Повесть о Джирайе

      Дима сидел за невысоким деревянным столом и наблюдал за действиями повара. Правда, невысоким этот стол казался бы мужчине в его нормальном состоянии. Сейчас, в образе восьмилетнего мальчишки, мебель была неоправданно массивной — столешница доходила чуть ли не до груди, заставляя чувствовать себя детсадовцем на взрослом банкете.       Кулинар орудовал за стойкой с ловкостью фокусника. Вместо кухонного ножа или специальных ножниц, какими в тематических ресторанах на родине кромсали барбекю, этот умелец использовал пару заточенных пластин, напоминающих сюрикены. Секунда — и сочное, шкворчащее мясо было лихо распластано на ровные ломтики и отправлено на тарелки. Видимо, работа с холодным оружием у местных была на высоте даже в общепите.       С местом для обеда они определились не сразу. Дима честно попытался выбрать какую-нибудь забегаловку из тех, что приметил по дороге, но в незнакомых вывесках чёрт ногу сломит. Патлатый напарник, молча наблюдавший за его заминкой, в итоге перехватил инициативу. Он предложил дойти до заведения, куда, по его словам, обычно заглядывали «истинные шиноби». Дима хмыкнул. Шиноби, надо же. Слово звучало странно, но мужчина подобрал понятный аналог — местные ниндзяки. Раз развлекательная программа сна требовала посетить логово аутентичных диверсантов, Дмитрий спорить не стал.       Внутри действительно сидел специфический контингент: несколько групп угрюмых на вид мужиков и пара девушек. Все в одинаковых разгрузочных жилетах. Сидели кучно, негромко переговаривались. В их облике угадывалась та самая профессиональная собранность, какая бывает у служивых людей в курилках или прифронтовых столовых. Своя атмосфера, закрытая от посторонних глаз. От знакомого образа стало спокойнее.       Весь стол уже украшала куча мелких тарелок. Подавали тут по заветам азиатской кухни, которую Дмитрий знал по редким посиделкам с коллегами.       Как-то раз они с парнями из отдела после тяжёлых будней обмывали очередное звание в полуподвальном корейском кафе на окраине города. Там тоже всю поляну заставляли кучей разномастных пиал с закусками: какая-то ядрёная квашеная капуста со специями, маринованная редька и наваристый суп, в котором плавали куски мяса и зелень.       Здесь антураж был похожим. Вместо хлеба перед ним стояла глубокая тарелка с рисом, рядом исходил паром бульон с плавающими кубиками сыра — тофу, кажется, Алиса как-то покупала его, сидя на диете, — и несколько тарелок с маринованными овощами, отдалённо напоминающими родные соленья, но со сладковатым привкусом.       Для восьмилетнего пацана порция выглядела королевской, но Дима, у которого после вчерашнего стресса и рутины внутри всё буквально пело от голода, окинул этот натюрморт хищным взглядом. Подсознание решило покормить его качественно. Его выдуманный напарник с таким же аппетитом изучал содержимое тарелок.       «Вот халявщик», — усмехнулся мужчина, поглядывая, как тот умело орудует палочками.       Хотя, справедливости ради, Дима сам предложил ему угоститься. Бледный поначалу вяло отмазывался и упрямился, но Дмитрий в итоге с горем пополам его уломал. Ну, как-никак, малец ему помог, нянчился с ним. Да и пусть ребёнок кушает, не жалеть же ему еду. Тем более в собственной галлюцинации.       Мальчик неожиданно сложил руки ладонями друг к другу перед грудью и, посмотрев на Диму, произнёс:       — Итадакимас!       Мужчина, который в этот момент как раз отчаянно пытался зажать непослушными палочками кусок мяса и донести его до рта, завис. Пальцы сводило, еда норовила выскользнуть, а тут ещё сосед выдал какой-то лозунг с абсолютно серьёзным лицом. Секунды три Дмитрий просто молча разглядывал его, соображая, не положено ли ему теперь перекреститься в ответ.       — Ага, итадакимас, — буркнул, приступая к еде.       Только вот отцовское одобрение, которое он попытался вложить в эти слова, из-за юного голоса превратилось в обычный детский бубнёж. Решив больше не позориться с местным этикетом, Дима плюнул на изящества и принялся за поедание своей порции.       Их медитативное чавканье прервал голос длинноволосого:       — Джирайя.       Дима, увлечённо занятый пережёвыванием очередного куска мяса, встрепенулся, запоздало вспомнив, какую роль ему тут определил сценарий сна.       — М-м? — отозвался он с закрытым ртом, вопросительно приподняв бровь.       — Я сегодня не занят, — продолжил бледный, аккуратно откладывая приборы. — Мы могли бы посмотреть Коноху, раз уж ты всё забыл. А после — пойти на полигон, потренироваться.       Сказано это было с долей ехидства, а на лице напарника промелькнуло такое специфическое выражение, что Дима сразу всё понял. Плавали, знаем. Пацан явно что-то удумал и, похоже, рассчитывал поиздеваться над «потерявшим память» шутником.       Впрочем, Дмитрий был только за. Проверить, на что способно это мелкое тело, и обкатать его в деле всё равно было в списке первоочередных задач. В собственных силах мужчина не сомневался — за плечами были годы службы, сотни часов в спортзале и реальные боевые выходы. Мышечная память и знание уязвимых точек никуда не делись. Конечно, прыгнуть выше головы, скорее всего, не получится — детские мышцы физически слабее, а короткие конечности урезали дистанцию атаки, но Дима и не собирался играть в супермена. В рукопашной схватке расчёт и хитрость часто решали куда больше, чем масса. Да и что ему может противопоставить обычный ребёнок?       Когда пришло время закругляться, Дима с удовлетворением отметил, что их обед обошёлся в сущие копейки. Заначку он обнаружил ещё утром в квартире, причём не без труда — пришлось перерыть все карманы и потенциальные места, пока пальцы не наткнулись на тайник внутри матраса. Бумажки и монетки выглядели незнакомыми, но после тщательной ревизии насчитал примерно тысяч десять местных тугриков. Какие во сне будут расценки, он понятия не имел, поэтому на всякий случай взял с собой всю сумму.       Сейчас, подыгрывая образу мелкого Джирайи, который у него сложился по прочитанным записям, Дима с гордым видом показательно выудил из кармана всю пачку и веером отсчитал нужные двести... как их там, рё? Напарник на этот перформанс закатил глаза, но комментировать детские понты сокомандника не стал. Что ж, значит, с маской мальца справлялся хорошо.       Дальше патлатый повёл его к полигону. Путь он выбрал явно не самый короткий — как позже понял Дима. Ему еще заявили, что будет полезно «вдоволь рассмотреть деревню, которую ты умудрился забыть». Они миновали несколько серых административных зданий и стену, украшенную круглой эмблемой с волнистыми полосками внутри.       — Это кто тут у нас окопался? — негромко спросил Дима, кивнув на знак.       Бледный напарник покосился на него, но снизошёл до ответа:       — Это территория клана Нара. Ты и это из головы выкинул, бестолочь? Они делают лекарства и славятся своим умом.       Чуть дальше по улице замелькала вывеска кондитерской. За ней, на перекрёстке, Дима приметил патруль — у хмурых мужчин под жилетами виднелись футболки с нашивкой в виде красно-белого веера. Они шли парами, цепко осматривая прохожих.       — А эти веерастые? Тоже какие-то особенные?       — Это Военная Полиция. В основном шиноби клана Учиха, — пояснил сосед. — Очень высокомерные.       «Значит, точно менты, даже во сне такие же», — ухмыльнулся Дима.       Они свернули левее, проходя мимо деревянных ворот, украшенных красными клыками. За забором слышался отчётливый собачий лай и рычание. Дмитрий напрягся. Не питомник ли тут служебных псов или местная «К-9»?       От этих ворот широкая центральная дорога уходила далеко вправо, упираясь в гигантские ворота самой деревни. Прищурился: даже с такого расстояния было видно, что на главном въезде выставлен блокпост с охраной. Прямо укреплённый район, а не посёлок городского типа.       Маршрут вывел их к огромной зелёной зоне, огороженной забором. За деревьями виднелись ровные ряды одинаковых каменных плит. Напоминало мемориал или кладбище. Сразу за ним как раз и располагались тренировочные площадки.       Но дойти до самого полигона они не успели. Дорогу им преградило нечто в ядовито-зелёном трико и такой же футболке. Толстобровый шкет, светящийся энергией, затормозил прямо перед ними, подняв тучу пыли.       — О, мой дорогой друг Джирайя, привет! Ты идешь постигать силу с... — он наморщил лоб, явно силясь что-то вспомнить. — Как его там?..       Патлатый напарник скривился, в его глазах промелькнуло раздражение.       Дима непонимающе уставился на это чудо своего воображения.       — Привет, я не помню... — его резко перебили:       — Я слышал о твоей беде, но чтоб забыть имя своего товарища?!       — Э-э-э... — Дима почесал затылок, пытаясь изобразить стеснение и лихорадочно соображая, как реагировать на этого фрика.       Тот его опередил:       — Во имя силы юных лет — никогда не забывай моё имя! — он широко расставил ноги и замер. — Позволь напомнить тебе, — с лучезарной улыбкой вскинул большой палец вверх и звонко крикнул: — Твой вечный партнер по розыгрышам — Дай! Майто Дай!       Дима неловко помялся, чувствуя, как от этого пафоса у него начинает дёргаться глаз. Тем не менее, косить под дурачка надо было. Он вздохнул и протянул пацану руку, решив, что для местного это нормальное поведение.       — Угу, я что-то припоминаю, — пробормотал в ответ.       Рукопожатие у фрика в трико вышло на удивление сухим и мощным, мозолистая ладонь сжала пальцы тисками. Для ребёнка физика у мальца была дай бог каждому.       Он довольно оскалился, а Дима незаметно переглянулся со своим напарником. Тот, кажется, испытывал примерно то же желание — поскорее оказаться подальше отсюда.       — Ох, прости меня, Джирайя, мне нужно срочно бежать, иначе я не успею закончить пробежку в стиле силы юности, ещё увидимся! — спохватился толстобровый и рванул с места так, что только пятки засверкали в облаке пыли. Буквально.       Проводив взглядом это зелёное недоразумение, напарники наконец вышли к самому полигону.       Дмитрий с интересом осмотрел площадку. Тренировочный лагерь выглядел функционально: просторная поляна, окружённая деревьями, на стволах которых были закреплены круглые деревянные мишени с кругами — судя по застрявшим сколам, для метания холодного оружия. В центре торчали вкопанные в землю толстые деревянные столбы, обтёсанные и покрытые вмятинами от ударов.       Он сравнил это место с родными ведомственными полигонами. Никаких тебе привычных полос препятствий с колючей проволокой, вкопанных покрышек или кирпичных стен для штурма. Ни вышек, ни стрелковых рубежей с мишенями-ростовыми фигурами.              «Что ж, значит, работать будем по старинке».       Тело нужно было прогнать через классическую входную проверку, которой ломали кандидатов в спецподразделения. Тест простой как палка, но слабых отсекает на ура. Всего-то сотка на скорость, выносливость на три километра и комплекс упражнений.       Мужчина начал с базы — согреть связки, круговые вращения суставов, растяжка. Мышцы отзывались непривычной гибкостью, но объёма и массы не хватало. Короткие рычаги рук и ног ломали геометрию движений. Нарезая круги по периметру поляны, Дима мысленно засёк время. Сердце колотилось, лёгкие работали на пределе, и уложиться в стандартные одиннадцать минут на трёхкилометровом кроссе сейчас казалось фантастикой — не тот шаг, не тот объём вдоха. Пробежавшись, он упал на траву, переходя к отжиманиям, выпрыгиваниям и подъёмам корпуса. Тело ныло от боли, но Дима упрямо давил максимум, нащупывая реальный лимит.       Пока он до седьмого пота упахивался по методикам учебки, бледный развлекался по-своему. Его тренировка выглядела... дико. Длинноволосый шкет с безупречной грацией прыгал по веткам деревьев, умудряясь на лету, из неестественных положений, метать псевдо-ножи — кунаи — точно в цель.       Когда Дмитрий, тяжело дыша, закончил крайний подход и вытирал лицо футболкой, патлатый просто затих. Он устроился на земле перед столбом, скрестив ноги в позе лотоса и прикрыл глаза. Мальчишка сидел неподвижно, словно камень. Даже дыхание как будто замедлилось. Мужчина не догонял, на кой чёрт после динамической нагрузки устраивать этот тихий час. То ли пацан так восстанавливал пульс, то ли это элемент идеологической накачки перед боем, вроде тренинга какого. У них в отряде после марш-броска все просто падали и жадно глотали воду из фляжек, а этот сидел и ловил какую-то свою волну. Сон сном, но местные порядки продолжали подкидывать вопросы.       В конце концов длинноволосый открыл глаза и поднялся с земли.       Они встали друг напротив друга посреди поляны.       Дима внутренне подобрался, переводя дыхание. В голове уже выстроилась примерная схема атаки.       Вдруг мальчик вскинул правую руку к лицу и сложил пальцы в какой-то незнакомый знак. Дима на секунду прищурился, оценивая жест. Похоже на судейскую команду или на касание перчатками перед боем. Тут так принято что ли? Дмитрий отзеркалил жест, повторив фигуру из пальцев одной рукой.       — Начинаем! — бросил патлатый и в то же мгновение исчез из поля зрения.