Связанные. Финал

Кэтрин больше не разговаривала с ним. Не смотрела в его сторону, даже когда он входил в комнату, даже когда их взгляды случайно встречались. Она просто проходила мимо, будто Драко Малфой был пустым местом. Пэнси, заметив это, лишь ухмылялась и льнула к своему жениху ещё сильнее, демонстративно поправляя кольцо на пальце. — Что, Поттер, язык проглотила? — бросала она иногда, но Кэтрин молчала. Слова были бесполезны. Лиам старался её развлечь. Он рассказывал нелепые истории из своего детства, показывал фокусы с тенями, подшучивал над Беллой и Тео. И Кэтрин, сама не замечая, улыбалась, иногда даже смеялась. В нём было что-то от Фреда, того самого Фреда Уизли, её первой школьной любви. Та же рыжина, тот же озорной блеск в глазах, только приправленный тёмной, опасной харизмой. Дядя Бернар прибыл на следующий день, нагруженный стопкой древних книг и свитков, перевязанных кожаными ремешками. — Надеюсь, ты не теряла времени, — сказал он, выкладывая их на стол. — Показывай, чему научилась. Кэтрин пыталась превратиться в феникса снова и снова. Закрывала глаза, представляла полёт, чувствовала, как кости начинают зудеть — но в последний момент что-то шло не так. Перья не появлялись, тело не легчало. Она оставалась собой. Пот заливал глаза, а мышцы ныли от напряжения. — Без палочки тебе не справиться, — наконец сказал Бернар, устало опуская руки. — Древняя магия сильна, но для анимагии нужен проводник. Или ты вообще забрось эту идею. Кэтрин покачала головой. — Через несколько дней, когда вы снова приедете, палочка будет у меня. Она глубоко вдохнула, развернулась и решительно пошла к комнате Драко. Он сидел на кровати с книгой в руках, но не читал, просто смотрел в одну точку. Увидев Кэтрин, вздрогнул, но промолчал. Она встала перед ним, сложив руки на груди, и приказным тоном, не здороваясь и не извиняясь, сказала: — Мне нужно на кладбище. К моей могиле. Проводишь. Драко уставился на неё, как на привидение. — Ты с ума сошла? — Возможно. Но ты мне нужен как провожатый. Ты знаешь путь. — Это опасно. Там могут быть Пожиратели. — Тогда тем более мне нужен тот, кто знает, как заметать следы. — Кэтрин не отводила взгляда. — Да или нет? Драко отложил книгу, провёл рукой по лицу. — Почему я? — Может потому, что ты умудрился похоронить меня в склепе Малфоев? Он сжал челюсть, видно было, как внутри него борется желание помочь и страх снова попасть в её ловушку. — Если мы трансгрессируем, нас засекут. Даже я не смогу это скрыть. — Мы полетим на метле, — сказала Кэтрин. — Через лес. Времени уйдёт больше, зато никто не узнает. — А ты умеешь летать одна? — в его голосе проскользнула насмешка, но сразу погасла. — Нет. Поэтому ты повезёшь меня. Сзади. Он долго молчал, потом кивнул. Пэнси, услышав разговор, ворвалась в комнату: — Я тоже еду! — Нет, — отрезал Драко. — Почему? — Потому что на метле только двое. Кэтрин не умеет летать сама — значит, она будет со мной. А ты останешься здесь. — Пусть летит, — сказала Кэтрин и вышла в коридор, — просто на отдельной метле. Метла была старой, но надёжной, Драко проверил её перед вылетом. Кэтрин села сзади, держась за рукоятку, стараясь не касаться его спины. Между ними оставалось несколько сантиметров пустоты, больше, чем между чужими людьми. Они взлетели. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы, заставил глаза слезиться. Лес под ними казался бесконечным зелёным морем, а небо бледным, предзакатным. Кэтрин стиснула рукоятку так, что побелели костяшки. — Держись крепче! — крикнул Драко, разворачивая метлу. Она не ответила. И тогда он резко набрал высоту, бросая метлу в крутой вираж. Кэтрин вскрикнула от страха и вцепилась ему в грудь, прижалась всем телом, чувствуя, как бьётся его сердце под ладонями. — Так-то лучше, — усмехнулся Драко, и в его голосе снова проскользнуло что-то тёплое, почти забытое. Кэтрин не ответила. Но и не отодвинулась. Пэнси летела сзади на другой метле, что-то отчаянно кричала, но ветер уносил её слова, превращая в бессмысленный шёпот. Кэтрин, прижавшись к спине Драко, вдруг поймала себя на том, что улыбается. Ей стало почти смешно, как старательно её жених делает вид, что не слышит, как капризно срывается голос его невесты. Ветер трепал волосы, холод пронизывал до костей, но в груди почему-то разгоралось тепло. Когда стало невыносимо, ветер пробирал даже под курткой, а пальцы превратились в ледышки, Драко плавно снизился, и метла коснулась влажной земли. Кэтрин спрыгнула, чувствуя, как ноги утопают в мягком мху. Пэнси приземлилась рядом, её лицо раскраснелось от ветра и злости. — Ты специально летел так, чтобы я отстала? — прошипела она, но Драко не ответил. Тёмное кладбище встретило их полумраком. Луна пряталась за тучами, только редкие звёзды подсвечивали каменные надгробия, поросшие мхом. Это было личное кладбище семейства Малфоев — старые плиты с именами, которые Кэтрин не знала, ангелы с отбитыми крыльями, склепы, похожие на маленькие часовни. Драко шёл впереди, не оглядываясь, и уверенно вёл её к нужному месту. Она замерла, когда увидела надгробие. Белый мрамор, отполированный временем и дождями, с высеченными буквами, которые, казалось, горели в темноте.

Кэтрин-Лили Поттер

31 июля 1980 — 30 июня 1996

Внутри всё сжалось. Смотреть на собственное имя, выбитое в камне, было жутко. Кэтрин провела пальцами по буквам, холодный, шершавый мрамор не дрожал, не дышал, не доказывал, что она жива. Кэтрин закрыла глаза, представила лопату — удобную, с длинной ручкой, острую. Древняя магия послушалась: из земли, из корней, из камней сплелась лопата, лёгкая, но прочная. Она начала копать. — Ты можешь просто магией поднять гроб, — усмехнулась Пэнси, скрестив руки на груди. — Или тебе нравится пачкаться? — Нравится, — коротко ответила Кэтрин, втыкая лопату в землю. Драко сидел в стороне, на поваленном надгробии, отвернувшись. Он не мог смотреть на могилу женщины, которую любил, которую оплакивал, чью смерть пережил так, что до сих пор не оправился. — Дай я, — сказал он, не выдержав. Встал, подошёл, выхватил лопату из рук Кэтрин. — Отойди. Он копал долго. Земля была влажной, тяжёлой, и каждый ком, вылетавший из ямы, казался куском его души. Пэнси кривилась, брезгливо отошла в сторону. Кэтрин стояла на коленях у края и видела, как Драко украдкой вытирает щёки, то рукавом, то тыльной стороной ладони. Он плакал. Плакал, раскапывая её могилу. Когда лопата упёрлась в дерево, Драко замер. Отбросил инструмент, вылез из ямы грязный, мокрый, с красными глазами. — Дальше сама, — хрипло сказал он. — Я не выдержу. Кэтрин спустилась вниз. Земля скрипела под ногами, холод проникал сквозь подошвы кед. Она встала на колени перед гробом, коснулась крышки ладонями. Вдохнула — и направила силу. Крышка треснула, разлетелась в щепки, как сухая корка. Кэтрин открыла глаза. Гроб был пуст. Совсем. Только на дне, на белой шёлковой подушке, лежала её палочка. Та самая, что 7 лет назад ей вручил Оливандер. Она взяла её, и мир озарился золотистым светом, как летнее солнце. Палочка дрожала в руке, узнавая хозяйку. Кэтрин взмахнула ею, и искры фейерверком взлетели в небо, рассыпаясь серебряными каплями. Драко протянул руку, вытянул её из ямы. Он не отпускал её ладонь, другой рукой коснулся её лица. — Ты живая, — прошептал он. — Ты здесь. Ты настоящая. Пэнси подошла сзади, положила руку на плечо Драко. — Милый, ты снова бредишь. Оставь её. Поехали домой. Драко оттолкнул её руку резко, не глядя. — Уйди, Пэнси. — Я твоя невеста! — закричала она, и её голос сорвался на истерику. — Ты не можешь так со мной! Он повернулся медленно, тяжело, и в его глазах не было ничего, кроме усталости. — Невеста? — переспросил он. — Ты сама себя назвала моей невестой, потому что у тебя было кольцо, которое я тебе не дарил. Ты сама придумала эту свадьбу. Я никогда тебя не любил. И ты это знаешь. Пэнси заревела, крича ему в спину что-то о предательстве, о своём праве, о том, что она не отпустит. Он обнял Кэтрин — грязную, в земле, с растрёпанными волосами и мокрыми щеками, прижал к себе, уткнулся носом в её макушку, зарылся пальцами в волосы. — Прости, — прошептал он. — Прости меня за всё. Я такой идиот. Кэтрин стояла, не двигаясь, чувствуя, как его руки дрожат, как бьётся его сердце. Она смотрела на Пэнси, которая рыдала у надгробия, сжимая кольцо на пальце, на разрытую могилу, на палочку, которую сжимала в кулаке. Внутри неё всё кипело, от радости, что Драко наконец выбрал её, от боли за эту сломленную женщину, от понимания, что война ещё не кончена, и этот миг только затишье перед бурей. Домой они летели в тишине, в одной руке Кэтрин держала свою родную палочку, а другой крепко сжимала Драко. Они вернулись в дом Тео, когда глубокая ночь уже укрыла лес синим бархатом. Луна спряталась за соснами, и только звёзды рассыпали холодный свет по дорожке. Пэнси улетела вперёд, проклиная Кэтрин на всех языках, которые знала, её голос ещё долго звенел в ушах, но потом стих, растворился в шуме ветра. В доме было тихо. Все спали: Блейз, Астория, даже Барни, домовой эльф, наверное, свернулся калачиком в своей каморке. Кэтрин и Драко крались по коридору, как нашкодившие школьники, и когда добрались до кухни, оба облегчённо выдохнули. Они были безумно голодны. Свет они не зажигали, не хотели никого будить. Луна подсвечивала окна, и в призрачном сиянии кухня казалась сказочной: старые буфеты отбрасывали длинные тени, стулья походили на спящих зверей. Кэтрин открыла холодильник — внутри нашлись остатки вчерашнего ужина: курица, сыр, маринованные оливки, хлеб. Они ели прямо в темноте, сидя на подоконнике, тихо перешёптываясь, чтобы не разбудить дом. — Ты помнишь, как на четвёртом курсе я украл у тебя перо? — прошептал Драко, жуя оливку. — Это ты сделал? — удивилась Кэтрин. — А я думала, это Пэнси подставила меня перед Снейпом. — Пэнси тогда даже не знала, где твоё место. А я хотел, чтобы ты опоздала на зелья и получила наказание. — Зато на следующий день я подложила тебе в мантию жабью слизь. Ты вонял неделю. — Это была ты?! — Драко поперхнулся хлебом. — Я на Тео думал! Они смеялись беззвучно, сотрясаясь плечами, пряча лица в ладонях. И в этой темноте, среди забытых обид и глупых шалостей, Кэтрин вдруг почувствовала, как большая часть её души — та, что годами ныла, боялась, злилась — наконец расправилась и задышала ровно. Рядом с ним ей было хорошо. Рядом с ним было её место. Она слизывала соус с запястья, когда Драко вдруг выпрямился и посмотрел ей в глаза, даже в полумраке Кэтрин видела, какие они серьёзные. — А знаешь, Поттер, — сказал он тихо, почти неслышно, — я тебя люблю. Кэтрин замерла с языком, прижатым к руке. Щёки вспыхнули, но в темноте этого не было видно. Она улыбнулась — тепло, светло — и открыла рот, чтобы ответить тем же. Но в этот миг кухня залилась ярким светом. Сонный Тео, в пижаме и растрёпанный, как воробей, открыл холодильник, вытащил кувшин с водой и только потом заметил их. Он подпрыгнул от неожиданности, обернулся. — А, это вы? Чёрт, кто ночью на кухне сидит? Пугаете. Кэтрин прикусила губу, Драко сделал невозмутимое лицо. — Кстати, — добавил Тео, закрывая холодильник, — Лиам и Белла уехали вечером, когда вы улетели. Просили передать удачи. Всё, я спать. Он вышел, выключив свет, и кухня снова погрузилась в синий полумрак. Признание осталось висеть в воздухе, недопетое. Кэтрин замялась, потом взяла Драко за руку. — Идём. Поспим. — Вместе? — спросил он, и в голосе его не было игривости, только усталая просьба. — Вместе. Кэтрин стянула куртку, залезла под одеяло. Драко лёг рядом, натянул одеяло на плечи и прижал её к себе крепко, почти до боли, как будто боялся, что она снова исчезнет, растворится в воздухе, как дым. Кэтрин уткнулась носом в его шею, вдохнула запах, ветер, земля, немного пота и чего-то родного, мальчишеского. Его сердце билось ровно, и под этот ритм она закрыла глаза. Впервые за много месяцев ей не снились кошмары.

***

На следующий день появился дядя Бернар — свежий, бодрый, с новыми книгами под мышкой. Они позавтракали втроём: Кэтрин, Бернар и Тео (остальные ещё спали). Мужчина заметил, как светятся глаза девушки, и понимающе улыбнулся. — Ты нашла свою палочку, — сказал он, кивнув на палочку из темного дуба, лежащую рядом с её тарелкой. — Чувствуется. Она поёт, когда ты рядом. Кэтрин погладила гладкое дерево и улыбнулась. Она вышла на улицу с дядей, снова повторяла советы Бернара, закрывала глаза, вызывала в памяти образ феникса, пыталась стать им. Раз попытка — неудачно. Только ветер колыхнул траву. Два — неудачно. Птицы в лесу замолчали, но она осталась собой. Перед третьей она подмигнула, — Третий раз алмаз! — сказала она. — Сейчас точно выйдет. Ничего не вышло. Только пот градом покатил по спине. Четвёртый, пятый, шестой… Кэтрин обессиленно рухнула на землю, раскинув руки в стороны. Трава щекотала щёки, небо плыло перед глазами. — Это просто невозможно, — прошептала она. — Я не могу. Бернар присел рядом, положил ладонь на её плечо. — Знаю, как тяжело, cara, — сказал он тихо. — Я сам пытался стать анимагом в молодости. И у меня не вышло. Ни разу. Кэтрин повернула голову, посмотрела в его усталые, но добрые глаза. — Так вы… не умеете? — Нет. Но я умею помогать другим. Она вздохнула, отдышалась, собрала остатки сил. Поднялась на ноги, отряхнула платье от травинок и вдруг обернулась. На крыльце стоял Драко. Он прислонился к косяку, скрестил руки на груди и улыбался. Той самой тёплой улыбкой от которой внутри всё переворачивалось. Кэтрин вспомнила ночь, признание в темноте кухни, его руки, которые прижимали её к себе, и поняла: она может. Потому что она не одна. Потому что есть ради кого стараться. Она выпрямилась, подняла палочку, закрыла глаза. Представила не просто полёт, не просто перья, а его лицо, его улыбку, то, как он сказал «я тебя люблю». И мир вспыхнул. Сначала её тело окутало золотистое сияние, живое, как рассвет. Кости заныли, перестраиваясь, кожа покрылась перьями, руки вытянулись в крылья, нос и губы слились в тонкий клюв. Она стала легче воздуха, и земля ушла из-под ног. Феникс взлетел. Огромный, с синевато-золотым оперением, с длинным хвостом, который струился по ветру, как шлейф платья. Он сделал круг над садом, над изумлёнными лицами Бернара и Драко. Потом взмыл высоко-высоко, к самому солнцу, и оттуда, с высоты птичьего полёта, увидел лес, озеро и дом. Феникс закричал звонко, торжествующе, и эхо разнеслось по округе. А потом Кэтрин снова стала собой, мягко приземлившись на землю. Драко бросился к ней. Не пошёл, побежал, слетел с крыльца, припал на колени, обхватил её лицо ладонями и начал целовать. Лоб, щёки, нос, губы, подбородок, снова губы — быстро, жадно, не в силах остановиться. — Ты сделала это, — шептал он между поцелуями. — Ты чёртов феникс. Ты… я… — Я знаю, — улыбнулась Кэтрин, и по её щекам текли слёзы — от усталости, от счастья, от облегчения. — Ты невыносима, — выдохнул Драко и прижал её к себе так крепко, что затрещали рёбра. Блейз, вышедший на крыльцо по звукам, замер на верхней ступеньке, а потом начал хлопать. — Браво, Поттер! — крикнул он, и его голос звенел от гордости. — Я всегда знал, что в тебе есть что-то птичье!

***

Ночью Кэтрин спала крепко. Она прижималась щекой к груди Драко, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Он изредка вздрагивал во сне, сжимал её плечо, что-то шептал, но не просыпался. Её разбудил яркий свет. Она открыла глаза, щурясь, и увидела серебристого оленя, стоявшего посреди комнаты. Знакомый силуэт, высокие рога, изящная морда, заставил её сердце пропустить удар. Кэтрин вскочила с кровати, накинула халат и подбежала к животному. — Гарри? — прошептала она. Изнутри патронуса раздался голос брата — хриплый, сдавленный, полный ужаса: — Он знает, где ты. Он почувствовал твою магию. Бегите! Он уже близко! Олень растаял, оставив после себя только холодный воздух и запах леса. Кэтрин бросилась к Драко, потрясла за плечо. — Просыпайся! Волан-де-Морт знает, где мы! Нас нашли! Надо бежать! Драко открыл глаза мгновенно, без сонной дрёмы, как солдат, привыкший к опасности. Он вскочил, натянул брюки, сунул ноги в ботинки. Они выбежали в коридор, и Кэтрин начала колотить во все двери. — Вставайте! Пожиратели идут! Нужно уходить! Астория вылетела из своей комнаты в пижаме, с палочкой наготове. Блейз следом, на ходу застёгивая рубашку. Тео появился последним, протирая глаза, но увидев лица друзей, сразу посерьёзнел. — В камин! — скомандовала Кэтрин. — Быстро! Астория и Блейз исчезли в зелёном пламени, бросив на прощание короткие взгляды. Тео замешкался, обернулся к Кэтрин. — А ты? — Я буду в безопасности. Прячься в Италии, к дяде Бернару. Когда всё кончится я напишу. Тео кивнул, шагнул в огонь и исчез. Драко схватил Кэтрин за руку. — Идём. Метла на крыльце. Они выскочили на улицу, Кэтрин была в пижаме, накинув только верхнюю одежду, босиком. Ночной воздух был холодным, звёзды ещё не погасли. Драко оседлал метлу, помог забраться Кэтрин, и они взмыли в небо за секунду до того, как окрестности дома озарились зелёными вспышками — трансгрессия Пожирателей. Кэтрин оглянулась. Вдалеке, над верхушками сосен, клубился чёрный дым, Пожиратели Смерти. Их было много — не меньше десятка. Огненные проклятия ударили по стенам, и дом Тео вспыхнул, как факел. — Держись! — крикнул Драко, резко уходя вверх. Пожиратели заметили их. Три фигуры в чёрных мантиях сорвались с места на мётлах и бросились в погоню. Кэтрин никогда не сражалась в небе. Ветер свистел в ушах, пижама трепетала на теле, а холод пробирал до костей. Драко маневрировал, уворачиваясь от зелёных лучей, и Кэтрин выкрикивала щитовые заклинания, отбивая проклятия, летящие со всех сторон. — Слева! — крикнул Драко, и Кэтрин увидела Пожирателя, заходящего им в хвост. — Конфринго! — Она метнула огненный шар, и он взорвался перед самой метлой врага. Пожиратель кувыркнулся в воздухе, едва удержался. Кэтрин повернулась. Второй Пожиратель был уже близко, так близко, что она разглядела прорези его маски. Он нацелил палочку на неё. — Экспеллиармус! — закричала Кэтрин, и её заклинание выбило палочку из рук врага. Та, сверкнув, полетела вниз. Кэтрин поймала её в воздухе и одним резким движением сломала о колено. Обломки полетели в лес. — Ты превосходна! — выдохнул Драко. Третий Пожиратель настиг их сбоку. Кэтрин не успела увернуться, желтый луч ударил её в плечо. Боль пронзила тело, и она обмякла, выпустив палочку из рук. Мир поплыл, звёзды смешались с землёй. — Кэтрин! — Драко успел перехватить её палочку, прижал девушку к себе одной рукой, другой сжимая рукоять метлы. Он резко набрал высоту, уходя вверх, под самые облака. Пожиратели попытались последовать за ним, но их метлы были тяжелее, медленнее. Драко скрылся в предрассветной мгле. Он летел, прижимая к себе её бессильное тело. Ветер выжимал слёзы из глаз, в ушах шумела кровь. Кэтрин не двигалась — только изредка стонала, и это был единственный знак, что она жива. — Держись, — прошептал Драко, обращаясь к ней и к самому себе. — Я вытащу тебя. Куда угодно. Хоть на край света.