Sudden Changes/Внезапные перемены

Дисклеймер: Я не владею «Гарри Поттером». Нарцисса удивилась, увидев у своего окна сову: ведь большинство сов, прилетавших в поместье, получал Люциус. Взяв письмо у совы, она заметила, что оно запечатано фамильной печатью Поттеров, и её охватила надежда. Она мгновение смотрела на письмо, боясь его открыть, боясь того, что там может быть написано. Глубоко вздохнув, она вскрыла конверт и достала письмо. По мере того как она читала, надежда, которую она почувствовала, получив письмо, разгоралась всё сильнее. Дочь хотела её увидеть! Она была так счастлива, что по её щекам покатились слёзы. — Мама? Что случилось? Нарцисса подняла глаза и увидела Драко, стоящего в дверях с обеспокоенным выражением лица. Она даже не заметила, что он здесь. — Твоя сестра прислала мне письмо. — Правда? Что она сказала? — Она хочет встретиться со мной завтра! — Только с тобой? — спросил Драко с долей разочарования в голосе. — Да, только со мной. Мне очень жаль, милый. — Ничего страшного. Я просто рад, что она согласилась встретиться хотя бы с одним из нас. Должно быть, дядя Сев каким‑то образом убедил её принять тебя. Удачи тебе завтра, мама. — Спасибо, — сказала она, обнимая его. На следующий день Гарри стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал, как Гермиона расхаживает взад‑вперёд по гостиной. Он слышал, как она бормочет себе под нос: «О чём я только думала?» Он переживал, что у бедняжки случится нервный срыв. Она уже трижды поправила одну и ту же рамку для фотографий, а теперь начала возиться с чайным сервизом, который достала для гостей. — Гермиона, тебе нужно немного успокоиться, пока ты не довела себя до истерики, — наконец подал голос Гарри. Она резко обернулась к нему, и на её лице отразилась настоящая паника. — Успокоиться! Успокоиться! Как ты можешь так говорить, Гарри? Разве ты не понимаешь, что здесь происходит? Нарцисса Малфой, которая, так уж вышло, моя биологическая мать, собирается прийти на обед. Я собираюсь обедать в своём доме с Малфоем! А ведь я с ней в родстве! — Точно, понял. Ты в родстве с Малфоями. Она сверкнула на него глазами. — Не смешно, Гарри. — Извини. Послушай, она скоро будет здесь. Почему бы тебе не подняться наверх и немного не отдохнуть? Я встречу миссис Малфой, когда она придёт. Может, это немного тебя успокоит, понимаешь? — Отличная идея, Гарри, спасибо! Ты лучший. — Я знаю, — нахально ответил он. Гермиона шлепнула его по затылку и выбежала из комнаты. Она неслась так, словно за ней гнался дракон. Несмотря на то, что он подшучивал над ней, его беспокоило её паническое состояние. Он спросил, действительно ли она готова к этой встрече, но Гермиона знала, что ей нужно. Всё, что он мог сделать, — это быть рядом на случай, если что‑то пойдёт не так. Он оттолкнулся от дверной рамы и выпрямился, услышав свистящий звук, который обычно означал появление портключа. Нарцисса Малфой снова ждала его в гостиной. Она оглядела комнату, видимо, в поисках Гермионы. Ему показалось, что в её глазах промелькнуло разочарование из‑за того, что Гермионы не было рядом. Наконец она перевела взгляд на него, и он ободряюще улыбнулся, шагнув навстречу. — Миссис Малфой, добро пожаловать на Площадь Гриммо 12. — Спасибо, мистер Поттер. Пожалуйста, зовите меня Нарциссой. — Только если вы будете называть меня Гарри, — сказал он с улыбкой. Она улыбнулась в ответ, словно была благодарна ему за такую дружелюбность. — Конечно. Должна сказать, Гарри, ты сотворил с этим домом настоящее чудо. Когда я была здесь в последний раз, я даже не узнала Площадь Гриммо. Конечно, я особо не разглядывала обстановку. Эта комната просто великолепна. Гарри слушал её бессвязную болтовню с лёгкой улыбкой на лице. Гермиона была склонна делать то же самое, когда нервничала. И хотя Нарцисса отчаянно пыталась это скрыть, она нервничала. Он очень надеялся, что обед пройдёт хорошо, потому что считал, что они могут помочь друг другу. Заметив, что Нарцисса замолчала и смотрит куда‑то ему за спину, он обернулся и увидел, что вернулась Гермиона, выглядящая чуть более спокойной, чем раньше. Он откашлялся, и обе женщины посмотрели на него. — Понятно. Что ж, я пойду. Буду в библиотеке. Нарцисса, рад был вас видеть, — сказал он и вышел из комнаты, оставив мать и дочь наедине. Ни одна из них не знала, что делать. Нарцисса смотрела на неё с такой тоской, что Гермиона почувствовала укол в сердце от жалости к этой женщине. Она разрядила обстановку приглашением: — Не хотите присесть? Я приготовила чай и бутерброды. — Конечно, дорогая, звучит заманчиво. Они сели перед камином на стулья, стоявшие лицом друг к другу. Гермиона налила им чаю и протянула Нарциссе тарелку с едой. Никто не притронулся к еде. — Это странно, — сказала Гермиона. — Да. Однако я должна сказать тебе, как много для меня значило твое письмо. Я очень благодарна, что ты согласилась встретиться со мной. — Полагаю, это было самое меньшее, что я могла сделать. Я поговорила с дядей Севом, и он дал мне пищу для размышлений. Он не давил на меня, но я видела, что он действительно хочет, чтобы я поговорила с вами. К тому же я знаю, что вы сделали для Гарри. Это, конечно, повлияло на моё решение. — Я была удивлена, узнав, что вы с Северусом уже близки. Конечно, приятно удивлена. Он очень хороший человек. Как и ваш мистер Поттер. Гермиона рассмеялась. — Он не мой. Мы не… — она запнулась, затем с некоторой долей веселья в голосе добавила: — Что бы там ни думал ваш сын. — Драко, конечно, порой бывает грубым. Полагаю, у вас есть ко мне вопросы? — Да. Думаю, мой главный вопрос — почему? Почему вы отдали меня, а не Драко? Дядя Сев сказал, что мы близнецы. Как вы могли отдать одного и оставить другого? Нарцисса выглядела потрясённой. Она знала, что приедет сюда и ей придётся всё объяснять дочери, но внезапно поняла, что не знает, что сказать. — Не знаю, что тебе сказал Северус, но мы пережили очень мрачные времена. Я никогда не радовалась тому, что твой отец и Северус были Пожирателями смерти. Поверь, я никогда не считала, что идея чистоты крови имеет смысл. Я с ней не соглашалась, но сделала свой выбор и поддержала твоего отца. Хоть он и не хотел быть Пожирателем смерти, Волан‑де‑Морт считал его преданным последователем, — объяснила Нарцисса. — Всё всегда сводится к нему, не так ли? Должно быть, ему нравится разрушать семьи. — Да, похоже на то. Мерлин свидетель, нашу семью он точно разрушил. Он хотел забрать тебя у нас. У Гермионы отвисла челюсть. Чего она только не ожидала, но только не этого. — Он… что? — Однажды вечером он приехал в поместье на встречу. Я только что узнала, что у меня будут близнецы — мальчик и девочка. В волшебном мире редко рождаются разнополые близнецы. Я была так рада, что не терпелось рассказать об этом Люциусу. Я забыла о встрече и в волнении случайно ослабила окклюменционные щиты. Из‑за этого Волан‑де‑Морт узнал, что я беременна и что у меня будут мальчик и девочка. Он тут же отпустил меня, сказав, что ему нужно поговорить с Люциусом. Я так испугалась, когда выходила из комнаты. Голос Нарциссы дрогнул, когда она начала рассказывать свою историю. Гермиона была на взводе: ей хотелось услышать, что Нарцисса скажет дальше, но в то же время она не хотела этого знать. — Люциус вернулся минут через пятнадцать с очень серьёзным видом. Он усадил меня и сказал, что Волан‑де‑Морт хочет сделать тебя своим наследником. Он собирался забрать тебя сразу после рождения и вырастить сам. — Его наследник? Волшебный мир печально известен сексизмом в вопросах наследования. Почему он выбрал меня, а не Драко? — Как я уже говорила, разнополые близнецы — огромная редкость в нашем мире. Добавьте к этому тот факт, что ты — первая женщина‑Малфой, родившаяся с 1775 года. Учитывая, что ты близнец, а близнецы обычно немного сильнее, и к тому же Блэк по материнской линии, он верил, что ты станешь невероятно могущественной ведьмой. Он хотел сильного наследника, которого можно было бы воспитать в соответствии со своими представлениями. Он думал, что ты можешь стать таким наследником. Гермиона пришла в ужас от мысли о том, что её отцом мог стать Волан‑де‑Морт. В ужас. От этой мысли у неё чуть не началась настоящая паническая атака, чего с ней не случалось с тех пор, как закончилась война. Она начала задыхаться. Нарцисса с тревогой посмотрела на неё. Она хотела встать, чтобы утешить Гермиону, но та подняла руку, останавливая её. Нарцисса снова опустилась на стул. Гермиона закрыла глаза и уткнулась лицом в колени. Сделав несколько глубоких вдохов, она почувствовала себя немного лучше. Подняв голову, она увидела, что слёзы вот‑вот польются по щекам Нарциссы. — Простите, это было неожиданно. — Нет, это я должна просить прощения. Мне так жаль, Кэсси, мне очень жаль! Это всё моя вина, во всём виновата я. Я знала, что не могу позволить ему забрать тебя, и сделала то, что считала правильным. Я пошла к Дамблдору и умоляла его помочь. Он знал, что я не разделяю идеалы чистоты крови, и был в ужасе от того, что Волан‑де‑Морт собирался забрать тебя. Это была его идея — отдать тебя в другую семью. Он наложил на тебя чары, никому не сказал, где ты находишься, так что только он знал, где ты. Чары должны были рассеяться, когда ты достигнешь совершеннолетия. Можешь себе представить, как мы расстроились, когда наступил твой семнадцатый день рождения, а мы так и не получили вестей. Твой отец был уверен, что ты умерла. — А ты? Что ты об этом думаешь? — У меня была надежда. Это было тяжело, но я знала, что ты жива. Северус помог мне успокоиться, хотя я почти уверена, что он был согласен с Люциусом. Понятия не имею, почему чары только сейчас начали спадать. Ты уже давно совершеннолетняя. — Может, в волшебном мире я и была совершеннолетней, но в мире маглов совершеннолетие наступает в 18 лет. Мне исполнилось 18 в тот день, который я считала своим днём рождения, когда ты появилась здесь. — Мир магглов? Это бессмысленно. Зачем ему это? — Кто знает? Зачем он вообще что‑то делал? Этот человек знал, что мой брат ужасно со мной обращался, но ничего не предпринял. Он знал! Он мог бы что‑то сказать, намекнуть. Хоть что‑нибудь! Нарцисса выглядела растерянной. — Драко ужасно с тобой обращался? Почему он так с тобой поступал? — Кто знает? Выбирай. Я была гриффиндоркой, думала, что я маглорождённая, а Гарри Поттер был моим лучшим другом. — Что? Дамблдор должен был отдать тебя в волшебную семью! Я говорила ему, что, если ты окажешься среди маглов, это подвергнет тебя ещё большей опасности, чего я и пыталась избежать! Нарцисса внезапно побледнела, когда до неё наконец дошло то, что только что сказала Гермиона. — С кем именно Дамблдор тебя поселил? — тихо спросила она. Вот он, момент истины. Гермиона немного волновалась, как Нарцисса отреагирует на происходящее. Она посмотрела ей в глаза и одновременно вытянула руку. Она медленно закатала рукав и взмахнула рукой, чтобы снять чары, скрывающие шрам. Как только Нарцисса увидела слово, грубо вырезанное на руке её дочери, она смертельно побледнела. Через несколько секунд она потеряла сознание. Гермиона приподняла бровь. Не такой реакции она ожидала. Хотя, если честно, она и сама не знала, чего ожидала. Она направила палочку на Нарциссу и прошептала: — Реннервейт. Нарцисса резко открыла глаза, когда на неё подействовало заклинание. Она посмотрела на Гермиону и тут же громко разрыдалась. Гермиона слышала, как Нарцисса повторяла, что во всём виновата она. Внезапно Нарцисса схватила Гермиону и крепко обняла. Гермиона неловко похлопала её по спине, раздумывая, не позвать ли Северуса. Когда Нарцисса не проявила ни малейшего желания остановиться или отпустить её, она решила отправить Патронуса. — Иди к Северусу. Скажи ему, чтобы он как можно скорее пришёл сюда и принёс успокаивающее зелье. Или два. Выдра быстро кивнула и тут же исчезла. Не прошло и пяти минут, как в комнату ворвался Северус, а за ним — Гарри. Они оба замерли при виде разворачивающейся перед ними сцены и услышали рыдания и бормотание Нарциссы. Гермиона подняла голову, услышав их шаги, и бросила на них взгляд, в котором читалось: «Помогите мне». Это побудило Северуса к действию. Он подошёл к женщинам и осторожно оттащил Нарциссу от дочери. Он достал пузырёк, открыл его и поднёс к губам Нарциссы: — Выпей это. Гермиона с облегчением вздохнула, когда Нарцисса послушалась и выпила зелье. Все молча ждали, пока оно подействует. — Кто‑нибудь хочет рассказать, что произошло? — спросил Гарри. — Нарцисса хотела узнать, кто меня удочерил, кем я была раньше. Поэтому я ей показала. — Показала ей? — Да. Я ей показала, — ответила Гермиона Гарри, указывая на свою руку. Гарри укоризненно посмотрел на неё. — Ты решила, что это лучший способ сообщить новость? Гермиона вспыхнула, но не успела она ничего сказать, как её перебили. — Ничего страшного, Гарри. Любой слизеринец поступил бы так же. Похоже, на моём факультете ты бы добилась успеха, — сказала Нарцисса хриплым и дрожащим голосом. — На самом деле Распределяющая шляпа подумывала отправить туда и меня. Я никогда этого не понимал, ведь считал себя маглорождённым, но теперь, наверное, всё встало на свои места. Шляпа собиралась отправить туда и Гарри. — Могу только представить, какой хаос вы бы устроили, окажись вы в Слизерине, — с некоторым весельем в голосе сказал Северус. Гермиона и Гарри недовольно посмотрели на него, а Северус в ответ ухмыльнулся. Гермиона уже жалела, что так рассказала Нарциссе о себе. Она, конечно, не думала, что та впадет в истерику, но, наверное, стоило догадаться. — Прости. Мне следовало поступить иначе. — Не извиняйся. Я не понимала, почему ты была в таком ужасе, когда мы только приехали, но теперь понимаю. Не знаю, что бы я сделала на твоём месте, зная, какие ужасы творила твоя собственная семья. О боже, ты никогда нас не простишь! Хорошо, что Беллатриса мертва, иначе я бы сама её убила. — Нарцисса, успокойся. Ты не знала, это не твоя вина, — сказал ей Северус. — Так и есть! Это моя вина. Я должна была придумать что‑то другое, другой план. Я же говорила ему! Я говорила ему, что нужно отдать её в волшебную семью, так будет безопаснее. Почему он не послушал? Почему он не послушал? — Нет никакой гарантии, что всё сложилось бы иначе, даже если бы он прислушался. Дядя Сев прав, это была не твоя вина. И даже не вина Дамблдора, ведь он просто делал то, что считал лучшим для меня. Хоть я и не рада, что он скрывал это от меня, думаю, я могу его понять. Если мы действительно хотим кого‑то обвинить, давайте обвиним того, кто действительно виноват… — Люциуса, — выплюнула она с убийственным выражением лица. Нарцисса была несколько ошеломлена тем, с какой злобой дочь говорила об отце. — Этот день выдался непростым для всех нас. Думаю, мне пора уходить, но прежде я хочу сказать тебе кое‑что. Я всегда, всегда хотела тебя. Я полюбила тебя с того самого момента, как узнала о твоём существовании. Мне было невыносимо больно расставаться с тобой, и я могу только надеяться, что однажды ты сможешь меня простить. Она бросила на Гермиону грустный взгляд, повернулась к Гарри и попросила его проводить её. Он так и сделал, и они оставили Гермиону и Северуса одних в комнате. Северус повернулся к Гермионе и просто поднял бровь — чем он так славился. — Не надо. — Не надо что? — Не говори ничего, я не хочу сейчас это слышать. — Ты даже не знаешь, что я собирался сказать. Она фыркнула. — Я даже не знаю, что чувствую сейчас. Что я вообще должна чувствовать? Я в ярости, мне грустно, я в замешательстве — всё сразу. И мне совсем не нужно, чтобы ты или кто‑то ещё заставлял меня чувствовать себя ещё хуже. Я иду в свою комнату. Позже пришлю тебе сову. С этими словами Гермиона вышла из комнаты.