Если вселенная бесконечна

Калеб приходит в сознание, хрипло вдыхает — грудь отзывается острой болью. Что-то острое, кажется, вошло под ребра. На языке вкус крови. Сзади доносится металлический скрежет. Нужно открыть глаза. Нужно понять, где он: добрался домой или все еще блуждает между мирами. Если последнее не было бредом умирающего сознания, он вручную провел корабль по неизведанной области, опираясь на координаты, неизвестные человечеству. Если он не сошел с ума, нужно подать сигнал бедствия. Попробовать выбраться. Проверить систему связи и аварийный маяк. Но сначала — открыть глаза. Воспоминания возникают беспорядочно, абсурдные и противоречивые. Стоит только зацепиться за образ: букет, ее слезы, какой-то священник, магнитная аномалия, тост с яблочным джемом, прием у доктора, город призраков, ее нежные поцелуи — будто помнит каждый губами, но ведь целовала она не его? он видит ее своими и чужими глазами одновременно? — сознание расползается. Он должен открыть глаза. Если он не сошел с ума, то он действительно почти дома. И если он дома — значит, не привиделось и остальное, потому что он вводил в навигационную систему координаты, неизвестные человечеству. Она стояла за его спиной и пока ничего не знала. Сжала его руку, и экзоскелет ощутил тепло живого касания. Он должен был ее оставить: она долетит до далекой голубой планеты, а он — заберет ее судьбу. Может, он попрощался с ней, рухнул вниз и разбился в пустынях Филоса? Может, этот металлический скрежет — разломанный экзоскелет? Она вгрызалась в его шею зубами, а по его щекам текли слезы счастья. Он решил, что больше никогда ее не оставит. Заплел ее волосы в косы, был рядом тысячелетия. Она смотрела на него так, словно он — ее единственное Солнце. Может, в одну из попыток заплатить цену счастья его разнесло по кусочкам, а с этим тихим металлическим скрежетом расползаются руины горы Динсю? Она смотрела на цветы и снова его не узнала. И это совсем не страшно, напоминал сотни раз в десятках жизней: «Я Калеб, твой брат». Слова «Калеб» и «брат» — часть программы ее чипа, запускающей уничтожение данных. Может, его снова схватили после попытки её вернуть, а с этим металлическим скрежетом задвигается дверь наблюдательной лаборатории? Она не добавила в яблочный джем пару капель лимонного сока. Он не хотел выдавать секрет, не хотел, чтобы кто-то другой мог готовить такой же. Хотел, чтобы каждый раз, когда ей захочется джема, она находила Калеба. Тогда он еще не видел, какими будут ее глаза, когда она его не найдет. Он должен был найти путь домой, быть рядом и все исправить. Он нашёл путь домой. Он должен открыть глаза. Среди сотен воспоминаний, старых и новых, он уцепился за самое важное. День, когда она выбрала его в этой жизни. День, когда она взяла его за руку. Нет, даже немного раньше. Часть лаборатории обрушилась, аварийный свет мигал ярко-красным. Калеб знал, где искать ее, она опять его не узнала, но увидев — сразу пошла за ним. Схватив из палаты два одеяла — он не знал время года, но помнил, что на улице мерзнут, — он повел ее по изученным коридорам на свободу. На поиски дома. Мир полыхал. Калеб обернул вокруг нее одеяло, из полосы оборванного пододеяльника сделал пояс, завязал, как умел, — сказал, что бантик, а она — потерявшаяся принцесса. Дракон поджег лес, и нужно пробежать еще немного, найти укрытие, а завтра — отправиться на поиски королевского замка. Под громовые раскаты они увидели первого в жизни странника. Было безумно страшно, но старший брат должен защищать младшую сестру, и он среагировал инстинктивно, использовал суперсилу, натренированную на сотнях экспериментов, она — инстинктивно нашла его, резонируя в полную силу. Он очнулся один. Побежал туда, где она, — он всегда знал направление. Так быстро не бежал никогда. Детям в убежище раздавали одежду первыми, ей досталось платье не по размеру, он помог подвернуть рукава и завязать на спине узел. Сказал, что бантик. Она опять его не узнала. После того резонанса эвол подводил, но он все равно полез на дерево — по ночам в убежище было невыносимо. Заброшенная площадка похожа на парк развлечений. Она не помнит, как выглядит карусель, и будет опять в восторге. Бумажный журавлик почти ничего не весил. Фигурка поднялась в воздух и вылетела из окна. Он рассчитал нужный момент с идеальной точностью, вынырнул из-под оконного отлива и протянул ей руку. — Пойдешь со мной? Она потянулась к нему и почти взяла за руку. Калеб открывает глаза.