Повесть о Джирайе

      Дима настороженно смотрел на бумагу в руках.       Это обычная проверка, как тест на профпригодность. Просто определить стихию. Никто не разоблачит его по какому-то куску бумаги... верно?       У малышни ведь всё прошло нормально.       — Не говори, что ты не знаешь, как подать чакру! — закатила глаза девочка.       — Да знаю! — не выдержал Дмитрий. Осёкся и тут же мягче добавил: — Боюсь, что ничего крутого не выйдет.       Выдохнул. Да чёрт с ним, ему же надо как-то осваивать всё это.       Прикрыл глаза, отсекая лишние мысли. Потянул внутреннее тепло по телу: от живота к рукам. Подушечки пальцев закололо.       «Теперь надо толкнуть в лист…»       Осторожно ослабил контроль, будто нажимал на спусковой крючок, — из пальцев пулей вырвался импульс.       Поток в ладонях разогрелся, слегка обжигая… Дима отпустил бумажку. В ту же секунду она вспыхнула ярким огнём.       Он затаив дыхание смотрел на осевший пепел. Что-то пошло не так?       Настороженно перевёл взгляд на Сарутоби.       — Такое бывает, когда контроль совсем грубый. Попробуй ещё раз, — спокойно сказал Хокаге и дал ему ещё один листок.       Значит, всё нормально?..       — Катон, как я и говорил, — тихо пробормотал бледный.       Они не поняли?..       — А вдруг вторая стихия всё-таки дотон? — Цунаде выглядела раздосадованной.       Пока не поняли.       Дима, растерянный, вновь постарался сосредоточиться. Ничего такого не случилось. Тело Джирайи не рассыпалось, его личность не раскрыта.       «Всё хо-ро-шо», — мысленно успокаивал он себя.       Заставил чакру течь к ладоням — в этот раз тоньше, убавив напор. Тепло в венах внезапно наткнулось на тупое сопротивление, будто мышцы на секунду заклинило. В затылок ощутимо и коротко толкнуло. От неожиданности мужчина прикусил губу и резче направил чакру.       Бумага в пальцах рванула жаром: в середине листа моментально вспыхнуло маленькое пламя, по краям пошла чернота.       Взгляд прилип к огню. Руки почему-то не обжигало.       В оранжево-красной вспышке размыто проступили глаза. Первые глаза, что он увидел в этом мире, в мутном зеркале больничной палаты. Теперь уже его собственные?..       Они смотрели из огня, чуть щурясь. То ли от улыбки, то ли с настороженностью.       Моргнул. Одновременно с отражением.       «Это не я!»       Дмитрий дёрнул рукой и разжал пальцы, прерывая контакт. Бумажка выпала и рассыпалась на лету чёрной пылью.       В спину подул ветер. Влажный холодок отрезвлял.       — А я говорила! Дото-о-о-н! — довольно протянула Цунаде и показала язык Орочимару. Тот лишь хмыкнул.       — Очень хорошо, Джирайя, — Дима вздрогнул от довольного голоса Хирузена. — Две стихии, обладающие масштабной разрушительной мощью.       Командир радовался. Радовался тому, что у малолетки в руках оказалось оружие помощнее.       В горле поднялась мерзкая кислота. Ему восемь лет. Этому телу, чёрт возьми, всего восемь лет, а Хирузен уже прикидывает, насколько эффективно пацан будет выжигать окопы.       На языке крутились не самые приятные слова, но Дима, подобравшись, выдавил широкую улыбку:       — Я знал, что я — самый сильный из нас!       Цунаде фыркнула, сложив руки на груди:       — Ты сначала научись хоть чему-то.       — Цунаде права. Ваша стихия не определяет вашу силу, лишь потенциал, — сказал Хирузен. — Сила шиноби — в умении применить то, что дала природа. Огонь, земля, молния, ветер или вода — это лишь инструменты. У каждого из вас свои сильные стороны, которые со временем дополнят друг друга. Но без дисциплины и тренировок даже шаринган останется просто необычным цветом глаз.       Все трое кивнули.       — А теперь, когда мы закончили с теорией, — он опёрся ладонями о колени и чуть подался вперёд. — Кто в итоге проиграл в вашем пари?       Девочка призадумалась, загибая пальцы. Диме все эти детские игры были глубоко до фонаря, но он невольно припомнил, кто что угадывал перед тестом. Выходило так, что...       — Джирайя, — подытожил бледный.       — Эй! С чего это я?! — Дмитрий всплеснул руками, изображая бурное возмущение.       — Ты угадал меньше всего! Так что готовь деньги, — ответила девочка на его импровизацию.       Хирузен негромко рассмеялся, глядя на них:       — Тогда не будем затягивать, — Сарутоби хлопнул в ладоши. — Я покажу вам пару базовых упражнений на ваши основные стихии, затем пойдём обедать, согласны?       Снова кивки. Хокаге отступил на пару шагов и методично зашагал из стороны в сторону вдоль их строя.       — Давайте объясню, почему мы начинаем не с техник. Любая техника — лишь форма. Пока вы не поймёте природу собственной чакры, форма останется пустой оболочкой. Первый шаг к этому — почувствовать свою стихию.       Дмитрий слушал Сарутоби под размеренный топот. По сути, тот завуалированно говорил о калибрах и специализации. Если у тебя в руках автомат, глупо пытаться стрелять из него артиллерийскими снарядами. Что касается доставшихся ему огня и земли... Со вторым всё было более-менее понятно: можно мастерить укрытия и что-то подобное. А вот первое оставалось под вопросом. Одно дело — пускать струю из огнемёта, совсем другое — жечь своими руками. Вводных пока не хватало, чтобы понять, в чём эти «элементы» эффективны.       Хирузен подошёл к бледному.       — Орочимару, ты ведь уже владеешь простыми техниками дотона? — мальчик кивнул. Дима невольно покрутил запястьем. — Как ты ощущаешь стихию?       Малец задумался, и Дмитрий вместе с ним. Он всё ещё слабо понимал, по какой логике должно работать это преобразование и как у него вообще получилось поджечь бумагу. Ну чувствует чакру. А то, что она может стать огнём, водой… Чертовщина какая-то.       — Это ощущение... — негромко пробормотал Орочимару, опустив взгляд. — Будто земля немного дрожит, и я её слышу. Или чувствую. Это успокаивает…       Хирузен мягко улыбнулся и положил ладонь мальчику на плечо. Тот исподлобья посмотрел на руку.       Дима этот жест понял мгновенно. Такое не спутаешь. В любой роте всегда находился такой «любимчик» — толковый, исполнительный, которого сержанты ставили в пример.       — Всё верно, Орочимару. У тебя редкий дар — ты умеешь чувствовать мир вокруг себя. Запомни это ощущение. С футоном схоже. Сейчас ты слушаешь неподвижную землю, а вот с ветром надо ловить потоки воздуха.       — Спасибо, сенсей, я постараюсь.       Дима краем глаза глянул на внезапно притихшую девчонку. Цунаде от этой сцены перекосило — она скрестила руки на груди, демонстративно отвернувшись. Сарутоби, видимо, тоже заметив её позу, вновь встал перед строем.       — Что касается тебя, Цунаде... Твой контроль оказался именно таким, как я ожидал. Впрочем, другого от внучки Шодая я и не ждал, — на этих словах теперь уже Дима кое-как удержал лицо.       «Впрочем, другого от своего сына я и не ожидал», — говорил отец, когда Дима в тринадцать лет взял первое золото на соревнованиях по вольной борьбе.       Отец… Сложный, скупой на похвалу человек, для которого любые достижения всегда были лишь нормой, которая не заслуживала лишних слов. Его старик мерил жизнь по шкале полезности. И эта его железобетонная планка... Сколько Дима себя помнил, ему всегда приходилось расшибаться в лепёшку, чтобы услышать хотя бы простое отцовское «нормально».       Дмитрий отмахнулся от невовремя появившихся ассоциаций.       — Это я сама научилась, — девочка вскинула подбородок.       — И я уверен, что ты так же овладеешь и суйтоном. Только с водой ты должна ослабить свою собранность и осторожность. Позволь чакре течь свободно, чтоб она стала продолжением тебя.       — Хорошо, — буркнула в ответ.       Затем мужчина наконец обратил внимание на Дмитрия.       — Катон — куда более капризная и непредсказуемая стихия, Джирайя. Тебе необходимо научиться правильно представлять пламя.       — В каком смысле? — вопросительно поднял бровь.       — В самом простом: пока костёр не трогают — он тлеет, но если ты подуешь на него, то он вспыхнет.       Дима нахмурился, рисуя в голове эту картину. Вроде стало понятнее, только вот пока лишь на словах.       После этой недолгой лекции Сарутоби показал им несколько «простейших» упражнений для самостоятельных тренировок, задумчиво взглянул на палящее солнце и предложил пойти обедать.       Смирившись со своей участью проигравшего и необходимостью угощать сокомандников, Дмитрий вздохнул и молча доверил им выбор места. Хавать хотелось страшно.       Они двинулись к выходу. У самого края полигона Дима на секунду притормозил. Он обернулся, хмуро глядя на истоптанную траву — место, где ветер уже сдул пепел от сожжённой бумажки.       В груди заворочался склизкий, холодный ком. Что это вообще было? Тело Джирайи сопротивляется? Оно хранит в себе остатки настоящей личности, и та сейчас наблюдает за чужаком изнутри?       Мужчина незаметно сжал и разжал кулаки. Хреново...       Его же не засекли? Сарутоби, судя по его довольной мине, ничего подозрительного не заметил...       — Джи-кун! Ты пытаешься сбежать от своей участи, неудачник?! — звонко окликнула напарница.       Дима тряхнул головой и побежал нагонять команду.       — Ага! Надеялся, что вы про меня забудете! — ответил с наигранным весельем.       До нужной улочки добирались недолго. Цунаде всю дорогу болтала о прошедшем тесте, после чего начала вовсю расписывать, как разорит его кошелёк, пока бледный молча шёл позади. Словно тень.       Выбор мелюзги пал на небольшую забегаловку неподалёку от оживлённой улицы. Снаружи место выглядело простым: деревянный фасад, пара столов под навесом, вместо дверей — длинные шторки с иероглифами.       Хирузен шагал рядом, и Дима приметил, как местный люд реагировал на их командира: прохожие уважительно кланялись, повар у стойки, завидев их, чуть ли не пополам согнулся. Как будто мэр города в народ вышел. Сарутоби лишь кивал в ответ. Он взял лапшу с зеленью и устроился во главе стола.       Следом девочка ткнула в одну из деревянных табличек над прилавком, требуя «кацудон» — рис со свининой и яйцом, — в двойном размере. Орочимару выбрал «якисакану», которая на поверку оказалась скромной порцией рыбы. Сам Дима заказал то же, что и Цунаде, мысленно отсчитывая минус от своих пожитков.       Кушали в основном молча — сказывался нагулянный на полигоне голод. Хирузен расправился с едой быстрее всех. Он аккуратно отставил пустую тарелку, поднялся и, поправив одежду, негромко произнёс:       — Мне нужно идти. Ближайшие два дня у вас на самостоятельную отработку тех упражнений, что я показал. Жду от каждого прогресса. После — миссии.       И неторопливо прошёл к стойке. Повар тут же засуетился, но Сарутоби жестом остановил его, выложив на деревянную поверхность несколько купюр.       «Оплатил?..»       Дима проводил его действия недоумевающим взглядом. Командир закрыл счёт за всю команду вместо него. На секунду Хокаге обернулся и с улыбкой прищурился, будто говоря: «Отставить суету, солдат», и вышел из заведения.       Желудок неприятно свело, и дело было вовсе не в еде. На памяти Дмитрия руководство редко делало подарки просто так: если начальство проявляет к тебе личную заботу, значит, скоро тебя ждёт грязная и опасная задача. Либо таким образом покупали верность. Хирузен, вероятно, делал то же самое — незаметно привязывая к себе детей едой и добрым словом. Воспитывал лояльность у маленьких солдат.       «И именно поэтому ты чертовски опасен», — хмуро подумал Дима и вернулся к своей тарелке.       Когда девчонка доела, она откинулась назад, уперев руки в бока. На её лице заиграла ухмылка.       — Слушай, Джи-кун, а ты помнишь свою фирменную технику? — Дима мотнул головой. — А технику клонирования? Которую сдавали на экзамене, — снова мотнул. Девочка удивлённо вскинула брови. — И даже хенге не помнишь как делать?       — Ничего не помню, ты же знаешь, — буркнул мужчина.       — Смотри, сейчас покажу хенге! — она сложила печать руками, и неожиданно её лицо поплыло.       Дмитрий застыл с ложкой у рта, когда перед ним с хлопком вместо девочки появился Джирайя.       Кожу обдало теплом: воздух вокруг девчонки вдруг нагрелся и стал сухим, будто рядом стояла батарея.       «Как синяя из “Людей Икс”…»       Загривок обожгло коротким разрядом. В голове закоротило: перед Димой сидел Джирайя, но какое-то странное ощущение подтверждало, что он ненастоящий.       — Я глупый Джирайя-я-я, ни-че-го не по-о-омню, — двойник начал кривить рожицы и замахал руками.       Дима глубоко вдохнул, сильнее сжимая ложку. Аргументы про возраст уже не работали. Девчонку, видимо, слишком баловали. Какого чёрта она…       — Цунаде-чан, прекрати, — тихо осадил Орочимару.       Она со смехом вернула свою внешность.       — Я просто шучу. Если всё так плохо, я тебе сама эти техники напомню. А то будешь позорить нашу команду.       По дороге к полигону Дима заскочил в лавку и по наказу Хирузена купил пару дешёвых свечей. Придя на место, Дима расположился на поваленном бревне, но приступать к делу не спешил — решил сначала понаблюдать за напарниками.       На берегу реки сидела Цунаде. Наполнив чаши, выпрошенные в заведении, она пускала тонкую струю воды по воздуху и пыталась переливать её между посудинами. Получалось не очень: вода то и дело срывалась вниз, брызгая девчонке в лицо, отчего та шипела. Орочимару устроился в тени дерева: сидел на земле неподвижно, держал сорванный лист и что-то мудрил с ним — зелень едва заметно дёргалась.       Мужчина перевёл взгляд на свои маленькие руки, зависшие над торчащими фитилями.       «И что дальше?» — уставился на белый воск.       Как сказал Хирузен? Костёр, подуть на огонь.       Несколько минут Дима тужился, водил руками и силой мысли пытался зажечь свечи. Не получалось. Но бумагу же как-то поджёг? Держал её и огонь появился.       Дмитрий стукнул себя по лбу. Если бумага загорелась от прямого контакта... значит, и здесь стоит начать с него.       Со вздохом сжал фитиль одной из свечей указательным и большим пальцами. Повёл чакру по ладони, как делал ранее.       Тс-с-с-с…       Короткий горячий укол в подушечках, как от раскалённой иглы. Запахло палёным. Одёрнул руку и с довольной ухмылкой посмотрел на тускло светящий красным шнурок. Не огонь, но уже что-то.       Спустя время Дима уже без труда поджигал фитиль, однако только если держал его. В аниме персонажи создавали огненные шары просто из воздуха. Дмитрий мысленно ворчал на себя, мол, не всё сразу — пару недель назад он даже о чакре не знал, а сегодня пальцы служат ему вместо спичек.       «Курить проще будет», — хмыкнул, вставая и разминая затёкшие мышцы.       — У вас получается? У меня да, — крикнул малышне, оглядываясь.       Вокруг бледного валялись разорванные листики. Цунаде подняла голову на его голос, и неожиданно в Диму полетел сгусток воды.       Рефлекторно пригнулся и удивлённо посмотрел на девочку.       — Решила тебя освежить! — она поднялась и показала язык.       Раздражение на её дневную выходку уже сошло на нет, и Дима со смешком ответил:       — Помоги мне лучше освежить память, — он потянулся. — Ты же собиралась напомнить мне техники из Академии.       — Я сегодня добрая, так что так уж и быть, — блондинка снисходительно кивнула и подошла ближе.       Дима усмехнулся. Похоже, она сама осознала, что её подколка была перебором, и теперь Цунаде сглаживала углы.       — Смотри, — она встала напротив и медленно начала соединять пальцы. — Хенге. Сначала выучи печати: собака, кабан, овца.       Дима сосредоточился, фиксируя каждое движение рук.       «Собака, кабан, овца... Что за зоопарк?»       Впрочем, названия его волновали мало. Когда-то ведь собирал автоматы вслепую, на ощупь вязал тактические узлы. К тому же обе кисти благодаря годам службы работали одинаково чётко. Запомнить последовательность и геометрию печатей получилось быстро.       Проблемой стала скорость и моторика нового тела. Голова знала следующее движение, но детские кисти с непривычки отставали: пальцы короче, нет нужной растяжки. Что-то он с этой чакрой подзабил на мышцы.       Дальше пошла монотонная притирка. Дима упрямо гонял три несчастные печати по кругу, заставляя неразвитые суставы привыкать к новой амплитуде.       Параллельно он осмыслял принцип техники. Судя по объяснениям Цунаде, чакра должна была полностью повторить выбранный образ, словно натягивая его поверх тела. Физика процесса смутила, но тактическую суть Дмитрий уловил: просто индивидуальный камуфляж из чакры.       Когда пальцы наконец начали выдавать стабильный автоматизм, Дима решил попробовать. Чтобы не выдумывать ничего из головы, он уставился на сидящую напротив девчонку, пытаясь скопировать её: цвет волос, черты лица, одежду.       На последней печати толкнул чакру наружу, распределяя её равномерно по коже, как жидкую резину…       Хлоп!       Всё вокруг на секунду заволокло дымом. Когда белёсая завеса рассеялась, Цунаде и Орочимару, который к этому времени уже тихо присел рядом, синхронно прыснули.       — Ну как?       Бледный покачал головой.       — М-да, уродство, — критично оценила напарница, разглядывая его. Порылась в карманах и достала маленькое зеркальце. — Ты пытался меня изобразить?       Дима взглянул в своё отражение и поморщился. Цунаде-то получилась, но какая-то раздутая...       — Ладно, давай попробуем технику клонирования, — обречённо пробормотала она. — Да развей хенге! Просто перестань подпитывать чакрой, оно само спадёт.       Дима послушно ослабил внутренний напор. Воздух на секунду подёрнулся дымкой, и бракованный камуфляж растаял, возвращая телу обычный вид.       — Запоминай, — Цунаде подождала и начала показывать новые распальцовки. — Овца, змея, тигр. Просто выталкивай чакру наружу. Типа создаёшь образ рядом. Понял?       Кивнул и задумался, вспоминая в деталях чужое отражение. Представил фантом, выбросил чакру перед собой.       Что-то появилось, но тут же с тихим свистом лопнуло, как мыльный пузырь.       Нахмурился. Опять мимо.       — Ты делаешь неправильно, — подал голос Орочимару. Он сидел, обхватив колени руками, и внимательно наблюдал за попытками Димы. — Это просто иллюзия. Ей не нужно много чакры... Представь, что ты оставляешь в воздухе своё эхо.       Слова бледного внезапно отозвались вполне понятной и знакомой аналогией.       Чучело. Как над бруствером. Так делали, чтобы спровоцировать цель на выстрел и вскрыть точку. Так вот для чего...       «Обычная обманка».       Дмитрий медленно втянул воздух. Пальцы сошлись в финальной печати «тигра». На этот раз он мягко отделил от себя слабый, почти неосязаемый импульс и направил образ в середину их круга.       Хлоп!       Перед ними сидел второй Джирайя. Он не двигался, глаза были стеклянными, но визуально копия вышла отлично. Цунаде округлила глаза и даже подалась вперёд.       — Ого... — протянул Дима, ткнув пальцем в плечо клона.       Палец без какого-либо сопротивления провалился в пустоту, и фантом рассеялся. Сердце застучало быстрее. Дмитрий только что буквально создал голограмму без всяких проекторов.       — Получилось хорошо, — сказала девочка.       «Полезный навык, — подумал мужчина. — Надо научиться ставить эту ловушку на бегу».       Вскоре солнце начало садиться за верхушки деревьев, тени от них вытянулись. Цунаде, зевнув, помахала рукой и направилась домой. Дима и Орочимару двинулись следом, срезая путь через лес.       Навалилась усталость, от которой подводили ноги. И внимание плыло. Дмитрий пару раз ловил себя на том, что дёргался от подозрительных взмахов ветвей. Шорохи казались резкими.       Орочимару шёл на полшага позади. Двигался почти бесшумно, из-за чего Диме то и дело приходилось коситься назад. Контролировать слепую зону.       Уже на выходе к жилым домам, где замелькали первые уличные фонари, бледный пацан поравнялся с Димой.       — Ты не хочешь покурить?       Мужчина вздохнул и, не задумываясь, пробормотал:       — Детям вредно курить.       — Ты ведь тоже ребёнок, — ровно ответил мальчик.       «Блять…»       — Кхм… — Дмитрий прокашлялся в кулак. — Ну да, мне так недавно продавец сказал. Ладно, давай, я только домой забегу, у меня не с собой.       Вынеся сигареты, Дима уселся с Орочимару на лавочке. Курили в полном молчании. Орочимару тупо смотрел перед собой, а Дима, глубоко затягиваясь, разглядывал их переулок. Хорошо, что они оба стоили друг друга по части нелюдимости. Докурив, так же молча разошлись по своим углам.       Лёжа на диване, Дима пялился в темноту потолка. Отмазка про «продавца» из собственных уст звучала откровенно слабо, и глупая взрослая реплика теперь казалась серьёзным проколом. Сон окончательно сбился.       В голове крутился день и тонна новой информации.       «...надо чётко держать образ для хенге...» — пронеслось в голове пояснение Цунаде.       Мужчина рывком сел.       Босыми ногами по холодному дереву он быстро дошёл до ванной. В темноте отражения едва угадывался силуэт Джирайи с растрёпанными волосами.       Зажмурившись, глубоко вдохнул. Руки перед собой поднялись сами.       Собака, кабан, овца.       Хлоп.       Замер, боясь даже дышать, и медленно открыл глаза.       В зеркале из тени проступили резкие черты лица.       Его лица.       Короткие чёрные волосы, привычный излом бровей, голубые глаза, натянутые парой морщинок.       Его глаза.       На плечах — любимая изношенная футболка, в которой Дима был в тот день.       Был дома.       Удары сердца отдавали в виски. Осторожно коснулся пальцами отражения.       Поджал губы, ощущая, как в глазах защипало.       — Почему?.. — до боли стиснул кулак.       Уткнулся лбом. Холод зеркала обжёг горячую кожу.       — Почему именно я?! — обессиленно стукнул по стеклу.       Тишина. Резкое «кап» по раковине, и Дима зажмурился.