Повесть о Джирайе

      Дмитрий потянулся к руке Джирайи, крепко ухватив тёплую ладонь.       Рывок.       Чужая хватка сжалась и с силой потащила вверх из затягивающей глубины. Он вынырнул, судорожно втягивая ртом воздух, и зашёлся в хриплом кашле, выплёвывая речную воду. Глаза жгло, в ушах шумело. Лёгкие горели так, будто их залили кипятком.       — Идиот! Как ты?! — зло крикнула Цунаде.       Голос напарницы ударил по перепонкам. Дима вытер лицо тыльной стороной ладони и посмотрел перед собой — на руку, что его вытащила. Маленькая, аккуратная... Орочимару стоял напротив по пояс в воде, но смотрел не на него, а в сторону берега.       Сердце бешено колотилось.       Он едва не утонул. По-настоящему.       «Где этот урод?!»       Проследив за взглядом напарника, Дима увидел его: в тени дерева, на том же месте, с невозмутимым лицом стоял мужик со шрамом. Спокойный, будто просто вышел в парк прогуляться. Дмитрий сжал кулаки.       Сукин сын пытался его убить?       Холодное течение всё ещё толкало в спину, мокрая одежда тянула вниз. Глубина небольшая, но в панике можно было и не выплыть. Дима сделал шаг вперёд, преодолевая сопротивление речного потока. В этот момент на грудь неожиданно легла бледная ладонь, удерживая на месте. Мужик в деревьях прищурился.       Дима стиснул зубы и покосился на мальчишку. Тот выглядел хмурым и сосредоточенным, его пальцы едва заметно мелко подрагивали. Тоже напуган?       — Джирайя, ты меня слышишь?! — Цунаде подалась вперёд и вцепилась в плечи, заставив Дмитрия невольно покачнуться. Губы девочки сжаты в тонкую линию, в глазах растерянность.       — Я в порядке, — он хрипло выдохнул, аккуратно отстраняя её.       Вскинул голову, снова выискивая глазами ублюдка. В затылке неприятно кольнуло, волоски на руках встали дыбом.       Мужик исчез.       Лишь листва лениво покачивалась на ветру, будто произошедшее ему померещилось.       «Кто, сука, это был?»

***

      «Объект НО-214. Наблюдатель: Ястреб.       Период: 16–22 июня, 17-й год основания Конохагакуре       16 июня, утро. Объект прибыл на полигон № 3. Встретился с учеником Академии Майто Даем, передал ему деньги. Провели совместную тренировку. Физических ограничений не выявлено. Причина передачи денег предположительно плата за наставничество.       В ходе тренировки объект впал в ступор продолжительностью около двух минут. Зафиксированы учащённое дыхание, тремор конечностей и взгляд в лесной массив. После восстановления координации объект покинул полигон. В лесном массиве никого обнаружено не было.       Объект проявил сдержанное поведение при встрече у Мемориала павших в присутствии Хокаге-самы. Отмечена скрытая агрессия в мимике и мышечном тонусе.       16 июня, ночь. Зафиксирована встреча объекта с Орочимару у жилого дома. Объект передал табачное изделие. Тема разговора не установлена»       Мужчина перелистнул страницу.       «17 июня, утро. Объект прибыл на полигон для тренировки под руководством Хокаге-самы. Отмечена скрытая агрессия в мимике в отношении Хокаге-самы.       17 июня, день. Объект продолжил тренировку в одиночестве. Зафиксировано успешное хождение по вертикальной поверхности. Позже зафиксирован контакт с Сенджу Цунаде.       17 июня, вечер. Зафиксирована встреча с Орочимару у жилого дома, сопровождалась совместным курением. Тема разговора не установлена.       18 июня. Объект завершил миссию D-ранга совместно с напарниками. После выполнения задания провёл продолжительное время на территории клана Инузука. Во время работ объект демонстрирует дисциплину.       19 июня, утро. Личный контакт в рамках проверки.       Согласно распоряжению Хокаге-самы о переходе группы на самостоятельный режим тренировок, прибыл к месту проживания объекта для передачи устного уведомления. В момент появления у объекта зафиксирован сильный стресс...»       В дверь постучали. Хирузен отложил отчёт, взяв трубку.       — Войдите!       В кабинет зашёл молодой мужчина.       Он прошёл к столу уверенным, тяжёлым шагом и остановился напротив. Сарутоби окинул его взглядом: на нём было простое серое хаори, на коротких чёрных волосах поблескивал протектор, под глазами на хмуром лице залегли тени. Хирузен глубоко затянулся. Вероятно, Данзо пришёл не для дружеской беседы.       Мужчина выдохнул сизый дым в потолок, выстраивая прозрачную стену между ним и настроением друга.       — Патрули на северо-западной границе заметили перемещения нескольких шиноби Ивы, — без предисловий начал Данзо, швырнув на край стола карту. — Стычек не было, но они прощупывают наше терпение, Хирузен. Нужно действовать.       Хокаге не спешил разглядывать карту — эти отметки возле Страны Огня снились ему едва ли не каждую ночь. Ива, Кумо, Суна — все ходили по краю, проверяя, насколько ослабла Коноха после смерти двух великих братьев...       Мужчина сделал ещё одну затяжку, на секунду прикрыв глаза. За линиями границ собственной страны помимо территорий были и жизни людей. Его долг как главы деревни требовал сохранить хрупкое равновесие, поступая мудро и терпеливо.       — Они прощупывают не нас, Данзо, а наши границы, — спокойно ответил он. — Стычек не было, и это главное. Деревня только-только начинает дышать. Кланы восполняют потери, экономика истощена. Если мы сорвёмся на ответную агрессию из-за любого чиха, который покажется нам подозрительным, то сами же и разожжём этот костёр заново.       Он зажал мундштук трубки зубами.       — Конохе нужен мир, мой друг. Мы не можем позволить себе ещё одну войну. — Хокаге вздохнул. — Не сейчас.       У Данзо на лице заходили желваки. Пальцы, упёршиеся в полированное дерево, побелели. Как и всегда несдержан. Его друг не признаёт компромиссы: в продуманной дипломатии Шимура, по всей видимости, видел лишь излишнюю мягкость.       — Мир не куют из слабости, Хирузен, — процедил Данзо, голос упал на полтона, став опасно тихим. Шрам в виде креста на подбородке натянулся. — Тобирама-сама погиб не для того, чтобы мы прятались и ждали, пока враги деревни отрежут от нас кусок пожирнее. В ту ночь он выбрал тебя...       Шимура резко подался вперёд, нависая над столом. Чёрные растрёпанные волосы упали на лоб, тяжёлый взгляд в упор прошил Сарутоби.       — Он назвал тебя Третьим Хокаге, потому что верил, что ты сможешь защитить деревню. — Повысил голос: — Защитить, Хирузен! А не дрожать в надежде, что враги проявят к нам милосердие. Если ты будешь нерешителен, они увидят, что Коноха осталась без зубов после гибели Нидайме-самы!       Слова о Тобираме-саме больно укололи. Хирузен бросил короткий взгляд на безмолвные портреты, висевшие на стене.       «Молодые языки пламени... Правильно ли я поступаю, сенсей?»       Портреты молчали, возлагая всю тяжесть выбора на его плечи.       У Данзо была своя правда — жёсткая и тёмная, выжженная войной. Но для Хирузена Воля Огня была обязанностью защищать людей, как свою семью, а не бросать их в топку превентивных ударов.       Хирузен выпрямил спину, нахмурившись, и заговорил жёстче:       — Защитить деревню — значит сберечь её жителей. Я не согласен отправлять их на убой ради демонстрации силы, — ровно произнёс Сарутоби. — Усиль патрулирование, но пусть держат дистанцию. Это мой приказ как Хокаге, Данзо.       В кабинете повисла осязаемая душная тишина. Данзо продолжал нависать над ним, его карие глаза впивались в Сарутоби. Хирузен ответил ему тем же прямым, немигающим взором сквозь поднимающийся от трубки дым.       С тех пор как он получил шляпу Хокаге, такие безмолвные поединки стали частыми. Данзо считал, что лучше всех знает, как защитить деревню, и вряд ли испугается давления авторитета — они слишком много прошли вместе. Но, возможно, общее прошлое сдержит его.       Наконец, собеседник медленно отстранился, заложив ладони за спину. Напряжение в его плечах никуда не делось, и он сухо, с почти официальным поклоном процедил:       — Будет исполнено, Хокаге-сама, — говоря это, Шимура скользнул взглядом по бумагам на столе.       Короткое «Хирузен» сменилось титулом. Недоволен.       Он развернулся к выходу, чеканя шаг. Сарутоби сделал крепкую затяжку, полагая, что вопрос вокруг границ был закрыт, когда Данзо замер у самой двери. Не оборачиваясь, бросил через плечо:       — Я видел его сегодня. Хорошая реакция.       Дверь тихо затворилась.       Медленно выпустил облако дыма, глядя на закрытую дверь.       Видел?..       Данзо ведь ни словом не обмолвился о том, почему Анбу вообще ведёт НО-214. Ни одного вопроса, что было совсем не похоже на него.       Наблюдает за его учениками? Или дело вовсе не в Джирайе?       Если Шимура усмотрел в странностях мальчика угрозу безопасности… Мужчина вновь взглянул на последние строчки рапорта. Двухминутный ступор. Скрытая агрессия в мимике. И стресс при встрече с Ястребом. Непонятно, во что именно выльется интерес друга и нужно ли будет вообще вмешиваться.       Потерев переносицу, Сарутоби отодвинул отчёт в сторону и потянулся к стопке документов. Есть дела важнее шкодливого ребёнка.       На вершине лежал толстый свиток, запечатанный особым, закрученным узлом. Хирузен подал немного чакры в него, развернул, углубляясь в сухие цифры запросов. После войны весь мир шиноби лежал в руинах — деревья почернели, корни обуглились, однако искры ещё тлели. И Деревня Скрытых Водоворотов умудрилась оказаться самым желанным и одновременно опасным ростком на этой выжженной земле.       Хирузен поморщился, пальцем притаптывая пепел в глиняной плошке.       Узушио не обладала огромной армией, способной тягаться с великими нациями, они излишне ценили свою изоляцию. Но их монополия на навыки фуиндзюцу... В этом крылась главная беда. Каждая деревня стремилась первой укрепить свои знания, как когда-то стремилась заполучить биджу. Только вот Узумаки делиться не спешили.       Конохе повезло, они имели колоссальное стратегическое преимущество благодаря родственному союзу — спасибо браку Хаширамы-самы. Это же и накладывало огромную ответственность.       Мито-сама... Великая женщина, живое воплощение их союза. Она держала в себе дремлющий ужас Кьюби, и лишь при помощи техник запечатывания её клана жители деревни могли спать спокойно. Но Узумаки не вечна. И её родня — тоже.       «Они слишком уязвимы в своей исключительности», — мрачно подумал Хирузен, ставя размашистую подпись под заказом на поставку барьерных печатей.

***

      Бумага в руках смялась, глухо хрустнув. Дима разжал пальцы, выдыхая.       «Который час?»       На расправленной ладони лежали помятые, влажные от пота купюры. Около восьми тысяч с лишним рё, что остались от заначки Джирайи. Судя по местным расценкам, на первое время хватит, если поджать аппетиты…       В какой-то момент, когда воздуха в квартире перестало хватать и сквозняк в ночной тишине начал казаться чьими-то шагами, в голову пришла трусливая идея: всё бросить и свалить. Молча, ночью, налегке. Домой возвращаться не передумал — сам всему научится или найдет кого-то за деньги. И к свиткам как-то подберётся…       «Глупо», — он покачал головой, криво усмехаясь.       Ага, конечно, дадут ему уйти. Он ведь тут солдат, хоть и достаточно юный. Мужчина не понаслышке знал: дезертирство точно не романтический побег за своими мечтами. Скорее это тактический суицид.       Да и после сегодняшнего «намёка» уже вряд ли выйдет скрыться. Все его дерзкие телодвижения просчитаны наперёд. Обычно опера сразу не хватают при первом подозрительном шорохе.       Скорее всего, местная контрразведка заподозрила в нём шпиона или какого-то диверсанта. Мужчина не понимал, возможно ли в этом мире провернуть фокус с захватом тела, но чёрт его знает. Главное, маски-шоу ему моментально не устроили. Значит, ещё сомневаются. Или дают ложную иллюзию свободы — тоже знакомый ход. Сегодня намекнули, чтоб шугнуть. Дальше будут аккуратно вести, чтобы выйти на «куратора». Так что стоит Диме двинуться к воротам деревни — и он просто подтвердит их худшие опасения.       Мужчина медленно сложил купюры и поднялся, убирая их в одну из тетрадей. Свалить не получится. В данный момент у него нет шансов против здешней отлаженной машины подавления.       Дмитрий на затёкших ногах подошёл к окну, всматриваясь в темноту ночной улицы. Как же всё-таки тихо: ни звука машин, ни далёких сирен. Зато галлюцинации есть.       «Дом там, где о тебе думают» — всплыли в мыслях слова Джирайи.       Дима поморщился и потёр переносицу. Эта грёбаная чакра что-то мутит с мозгами, не иначе. В конце концов, другого рационального объяснения происходящему в последнее время нет. Либо он сходит с ума. Но Дмитрий не собирался верить всему, что ему мерещится.       Он фыркнул, мысленно оттолкнув чужое наставление. Ну да, всё правильно. Только его дом — не здесь.       Из окон его дома всегда доносился гул города — свистели тормоза, дети с площадки кричали... Часто, после тяжёлого дня, он стоял на кухне и наблюдал, как люди просто живут свою жизнь. Вот только если он сейчас обернётся, то не увидит растрёпанную светлую макушку, привычно суетящуюся около телевизора.       — Пап? Я включаю, погнали смотреть.       Думает ли о нём Никита? Родители, друзья и коллеги? Или он уже совсем один?       Он сглотнул вставший в горле ком и зажмурился, насильно загоняя эмоции глубже. Раскиснет или струхнет — сожрут. И домой он уже не попадёт. Лучше лечь спать и действовать по ситуации.       Через несколько часов сна утренняя прохлада сменилась душным полуденным зноем. Дима согнулся, тяжело дыша. Влажная футболка липла к лопаткам, но мужчина уже не раздражался на это. У него получилось спокойно пройти по воде и даже немного пробежаться. Злое торжество ворочалось в груди: сам дошёл, дожал эту чакру после вчерашнего падения. Значит, возможность выгрести из этого мира есть — просто масштабы другие.       Прямо перед ним и напарниками задумчиво стоял Хирузен. Лично пришёл на полигон оценить результаты первой недели.       — Что ж, прогресс виден, Джирайя, и это радует, — прищуренные глаза давили своей пронзительностью. И намёком. Дима готов поставить все деньги, что это ни разу не рядовая проверка. Сарутоби перевёл взгляд на ребят. — Сегодня мы перейдём к новому этапу.       — Сенсей, как мы будем успевать тренироваться? — звонко перебил раздражённый голос Цунаде. — Нас с Орочимару из госпиталя почти не выпускают, — она указала пальцем на Диму. — Это у Джи-куна куча времени! Он, как мы, дополнительно не занимается!       Дима скосил глаза на детей. На бледном лице Орочимару и правда лежала тень недосыпа, кожа под глазами была слегка синеватой.       «Так вот где эти двое пропадали», — хмыкнул Дмитрий.       В перерывах одиночных тренировок он недоумевал, куда делась детвора — гении гениями, но поддерживать-то форму надо. Оказывается, они не баклуши били, а их вовсю зачем-то гоняют в больнице. Интересно, почему его не отправили с ними… Настолько безнадёжен?       Тут же мозг подкинул более логичную мысль: Цунаде ведь внучка основателя деревни, Орочимару, по всей видимости, одарённый ребёнок. Вряд ли адекватный командир пойдёт на такой неоправданный риск госбезопасности. Сначала убедятся, что он не представляет опасности…       Хирузен улыбнулся, глядя на учеников, и в его мягком тоне Дмитрию всё равно почудилось что-то странное:       — Я знаю, — ответил Сарутоби, закладывая руки за спину. — Ваша медицинская практика важна для деревни. Но и боевую подготовку забрасывать нельзя.       На пару мгновений он поднял взгляд в сторону деревни:       — Там, где танцуют листья, горит огонь... — вновь посмотрел на них. — Вы — будущее Конохи. Можете отпроситься у старших ирьенинов или составить удобный график. Вам разрешат. Главное — старайтесь посещать тренировки и держите меня в курсе.       «Держите меня в курсе» — фраза эхом отозвалась в голове. Скрытый приказ?       — Джирайя, тебя это тоже касается, — внимание Хирузена сместилось на него.       Мужчина улыбался по-свойски, но Дима не обманывался.       — Твои товарищи совмещают госпиталь и тренировки. Твоя задача — не отставать. — Давит. Напоминает, что он всё ещё болтается в хвосте. Хокаге шагнул ближе к реке. — Давайте начнём. Вы умеете контролировать чакру, прекрасно. Но что вы можете сказать о природном преобразовании? — Он обернулся. — Джирайя?       Вопрос застал врасплох. Дима нахмурился, вспоминая, что малец писал в тетрадях об этом. Именно раздел с теорией чакры в голове крутился как смерч — какая-то мешанина мистики и духовного. В аниме вроде бы было пять стихий…       — Ну… это… — Дмитрий почесал затылок, выдавив глупую улыбку. Посмотрел на напарников. Может, помогут… — Это когда чакра становится как вода или огонь?       Уголок губ Орочимару едва заметно дёрнулся. Цунаде громко вздохнула, закатив глаза:       — О Ками-сама, за что! — Девочка слегка повернулась к нему. — Природное преобразование — это изменение свойства чакры в какую-то из пяти стихий.       — Именно, — Хирузен зачерпнул ладонями немного воды и поднял их перед собой. — Обычный контроль позволяет вам удерживать форму. Преобразование идёт дальше.       Жидкость в его руках пришла в движение: блестя на солнце, она вытянулась вверх, закрутилась и превратилась в длинное тонкое лезвие. Хирузен резко взмахнул рукой, и мгновение спустя вода сорвалась, пролетев пару метров до ближайшего толстого ствола дерева.       Ш-ш-ш-ш…       Дима шумно выдохнул. На коре остался глубокий и идеально ровный косой надрез. Хватило всего пары секунд.       Он, наконец, нашёл ответ на один из первых вопросов, который возник после пробуждения здесь. Казалось странным, что за плечами патрулей не висят автоматы или хотя бы ствол в кобуре — только кунаи и какие-то катаны. Армия с ножами против огнестрела выглядела несерьёзной. В сериях оружие не мелькало. Но он думал, что это потому, что смотрел их вполглаза, параллельно с делами. А теперь Дима понял: зачем таскать с собой тяжёлую кочергу и патроны к ней, если ты сам себе пулемёт. Опасное дерьмо.       Хокаге тем временем достал из подсумка пару квадратных бумажек.       — Сначала мне необходимо узнать, к каким элементам у вас есть предрасположенность, — он протянул каждому по листку. Дима повертел в руках, рассматривая. Бумага как бумага, ничего такого. — Это специальный чакропроводящий материал.       — Сенсей, давайте попробуем угадать, у кого какая стихия будет! — воскликнула Цунаде. — Кто угадает меньше всех — угощает обедом!       Мужчина мягко улыбнулся:       — Хорошо, Цунаде. Озвучьте ваши предположения.       Неожиданно голос подал Орочимару:       — У меня дотон, — он повернулся к девочке. — Цунаде — химе Сенджу, вероятнее всего, тоже дотон или суйтон.       — Да, может и так, — девочка состроила сосредоточенную мину.       Бледный задумчиво взглянул на Диму.       — А у тебя… — несколько секунд он молча разглядывал его. — Наверное, катон.       — Скорее всего, — кивнула напарница.       Дмитрий логику рассуждений не понял, но три выжидающих взгляда вынуждали что-то сказать.       — Эээ… — И что говорить? Наугад? — Как и сказал Орочимару, у меня катон, у Цунаде, наверное, ветер, а у Орочимару… — Мужчина вспомнил их бой. — Земля.       — Так, теперь я! — Девочка улыбнулась, щурясь. — Это легко. Я передумала насчет Джи-куна. Твоя стихия, — ткнула пальцем в сторону Дмитрия, — дотон. Ты же как камень, тупой и прямой, — она пожала плечами. — А у тебя футон. — Орочимару склонил голову набок. — Ты скрытный и тихий. У меня, думаю, суйтон.       «Тупой и прямой, значит».       Дима едва удержал на лице придурковатую улыбку. Если бы эти дети знали, кто он на самом деле… Впрочем, то, что он всё ещё производит впечатление привычного им Джирайи, — только плюс.       — Цунаде, молодец. Ты верно мыслишь, — Сарутоби кивнул. — Поскольку чакра напрямую завязана на инь-составляющей, то часто она отражает характер шиноби. Однако любой из вас может иметь несколько предрасположенностей и даже освоить в будущем все пять.       Дмитрий слегка напрягся. Если слова про характер не просто философский бред, а какой-то биологический закон этого мира… То что выдаст его чакра? То, что он чужак? Мужчина исподлобья покосился на Хокаге.       — Направьте немного чакры в бумагу.       Орочимару начал первый. Бумага в его пальцах дрогнула: по ней побежали ровные разрезы, затем мгновенно маленькие обрывки потемнели и раскрошились. Мальчик выглядел удивлённым:       — Надо же…       — Орочимару, у тебя футон и дотон. Хорошая комбинация, — Хирузен кивнул.       — Круто! Я угадала! Так, что же у меня… — Цунаде слегка примяла листок маленькими пальцами.       Челюсть Димы сжалась под улыбкой. С таким предвкушением дети обычно открывают всякие киндеры, а не стремятся узнать, какой инструмент для убийств им выпадет.       Бумага Цунаде начала мокнуть и через пару секунд резко смялась. Девочка удивлённо уставилась на неё и прошептала:       — Суйтон и райтон?..       — Очень неожиданно... — Орочимару подался вперёд, поближе к ней.              — На самом деле это неплохое сочетание для комбинированных атак, — пробормотал Хирузен, потирая бородку. — Хотя и действительно неожиданно. — Взгляд упёрся в Диму. — Джирайя, твой черёд.