Связанные. Финал

Несколько дней прошли в мучительном ожидании. Кэтрин считала часы, вглядывалась в окна, вздрагивала от каждого скрипа двери. Тео, видя её состояние, только отмахивался: «Письмо ушло, теперь нужно терпеть». И она терпела через силу, через тревожные сны, через желание схватить ближайшую метлу и рвануть в Италию самой. Наконец, утром четвёртого дня Тео спустился в гостиную с пергаментом в руке. — Дядя Бернар принял приглашение, — сказал он, пряча улыбку. Кэтрин подскочила, едва не опрокинув чашку. Её план удавался! Она станет анимагом и сможет выжить! Она была на седьмом небе от счастья, что даже Пэнси, сидевшая в углу с недовольным лицом, не смогла испортить настроение. Дни до приезда тянулись, но теперь они были наполнены солнцем. Ребята проводили часы в саду, пили холодное шампанское, смеялись над шутками Блейза, купались в лесном озере. По вечерам включали радио, ловили старые магловские мелодии и танцевали прямо на траве, под звёздами и мерцание светлячков. Кэтрин избегала Драко. После того поцелуя в шкафу она не знала, как смотреть ему в глаза. Вставала с другого конца стола, уходила, когда он входил, находила тысячу предлогов, чтобы не оставаться с ним наедине. Она не хотела вмешиваться в его отношения с Пэнси. Но всё равно чувствовала на себе его тяжёлый, вопросительный, полный невысказанных слов, взгляд. Дядя Бернар прибыл днём — не один, а в сопровождении двух фигур, которые Кэтрин узнала с первого взгляда. Дориан и Луиза вышли из зелёного пламени следом за ним, и воздух в гостиной стал плотным, как перед грозой. Некоторое время гости не понимали, кто перед ними. Кэтрин изменилась, уже не Виолетта, с её белыми волосами и голубыми глазами, а настоящая, с каштановыми локонами и зелёным взглядом. Тео вышел вперёд, положил руку ей на плечо. — Это Кэтрин Поттер, дядя. Моя… моя подруга. Бернар посмотрел на девушку, узнал не чертами, а чем-то неуловимым, тем, что остаётся, даже когда меняется лицо. Улыбнулся тепло, по-отечески. — Рад видеть тебя в истинном обличье, cara, — сказал он и коротко, но крепко обнял её. Луиза застыла статуей у двери, сложив руки на груди. Её рыжие кудри были аккуратно убраны, лицо не выражало ничего, только глаза следили за каждым движением. Дориан, напротив, шагнул к Кэтрин, взял в пальцы локон её волос, покрутил, рассматривая в свете камина. — Что ж, такое обличье тебе явно к лицу, — сказал он. Кэтрин гордо отвернулась, но он мягко, но настойчиво повернул её лицо к себе, приподняв подбородок. — Non arrabbiarti, tesoro, — произнёс он по-итальянски, — не злись, милая. Ты ведь понимаешь, что это была работа. Наше общение было искренним. Она молчала, сжав губы. Воспоминания о его предательстве всё ещё жгли, но где-то глубоко, под слоем боли, она знала, что он прав. — Что вы здесь забыли? — раздался резкий голос Драко. Он встал между ними, заслоняя Кэтрин. — Приглашали только Бернара. А вы… — Охраняем синьора Бернара, — перебил Дориан, ничуть не смутившись. — Он — один из немногих чистокровных волшебников, владеющих древней магией. Мы должны убедиться в его безопасности. А для этого проверить всех, кто находится рядом. Он скользнул по комнате холодным взглядом. — Покажите левые руки. Повисла тишина. Тео, вздохнув, закатал рукав. Драко, помедлив, сделал то же самое. На их предплечьях, там, где раньше чернели черепа со змеями, теперь алели почти затянувшиеся шрамы. Кэтрин молча протянула свою руку, гладкую, без единой отметины, что ее безумно радовало. — Все чисты, — констатировал Дориан. Он чуть склонил голову перед Кэтрин, и в этом поклоне было нечто и от извинения, и от уважения. Луиза, стоявшая у двери, вдруг подмигнула Тео. Тот дёрнул уголком губ в ответ, но ничего не сказал. А через мгновение оба — Дориан и Луиза — шагнули в камин, и зелёное пламя поглотило их. Бернар вытер вспотевший лоб платком. — Вы не представляете, что вы устроили, — устало сказал он, глядя на Тео и Кэтрин. — После ваших проделок за мной такой контроль, будто я сам Тёмный Лорд. Каждое моё письмо читают, каждый шаг отслеживают. — Простите, — искренне сказала Кэтрин. — Я не хотела… — Знаю, знаю, — он махнул рукой. — У тебя не было выбора. Кэтрин оглянулась на гостиную — Блейз, Астория, Пэнси, Белла и Лиам смотрели на них с любопытством. Драко сверлил её взглядом. Тео поднял бровь, спрашивая, что происходит. — Дядя Бернар, — Кэтрин взяла старика под локоть. — Можно вас на минуту? На улицу. Никто из… присутствующих не должен слышать. Бернар кивнул, и они вышли на крыльцо. Обеденное солнце стояло высоко, заливая ярким золотом лесную поляну, старые сосны и каменные плиты дорожки. Кэтрин встала напротив мужчины, глядя прямо в его усталые глаза. — Прошу, помогите мне с одним делом. Я хочу стать анимагом. Возможно ли это с помощью древней магии? Бернар задумался, потёр подбородок. Солнечный луч упал на его лицо. — Да, — сказал он наконец. — Возможно. Но на это уйдут огромные силы — физические, душевные, магические. Ты готова к таким жертвам? Кэтрин не отвела взгляда. — Мой патронус — феникс. — Она говорила тихо, но твёрдо. — Феникс возрождается из пепла, когда умирает. Я столько раз избегала смерти, что теперь боюсь: когда начнётся настоящий бой, я не выживу. Она не стала говорить о пророчестве, не сейчас, не здесь, не ему. Но добавила: — Мне нужно будет… погибнуть. Я чувствую это. Смерть преследует меня, как тень. Моя настоящая сила сейчас у Волан-де-Морта. И только если я пожертвую собой, Гарри сможет победить. Бернар расширил глаза, и на миг в них мелькнул тот самый ужас, который она видела на лицах многих, когда ей не верили, но боялись, что это правда. — Что ж, — сказал он медленно, — раз это действительно необходимо… значит, можем приступить прямо сейчас. — Что вы собираетесь делать? — Тео вышел на крыльцо, щурясь на солнце. Он переводил взгляд с Бернара на Кэтрин. — Мне нужно стать анимагом, — ответила она. Дверь снова скрипнула. Драко вышел следом, прислонился плечом к косяку, скрестил руки. — Ты не забросила эту идею? — спросил он, и в голосе его прозвучала усталая насмешка. — В школе ты пыталась… — Пыталась и ничего не вышло, — перебила Кэтрин. — А теперь я могу сделать это с помощью древней магии. Драко шагнул вперёд, схватил её за локоть, притянул к себе. — Неужели ты настолько глупа? — прошипел он, и его серые глаза вспыхнули. — Тебе не надоело рисковать своей жизнью? Кэтрин рванула руку, но он не отпускал. Тогда она встала на носочки, приблизив своё лицо к его, так близко, что почувствовала его дыхание, запах мяты и дерева. — Хватит со мной возиться, — сказала она, чеканя каждое слово. — Я уже не ребёнок. Я могу делать всё, что захочу. Ты мне никто. Возвращайся к своей невесте и не суй свой идеальный носик в мои дела. Драко фыркнул громко, но в этом звуке было больше боли, чем злости. Он развернулся и ушёл в дом, хлопнув дверью так, что звякнули стёкла. Тео напрягся, проводил друга взглядом, потом повернулся к Кэтрин. — Ты уверена? — Уверена, — ответила она, хотя внутри всё дрожало. Она снова подошла к дяде Бернару, стоявшему всё это время молча, с непроницаемым лицом. — Я готова. Что нужно делать? Бернар положил руку ей на плечо — тяжело, по-отечески. — Для начала — успокоиться. Древняя магия не терпит суеты и гнева. Ты должна быть пустой, как кувшин, в который нальют новое вино. Дядя Бернар поднял руки. Между его ладонями вспыхнул переливающийся свет и в воздухе начали складываться картины. Кэтрин замерла, зачарованная: изображения были как голографические, такие она видела в детстве только в магловских фильмах, но здесь они были живыми, объёмными, почти осязаемыми. Первый человек: мужчина в длинной мантии стал меняться. Его тело вытягивалось, покрывалось шерстью, лицо удлинялось в волчью морду. Через несколько секунд на поляне, в мерцании магии, стоял огромный серый волк. А потом снова человек. Кэтрин выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. — Это успешное превращение, — сказал Бернар, и в его голосе прозвучала торжественность. — Редкое, но возможное. Картинка сменилась. Другой человек: молодой, с испуганными глазами начал превращаться в зайца. Но что-то пошло не так: тело застыло на половине, лицо осталось человеческим, уши вытянулись, ноги скрючились, заяц-человек упал замертво. — Перевоплощение стоит жизни, — жёстко сказал Бернар, опуская руки. Картинки рассеялись. — Если не соблюдать правила, если не контролировать каждый миллиметр своего тела, если бояться — ты умрёшь. Прямо здесь, на этой поляне. Ты всё ещё хочешь продолжать? Кэтрин кивнула, хотя внутри всё сжалось от холода. — Хорошо. Тогда первое задание — вызови патронуса. Без палочки. Только древней магией и силой воспоминаний. Ты должна увидеть своё животное — потому что анимаг превращается не в кого попало, а в отражение своей души. Кэтрин закрыла глаза, встала ровно, расслабила плечи. Вокруг было тихо, только ветер шелестел в кронах да где-то вдалеке кричала птица. Она начала перебирать воспоминания. Гарри, обнимающий её на вокзале перед. Смех близнецов Уизли в Большом зале. Первый полёт на метле, ветер в лицо и испуг. Драко и первый поцелуй, жаркий, как пламя. Из груди вырвался свет. Не золотой, не серебряный, синий, глубокий, как ночное небо. Он поднялся над её головой и сформировался в птицу с длинным хвостом. Феникс. Он взмахнул крыльями, рассыпая искры, и исчез, оставив после себя только тепло в груди. — Превосходно, — похвалил Бернар. — Твой патронус феникс. Это редкий знак. Он говорит о том, что ты способна возрождаться. Теперь самое трудное. Закрой глаза и представь: ты летишь. Не смотри на себя со стороны — почувствуй. Ветер обвивает твои перья, он ласковый, но сильный. Ты паришь над лесом, над озером, над горами. Твои крылья не руки, они легче воздуха. Твоё тело становится меньше, легче. Ты птица. Кэтрин старалась, изо всех сил. Представляла каждую деталь: как меняются кости, как кожа покрывается перьями, как мир становится огромным и далёким. Но ничего не происходило. Солнце медленно опускалось за горизонт, тени удлинялись, и пот стекал по её вискам. Тео, сидевший на ступеньках, заёрзал. Он хотел сказать что-то ободряющее, но промолчал, боялся спугнуть. И вдруг раздался громкий, насмешливый голос. — Ну что, Поттер, не получается? — Пэнси вышла из-за двери, уперев руки в бока. Её чёрные волосы блестели в лучах заката. — Я так и знала. Такая как ты не способна даже на такое. Может, позвать остальных? Пусть посмотрят, как ты станешь полуптицей-получеловеком и от ужаса убежишь в лес. Кэтрин открыла глаза. Внутри закипела злость. Трава под её ногами вдруг ожила, она потянулась вверх, обвила лодыжки Пэнси, поднялась выше, к коленям, к бёдрам. — Что за… — Пэнси взвизгнула, попыталась вырваться, но трава держала крепко, как верёвки. — Отпусти её, — раздался голос Драко. Он стоял на крыльце дома. — Кэтрин, прошу. Не надо. Кэтрин посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевела глаза на Пэнси, которая уже не кричала, а мелко тряслась, прижав руки к груди. Трава разжала объятия, и Пэнси, не говоря ни слова, убежала в дом. — Ещё раз, — сказала она, не оборачиваясь. — Я попробую ещё раз. Она закрыла глаза. В этот раз никаких посторонних мыслей. Только феникс. Только полёт. Она представила себя с высоты птичьего полёта — лес, озеро, дом. Свои руки, вытянутые в стороны, которые превращаются в крылья. Тело становится лёгким, почти невесомым. Она чувствует, как удлиняются кости, как прорастают перья, как клюв заменяет нос и губы. Но в одну секунду все оборвалось. — Почти вышло, — сказал дядя Бернар, — но я вижу, как твою душу что-то терзает. Кэтрин тяжело вздохнула, терзало ее действительно многое. Затем Бернар добавил, — Твоя палочка, она не твоя. Тебе нужна та, что выбрала тебя. — Но ее нет, ее захоронили вместе… с моим клоном или что это было? Драко пожал плечами и отвернулся. — Cara, я вернусь через несколько дней. Не перевоплощайся без меня, но попробуй освободить свою душу и облегчить свою жизнь. Он похлопал ее по плечу и вернулся в дом, Кэтрин услышала, как загорелся камин. Она села на теплую траву, поджав ноги. Неужели Пэнси была права? Она действительно слаба… теплая рука отвлекла ее от переживаний. Прямо перед ней сел Блейз. Кэтрин грустно ему улыбнулась, когда тот протянул свои руки обнял подругу. — Я слабая и никчемная, — промычала она. — Не говори так, Кэт! — сказал Блейз и вдруг выпрямился. — Я никогда не видел таких целеустремленных и сильных людей. Кэт! Ты пережила, когда сама знаешь кто забрал твои силы, ты пережила нападение моего дяди, ты выдержала Тео в Италии и ты вернулась! Ты изумительная, безумно умная девушка. Кэтрин вытерла слезу, которая уже побежала по ее щеке. — Но я не стала анимагом, уже второй раз удача уходит из под носа. — Стать анимагом невероятно трудно, это может даже убить. Но ты не сдаешься и продолжаешь! Что сказал Бернар? — Что мне нужно освободить душу. Закрыть неразрешенные вопросы. Но как я это сделаю, когда мой брат сейчас ищет… — она замолчала, не хотела посвящать друга в эти проблемы, — идет война, я вернулась и Драко… он… а моя палочка? — Давай сделаем так, — сказал Блейз и пододвинулся поближе, взял ее руку. — Гарри ты сейчас не найдешь, он в бегах. Войну за один день не выиграть. А вот с Драко ты можешь решить вопрос здесь и сейчас. Кэтрин покрутила головой, — Это сложнее, чем кажется. Он сейчас с Пэнси. — Кэт, я видел, как он на тебя смотрит! Я видел, какая любовь у вас была год назад и я вижу, как рвется его сердце на части прямо сейчас. — Почему он с Пэнси, почему он вообще сделал ей предложение? Блейз усмехнулся, — Он и не делал. — Как это? — Ну… — протянул Блейз и откинулся назад. Кэтрин взяла его за воротник рубашки и рывком подняла, притягивая к себе. — Рассказывай! Ты же знаешь, он в жизни мне не признается. Блейз дернул ее нос и усмехнулся. — Когда ты умерла, ну мы думали, что по-настоящему… Пэнси не отходила от него ни на шаг. Потом, когда он пытался убить себя и счастье, что его отец оказался рядом, Пэнси вообще переехала в их дом. Я знаю только одно, Драко тогда был слаб и она этим воспользовалась. Кэтрин нахмурилась. Так значит, Драко просто попал под влияние? А Пэнси знала, что та жива… — Рано или поздно, — добавила она. — ему нужно будет сделать выбор. — Мне кажется, что он уже его сделал. — Блейз кивнул за спину девушки. Драко стоял на веранде и полностью игнорировал рядом пархающую Пэнси, куря сигарету, которую взял и Теодора. — Я этого не вижу. — Сказала Кэтрин и пожала плечами. Драко шагнул в их сторону, когда заметил взгляд двух друзей. Он подошел к ним вальяжной походкой и улыбнулся: — Сплетничаете обо мне? Кэтрин отвернулась. Блейз посмеялся и гордо кивнул: — А о ком нам болтать? — Например, — пробурчал Драко, — о восставшей из мертвых Кэтрин Поттер. — он положил свою холодную ладонь на макушку девушки. — Что скажешь, Кэт. — Мне не о чем с тобой говорить, — сказала Кэтрин и встала. — Тебя, наверное, потеряла невеста. Блез громко выдохнул и расправил руки, прижимая с одной стороны Драко, с другой Кэтрин. — Да признайтесь вы уже друг другу, друзья, вы когда были вместе были такими душками. Ну вы же все еще любите друг друга! Кэтрин и Драко громко фыркнули, одновременно. Никто из них на этот момент точно не собирался признавать своих чувств. Девушка вернулась в свою комнату. Внутри всё бушевало от осознания, что между ними снова пробежала искра, что он смотрел, что он ревновал, что она всё ещё чувствует его запах. Но действовать первой она не хотела. Не сейчас. Она приготовилась ко сну, накинула халат, распустила волосы, погасила верхний свет. Мышцы ломили после тренировки, голова гудела от мыслей. Она уже расправила кровать, взяла со столика книгу, чтобы успокоиться, когда в дверь тихо, почти робко постучали. Кэтрин улыбнулась, увидев рыжую макушку Лиама. — Войду? — Да. Он вошёл в комнату, пряча что-то за спиной. Сейчас, в мягком полумраке, он не выглядел самоуверенным и решительным, как в первые дни. Его рука дрожала, когда он достал из-за спины небольшой букетик полевых цветов. — Я хотел поблагодарить тебя за зелье, что ты дала, — сказал он, и голос его звучал тише обычного. — Да не стоило… — Кэтрин приняла букет, вдохнула свежий, горьковатый запах. — Я только рада помочь, спрятаться от этого страшного волшебного мира. У нас у всех есть причины хотеть стать кем-то другим. Лиам хотел что-то ответить, но дверь снова распахнулась без стука, по-хозяйски, как будто тот, кто входил, был здесь главным. Драко Малфой застыл на пороге. Его светлые волосы отливали серебром в свете ночника, на скуле играл желвак, а глаза сузились, увидев букет в руках Кэтрин. Который дарит другой мужчина. — Ты смелый больно, — сказал он, и голос его стал низким, почти опасным. — Сначала танцы, теперь цветы? — Драко, — Кэтрин наклонила голову, стараясь говорить ровно, — что за проходной двор? Тебя стучаться не учили? — Я не обязан стучаться, заходя к своей женщине. Кэтрин покраснела моментально — жар поднялся от шеи до корней волос. — Что ты сказал? Твоя женщина сейчас сидит в соседней комнате и ждёт тебя. Драко скосил глаза на Лиама. Тот, не дожидаясь продолжения, кивнул и вышел, задев плечом беловолосого парня. Дверь за ним закрылась. — Драко, ты не можешь так просто… Она не договорила. Его холодные руки легли на её лицо, пальцы сжали скулы, не больно, но требовательно. Он притянул её к себе и смело поцеловал, как будто это было таким будничным, родным, словно они никогда не расставались. Кэтрин ударила его в лицо со всей силы открытой ладонью. Звук пощёчины прозвенел в тишине. Драко даже не шелохнулся, только глаза его потемнели. — Ты… — начала она, но он взмахнул палочкой, и дверь за спиной накрыло глушащим заклинанием. — Теперь никто не услышит, — сказал он и отбросил палочку на тумбочку. Они начали ссориться — шёпотом, но яростно. Обвинения сыпались, как искры из костра: «Ты не имел права», «А ты не имела права умирать», «Пэнси твоя невеста», «А ты моя жизнь». Слова резали, как бритва, но между ними всё равно было только полшага, и воздух искрил от напряжения. Они сидели на полу, спиной друг к другу и смотрели в пустоту. — Ты ревнуешь к Лиаму? — прошипела она. — А ты ревнуешь к Пэнси? — парировал он. — Ни капли! — Врёшь. Кэтрин вскочила, направилась к двери, она хотела его выгнать, но он снова притянул её к себе, уже не спрашивая и не раздумывая. Кэтрин упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но его руки были сильнее, а губы настойчивее. Она ударила его ещё раз в плечо, потом в грудь, потом он перехватил её запястья и прижал их над головой, к стене. Она вырывалась, извивалась, но он не отпускал, и когда их губы наконец встретились — не в гневе, не в борьбе, а в чём-то совершенно ином, — мир перестал существовать. Его губы стали жаркими, почти жестокими, отголоском всех тех месяцев разлуки, всей невысказанной боли, всех ночей, когда они плакали в подушки, думая, что другой мёртв. Драко целовал её так, будто хотел выжечь из памяти всё, что было без неё. Его пальцы впились в её талию, притягивая ближе, и Кэтрин, наконец, перестала сопротивляться. Она запустила руки в его волосы, сжала в кулаках, ответила с той же отчаянной страстью потому, что это было правильно. Это было их. Это не имело ничего общего с Пэнси, с войной, с пророчествами. — Я не могу без тебя. — Тогда не надо, — ответила она, и сама потянулась к нему. Он был на вкус как шоколад и мята, как все, в чем она себе отказывала, но нуждалась. Кэтрин поцеловала его в ответ изо всех сил, засосав его нижнюю губу и царапнув ее зубами. Он поднял ее на руки за бедра, но не понес на кровать. Он прижал ее к тому шкафу, где несколько дней назад они поцеловались впервые, после долгой разлуки. Кэтрин схватила его рубашку, она хотела снять ее немедленно. И он ответил на ее отчаяние, сорвал ткань с треском. Его кожа была божественной, со всеми шрамами, ранениями, которые он получил, когда был пожирателем. Их губы снова встретились в хищном поцелуе, спиной она ударилась о шкаф, но и бровью она не повела. — Не больно? — спросил он. — Не стеклянная, не разобьюсь. Он вошел одним резким движением и Кэтрин застонала прямо в поцелуе. Она не могла думать больше ни о чем, пока получала это безумное удовольствие, пока ее спина ударялась о дверцу шкафа. — Мне всегда будет тебя мало, — сказал Драко, сжимая ее шею. Одной рукой она потянулась к верхнему краю шкафа, чтобы отвечать еще с большей силой, чтобы он проникал глубже, сильнее. Он стянул с нее уже растрепавшийся халат, оставляя ее полностью ногой. Он укусил ее за сосок, от чего Кэтрин снова громко выругалась. Ощущения мелькали, кружили и сплетались. Дверца застонала, затем с хрустом сошла с петель. Им было плевать, никаких остановок. — Блять, — он не сдерживался, он получал удовольствие, что его Кэтрин снова на нем. Он развернул ее, теперь она упиралась спиной в ткань. Это были шторы у окна. Узел удовольствия превратился в точку кипения, когда Драко опустил ее наконец-то на кровать. И вот он над ней, его темный взгляд смотрит на ее вспотевшее лицо, искажающегося в удовольствии. Это самое удовольствие захлестывало волнами и все что ей оставалось — цепляться за его плечи, руки, лицо, бедра. Они лежали друг напротив друга, смотрели в потолок, тяжело дыша. В комнате пахло потом, горечью и чем-то сладким. Кэтрин перевернулась на бок, подпёрла голову рукой, чтобы лучше разглядеть парня. Его лицо, которое она знала так долго, сейчас было расслабленным, почти беззащитным. Он улыбался. Впервые за эти недели по-настоящему, искренне, без тени той холодной маски, которую носил перед Пэнси, перед миром. Драко провёл рукой по её талии, задержался на груди, чувствуя, как бьётся сердце, и снова поднялся выше, коснулся её волос. — Не верю, что ты настоящая, — шепнул он, и в голосе его всё ещё слышалась хрипотца. Кэтрин улыбнулась. — Получается, ты рассказал всё Пэнси? — спросила она буднично, почти небрежно. — Что мы… Она не закончила, потому что лицо Драко вдруг изменилось. Улыбка сползла медленно. Его рука, замершая в её волосах, словно окаменела. Кэтрин привстала, опираясь на локоть. — То есть ты до сих пор не расстался с Пэнси? — Голос её стал тише, острее. — Кэтрин, я… — Да или нет? Драко молчал. Смотрел в сторону, на смятую простыню, на собственную рубашку, валяющуюся у шкафа, на разбитый ночник, куда угодно, только не в её глаза. Кэтрин выдохнула и, не раздумывая, упёрлась ногой ему в бедро, толкнула изо всех сил. Драко, не успевший среагировать, скатился с кровати, глухо ударившись локтем об пол. — Идиот! — крикнула она, и голос её дрожал от ярости и обиды. — Придурок! Не подходи ко мне никогда, Драко Малфой! Она вскочила, схватила его за плечо, за рукав разорванной рубашки, которую они швырнули у шкафа, и вытолкала в коридор. Дверь захлопнулась с грохотом, звякнула щеколда. Драко остался стоять в полумраке — босиком, в одних брюках, с расстёгнутой ширинкой и красными пятнами на груди. В руках он всё ещё сжимал свою рубашку, которая больше напоминала тряпку.