Повесть о Джирайе

      На полигон Дима вывалился абсолютно никакущим. Организм, впрочем, отреагировал на недосып привычно — включил старый добрый автопилот, на котором он в прошлом сдавал суточные дежурства. Глаза резало, будто в них песка насыпали, но ноги всё же держали баланс.       Всю ночь он ворочался, прокручивая в голове события прошлых суток.       Из плюсов — чакра наконец-то поддалась. Похоже, повреждённые каналы либо сами затянулись, либо на них что-то повлияло. В абстрактной писанине из дневника мало что понятно — все эти около-восточные лекции про чакру шли мимо, — поэтому решил не забивать голову теорией. Работает? Выдаёт нужный выхлоп? И отлично, остальное — лирика.       Куда сильнее беспокоило видение с сыном. Отпавшая челюсть, пустой взгляд... Дмитрий старался гнать подступающую панику. Убеждал себя, что это просто усталость: слишком много информации, чужое тело, дикий стресс — чердак закономерно начал подтекать. Но, засыпая, он ощущал, как липкое, душное предчувствие уже пускало корни под рёбрами.       — Джирайя-кун, я рад, что ты всё-таки пришёл, — скупая улыбка возникла на осунувшемся лице Хирузена.       Дима сфокусировал взгляд на Сарутоби. Выглядел хмурым — вчерашние похороны близкого друга явно выжали его, под глазами залегли тени. Но стоял мужик ровно.       Сдержав широкий зевок и кивнув, Дмитрий на рефлексе принял положение «вольно» — ноги чуть шире плеч, руки за спиной, центр тяжести распределён идеально. Вставать в полноценную стойку — бред и лишнее. Боковым зрением он засёк, как Орочимару мазнул по нему взглядом, жёлтые глаза сузились. Мужчина подобрался. Ну ещё бы... Джирайя на его памяти наверняка вечно сутулился, орал и чесал затылок.       Рядом, мелко подрагивая от утренней прохлады, переминалась заспанная Цунаде.       — Что ж, сегодня у нас тренировка, — Сарутоби сцепил ладони позади себя. — Итак. Кто из вас может назвать мне один из базовых навыков шиноби?       — Скрытность, сенсей, — бесстрастно выдал бледный.       — А я думаю, что контроль чакры, — тут же подала голос девочка, скрестив руки перед собой.       — Вы оба правы, — Хирузен одобрительно кивнул. — Начнём с контроля. А точнее — с умения распределять чакру по телу в динамике.       Дима даже глазом моргнуть не успел, как Хокаге сделал шаг и просто, блять, пошёл вверх по стволу дерева. Спокойно, будто по ровному асфальту. Повис вниз головой на двухметровой высоте и уставился на них.       Мозг на секунду заклинило. Дмитрий ошарашенно смотрел на него. Это напомнило недавний фокус с огнём от Учихи, но здесь градус абсурда зашкаливал. Одно дело — помнить всю эту чертовщину как нарисованный мультик из прошлой жизни, и совсем другое — видеть, как живой человек прямо перед тобой так просто забивает болт на гравитацию.       — Путь шиноби редко пролегает по ровной земле, — голос Хирузена лился спокойно, возвращая внимание Димы. — Наша стихия — это изменчивость. Скалы, омываемые ливнями, зыбкая гладь рек, кроны деревьев… Всё это должно стать для вас столь же надёжной опорой, как пол в собственном доме. Если в пылу сражения ваш разум отвлечётся, удерживая ускользающее равновесие, это мгновение станет последним.       Сарутоби резко оторвал подошвы от коры. Тело полетело вниз, но вместо жёсткого приземления мужчина в каком-то неуловимом, текучем броске перехватил пальцами нижнюю ветку. Качнулся, легко гася инерцию, и остался висеть на руках — пружинисто, расслабленно. И даже дыхание не сбил, продолжив как ни в чём не бывало:       — Чакра в теле — это продолжение воли. Направьте её поток так, чтобы мир вокруг принял вас, сделав своей частью. Тело должно держать себя само, давая пространство вашему разуму сосредоточиться на защите и атаке...       «Я с этим грёбаным листом только-только разобрался...» — обречённо подумал Дмитрий, глядя на висящего, как обезьяна, мужчину.       Хирузен недолго побыл с ними, наблюдая со стороны, как вся троица с разбегу принялась облеплять стволы. Цунаде после нескольких попыток всё-таки нащупала баланс и уже вовсю помечала кунаем пройденное расстояние. Орочимару не отставал — шагал всё выше и выше с умиротворённым лицом, словно занимался этим каждый день.       Дима на их фоне откровенно буксовал. Хвалёный опыт здесь работал против него: тело привыкло полагаться на нормальную физику, а тут нужно было поймать какую-то тонкую ментальную настройку, похожую на магнетизм. Бегал туда-сюда, падал, поднимался, снова бежал...       На очередном неудачном приземлении он так и остался сидеть на траве, тяжело дыша. Мужчина сверлил упрямую деревяшку взглядом, полным тихой ненависти. В нос пробился запах табака. Он повернул голову, встретившись со странным взглядом Сарутоби. Командир смотрел на него сверху вниз как-то уж больно понимающе, будто именно такой картины и ожидал. Знал, что тот сейчас сорвётся, заорёт на весь полигон и бросит тренировку.       Дмитрий сжал кулаки. Хрен ему.       Переборов минутную слабость, он упрямо поднялся на ноги, коротко выдохнул и снова побежал на вертикальный ствол.       В какой момент Хирузен ушёл, Дима так и не понял — был увлечён постижением вершины этого грёбаного дерева. Когда солнце поднялось в зенит и начало нещадно жарить и без того взмокшее тело, напарники тоже куда-то испарились. Но было плевать. В башке засело злое, упрямое нежелание проигрывать какому-то бревну. Если он с этой элементарной вещью справиться не может, то как вообще собирается возвращаться домой?       Выходило так себе — на выносливости чакра работать отказывалась. Ноги гудели, мышцы забились. Дима остановился, упёршись ладонями в колени. Дыхание вырывалось с хрипом, перед глазами плыли тёмные круги. Организм был выжат досуха.       Полный тупик.       Через это изнеможение вдруг пробилась трезвая мысль:       «Вчера же было так же».       С листом на лбу. Он часами изводил себя, пока не дошёл до ручки.       Тогда, в полуобморочном состоянии, его внутренний скептик просто отключился, перестав мешать телу.       Дима выпрямился, заставив себя опустить руки. Закрыл глаза. Сделал медленный, глубокий выдох, полностью освобождая лёгкие, и замер, прислушиваясь.       Ш-ш-шурх... — отозвалось густое дерево.       — Тр-р-рцик, тр-р-рцик... — в траве монотонно застрекотал кузнечик.       Сосредоточился на этой тишине, выметая из мыслей досаду и зуд в мышцах. Утомлённое тело послушно затихло. Под кожей шевельнулось оно. Слабое, едва уловимое тепло, которое ранее гонял по лицу. Только теперь надо было не ловить щекотку на щеках. Нужно продавить этот поток вниз. По ногам. В самые подошвы.       Толкнул тёплую волну по бёдрам, через икры в стопы. Физически это ощущалось странно, будто пятки и пальцы резко онемели, начав покалывать.       Не открывая глаз, сделал шаг вперёд. Нога коснулась наклона. Подошва легла на вертикальную кору ствола. Есть. Вестибулярка засуетилась, требуя восстановить баланс, но нога не соскользнула. Поймав это ощущение цепкой хватки — будто сандалии приклеило, — аккуратно перенёс вес тела вперёд. Вторую ногу — выше.       Один шаг. Волосы скользнули с шеи, свесившись вниз.       Второй шаг. Тело зависло в воздухе почти перпендикулярно дереву.       От дикого восторга Дима на долю секунды отвлёкся, дыхание сбилось. Концентрация тут же полетела к чертям. Потеряв сцепление, мешком рухнул спиной назад, повалившись в траву.       Дмитрий лежал на лопатках, глядя на чистое небо, и морщился от ушиба. Но на губах сама собой выползала довольная ухмылка. Два шага он удержал. Принцип нащупан, остальное — вопрос тренировок.       Спустя какое-то время, пока он переводил дух, до него донёсся голос напарницы:       — Ну что, смог наконец?       — Вроде как, — он перевёл взгляд на девочку.       В руках у Цунаде был бумажный пакет, из которого она выудила странные рисовые треугольники, лежащие на картонной подложке, и протянула ему:       — Подкрепись! А то снова сляжешь, недошиноби, блин...       — Спасибо, я совсем счёт времени потерял, — Дима привстал на локтях, невольно улыбаясь.       Они сели в тени раскидистых деревьев. Дмитрий взял один треугольник и не спеша попробовал угощение. Рис как рис — пресноватый, плотно спрессованный, обёрнутый в полоску сухой, хрустящей морской капусты, которая шуршала на зубах. Прокусил глубже и наткнулся на начинку. Какая-то солёная, мелко нарубленная рыба. По вкусу один в один как консервированный тунец, сдобренный специями. На удивление — зашло на ура. Простая, сытная еда, чтобы быстро забить пустой желудок после дикой пахоты.       — А где Орочимару? — спросил Дима, пережевав кусочек.       Девочка беззаботно пожала плечами:       — Да откуда я знаю? В магазин заскочили, еды взяли и разошлись. Орочимару сам по себе, ты же его знаешь, — она сделала глоток из бутылки воды и с хитрым прищуром зыркнула на Диму. — Кстати, пока ты лбом дерево расшибал, сенсей нам кое-что интересное рассказал.       Мужчина слегка напрягся.       — Что?       В карих глазах Цунаде мелькнул блеск. Она качнула недоеденной закуской:       — Пфф, ты идиот, если думаешь, что я поделюсь информацией бесплатно, — призадумалась, затем показала ему ладонь: — Пять процентов от твоей доли за следующую миссию. По рукам?       «От доли? — мужчина зацепился за фразу. — Точно. Они же тут, по сути, наёмники...»       Со всей этой суматохой и привыканием к новому телу у него напрочь вылетели из головы базовые вопросы быта. Ни о каких пособиях никто не говорил. Фиксированных окладов, похоже, тоже не предусматривалось. Как тогда должны зарабатывать на жизнь выпускники этой их Академии? Дима нахмурился. Они шиноби. Выходит... обычная сдельная система? Брать контракт, закрывать, получать расчёт.       Покосился на жующую девчонку. Получается так, что со дня на день их взвод погонят на реальные выходы, и этим детям придётся заниматься серьёзной работой: шпионить, устраивать диверсии, торчать в боевом охранении... И убивать.       В ответ кивнул. Напарница тут же победно засияла:       — Вот и отлично! Короче, завтра у нас первая настоящая миссия! Встречаемся у башни Хокаге, — она ловко выудила из пакета новый рисовый треугольник. — Кстати, сенсей сказал экипировку не брать, нам всё на месте выдадут.

***

      Ближе к вечеру они закончили с тренировкой. Орочимару так и не появился. Дима, засунув паранойю куда подальше, поделился с Цунаде своими наблюдениями относительно первых успехов. Девочка ведь и так знала, что у него с чакрой вечная лажа, так что опасаться было нечего. Однако она не обрадовалась. Напротив — нахмурилась, покачала головой и совершенно серьёзно заявила:       — Джи-кун, ты идиот.       Он вопросительно приподнял бровь.       — Ну сам подумай, — девчонка упёрла руки в бока и сердито надула щёки. — Нападёт на нас в лесу вражеский шиноби, а ты ему что? — она ухмыльнулась, передразнивая его голос: — «Подожди, дяденька, мне надо сначала три круга пробежать и задолбаться, а то у меня техники не получаются без этого»? Тебя в ту же секунду пришибут! Чакра должна слушаться мгновенно. А если ты тратишь кучу сил просто ради того, чтобы постоять на ветке, то на бой тебя не хватит, — Цунаде тяжело вздохнула и махнула рукой. — Учись нормально её контролировать.       Мужчина всерьёз задумался над её словами. А ведь малявка права. Его нынешний «метод активации» — это как сесть за шахматную партию, заранее сдав сопернику обе ладьи, коней и слонов, а потом надеяться выиграть на одних пешках. Как он вообще собирается быть полезной боевой единицей, если к моменту открытия огня будет выползать на позицию уже с одышкой и трясущимися руками?       Вздыхая и прокручивая в голове эти мысли, Дима доплёлся до дома. Достал сигареты, сел на лавочку у входа в подъезд. Только поднёс спичку, как заметил, что из-за угла бесшумно выруливает Орочимару.       Он подошёл, окинул взглядом его потрёпанный вид и молча присел на край скамейки. Дмитрий так же без лишних слов протянул открытую пачку. Орочимару вытянул одну сигарету, перехватил у Димы коробок и ловко чиркнул спичкой.       — Я видел... твои весьма усердные попытки, — негромко раздался его ровный голос. Он затянулся, и тусклый огонёк сигареты на секунду осветил его бледное лицо. — У тебя получилось, Джирайя?       — Ага, — Дима медленно выпустил дым. — Но метод не очень. Выходит только, когда я вообще без сил.       Орочимару пустил тонкую струйку изо рта.       — Понимаю, — помолчал немного. — Когда ма... — на долю секунды его пальцы судорожно сжали фильтр сигареты. — ...когда я только начинал тренироваться, я был один. У меня тоже ничего не выходило.       Мальчик медленно выдохнул, смотря в вечернее небо:       — Знаешь, что я понял? Если сильно шлёпать руками по воде, чтобы поймать свет луны, она просто разобьётся на кусочки. Со дна поднимется вся грязь, и вода станет мутной, — остановился на пару секунд и продолжил: — Что я хочу сказать... Чем сильнее бьёшь, тем хуже видно. Но если убрать руки и подождать, вода сама успокоится. Вся муть осядет, и луна вернётся на место.       Орочимару повернул голову к Диме. В полумраке на лице мальчика на секунду проглянуло что-то странное. И знакомое. Мужчина вспомнил о молодых пацанах, оказавшихся не по своему желанию на службе. Вспомнил самого себя.       И сейчас Орочимару, глядя на напарника, который молча сбивал ноги в кровь, кажется, подсознательно искал равного. Мелкому просто не с кем поговорить.       — Тебе не нужно изматывать себя, Джирайя, — мальчик прищурился, возвращая лицу прежнее отстранённое выражение. — Просто подожди, пока всё внутри уляжется, перед тем как сделать первый шаг к дереву. Если ты, конечно, умеешь сидеть тихо.       Мужчина не нашёлся, что ответить. Лишь молча потушил сигарету о стену дома, кивнул в знак благодарности и направился внутрь.       Засыпая, он невольно улыбнулся этому сравнению с луной. Алиса тоже любила подобные вещи — болтала метафорами, как какой-то монах-буддист. Когда она начала вместо регулярных пробежек каждое утро сидеть посреди комнаты, что-то тихо напевая, Дима не выдержал и спросил, для чего ей это. Она тихо посмеялась, не разжимая глаз, и ответила:       — Просветление — это не то, чего можно достичь усилием. Это то, что приходит, когда усилие прекращается.

***

      Солнце пекло, духота стояла страшная, но мужчина продолжал водить кистью по шершавой коре, обновляя слой едкой желтоватой жижи. Он не особо вникал, что именно за «фирменный состав» им выдали — какая-то пахучая органика. Руки уже привыкли к ритму: счистить место, нанести несколько мазков, шагнуть к следующей метке.       Дима остановился, вытирая пот со лба тыльной стороной грязной перчатки. Они торчали в лесу за воротами Конохи уже четвёртый час.       Когда он утром в неприятном предвкушении шёл к башне Хокаге, то ожидал чего угодно, однако...       Кабинет встретил их густым табачным дымом. Сарутоби сидел за массивным столом, заваленным свитками; в окно, за которым виднелась деревня, просачивался жаркий утренний свет. На стене позади него висели выцветшие портреты: мужчина с длинными тёмно-коричневыми волосами и беловолосый, с суровым лицом. Видимо, те самые Хаширама и Тобирама. Надо же... Джирайя действительно похож на второго.       Хирузен выпустил облако дыма, медленно оглядел их с ног до головы и, неспешно убрав трубку на край пепельницы, произнёс:       — Ваша первая миссия — восстановление полигона Инузука. Сезон дождей был коротким, но всё равно навредил сектору.       Дмитрий не понял:       — Восстановление полигона?       Хокаге невозмутимо кивнул, не меняясь в лице:       — Да, миссия D-ранга.       Дима выдохнул. Всё встало на свои места: их уровень компетенции — «подай-принеси». Было бы странно даже для этого мира бросать малолеток сразу в пекло.       Неожиданно Сарутоби сложил пару печатей руками, и рядом с ним, с лёгким хлопком, возникла идентичная копия. Дмитрий чуть не отшатнулся от испуга, ошарашенно уставившись на двух одинаковых мужчин. Он принял то, что вокруг творится всякая фантастика, но снова видеть такое в упор...       — Я занят, — буднично произнёс оригинал. — Вас сопроводит мой клон и проследит за исполнением.       Пока они добирались до территории клана Инузука — того самого места, где за воротами Дмитрий ранее слышал собачий лай, — он то и дело косился на копию Хирузена. Один в один, даже мимика. Напарники вот не особо удивились.       Их встретила женщина по имени Каэде: шатенка с резкими чертами лица и красными тату на щеках. Мода тут, что ли, забивать лицо партаками? Та, не тратя время на вежливость, сразу выдала подробное техническое задание. Оно оказалось простым: пройти маршрут, перемазать каким-то составом шесть десятков меток и потом ещё ковыряться в забитых канавах возле вольеров.       И вот они уже несколько часов таскались по лесу с банками, обновляя вонючие метки, а этот клон маячил в нескольких метрах позади: стоял с каменной рожей, бдел и контролировал.       — Фу, как же достало! — Цунаде, находящаяся недалеко от Димы, в сердцах плюхнулась на землю. — Жара, воняет, ещё и кушать хочется! Неужели эти нинкены не могут тренироваться без этого?!       — Взрослые — да, а щенки, увы, нет, — пробормотал выглядевший не менее замученным Орочимару. Он оторвался от монотонного вождения кистью, огляделся. — Кажется, мы скоро закончим, осталось около десяти меток.       Дима замер с кистью в руке, глядя на напарников. Вдруг всё это напомнило ему о родном: июньское солнце, дача, дед насадил картофель, и они с отцом вдвоём методично проходят ряд за рядом, собирая колорадских жуков. Возмущался он точно так же. Отец потом молча ставил банку на крыльцо, мать выносила холодный компот. И всё. Закончили.       Мужчина коротко усмехнулся и бросил быстрый взгляд на клона Хокаге, который продолжал невозмутимо следить.       — Отставить нытьё, — отрезал Дмитрий, в голосе прорезались командирские нотки. — Цунаде, не трать силы на крики, они выматывают быстрее дела. Давайте ускоримся.       Он снова макнул кисть, действуя подчёркнуто чётко и быстро, словно это старая добрая возня на грядке. Работа как работа — хоть картошку окучивай, хоть деревья этой дрянью мажь.       Закончив, они довольные потопали отчитаться и предупредить Каэде, что отлучаются на обед. Клон испарился ровно в тот момент, когда они пересекли ворота Конохи.       — Хорошо, вернётесь — я дам вам скребки и лопаты для стоков, — женщина, одетая в простое домашнее платье, указала рукой вглубь территории клана. — Там не много, справитесь до вечера.       Неожиданно из дома выбежал маленький чёрный щенок с щёткой в зубах, а следом за ним — темноволосый мальчик. С такими же тату на лице. Собака резко затормозила прямо перед Димой. Незнакомый малый, явно не ожидавший такого, в попытке удержать равновесие растянулся рядом на земле. Цунаде начала хрипло прыскать, сдерживая смех.       — Ранмару... Я же ясно сказала, чтобы ты накрывал на стол... — тихим, не предвещающим ничего хорошего голосом произнесла Каэде. Её кулаки сжались. Она внезапно взорвалась: — Мало того, что проспал тренировку, так ещё и это! Бегом в дом!       — Ма-а-ама, не кричи, — мальчик поморщился и начал подниматься, отряхиваясь. — Он стащил мою зубную щётку!       Ранмару? Кажется, это о нём упоминал в своих записях Джирайя. И собака, как её там... нинкен. Дима прокашлялся в кулак, привлекая внимание. Орочимару взглянул на него с прищуром.       — Привет, Ранмару, — улыбнулся Дима и с опаской потянулся к щенку для поглаживания. Кто знает, может, здесь даже собаки со странностями? — И тебе привет, Широ.       — Тяв-тяв! — звонко выдал нинкен, подставляя макушку под руку.       Мальчик, встав ровно, наконец обратил внимание на троицу. В его глазах промелькнуло удивление, затем — узнавание, и он прыгнул на Диму с широко разведёнными руками:       — Джирайя! Дружище, как же я рад видеть тебя целым! — он крепко обнял Дмитрия, тот, кряхтя, растерянно приобнял в ответ. — Я так испугался, когда Дай рассказал, что ты попал в госпиталь. — Мальчик хмуро повернул голову в сторону Цунаде, та лишь фыркнула. Разжав объятия, он принялся осматривать Диму, щупая его волосы. — Я думал, ты и меня не вспомнишь!       Повернувшись к женщине, он сложил руки в умоляющем жесте и начал канючить:       — Мам, помнишь, я говорил про друга из Академии? Можно, пожалуйста, он с нами пообедает? Прошу-прошу! Нам столько всего надо обсудить.       Женщина закатила глаза, вздохнула, махнув рукой:       — Тогда уж все заходите, раз такая ситуация, — и утопала в дом, не дожидаясь ответа.       Все трое и собака двинулись следом. Орочимару немного поколебался, однако тоже пошёл. Дмитрий, несмотря на усталость и приятную атмосферу, решил сохранить настороженность: ляпнуть что-то лишнее было проще простого, тем более что напарник постоянно поглядывал на него.       Сидя за столом, пока Ранмару в спешке расставлял посуду, а Каэде нарезала овощи, Цунаде прошептала, обращаясь к Орочимару:       — Я думала, ты не пойдёшь с нами.       Бледный, сидевший напротив, посмотрел на Диму, затем повернул голову к девочке рядом и пожал плечами:       — Захотелось.       Перед ними поставили тарелки с горячим рисом, мясом и овощами в густом ароматном соусе. Выглядело это точь-в-точь как карри, которое подавали в маленьком бистро недалеко от дома. Каэде выложила приличную порцию мяса для Широ, и щенок, поскуливая, уткнулся в свой обед. В животе громко заурчало. Дмитрий терпеливо ждал, когда хозяева сядут за стол.       — Итадакимас! — наконец, женщина опустилась на стул во главе стола — место было выбрано так, что они с Ранмару сидели по одну сторону, а двое напарников по другую.       Мужчина уже усвоил эту традицию, и по кухне раздалось хором сказанное в ответ пожелание. Все приступили к еде.       — Джирайя, как твои дела? — спросил мальчик с тату, отпив чаю. — И как вам ваша команда?       Дима, только успевший зачерпнуть ложку мяса, не успел ответить, как в разговор вклинилась Цунаде:       — Пока всё хорошо, — важно произнесла она. — У нас был долгий перерыв, сегодня наша первая миссия.       — А что за перерыв? — лениво поинтересовалась Каэде. — Неужто потому что Хокаге-сама занят?       Цунаде покачала головой, поджав губы. Она коротко покосилась в сторону Орочимару, ковыряя вилкой в мясе. Дети. Неужели она до сих пор винит себя и бледного? Дима вздохнул, понимая, что пора брать ситуацию в свои руки, пока не начались лишние расспросы.       — Я получил травму на тренировке, — вставил он, сохраняя спокойный тон. — Немного не рассчитал свои силы и переборщил с ударом.       — По-о-онятно, — протянул Ранмару с искренним сочувствием, поглядывая на друга.       — Что тебе понятно? — женщина нахмурилась. — Ты точно такой же! Что ни день, то у тебя какие-то происшествия!       — Ага, интересно, в кого я такой, — еле слышно пробормотал мальчик, уткнувшись в тарелку.       Пообедав, Каэде подала им чай и куда-то отлучилась. Дима откинулся на спину, чувствуя приятную тяжесть в желудке. После целого дня возни на солнце и клона за спиной тихая обстановка чужого дома казалась настоящим раем. Внутри домик выглядел просто и как-то... функционально-звериным: стены из светлого дерева, плотные тканевые занавеси на окнах, на полу брошены грубые шкуры и валяются обглоданные кости. Собачьи игрушки? В целом, уютно.       Напарники пили чай с обычным песочным печеньем. Ранмару пододвинулся ближе и недовольно прошептал:       — Знаешь, это тебе ещё повезло с Хеби-куном. У меня вот в команде Акира… — он прикрылся ладошкой, опасливо покосившись на Орочимару. Дима проследил за взглядом и увидел якобы незаметно смотрящего на них бледного. — Ты знал, что у него недавно погиб отец на миссии?       Мужчина судорожно соображал, что за Акира. Тон, с которым говорил малец, и упоминание погибшего отца… Да это кто угодно мог быть! Тут же в голове пронеслась шальная догадка, и он, рискнув, озвучил её вполголоса:       — Кагами-сан который?       Мальчик согласно закивал. Ну хоть интуиция не подвела.       — Да-да. Я понимаю Акиру, но он стал ещё более жутким и хмурым, чем в Академии.       — Печально… — ответил Дмитрий, осмысливая услышанное. Значит, Учиха. Тот самый, на которого вечно вонял в своих дневниках юный «поэт». Ещё и сын Кагами.       Ранмару вдруг ещё сильнее склонился к нему:       — Вообще, у нас миссии — такая тоска, D-ранги, чтоб их, — цокнул. — Кстати, знаешь, кто у нас третья? Та девчонка-полукровка.       Дима сделал глоток чая, стараясь выглядеть максимально заинтересованным. Маска требовала поддержки разговора, даже если в голове была каша из обрывочных записей.       — Полукровка? — переспросил он.       — Ага! — мальчик залился краской. — Ну, помнишь, та, что вроде как сестра девчонки с рыбьими глазами? Но она не из Хьюга, бесклановая. Сенсей по секрету рассказал… — он замолчал, играя бровями.       Широ, сидевший у ног, тихонько тявкнул и, виляя хвостом, уставился на них. Будто бы собака могла понять их разговор.       — Она… — Дима замолчал. Этот взгляд был ему знаком. Ранмару явно искал поддержки. Когда-то он сам, познакомившись с Алисой и поняв, что та ему нравится, советовался с одноклассниками. Об этой полукровке он не знал ровным счётом ничего, но решил подыграть. — Она красивая. И умная. — Он положил руку мальчику на плечо и, понизив голос, добавил: — Клан розыгрышей официально одобряет её кандидатуру.       Малец раскрыл рот, захлопнул его, снова открыл. Шмыгнул носом и резко отвернулся, пряча лицо в чашке с чаем.       — Не нравится она мне, — буркнул он, хотя в голосе не было ни капли уверенности. — Может, немного…       — Так, малышня, пора приступать, а то домой ночью только доберётесь! — Каэде вышла из комнаты и дёрнула рукой в воздухе. — Ранмару, ты тоже иди помогай, всё равно бездельничаешь!       Со вздохом они встали, вышли во двор, где им вручили всё необходимое для чистки стоков, и смиренно приступили к работе. Ну хоть не пришлось снова тащиться за ворота деревни.       На самом деле компания Ранмару и его нинкена оказалась даже полезной. Широ развлекал Цунаде, которая перестала ворчать и только хихикала, когда тот настойчиво лез к Орочимару. Бледный хмурился, едва слышно шипел на пса, но тот не унимался. Ранмару же, заметив, как старается Дима, усердно помогал, сопровождая это бесконечной болтовнёй:       — Прикинь, мы тоже только и делаем, что всякую фигню, как эта, — он кивнул на зловонную кучу мусора, выгребаемую из канавы. — Никаких серьёзных миссий!       — Ага…       — Знаешь, я думаю, что мы давно ни над кем не прикалывались, — Ранмару остановился, задумавшись. — Надо будет что-то придумать!       — Угу…       — У меня, кстати, получилось стоять на воде и на дереве, — он довольно «хекнул». — Почти сразу.       — М-м-м… — на автомате выдал Дима, но тут же дёрнулся, выронив бамбуковую лопату. — Подожди, чего?       Мальчик повторил сказанное, с гордостью выпятив грудь. Дмитрий закрыл лицо ладонями и сдавленно застонал.       «Ещё и на воде придётся?!»