Повесть о Джирайе

      Работу завершили к шести часам, вот только домой добрались затемно. Ранмару приспичило поболтать со старым другом и во всех красках похвастаться способностями Широ. Оказалось, щенок уже мог выполнять с хозяином какую-то синхронизацию: по команде он делился чакрой, ненадолго обостряя восприятие Ранмару — позволяя тому чувствовать скрытые предметы и движение за укрытиями. Дмитрий почти не удивился — догадка о сверхсилах даже у собак подтвердилась. Всё тут не как у людей.       Пошли втроём по центральной улице. Когда они с Орочимару уже собирались свернуть к своим домам, Цунаде растерянно остановилась:       — Мы же к сенсею идём! Или вы, дураки, забыли про оплату?!       Из головы действительно выветрилось всё, что касалось денег. Они переглянулись.       — Давай в другой раз, — коротко бросил Дима, чувствуя, как гудят ноги. — В любом случае, на днях увидимся, никуда он не денется.       Напарники согласились со здравой мыслью, и они разошлись. Мужчина думал лишь об одном — поскорее свалиться в постель и забыться до утра.

***

      На следующий день, когда Дима ещё не успел толком проснуться, в дверь неожиданно постучали. Он, выспавшийся и непривычно расслабленный, поплёлся открывать.       На пороге стоял высокий незнакомец. Дмитрий коротко скользнул по нему взглядом: серый жилет поверх чёрного костюма, на руках надеты металлические напульсники. Внимание приковала маска белого цвета, в которой по рисунку отчётливо угадывалась морда птицы. Он мог бы принять его за какого-то ряженого, может, праздник какой сегодня... Однако перед ним совершенно точно был боец — из-за спины выглядывала рукоять холодного оружия. И прислали его явно не чай пить, судя по затянувшемуся молчанию.       Неужели прокололся?       Тишина начала давить на плечи. Руки похолодели. Орочимару вчера странно косился... Цунаде несколько раз ловила его на глупостях.       Горло пересохло, пальцы, сжимавшие дверной косяк, побелели.       За ним в итоге пришли местные особисты в масках.       Неизвестный сделал шаг вперёд. Тело Димы, как сжатая пружина, тут же взвелось, готовясь выстрелить при первом же подозрительном движении гостя.       — Хокаге-сама передаёт, что будет временно отсутствовать на тренировках, продолжайте заниматься самостоятельно, — бесстрастно отчеканил незнакомец.       Дима даже не успел осмыслить услышанное, как птичья маска резко смазалась перед глазами и площадка опустела. Он пару минут стоял и тупо смотрел перед собой, медленно разжимая пальцы. В груди разлилось запоздалое облегчение. И всё же колени на секунду предательски подогнулись. Хлопнув дверью, прислонился к ней спиной и шумно выдохнул, глядя в потолок.       «Ну и порядки, мать вашу».       После обеда мужчина выдвинулся на полигон. Посыльным сказано тренироваться самостоятельно — значит, будет сделано. Лишний раз привлекать к себе внимание Сарутоби не хотелось. Начал с лёгкой разминки и медитации — послушал советы напарников, отметая изнуряющую беготню.       На душе всё ещё было неспокойно, но то тёплое ощущение пошло почти сразу — Дмитрий вернулся к упражнению с листиком и попытался сосредоточить мысли только на нём. Встав и всё ещё удерживая лист, который он пометил для себя как якорь концентрации, подошёл к дереву. Выдохнул. Ради сына должен суметь.       Сделав глубокий вдох, двинул тепло к подошвам. Никаких рывков. Никакого бега.       Шаг. Сандалия плотно прилипла к вертикальной коре дуба. Второй шаг.       В этот раз Дима упрямо держал картинку перед глазами, не давая фокусу сорваться. Мир вокруг покачнулся, заваливаясь набок. Мозг, тридцать пять лет проживший по законам нормального притяжения, на секунду запаниковал, требуя немедленно упасть, сгруппироваться — но тело не падало. Обзор словно перевернуло. Центр тяжести был там же, где и обычно, а кора стала… точкой опоры?       Дима смотрел прямо перед собой на шершавую поверхность, которая теперь казалась обычной дорогой под ногами, только уходящей наверх.       Аккуратно переставил ногу выше. По ощущениям тело стало легче.       Ещё шаг. Мимолётное головокружение утихло. Дойдя до первой массивной ветки, сел на неё, свесив ноги в пустоту. Лист на лбу продолжал держаться.       Взглянул на свои ладони и тяжело вздохнул.       — Ну вот, а то расслабился с этой малышнёй.       Радости отчего-то не было. Слова Ранмару про воду теперь не казались детским хвастовством. Они пугали. Если малолетки осваивают такие фокусы между делом, обсуждая девчонок и розыгрыши, то против каких солдат их вообще готовят?       Дмитрий коснулся пальцами коры дерева, ловя под кожей мерное, чужое тепло. Шаг за шагом. Ему придётся научиться ходить по этому абсурду так же уверенно, как по плацу.       Посмотрел вниз. Высота была средней, метра два. Всё ещё удерживая чакру в стопах, спрыгнул. Затем так и замер на корточках, уставившись на свои сандалии. Прыгая, он уже приготовился спружинить коленями, чтобы смягчить удар о сухую землю, но ожидаемой отдачи в ноги не последовало. Он приземлился мягко, будто на толстый поролоновый мат, а не на жёсткий грунт. Только вот почему… А ведь и с рукой в бою с Орочимару тоже вышло странно — она тогда каким-то образом остановила летящий кусок земли.       «Значит, чакра как-то влияет на тело. Может, оно становится… хрен знает, прочнее?» — поднявшись и размяв плечи, нахмурился.       Дима снова полез вверх, представляя, что его подгоняет старшина за спиной. Так было спокойнее. Через какое-то время решился на эксперимент: убрал листок со лба и попробовал ходить так. Осознав, что всё работает, он вовсе выкинул его. Двигался осторожно, прощупывая каждый метр.       Спустя время научился спускаться — просто развернулся на месте и пошёл вниз. Ощущения были ещё более дикими, чем при подъёме. Мозг опять попытался закричать, что он сейчас полетит вниз носом, но прилипшие к коре подошвы держали надёжно. Дима просто переставлял ноги, слегка наклонив корпус, будто спускался по обычному крутому холму. Парочка таких проходок туда-обратно — и тело окончательно поймало нужный ритм, двигаясь без прежнего ступора.

***

      Следующие три дня слились в монотонную пахоту. Напарников рядом не было. Цунаде после чистки стоков куда-то пропала, а Орочимару он лишь пару раз мельком видел возле дома — тот проходил мимо, просто кивая. В итоге тренировался сам.       На полигон Дима приходил как на дежурство — строго по часам, забивая голову только исполнительностью. Шагать по стволам научился уверенно. Даже понемногу пробовал перемещаться, как те сумасшедшие, которых он видел на крышах. Аккуратно прыгал с одной ветки на другую. Ощущения ломали привычные шаблоны: если в момент приземления получалось не упустить концентрацию и удержать чакру в стопах, то сандалии просто мягко липли к дереву.       Вообще вся эта возня давала любопытные побочные эффекты. Когда Дмитрий сидел неподвижно, концентрируя чакру внутри, мир вокруг становился резче. Пропадал лишний шум, зрение выхватывало мелкие детали, слух начинал различать шорохи, на которые он бы и внимания не обратил.       Но спокойно тренироваться ему не давали.       Мужчина никак не мог отделаться от странного чувства, будто за ним наблюдают. Не как в бою, когда знаешь, откуда прилетит. А как на допросе — когда сидишь перед зеркалом и точно понимаешь, что за ним стоят. И смотрят.       Сначала это было на уровне слуха. Во время подготовительной медитации в лесу что-то коротко хрустнуло и сразу затихло. Первые предположения были, что это птица или зверь. Или кто-то, кто замер ровно в ту секунду, когда сам Дима перестал дышать. Мужчина тогда повёл плечом, мысленно отмахнувшись: «Да ну, показалось. Перебрал с этой чакрой, уже в ушах звенит». И продолжил тренировку.       Уходя вечером с полигона, он на автомате, как делал всегда на днёвках в зелёнке, выставил скрытые маркеры. Ничего сложного, обычный контроль периметра: в несколько мест натоптанной площадки бросил по приметному камешку.       На второй день Дмитрий понял, что вчера ему, возможно, не показалось.       Мужчина сразу засёк изменения. Некоторые камни были сдвинуты на пару сантиметров в сторону, и сухая трава рядом едва заметно просела.       Дмитрий смерил место хмурым взглядом и раздражённо выдохнул. Его точно вели.       Он отлично знал, что бывает после того, как тебя берут в плотную разработку. Сначала маркеры, потом фиксация маршрутов, а дальше — задержание на рассвете. Если здесь поймут, что в теле пацана сидит чужак, церемониться вряд ли станут.       «Расстрел? — мрачно подумал он. — Нет, слишком просто. Орочимару тогда говорил, что могли залезть в голову...»       На третий день он эту падлу поймал.       Ветра не было, листва вокруг поляны стояла неподвижно. Дима сидел на ветке, переводил дух после очередного прыжка и лениво смотрел вниз. Вдруг куст на противоположной стороне опушки качнулся, будто его кто-то задел, пробираясь вглубь чащи.       Дёргаться и проверять он не собирался — срисуешь контрнаблюдение, и в следующий раз спрячутся так, что вообще не найдёшь. Даже взгляда в ту сторону не повёл. Спокойно, без суеты спустился по стволу.       Со стороны зарослей донеслась еле слышная, приглушённая ругань. Мужчина перенёс вес тела для рывка.       Бежать или хватать, вот в чём вопрос.       Послышались шипение и возня. Замер, глубоко вдохнув.       Листья затрещали, ветки раздвинулись, и оттуда неуклюже вывалился мальчишка. Следом за ним, размахивая хвостом, выскочил щенок.       Дима медленно выпрямился, выдохнул и уставился на них. Сердце всё ещё тревожно колотилось. Он сердито потёр лицо ладонью и зло зыркнул на пацана:       — Ну ты и придурок, Ранмару.       — Джирайя! — воскликнул мальчик с досадой, торопливо отряхивая коленки от травы. — Чего ты обзываешься сразу? Я вообще-то помочь пришёл!       — Помочь? — Дмитрий перевёл взгляд с надувшегося пацана на прыгающего вокруг щенка. — Из кустов?       — Ну да! — Ранмару закивал, сверкая глазами. — Ты так расстроился, когда я про воду рассказал! Я сразу понял, что у тебя после госпиталя с чакрой проблемы. Вот и пришёл сегодня. Думал, посижу незаметно, посмотрю, как ты тренируешься, и потом всё тебе подскажу... — он топнул ногой: — Мы же друзья, надо помогать!       — Тяв-тяв!       «Горе-партизаны... Ну да ладно, одна голова хорошо, а три лучше».       — Больше так не крадись, — пробормотал отошедший от злости Дима. — Что ты успел подсмотреть?       — Ну... — мальчик замялся, почесывая затылок. Какие они тут все тактичные... Дмитрий махнул рукой. — У тебя всё неплохо получается! Но ты медленный... шиноби же обычно быстрее. Мы могли бы тебе показать, как надо, — он посмотрел на нинкена: — Правда ведь, Широ?       Собака в ответ подпрыгнула на месте и тявкнула. Дмитрий нервно прыснул от этой картины. В глазах щенка читалось столько осмысленности, что это напомнило ему булгаковского Шарикова. Сходство, конечно, было весьма условным, но ощущение, будто Широ действительно когда-то подправили мозги в пользу человеческого интеллекта. Да и клички, если подумать, похожи…       Собачник запряг его не хуже Дая и Цунаде с её медитациями. Однако подход у Ранмару был скорее инстинктивный. И скорость ненормальная.       — Ты слишком осторожничаешь! — хмыкнул Ранмару, шустро запрыгнув на ветку. — Просто прыгай!       Дмитрий оттолкнулся, чувствуя, как подошвы прилипают к дереву, и перепрыгнул на указанную ветку. Но вышло топорно: приземлился тяжело, с глухим стуком, едва не потеряв равновесие. В этот момент Широ, сидевший внизу, вдруг сорвался с места. Щенок в пару рывков преодолел вертикаль и с разгону запрыгнул Диме на плечо.       Он от неожиданности качнулся, судорожно вцепляясь руками в ветку, а нинкен, усевшись прямо у него на загривке, принялся деловито лизать его в ухо.       — Видишь? — Ранмару весело рассмеялся. — Даже Широ понял, что ты боишься!       — Ну спасибо, господин Широ, — буркнул мужчина. Уголки губ дёрнулись. Собак он всегда любил.       К вечеру Ранмару его всё-таки заколебал. У Димы, решившего, что помощь мальца не помешает, начал дёргаться глаз — мальчишка не затыкался. И ладно бы просто болтал — так на каждую реплику он ждал реакцию, заглядывая в лицо и останавливая их тренировку. Домой Дмитрий дошёл с навязчивым пульсом в висках.       Засыпая, он прокручивал прошедшие дни в голове. Вся эта детская непосредственность чуть не довела его до ручки, заставляя чувствовать себя каким-то параноиком. Вот же шпион недоделанный...       «Решил он прийти сегодня», — мысленно передразнил мужчина.       Резко распахнул глаза. Луна на небе спряталась за тучами.       Сегодня.       Мальчишка точно сказал «сегодня».       Дмитрий уставился перед собой, сжав простыню в руках.       Тьма, воцарившаяся в комнате, начала обретать форму, выглядывая из разных углов. Скрипнул пол.       «Значит, это был не Ранмару?»

***

      — Джи-кун, признайся, что ты просто бездарь, — хихикая, поддела Цунаде.       Дмитрий, весь мокрый, стоял по грудь в воде и в упор не понимал, как мелкая так легко по ней бегает. Орочимару, что неудивительно, тоже отличился: почти сразу скользящими шажками дошёл от одного берега до другого. Сам Дима не мог сделать больше нескольких шагов — нога проваливалась то по колено, то ещё глубже, как только он доходил до середины реки, где течение было сильнее.       Его раздражала не столько липнущая к телу мокрая одежда, сколько беспомощность. С водой всё шло куда туже, чем с деревьями.       Он прикрыл глаза.       В армии в такие моменты сопли никто не распускал. Когда на бросках время казалось бесконечным, снаряга натирала до крови и ноги отказывали, врубался тупой автопилот. Ты просто отключал эмоции, переставал крыть матом погоду или командира и делал следующий шаг. А тут вдруг что-то размяк. Пора было выключать злость на себя и на эту магическую физику. Сжать зубы, поймать баланс — и в бой.       Пыхтя, он поплёлся на берег, на ходу выжимая футболку. Дмитрий был человеком дела: не любил теории, предпочитал, чтобы всё было объяснено точно и доступно. Он сам, гоняя курсантов, никогда не грузил тех сложной чепухой — всегда объяснял на пальцах, через простые и понятные каждому вещи. И сейчас, пытаясь освоить ходьбу по воде, он искал этому аналогию.       Дмитрий недовольно посмотрел на гладь реки. Проблема была в том, что течение не давало стабильно стоять.       «Как на гололёде», — мелькнуло в голове.       Он прикинул, как выкручивался из подобной дряни за рулём. Сцепление, плавность. Пережмёшь газ или, наоборот, перестрахуешься и бросишь педаль — моментально сорвёшься. Похоже, что с чакрой всё было ровно так же: нужно постоянно ловить баланс, чуть «подгазовывать» или сбавлять, чтобы не уйти на дно.       Цена ошибки здесь была повыше, чем разбитый бампер. Облажаешься, выдашь себя — и пиши пропало. Быстро поймут, что с ним что-то не так, и отправят на допросы.       Подозрения зудели где-то на периферии сознания.       Дима бросил короткий взгляд на Орочимару, отдыхавшего в тени дерева с Цунаде. Тот смотрел на него с нечитаемым выражением лица, чуть наклонив голову вбок. Следил за ним эти дни?       Посмотрел на девочку: та, заметив его внимание, показала ему язык. Вздохнул. Вряд ли это была она.       «Да и пусть пасут, кто бы это ни был. Буду просто следовать своему плану».       Дмитрий решительно шагнул с берега прямо на воду. До середины он дошёл уже вполне уверенно — здесь поток был спокойным, ноги слушались. А вот дальше начиналась настоящая дрянь. Течение на середине реки слегка набирало силу, бурлило и буквально выбивало опору из-под ног.       Заставил себя расслабить задеревеневшие мышцы.       Набегающая волна ударила в щиколотку. Тут же вытолкнул в подошвы тёплый толчок. Удержался.       Вода под ногами резко ушла вниз. Мгновенно сбросил обороты, убирая лишнее тепло. Подошвы не потеряли контакт.       Дмитрий замер прямо по центру течения, готовясь идти дальше. Внезапно по спине поползло липкое ощущение. Словно кто-то очень настойчиво сверлил его взглядом.       Обернулся: между деревьев стоял мужчина с занесённой рукой, на подбородке виднелся шрам в виде креста. Дима его ранее не видел...       Вдруг тот метнул в него кунай. Глаза расширились. Дима рефлекторно шагнул в сторону.       Плюх.       Непонимающе посмотрел назад, туда, куда упало железо. Затем перед собой. Брови сошлись на переносице.       «Какого?..»       В груди забилось чаще. Его сейчас пытались убить. Возможно, даже тот, кто висел на хвосте. Вся сосредоточенность пала под гнётом мыслей и паники. Тепло в ногах, до этого послушно следовавшее за указаниями разума, сорвалось и хаотично потекло по телу.       Вот теперь-то за ним точно пришли.       В ту же секунду Дмитрий упал.       Вода моментально залилась в уши и нос, глуша звуки. Неуклюже забарахтался на спине в попытках встать.       Неожиданно свет, идущий сверху, начал отдаляться. Всё вокруг потемнело, как на глубоком дне океана.       В этой непроглядной тьме прямо перед ним появился силуэт. Тот самый мужик из сна в госпитале. Из последней серии, которую Дима успел посмотреть с сыном.       Джирайя.       Из его рта струйками расплывалась в стороны кровь. Мужик что-то говорил ему... Сквозь толщу воды глухо донеслось:       — …дом там, где о тебе думают… — он вымученно улыбнулся.       Внезапно лёгкие обожгло. Горло перехватило, и Дима сделал судорожный вдох. Из груди вырвался плотный рой воздушных пузырей, облепляя лицо. Сквозь них снова пробились яркие солнечные лучи, мгновенно отгоняя темноту.       Джирайя из видения встал, наполовину возвышаясь над поверхностью воды.       В глазах защипало от мути. Сквозь пелену Дмитрий увидел перед собой большую, мозолистую протянутую руку.       Он потянулся к ней, крепко ухватив тёплую ладонь.