Повесть о Джирайе

      Дима основательно сел за изучение нового мира. Две недели вынужденного безделья давали прорву времени, чтобы зарыться в пацанские тетрадки и разобраться, в какой блудняк он угодил.       Мелкого поэта мужчина искренне благодарил за конспекты. Совесть возмущалась фактом эксплуатации детского труда, да ещё и в таких целях. Пришлось заткнуть. В чужой монастырь... да и хрен с ним. Своему сыну, будь ему восемь лет и живи они также, он ни за что не позволил бы взять в руки эти кунаи.       Начал с элементарного и понятного — с истории. Листал тетради, обрывками собирал пазл в голове. И чем дальше вчитывался, тем чётче видел картину затяжного мрака. Если отбросить восторженные сопли пропаганды, на выходе всё... печально. Раньше тут рулили, по сути, обособленные ЧВК. Потом две крупные группировки объединились, подмяли остальных и основали в Стране Огня Коноху. Увидев удачный опыт, другие регионы быстро смекнули выгоду и настроили себе аналогичные деревни.       Вскоре, если верить записям, у одного из основателей потекла крыша. Мужик ушёл, но вернулся с огромной лисой. С девятью хвостами. И чтобы эта тварь не разнесла деревню, её засунули живьём в кого-то из вышестоящих.       Что-то такое Дима на самом деле припоминал. Вроде как у главного героя в этом аниме с самого рождения внутри тоже лиса сидела. Отличные методы у «миротворцев».       Чтобы укрепить мир, этот основатель наловил остальных монстров и раздал их другим деревням во время войны. Схема-то знакомая. В его родном мире это называли ядерным сдерживанием. Здешний вождь, видимо, свято верил: если у каждого на поводке будет сидеть по непонятной твари, то все резко начнут дружить. План, естественно, не выгорел. Мир продлился недолго. В итоге на войне погибли первые два Хокаге.       Читалось тяжело. Короткая хроника означала, что кровь здесь лилась непрерывно. География это только подтверждала: всего пять ядерных, вернее, «хвостатых» держав, и Коноха зажата между ними.       — Неудивительно, что они штампуют пушечное мясо ещё со школы, — хмуро пробормотал Дима, с хлопком закрывая очередную тетрадь. — С такими границами...       При этом эти Конохи и прочие столицами не были. Скорее, они выполняли роль военных баз, гражданские шишки находились в других местах. Названия и гербы у этих баз специфичные. По всей видимости, их придумывали под особенности местности и климата. Мужчина по старой служебной привычке принялся гонять себя по матчасти, повторяя вслух:       — Суна — песок, Ива — камень, Кумо — облака, Кири — туман, Коноха — листья.       Для проверки закрывал глаза, наобум тыкал пальцем в корявую карту, открывал и сверялся, проговаривая, какой сектор сейчас под прицелом.       После ужина — риса с мясом и овощами, любезно принесённого напарницей, Дима добрался до раздела с той самой маг... чакрой. Вот эту хрень мозг наотрез отказывался воспринимать по буквам. Нужна была наглядная демонстрация.       Редкие записи по физике он пропустил — как пропускал их Джирайя. Военную-то физику Дмитрий понимал и с оружием обращаться умел. А вот малому на уроках просто было начхать на формулы. Вместо этого предмета он предпочитал свои мысли.       «...В клане розыгрышей пополнение! Я так рад!!! Это мальчик из младшего класса. Его зовут Майто Дай. Я увидел его тренировку после занятий и понял, что нам нужен такой шиноби. Он был так крут! Я попросил показать мне, как стать таким же. Он дал бумажку, где написал кучу упражнений. Это очень много. Я не хочу столько делать. Но, чтобы стать легендарным шиноби, буду иногда заниматься после горячих источников. Ещё он носит всё зелёное и у него красивая причёска. Может, постричься? Решил угостить его раменом. Люблю в нём эти вкусные нарутомаки. Даю тоже они нравятся...»       Мужчина притормозил. Перечитал последнюю строчку, сдвинул брови.       «Нарутомаки?»       До него дошло. Выходило так, что главный герой аниме был назван в честь какого-то ингредиента из супа? А автор-то с юмором.       К слову о горячих источниках. Он, оказывается, недооценил мальца, когда до этого читал его оды про девчонок из класса. Тут калибр был другой.       «...я случайно увидел тётю в полотенце, — корявым почерком сдавал себя Джирайя. — Я просто не мог найти свои вещи в раздевалке. Это очень стыдно. Но она была такой невероятной... Кожа белая, как снег на вершинах гор. Волосы — длинные, красные. Как закат над Конохой. Лицо злое, но красивое, с большими глазами. А на лбу милая фиолетовая метка... Я просто смотрел. А потом она разозлилась и как закричит! Злой красноволосый демон!..»       — Ну ты даёшь, мелкий, — сказал мужчина в пустоту, усмешка вышла кривой. — Ценитель прекрасного, блять... А тебя ведь к войне готовили.       Вскоре голова начала гудеть. Дима откинулся на спину, закрыв глаза.       «Я вернусь, Никита».

***

      Дмитрий терпеливо сидел и старался прочувствовать эту чакру. Поза лотоса, как в йоге. Алиса как-то ходила... Сосредоточиться на внутреннем. Голова без мыслей.       Да как тут без мыслей, когда ты просто сидишь?       До отставки у него бывали моменты, когда требовалось «отключаться» — на ночных дежурствах или в засаде, тогда мозг превращался в тактическую машину. Вот вроде и сейчас настроился, выкинул всё из головы. Но стоило на секунду расслабиться, как тут же лавиной начинало лезть разное: мысли о нереальности происходящего, о родных...       — Ай! Ты чего?! — Дмитрий резко распахнул глаза, хватаясь левой рукой за бок, и недовольно глянул на Цунаде.       — Не знаю почему, но у тебя точно ничего не выходит! — хмурясь, воскликнула девочка и упёрла руки в бока. — Рожа такая, будто ты на унитазе сидишь с запором, а не медитируешь!       На мелкую за её периодические тычки он старался всерьёз не злиться. За годы службы с начальством всякое бывало. Сейчас роль вот такого вредного «маленького генерала» взяла на себя напарница. Он снисходительно закрывал глаза на её грубость — ребёнок ведь ещё. Хоть и наглый. И с тяжёлой для своего возраста рукой.       К тому же сам попросил объяснить эту туго поддающуюся чакру. Цунаде пришла днём, в этот раз одна. В шутку ворчала, что на такого дурака только продукты зря переводят, но два контейнера и пакет с домашней едой всё-таки сунула ему. Уговаривать помочь её не пришлось. Гордо сказав, что её всегда хвалили за контроль, она вкратце объяснила, что делать.       Дмитрий снова закрыл глаза и попытался не думать.       Спина прямая. Вдох. Выдох.       «Когда вернусь — расскажу малому, не поверит...»       «Тишина!» — мысленно ругал самого себя.       Отсечь внешние звуки. Сфокусироваться на точке ниже пупка.       Ещё рука чешется...       Игнорировать. Контролировать дыхание.       Вдох.       Выдох.       Вдох. Нащупал?       Дима замер, боясь пошевелиться и сбить настрой. Похоже на то приятное чувство, когда на выкладке, в полной разгрузке, открывается второе дыхание: усталость разом отпускает, в голове становится ясно.       В следующую секунду в грудь изнутри мощно ударило. Дыхание перехватило. В ушах зашумело. Он резко дёрнулся и открыл глаза.       — Стой! — взволнованно выкрикнула Цунаде.       Тяжело дыша, пытался унять дрожь.       Ощущение было физическим и очень хреновым. Будто в районе солнечного сплетения резко рванул чайник с кипятком, и эта горячая волна пошла по рукам и ногам. На магию, как он её себе представлял, вообще не похоже.       — Ты что сделал? — спросила девочка. — Выглядел так, словно тебе больно. Я испугалась.       — А мне откуда знать? — буркнул в ответ.       Он так и остался сидеть на полу, крепко прижимая ладонь к тому месту в груди. Что-то точно пошло не так.       Несколько минут они молчали, каждый думая о своём. Потом Цунаде сделала шаг ближе и пробормотала:       — В госпитале сенсей ведь говорил про повреждённые тенкецу... — она опустила глаза, поджала губы и сжала маленькие руки в кулачки. Ну что за дитё. — Прости, Джирайя… Мы с Орочимару ужасные напарники. Только и делаем, что калечим тебя.       Мужчине стало хуже. Слёз ему тут только не хватало. Девочка уже выстроила в голове какую-то чушь, где он обижен, а они с мальчишкой всё портят. Дети любят брать на себя слишком много ответственности. Сам растил пацана, прекрасно знал это. Но там он был взрослым, а здесь…       Он поднялся, подошёл к ней и неловко попытался успокоить её.       — Я не обижаюсь, Цунаде, — с улыбкой проговорил Дима. Она недоверчиво глянула на него. — Правда. Я, наоборот, рад, что у... — мужчина мысленно дал себе подзатыльник, чуть не ляпнув «Джирайи». — ...меня рядом есть вы. Давай пока перерыв возьмём, чаю, может?       Уголки губ на девичьем лице наконец-то поползли вверх.       — Рад он, смотри-ка, — девочка закатила глаза. А затем чуть отвернулась, скулы порозовели. — Ладно. Мама как раз готовила моти. Они в пакете.

***

      Дима отхлебнул из кружки и задумался, подбирая слова.       — Слушай, ты же Сенджу… Тобирама твой родственник, да?       — И? — девочка расслабилась, вальяжно рассевшись на диване, попивая чай.       — Я тут вспомнил кое-что. — Заметив, как она на этих словах оживилась, Дмитрий добавил: — Совсем немного и неважное, но мне стало интересно. На уроке кто-то сказал, что он изучал крутые техники...       — Ага, пространственно-временные, — Цунаде хмыкнула. — А тебе какое дело? Хочешь научиться? — Дима кивнул. — Можешь даже не пытаться. Во-первых, у тебя силёнок на такое не хватит, а во-вторых, тебе никто не даст прочитать свитки дедули.       Дмитрий опустил взгляд в чай, поджав губы. Свитки. Они его зацеп. Если этот Тобирама умел прыгать между мирами, то где-то там скрыт его единственный способ вернуться назад. Домой.       В голове начал выстраиваться циничный расчёт: девчонка ведь только что чуть ли не плакала...       В колышущемся отражении мелькнуло лицо Джирайи. Он смотрел на него с отвращением. Дима и сам понимал — манипулировать ребёнком паршиво. Но стоило моргнуть, и из тёмной жижи на него глянул Никита. Грустно, с упрёком.       Мужчина сжал ручку кружки. Какого хрена он тут сидит и жалеет чужих детей? Его собственный сын остался один. Малолетний пацан, у которого мать погибла, а теперь и отец. Да он там сейчас с ума сходит от горя. К чёрту жалость.       — Да я просто подумал... — голос стал чуть тише. — Раз уж у меня с чакрой не получается... А если в этих свитках есть что-то? Дедушка же твой, наверняка, не только техники придумывал. Может, он изучал случаи, как у меня? Мне бы просто понять, как для вас с Орочимару совсем обузой не остаться. А то после того, как ты…       Цунаде замерла с зажатым в пальцах моти. Отвела взгляд и принялась ковырять ногтем липкое тесто.       В животе противно заворочалось мерзкое чувство.       «Прости, мелкая».       — Я поэтому и спросил тебя... — Осталось дожать. — Ты же можешь, наверное, решить проблему с доступом…       Напарница помялась и вздохнула:       — Не-а, — всё равно наотрез возразила. Хоть и без прежней упёртости — скорее с досадой. — Джи-кун, меня никто не пускает к таким вещам. Они хранятся в архивах и строго охраняются. И то, что я Сенджу, не играет роли, — она пожала плечами и, явно цитируя кого-то из взрослых, передразнила: — Я ещё юна для такого.       На лёгкий успех рассчитывать было глупо. Никто в здравом уме не станет раздавать секретные архивы первому встречному, тем более малолеткам.       Они ещё немного посидели за чаем. В основном говорила девочка, хвастаясь, как вчера удачно обыграла кого-то на деньги. У Димы сложилось о юной лудоманке смешанное впечатление. Похоже, здесь не только убивать учились с детства, но и азартным играм. Сам он когда-то пару раз заигрывался в компании, но серьёзной привычки не заимел — хорошо знал, как легко подсаживаются на такое и потом выносят последние деньги из дома.       Пока болтали, Дима лениво крутил в руках плотную синюю ленту с приклёпанной металлической пластиной, которую откопал в тумбочке среди тетрадей. С обратной стороны на металле красовались выбитые цифры. Цунаде, заметив это, выдала сплетню:       — Хочешь начать носить? А я думала, ты потерял где-то. Вообще, зря ты повязку достал, сейчас же нет миссий. Хотя... я тут краем уха слышала, как дома спорили. Говорят, ношение протекторов сделают обязательным для всех шиноби. Вообще всегда, прикинь? Даже если просто идёшь за покупками. Типа это нужно для порядка. Не знаю, как по мне — только причёску портит.       Дима спорить с ней не стал и на всякий случай убрал повязку в карман — они тут были вместо паспортов, как он догадался. Ранее он нашёл документы — потрёпанные бумаги, но те оказались на квартиру, а вот чего-то удостоверяющего личность не было. Только эта повязка с цифрами. Вероятно, индивидуальный номер как-то использовался для опознания.       Вскоре они решили выйти. Цунаде убежала по своим делам, а Дима отправился просто бродить по деревне. Сидеть в четырёх стенах надоело.       На улице было людно и шумно. Местные жители выглядели специфично. Мужчина только диву давался: мимо то и дело мелькали разномастные прически диких цветов, носили маски и странные наряды, больше похожие на театральные костюмы. Самовыражались тут явно от души. Впрочем, Дима чужие чудачества не осуждал — какое ему дело, как выглядят незнакомцы? Это их жизнь.       У невысокого бревенчатого навеса он притормозил. На открытом прилавке рядами лежали тугие бумажные свёртки и коробки. Знакомый, резкий аромат самосада заставил Диму глубоко втянуть воздух. Ну точно, табак. За последние дни нервы натянулись до предела, и вернуться к старой, ещё школьной привычке казалось неплохой идеей.       Дмитрий подошёл ближе.       — Детям не продаю, — недовольно отозвался хмурый мужичок из-за прилавка. — Проваливай, пацан. Рано тебе ещё.       На секунду застыл, переваривая ответ, и только потом вспомнил, что для всех вокруг он сейчас — маленький мальчик.       «Значит, людей резать можно, а курить нельзя?» — зло подумал он.       Достав из кармана повязку, Дима продемонстрировал её продавцу. Может, сработает? Тот прищурился, оценивающе глянул на металлическую пластину, потом на Диму, и дёрнул подбородком:       — Привезённый товар по сто пятьдесят рё. Вот эти, — он кивнул в сторону других пачек, — по семьдесят, хорошие. А мелкие по тридцать, знакомый выращивал, но они дерут горло.       Разглядывая ассортимент, Дима решил, что если уж травиться, то качественно и с удовольствием. Порывшись в шортах, достал две купюры по сто и протянул мужику, ткнув пальцем в те, что подороже. Ему отсчитали монетами сдачу, и он взял серо-синюю пачку с простым рисунком волн.       Во время прогулки в голову снова полезли рассуждения о насущном. К Орочимару лезть за помощью нельзя. И так косится. Один неосторожный вопрос — и он либо сдаст Хокаге, либо начнёт шантажировать. Рано. Да и если прямо сейчас чудом достать эти свитки, что он в своём нынешнем состоянии сможет сделать? Рука сломана, чакра эта не даётся... В общем, засада.       Только вариант работать на перспективу. Нужен был чёткий план, и сейчас Дима видел единственный реальный сценарий — полноценное внедрение. Раз уж он застрял в теле малолетнего ниндзя, придётся отрабатывать эту легенду до конца. Нарабатывать связи, продвигаться по службе внутри их ведомства и завоёвывать доверие. Лишь получив официальный высокий допуск, он сможет подобраться к секретным архивам легально. Это игра в долгую, напролом тут не взять.       «Всё-таки согласиться на предложение Хирузена?» — хмуро думал мужчина, глядя под ноги.       — Гав, гав! — резко донеслось позади.       Дима вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд, выныривая из мыслей.       Ноги сами вывели его на окраину. Улицы здесь уступили место пустой, заросшей тропе, которая упиралась в деревянный мост через узкую речку. Место было уединённым — со всех сторон густые деревья, внизу тихо журчала вода, блестя на солнце. Идеальный пятачок, чтобы спрятаться от лишних глаз.       Дима прошёл на середину моста, с облегчением облокотился на деревянные перила и достал из кармана пачку. Выудил одну сигарету, прицениваясь. Впервые он закурил в тринадцать. Друг тогда стащил у бати пачку «ЛМ», они спрятались в подъезде, и он всё никак не мог нормально затянуться — дым просто обжигал рот и выходил наружу. А потом кореш резко шикнул: «Папа идёт!». Дима от страха вжал в себя воздух, глубоко вдохнув гарь. Аж голова поплыла. Так, в общем-то, и научился.       Поднёс сигарету ко рту, зажал губами фильтр и только сейчас, похлопав себя по шортам, понял: прикурить-то ему нечем. Ни спичек, ни зажигалки.       — Дерьмо... — досадливо процедил он сквозь зубы, сообразив, как глупо облажался.       — Что за грязные выражения, юноша? — раздалось сбоку. — И почему курим? Куда родители смотрят...       Дмитрий повернул голову, и без того злой из-за сорванного перекура. Странные волнистые бакенбарды, зелёный жилет, нашивка на рукаве... Как там Орочимару назвал их? Высокомерные Учихи. Хотя этот улыбался вполне дружелюбно.       — Я сирота, — Дима, вынув сигарету из губ, продемонстрировал протектор. — И шиноби.       В глазах незнакомца мгновенно вспыхнул красный цвет, вокруг зрачков крутанулись чёрные запятые. Дмитрий напрягся. В голове сразу всплыли кадры из серий — там у некоторых тоже так зловеще горели зенки перед тем, как начиналось жёсткое рубилово. Мужчина понятия не имел, как эта магия работает на практике, но тело на автомате приготовилось к атаке.       Однако Учиха не двигался. Он просто разглядывал его с ног до головы, будто сверял с приметами из ориентировки. Наконец краснота спала, возвращая глазам обычный тёмный цвет.       — А-а-а, так ты тот самый проблемный ученик Сару! — весело выдал парень.       — Сару?       — Сару-сару... Сарутоби Хирузен, наш Хокаге, — собеседник хмыкнул и закинул руки за голову. — Мы с ним хорошие друзья. Он рассказывал про тебя недавно... — он прищурился. — Слушай, да ты вылитый Тобирама-сама. Фанат его, что ли? Понятно, почему тебя Сару взял к себе.       Дима сравнения не понял, но нужное имя зацепило.       — В смысле?       — Ну, такие же белые волосы, причёска похожа, полоски... — Учиха ткнул пальцем себе в лицо, показывая на татуировки Джирайи. — Покойный Нидайме Хокаге выглядел так же. Только хмурый был вечно. Ты прямо его живая уменьшенная копия, мальчик.       Если так, то...       — Спасибо, что заметили, я старался, — Дима изобразил суровое выражение лица, как на каменной скале.       Парень широко улыбнулся:       — Я же говорю, почти один в один!       — Хочу стать таким же, как он, — кивнул Дмитрий. — Вы с ним были знакомы?       — Да.       Что ж, незнакомец оказался скуп на информацию.       — Понятно. Меня зовут Джирайя, а вас? — Дима протянул здоровую руку.       — Учиха Кагами, — пожал её собеседник и тут же посмотрел на зажатую сигарету: — Могу помочь, хотя не одобряю.       Дима снова зажал сигарету губами и выставил руку, но Кагами в ответ ничего не дал. Он просто щёлкнул пальцем, и на его кончике вспыхнул настоящий огонь. Прямо из кожи. Дима ошарашенно затянулся и тут же закашлялся. Чёрт, новому телу же всего восемь.       — Осторожнее, — Кагами по-доброму посмеялся. — Значит, хочешь стать как Тобирама-сама и изобретать крутые техники?       Молча двинул головой, прочищая горло.       — Ну, я думаю, Сару не откажет в помощи своему ученику, — Учиха пожал плечами. — Просто попроси его.       Действительно, можно было бы спросить Сарутоби и сослаться на совет этого Кагами, на похожую внешность...       Выдохнув дым, Дима сказал:       — Спасибо за совет, Кагами... — на языке вертелось чужое, непонятное слово, просилось выйти. — ...сан.       — Да не за что, — парень задумчиво постоял у перил, пока Дима пытался аккуратно затягиваться, чтобы снова не выплюнуть легкие. Учиха как-то странно усмехнулся и покачал головой: — И курите оба... Ладно, мне пора. Рад был познакомиться, Джирайя-кун.       — Взаимно.       Парень ушёл, а Дима остался на мосту один. Он неторопливо докурил сигарету, глядя на воду. Вкус у местного табака был тяжёлым, но нервы наконец-то начали отпускать. Отправив окурок в реку, Дима поправил шорты и побрёл обратно к дому.       Свернув на узкую улочку между деревянными заборами, Дима услышал впереди шум. На небольшом пустыре у тренировочного столба раздавался хохот и выкрики:       — Эй, чучело, ты так до старости этот столб ковырять будешь!       — Гляньте на него! Техники из жопы выдавить не может, ещё в шиноби метит! Урод зелёный!       Дима остановился у края ограды. Правая рука, зафиксированная у груди бинтами, ныла. В открытый махач лезть нельзя. На пустыре трое мальчишек окружили того пацана в дурацком зелёном трико. Маленький Дай стоял на коленях перед разбитым бревном, тяжело дыша. Со сбитых до мяса детских костяшек капала кровь, но он упрямо сжимал кулаки.       Чуть в стороне, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стоял ещё один мальчик, примерно ровесник бывшего хозяина тела.       «Классика», — подумал Дима.       Сломанная конечность сужала арсенал, но мужчина прекрасно знал: чтобы разогнать малолетнюю шваль, кулаки нужны в последнюю очередь.       Он спокойно вышел на открытое пространство. Нацепил на лицо наглую ухмылку.       — Эй, вы! — громко и вызывающе окликнул Дмитрий, останавливаясь в паре метров от компании. — Толпой на одного? Тоже мне шиноби.       Подростки резко обернулись. Один из них — прыщавый пацан с криво повязанным протектором на лбу — недоуменно насупился, разглядывая его:       — Ты чё вякнул, мелкий? Шёл мимо — и вали, пока вторую руку не сломали.       Дима лениво выудил из кармана повязку и крутанул её на пальце, демонстрируя пластину.       — Ну попробуй, рискни, — сплюнул горькую слюну под ноги, сузив глаза. — Только потом не нойте, когда мой сенсей, который Хокаге, лично ваши дела пересмотрит. Назвать ему ваши имена, или сами отсюда свалите, пока я добрый? Даю три секунды. Время пошло.       Троица переглянулась. Спесь с них сразу сдуло. Мужчина заметил, как прыщавый вожак мазнул взглядом по протектору, затем наткнулся на его абсолютно спокойный, уверенный вид, и заметно занервничал.       — Придурок какой-то... Пошлите отсюда, — процедил тот.       Через секунду троица уже быстро шагала прочь по улочке, временами оборачиваясь. Дима проводил их взглядом, убеждаясь, что угроза миновала. Ухмылка сползла с лица. Спрятав протектор обратно в карман, он повернулся к оставшимся. Мелкий Дай так и сидел в пыли. На его чумазом лице читался восторг. Видимо, радовался, что его «вечный партнер по розыгрышам» только что в одиночку разогнал старших на одних понтах.       Светловолосый мальчик тоже отмер и несмело сделал пару шагов вперёд.       — Ты молодец... — негромко произнёс он, косясь на перебинтованную руку. — Они к Даю пристали, заставили технику показывать, а у него пшик вышел... Я хотел вмешаться, но испугался.       Мальчик выглядел аккуратно, только вот волосы... голубые. В остальном — обычный домашний малец, чистенький, испуганный. Но, по крайней мере, не гнилой: стоял и честно мучился от собственной трусости, а не подхихикивал толпе.       — Головой думать надо, — ровно отозвался Дима, глядя на толстобрового. Тот к этому моменту уже вскочил, утирая нос грязным рукавом. — Против старших лезть глупо, Дай.       — Хорошо, Джирайя! Это было просто невероятно! Во имя силы юных лет! — восхищённо закричал мелкий. — Ты стал таким крутым, как получил протектор! Я тоже получу его, вот увидишь!       Весь в пыли, костяшки разбиты, а в глазах — только упрямство. Ни страха, ни жалости к себе. Мужчина прекрасно знал цену таким людям. На таких упёртых держались самые тяжёлые операции.       — Получишь, — улыбнулся, легонько хлопнув Дая левой ладонью по плечу. Глянул на второго: — Помоги Даю, ему надо в госпиталь.       — Да, конечно, — мальчик послушно кивнул и тут же подставил Даю плечо. Зелёный уже перестал кривиться от боли, довольно бубня себе под нос про новые тренировки. Светловолосый на секунду притормозил и вежливо протянул Диме ладонь: — Кстати, меня Като Дан зовут. А ты правда ученик Третьего Хокаге?       Дима протянул руку, коротко пожал ладонь мальчишки.       — Правда. Ладно, бывайте, мне надо домой.       Дан кивнул, подхватил Дая, и они медленно побрели в сторону улиц. Глядя на удаляющихся мальчишек, он окончательно утвердился в одной простой мысли. Не было смысла пытаться косить под гражданского и искать информацию так. Вся здешняя система была заточена под силу.       Придётся действительно становиться шиноби.