевательскую паузу. – Так вот я тоже пидор. Только ещё и слепой, трусливый пидор.       ​Он отрывается от перил и делает шаг вперёд, к замершей толпе. – И из-за этого своего страха я каким-то образом умудрялся не замечать, какие вы все на самом деле гнилые, беспонтовые лохи. ​– Че ты, блять, сказал?! – Один из парней компании, крупный спортсмен из параллельного класса, резко меняется в лице. На его щеках играют желваки и он делает угрожающий шаг в сторону Малинина.       ​Илья улыбается ещё шире, совершенно не демонстрируя страха. Наоборот, на его лицо возвращается прежняя, дерзкая уверенность. – Че слышал. Вы же вообще нихера из себя не представляете, ребят. Ходите тут, кичитесь родительскими бабками, новыми шмотками и прочей хернёй. А если это у вас отнять – у вас внутри нихера нет. Пустое место. ​      Парень издает глухой рык, делает резкий, бешеный рывок вперёд и с силой хватает Илью обеими руками за ворот куртки, грубо встряхивая его, как беспомощного котёнка. ​Реакция со стороны следует незамедлительно. Влад, который всё это время стоял начеку, реагирует мгновенно. Он дергается с места, в два шага преодолевает разделявшее их расстояние и со всего размаху корпусом влетает в нападавшего, отталкивая его от Ильи. ​– Руки от него убрал! – Яростно выкрикивает Дикиджи на весь школьный двор, загораживая Малинина своей спиной.       Илья удивлённо вытаращивает глаза на закрывающего его Влада. Он совершенно не ожидал защиты от Дикиджи – парня, с которым они ещё недавно едва цедили сквозь зубы скупые приветствия. ​Напавший на Илью, раздражённо выдыхает и, переведя ошалелый взгляд на Влада, с искренним непониманием протягивает: – Владос, ты же ровный пацан был, чё за хуйня? С Гуменником водишься, теперь этого уёбка прикрываешь…       ​На лице Влада не дрогает ни один мускул. Его взгляд остается ледяным и опасным, а голос звучит зловеще тихо: – Уёбок здесь только ты, Макс. А Илья и Петя – мои друзья. Так что сдрисни отсюда по-братски.       ​Макс разъярённо пыхтит ещё пару секунд, переводя взгляд с фигуры Дикиджи на тяжело дышащего Малинина, но драться на крыльце школы перед началом уроков всё же не решается. Он брезгливо сплёвывает под ноги, разворачивается и бросает остальной компании: – Пойдёмте отсюда, пока пидорством не заразились.       ​Холёная стая, ещё минуту назад казавшаяся монолитной и грозной, суетливо подтягивается за своим новым лидером в сторону дверей школы, оставляя парней втроём. ​Как только толпа отходит, Петя тут же подбегает к ним. Он обеспокоенно хватает Илью за локоть и заглядывает в глаза. – Илья… Илюш, ты как? Всё нормально? ​– Нормально, Петь. Всё хорошо. – Заторможенно кивает Илья.       ​Адреналин постепенно отпускает тело, оставляя лёгкую дрожь. Малинин переводит взгляд на Дикиджи, который уже спокойно поправляет лямки своего рюкзака, и глухо, но искренне произносит: – Влад… Спасибо. Реально спасибо.       ​Влад небрежно машет на него рукой, будто речь идет о какой-то бытовой мелочи, и хмыкает: – Да ладно, ничего такого я не сделал. А вот ты, Малинин, реально отбитый. Надо же додуматься прямо в лицо этой толпе такие вещи вываливать. У тебя напрочь инстинкт самосохранения отсутствует?       ​Илья грустно, но твёрдо улыбается, мельком взглянув на Петю. – Я не мог по-другому. Они снова начали оскорблять Петю. Я вчера обещал, что всё исправлю и бегать от этого больше не собирался. ​      Влад озадаченно чешет затылок, вздыхает и без злобы замечает: – Ну, следовало раньше об этом думать, до того как ты дров наломал.       ​Малинин виновато опускает взгляд в пол, рассматривая трещины на асфальте. – Ты прав. Просто я… Ссыкло.       ​Влад внимательно смотрит на притихшего, раскаявшегося Илью. Вся его былая неприязнь к Малинину окончательно испаряется, уступив место суровому пацанскому уважению. Он делает шаг ближе, ободряюще, с силой хлопает Илью по плечу и по-доброму усмехается: – Ну, ладно тебе. Теперь у нас не только Петруччо пидор, теперь и ты пидор. – ​Влад делает короткую, театральную паузу, окидывает взглядом крыльцо и с ухмылкой добавляет. – И я тоже пидор, судя по всему, раз за вас впрягся. ​– Влад, тебе правда не стоило вмешиваться... – Тихо подает голос Илья, чувствуя укол совести. – Ты-то тут при чём? Из-за меня теперь и на тебя коситься будут. ​– Ага, конечно. – Фыркает Дикиджи, складывая руки на груди. – И стоять смотреть, как тебе собираются твоё смазливое личико начистить? Не, Малинин, нахер надо. Я лучше в глазах этих мажорных уебанов пидором побуду, чем буду как крыса в стороне отсиживаться и делать вид, что меня это не касается.       ​Илья поднимает на него такой чистый и благодарный взгляд, что Влад, не привыкший к столь открытому проявлению чувств от парней, даже слегка смущается. Он ведет плечами, кашляет и резко переводит тему, кивая на школьные часы. ​– Так, хорош сопли разводить. Нам пора на урок, а то первый день недели, а нам всем троим сейчас дадут пизды за опоздание. Гуменник, шевели поршнями.       ​Илья переглядывается с Петей. Тот смотрит на него мягко, с такой бесконечной гордостью и любовью в зелёных глазах, что у Малинина внутри окончательно отпускает всё многодневное напряжение. Илья улыбается ему в ответ, впервые за долгое время открыто, тепло и ничего не боясь. ​Они оба согласно кивают Владу и плечом к плечу, втроём, уверенно перешагивают порог школы.       В течение всего учебного дня атмосфера кардинально отличается от того ада, который творился здесь последние две недели. Илья, как и обещал, больше не шарахается и не пытается казаться кем-то другим. Он снова занимает своё место прямо за спинами ребят. ​Оказазывается, что без своей мажорной компании и вечного панического страха потерять статус Малинин – отличный собеседник. Они с Владом быстро находят общий язык и теперь постоянно переговариваются прямо во время уроков, бубня себе под нос и приглушённо хохоча над какими-то совершенно дурацкими, понятными только им шутками. Влад ловит себя на мысли, что Илья, вопреки его прошлым ожиданиям, оказался нормальным, приземлённым парнем, в котором нет ни капли того высокомерия, надменности и гнили, которыми отличается его бывшая компания.       ​Петя, хоть внутри и ликует от того, что его любимый человек и лучший друг наконец-то ладят, периодически всё же строго оборачивается на них. – Да потише вы! – Несколько раз за день шёпотом делает им замечание Гуменник, смешно хмурясь. – Из-за вашего ржача я вообще учителя не слышу. Нам это сдавать, между прочим!       Влад и Илья синхронно затыкают рты ладонями, кивают с самыми честными лицами, но уже через минуту прыскают со смеху с новой силой. ​Когда звенит финальный звонок и учебный день подходит к концу, парни лениво выползают на школьное крыльцо. Влад, закидывая рюкзак на одно плечо, заговорщически прищуривается и выдает: – Так, пацаны. Пятничный стресс мы отработали в понедельник. Предлагаю взять алкашки и пойти ко мне, посидим по-человечески. ​      Петя тут же скептически выгибает бровь и качает головой. – Если мы сейчас напьёмся, мы завтра просто не дойдём до школы. Это очень хреновая идея, я против.       ​Но Дикиджи так просто сдаваться не собирается. Он по-хозяйски приобнимает Петю за плечи, практически повиснув на его худощавой фигуре всем своим весом, и начинает жалобно, комично канючить, как маленький ребёнок. – Ну Петруууччо… Ну пожалуйста! Ты посмотри на это расписание на завтра, там же полная херня! Первой физра – мы её благополучно проспим. Потом литература, общество, история и два урока русского. Ни одной самостоятельной, ни одной контрольной, честное слово, я проверял! Мы ничего не потеряем!       ​Илья, наблюдая за этой картиной, весело усмехается, а затем подходит и приобнимает Петю за плечи с другой стороны, беря его в плотное кольцо. – Слушай, Петь, а Владос дело говорит... – Поддерживает он, заглядывая Гуменнику в глаза со своей фирменной, дразнящей улыбкой. – Расписание реально халявное. Погнали? Расслабимся.       ​Зажатый с двух сторон, Петя мученически вздыхает, понимая, что против этого дуэта у него нет никаких шансов. – Ладно, чёрт с вами, уговорили. – Сдается он. – Но если нас завтра отчитают за прогул, вся вина на вас.       ​Они доходят до небольшого несетевого магазинчика на окраине района, где, по заверению Влада, местная продавщица уже знала его в лицо и никогда не спрашивала документы. По наставлению Ильи, который в качественном алкоголе разбирался куда лучше, парни решают не мелочиться и взять джин, а к нему две полторашки тоника. ​На кассе Влад включает всё своё обаяние. Он строит свои фирменные, невинные "оленьи глазки" уставшей женщине за прилавком и вежливо улыбается. Продавщица лишь понимающе вздыхает и без лишних вопросов пробивает им бутылки. ​Пока идет процесс, Дикиджи, оперевшись локтем о прилавок, слегка понижает голос и добавляет от себя: – И ещё, пожалуйста, фиолетовый Bond с кнопкой.       ​Женщина привычным движением достает из шкафчика пачку сигарет с ягодной капсулой и кидает её к остальным покупкам. Илья победно подмигивает Пете, забирает тяжёлый пакет, и весёлая, теперь уже окончательно сплочённая троица направиляется в сторону дома Влада, предвкушая долгий и весёлый вечер.       Уже дома у Дикиджи они располагаются на уютной маленькой кухне, насквозь пропитанной душевной атмосферой старых советских квартир. На столе среди стаканов с джином и тоником ярким пятном выделяются мандарины. Парни пьют, не торопясь, заедают сочной цитрусовой мякотью, а из колонки негромко доносится русский рок. Окна предусмотрительно приоткрыты, но сигаретный дым всё равно плотным облаком висит под потолком – парни курят прямо в помещении, беззаботно скидывая пепел в скопившиеся на столе мандариновые кожурки. ​Илья, окончательно расслабившись, громко смеется с шуток Влада, травит в ответ какие-то забавные истории из своей жизни и ни на секунду не отпускает Петю. Он постоянно касается его: то доверчиво кладет голову на Петино плечо, то ловит его ладонь под столом, нежно оглаживая большим пальцем костяшки. Влад, замечая эти жесты, лишь довольно, понимающе щурится и тепло улыбается привычно молчаливому, но абсолютно счастливому Пете.       ​В какой-то момент у Пети в кармане вибрирует телефон. Посмотрев на экран, он мягко улыбается. – Пацаны, я отойду ненадолго в комнату, ладно? – Петя поднимается со стула. – Ваня звонит, там какие-то вопросы по домашке.       ​​Как только шаги Гуменника стихают в коридоре, Илья как-то совсем тяжело, надрывно выдыхает и опускает голову, крутя в руках пустой стакан. Влад вопросительно смотрит на него, делая неторопливый глоток алкоголя. ​– Мне всё ещё так стыдно перед ним, Владос… – Тихо, не поднимая глаз, признается Илья. – Стрёмно пиздец. Я просто не представляю, как теперь загладить свою вину за всё то дерьмо, что я устроил.       ​Влад молча выслушивает его, а затем тяжело опирается локтями о кухонный стол и, опустив взгляд на тлеющую в кожурке сигарету, негромко произносит: – Пете не нужны твои извинения, Малинин.       ​Илья удивлённо вскидывает голову. – Почему ты так уверен? Ты же сам видел, как сильно я его обидел.       ​Влад криво ухмыляется, но в этой ухмылке нет издёвки, только горькая память о собственных ошибках. – Потому что я знаю Петруччо лучше, чем кто-либо. Пару месяцев назад, Илюх, когда ты только вернулся в нашу школу, вся моя привычная жизнь пошла по пизде. Популярные ребята, которые раньше крутились вокруг меня, резко переключились на тебя. Я остался в стороне. А тяга к общественному вниманию, к этой грёбаной иллюзии нужности, у меня никуда не делась. Мне сорвало крышу. ​      Илья стыдливо отводит глаза в сторону, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается. В этой слепой зависимости Влада от чужого одобрения он, как в зеркале, узнает самого себя. ​– Ну вот я и связался с одной очень сомнительной компанией с района... – Продолжает Влад, подняв на Илью прямой, серьёзный взгляд. – В этой тусовке был один старший пацан, который барыжил наркотой. В какой-то момент он предложил мне поработать на него – пораскидывать стафф. Я сначала отказался, испугался. Но они все, вся эта банда, начали ржать, называть меня ссыклом, маменькиным сынком… Короче, поддался я на слабо. Согласился. Стал брать у него товар и делать закладки по координатам, которые мне скидывали. Страшно было пиздец. Каждую секунду казалось, что из-за угла прижмут. ​      Влад тушит сигарету и шумно выдыхает дым. – В один из дней я на этом нервяке не выдержал и всё рассказал Пете. У него глаза на лоб полезли. Он испугался за меня настолько, что у него руки тряслись. Начал умолять меня бросить это, отговаривал как мог. Да я и сам уже выл от страха, понимал, что увяз, но просто взять и принести остатки товара обратно барыге было нельзя – мне бы голову проломили. И тогда Петя… Этот святой придурок вызвался мне помочь. Я орал на него, был против, но ты же знаешь Петьку – если он вбил себе что-то в башку, его не переубедишь. Он настоял. И мы начали раскладывать эту дрянь вместе, чтобы быстрее закончить.       ​Влад на секунду замолкает и его лицо мрачнеет от нахлынувших воспоминаний. – В один из вечеров мы чуть не попались. Гуменника едва полиция не приняла, еле ноги унесли, дворами уходили. И когда мы прибежали вот сюда, на эту самую кухню, меня так накрыло… Мне было так дико, сука, страшно за него, и так стыдно за то, что я втянул своего лучшего друга в этот криминал, что я просто рухнул на колени прямо перед ним. Час, наверное, рыдал в его колени, как баба, и просил прощения. Петя сам весь бледный сидел, перепуганный, но гладил меня по башке и успокаивал. ​      Илья слушает, затаив дыхание, поражённый этой историей. ​– Я потом, когда мы со всем этим дерьмом завязали, недели две пытался перед ним искупить вину,. – Тихо заканчивает Влад. – Деньги ему совал, шмотки какие-то дорогие покупал, подарки таскал, чтобы хоть как-то задобрить. А Петя всегда вежливо, но твёрдо отказывался. Сколько бы я ни пытался. Он просто садился рядом, смотрел на меня своими добрыми глазами и говорил, что ему от меня вообще ничего не нужно. Никаких подарков, никаких извинений. Единственное, что ему было нужно – чтобы я просто был рядом. И больше никогда в жизни не совершал таких же глупых ошибок.       ​Влад смотрит Илье прямо в душу. – Так что забудь про свои материальные долги или громкие слова. Пете не нужно, чтобы ты пресмыкался. Ему просто нужен ты. Настоящий, преданный и рядом. И чтобы ты больше никогда его не предал. Понимаешь?       Илья понятливо, тяжело кивает. Слова Влада попадают в самую цель, смывая остатки глупых мыслей о том, что доверие Пети можно купить или заслужить какими-то искусственными жестами. Ему просто нужно быть рядом. ​В этот момент на кухню возвращается Петя. Он коротко пересказывает, как Ваня запутался в простейшей теме, и парни, подхватив эту волну лёгкости, снова начинают смеяться, разговаривать обо всём на свете и неторопливо допивать алкоголь. Разговор течет сам собой, уютный и тягучий, стирая любые недомолвки и окончательно объединяя их в одно целое.       ​Когда за окном небо начинает медленно окрашиваться в нежно-розовые и сиреневые тона, знаменуя разгорающийся рассвет, Влад привычным жестом тянется к пачке и снова поджигает сигарету. Петя морщится, забавно отмахиваясь ладонью от сизого облака, и картинно возмущается: – Так, пацаны, вы реально задолбали курить в помещении. Тут уже дышать нечем, задохнуться можно. ​– Ладно-ладно, погнали на воздух. – Охотно соглашается Влад.       ​Они накидывают куртки и выходят на незастеклённый, старый балкон. Прохладный утренний воздух мгновенно ударяет в лицо, выветривая опьянение и заставляя приятно поёжиться. Петя, не обращая внимания на холодный бетон, аккуратно садится прямо на пол, поджав колени. Илья и Влад без лишних слов устраиваются по обе стороны от него, плотно прижимаясь своими плечами к его худой фигуре, чтобы согреть. ​Влад конечно же притащил колонку с собой. Из неё теперь тихо, убаюкивающе и немного тоскливо льются первые аккорды песни "Россия" группы Пасош. Парни какое-то время молчат, куря сигареты и заворожённо наблюдая за тем, как солнце медленно выползает из-за горизонта, окрашивая серые многоэтажки в тёплые золотые тона. ​Наконец тишину нарушает Петя. Он смотрит на разгорающийся рассвет, слегка прищурив глаза от пробивающихся лучей, и тихо, задумчиво спрашивает: – Это же… Просто возраст такой, да? Ну, когда тебе постоянно кажется, что всё хреново. ​      Влад затягивается, выпускает струйку дыма в розовое небо и согласно кивает. — Да хрен его знает. Моя мать всегда говорит, что это подростковое и всю эту нашу меланхолию мы перерастём. Годам к двадцати пяти отпустит. ​– Ага, все матери так говорят. – Негромко соглашается Илья, ласково перебирая пальцы Пети в своей руке. – Даже моя, когда у неё находится на меня время, задвигает эту тему. ​      Петя молча делает короткую затяжку и, глядя куда-то сквозь просыпающийся город, спрашивает снова: – Значит… Дальше всё будет лучше?       ​Влад облокачивается спиной о стену, прикрывает глаза под звуки гитарного проигрыша Пасош и честно отвечает: – Не знаю, Петь. Будет дальше хуже или лучше – никто тебе не скажет. Но в любом случае, всё это будет уже потом.       ​Илья крепче сжимает Петину ладонь, тепло улыбается ему и легко бросает: –Тогда похуй. ​      Петя блаженно прищуривается, чувствуя, как утренний ветер ерошит его волосы, а родные, надёжные плечи Ильи и Влада крепко держат его с двух сторон. На его губах появляется мягкая, спокойная улыбка. – Да. Тогда похуй.       ​Они сидят на старом балконе, окутанные дымом фиолетового "Бонда", растворяясь в утренней тишине и звуках знакомой песни. Впереди их ждет вторник, прогулянная школа и взрослая, пугающая жизнь. Дальше их что-то определенно ждёт. Но всё это действительно будет уже потом. А сейчас у них есть этот рассвет, джин и они сами – живые, настоящие и вместе.