Ночной берег

«Тишина — это не отсутствие проблем. Тишина — это время, которое даётся, чтобы подготовиться к следующей проблеме».

***

Август

Август в Сеуле стоял душный, липкий, с тяжёлым небом и редкими грозами, которые не приносили прохлады. Город плавился от жары, но в пентхаусе было тихо. Кондиционеры работали бесшумно, и по утрам Даён просыпалась от света, а не от духоты. Жизнь вошла в ритм. Галерея «Хан» работала уже два месяца. Даён приезжала туда к девяти, открывала зал, проверяла свет, встречала посетителей. Вторая выставка была на носу — она позвала ещё троих художников, и Тэхён, разумеется, уже рисовал мелом на полу новую схему развески. Спорили они по-прежнему много, но теперь это было привычно — как погода за окном. После обеда она часто ехала в офис. Не потому что была должна. Потому что хотела. Чимин подкидывал ей документы на разбор, Намджун — контракты на вычитку, даже Юнги однажды спросил её мнение о системе пропусков. Она ответила, что в галерее охранник просто сидит на стуле и пьёт чай, и Юнги, подумав, сказал: «Чай — это неплохо». Она не поняла, шутка это или нет. Чонгук работал как обычно — много, но теперь без того напряжения, которое выматывало его весной. Он стал спать лучше. Она видела это по его лицу по утрам. Сокджин по-прежнему заходил без стука. Хосок раз в неделю присылал отчёты со стройки и всегда добавлял в конце какой-нибудь комментарий — про погоду, про еду, про то, что Тэхён опять просил переделать освещение. Чимин и Намджун существовали в своём рабочем ритме — одном на двоих, где кофе и цифры текли равномерно. Юнги исчезал по вечерам на свои подпольные бои и возвращался с синяками, которые никогда не комментировал. Всё было спокойно. Почти. Звонок от отца раздался в среду, в начале одиннадцатого. Чонгук был в кабинете, Даён — рядом, с книгой. Он снял трубку, выслушал короткую фразу и ответил: — Понял. Буду. Даён подняла глаза. — Отец. Хочет встречи. — Что-то случилось? — Сказал — срочно. Подробностей не дал. Но если он звонит в десять утра в среду — значит, что-то есть. Обычно он ждёт до вечера. Он встал, потянулся за пиджаком. Но замер, не донеся руку до вешалки. — Поехали со мной. — Ты серьёзно? — Он сказал: «Приезжай». Множественное число он не использует в принципе — у него даже «вы» не бывает, только «ты» и фамилии. Так что «приезжай» может означать и «ты», и «вы». Я решил, что сегодня — «вы». — И ты решил это прямо сейчас? — Ага, я решил это только что. Потому что если он хотел видеть только меня, он бы мог и уточнить. Обычно он всегда уточняет. Даён отложила книгу. — Ладно. Поехали. Водитель ждал внизу. Сокджин, как всегда, сидел на пассажирском — сегодня он был за старшего, потому что Юнги уехал по своим делам. Увидев, что Даён садится в машину вместе с Чонгуком, он приподнял бровь. — Ты с нами? — Чонгук решил, что «приезжай» — это приглашение для двоих. Сокджин хмыкнул. — Логично. Я всегда знал, что старший Чон говорит загадками. Ладно, вы на встречу, мы ждём снаружи. — Как обычно. — Как обычно, — согласился он.

Разговор

В особняке их провели в малую гостиную. Старший Чон сидел за столом с бумагами — перед ним лежали какие-то сводки. Он был без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. Увидев обоих, он не удивился. Просто кивнул — коротко, обозначая присутствие. — Садитесь. Даён села чуть позади Чонгука, давая понять, что она здесь не как участник. Старший Чон даже не посмотрел в её сторону. — Пусан, — сказал он без предисловий. — У нас там проблема. — Какая? — спросил Чонгук. — Клан Пэ. Слышал о них? — Старая семья. Логистика, перевозки. Раньше работали с Хвангами, но после их ухода затаились. Я думал, они смирились. — Не смирились. Они начали перетягивать наших людей. У них есть прямой выход на японских партнёров, минуя наш порт. Мелкие перевозчики из Тоннэ и Хэундэ уже работают на них. Пока это мелочь — два-три грузовика в неделю. Но тенденция плохая. Если они нарастят объёмы, мы потеряем часть южного трафика. — Что они возят? — В основном контрабанду. Электроника, комплектующие. Но две недели назад прошла партия оружия. Стволы из Вьетнама. Без нашего ведома, через нашу зону. Это уже не просто конкуренция. Этого допускать нельзя.  Чонгук помолчал. — Кто у них главный? — Пак Ёнхо. Бывший военный. Не дурак. Начинал у Пэ как начальник охраны, теперь управляет всем южным крылом. Он осторожен — лично не светится, работает через посредников. Но именно он принимает решения. — Чего он хочет? — Независимости. Он считает, что Пусан должен быть сам по себе. Что Сеул слишком далеко, чтобы диктовать условия. Он не хочет войны — он хочет автономии. Но автономия в нашем бизнесе — это первый шаг к отделению. Если он получит своё, через год другие захотят того же. Старший Чон отодвинул бумаги. — Я хочу, чтобы ты встретился с ним. Не для боя — для разговора. Мы не можем резать каждого, кто поднимает голову. Это плохо для бизнеса. Если с ним можно договориться — договаривайся. Если нет — тогда действуй. Но сначала — разговор. Чонгук кивнул. — Когда? — Через десять дней. Я уже отправил предварительный сигнал через наших людей в Пусане. Пак знает, что ты приедешь. Он согласился на встречу. Нейтральная территория — ресторан «Тэхва» в Нампхо-доне. Ты знаешь это место. — Да, знаю.  Отец кивнул и перевёл взгляд на бумаги — разговор был окончен. Даён он так и не сказал ни слова. Но когда они встали, он коротко бросил, не поднимая головы: — Госпожа Кан. Она остановилась. — Будьте осторожны. В Пусане сейчас неспокойно. И всё. Он не сказал «поезжайте с ним». Не сказал «я вам доверяю». Но он её предупредил. Для человека, который не тратил слов на посторонних, это было равносильно признанию. — Спасибо, — ответила она. Он кивнул, не поднимая глаз. В машине Чонгук взял её за руку. — Он тебя предупредил. — Я заметила. — Это много. Он обычно не предупреждает. — Ага. Она смотрела в окно на проплывающий Сеул и думала о том, что через десять дней они поедут в Пусан — город, где Чонгук вырос. Город, откуда он уехал много лет назад и куда не возвращался без нужды. Теперь нужда была.

Штаб

Вечером собрались в кабинете Чонгука. Все, кроме Хосока — он был на стройке и участвовал по видеосвязи, его голос доносился из планшета, поставленного на стол. Чонгук обрисовал ситуацию: клан Пэ, Пак Ёнхо, контрабандное оружие, попытка перетянуть перевозчиков. Встреча через десять дней в Пусане. — Пак — бывший военный, — сказал Юнги. — Это значит, он думает тактически. Он не будет нападать в лоб. Он будет искать слабое место. — Слабое место — это я? — спросила Даён. — Нет, — ответил Юнги. — Слабое место — это тот, кто не готов. Ты готова. — Не думаю, что я готова. Наши тренировки не сделали из меня профи. — Тебе и не нужно быть профи. Правила простые. Тебе нужно быть внимательной. Не ходить одной. Не открывать двери незнакомым. Не пропадать из нашего поля видимости. Этого достаточно. — Я составлю досье на Пака, — сказал Чимин. — И на всех, кто с ним связан. Через три дня будет полная картина. — Я проработаю маршрут, — добавил Намджун. — Основная дорога, запасная, места остановок. Всё. — Охрана? — спросил Сокджин. — Ты, я, Юнги, — ответил Чонгук. — Плюс четверо из внешнего круга. Едут в двух машинах. И наши люди в Пусане.  — Я тоже еду, — раздался голос Тэхёна из угла. Он, как обычно, появился незаметно. — Зачем? — спросил Сокджин. — В Пусане есть галерея, с которой я работал. Художники. А «мои художники» знают всё. Они как тараканы — сидят в каждой щели. — Ты всегда сравниваешь художников с насекомыми? — Только когда это комплимент. — Ладно, — перебил Чонгук. — Тэхён — разведка через «его художников», богему. Этого я не планировал, но пусть будет. — Я всегда не в плане, — сказал Тэхён. — В этом моя ценность. Хосок по видеосвязи кашлянул. — Я остаюсь в Сеуле. Если что — подстрахую. И не вздумайте там без меня воевать. — Постараемся, — ответил Чонгук. — Но не обещаю. Он обвёл взглядом комнату. — Встреча через десять дней. Время подготовиться. Вопросы? Вопросов не было. Даён смотрела на них — на каждого по очереди. Юнги, который говорил «ты готова» так, будто это было очевидно. Сокджин, который уже прикидывал схему охраны. Чимин, который через три дня будет знать о Паке больше, чем его собственная жена. Намджун, который просчитает маршрут до минуты. Тэхён, который собирался шпионить через художников. Хосок, который будет ждать в Сеуле и волноваться. Они были странной, опасной, невозможной семьёй. И она была её частью. — Ладно, — сказала она. — Тогда начинаем готовиться. Пусан — через десять дней.