Связанные. Финал

Кэтрин бежала вниз по коридорам, перескакивая через ступени, обгоняя толпы учеников, которые, как встревоженный ручей, текли в одном направлении к Большому залу. Её толкали плечами, задевали сумками, кто-то наступил на пятку, но она не останавливалась. Сердце подсказывало: Гарри найдёт диадему, он справится. А другое чутьё, более личное, шептало, что Драко в другой стороне. Ноги сами понесли её к подземелью, туда, где когда-то она ненавидела его, а потом полюбила. Гостиная Слизерина была почти пуста — несколько запоздавших учеников торопливо кидали вещи в сумки, некоторые уже трансгрессировали, оставляя после себя хлопки и запах озона. Кэтрин огляделась, ни светлой макушки, ни знакомого силуэта. Руки опустились, но она не сдалась. Она вышла в коридор, и в тот же миг чьи-то сильные руки прижали её к стене, ладонь закрыла рот. Кэтрин охнула от неожиданности и тут же узнала его запах, его дыхание. Драко. Он не дал ей вымолвить ни слова, резко притянул к себе и поцеловал — жадно, отчаянно, как будто хотел выпить её всю, как будто завтра не наступит. Этот поцелуй был солёным, вкусом прощания. Кэтрин ответила, вцепившись в его мантию, чувствуя, как мир рушится и собирается заново в этом единственном движении губ. — Куда ты ушёл? — прошептала она, когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Мне нужно было кое-кого найти, — ответил он и снова накрыл её губы своими — коротко, но так, что у неё закружилась голова. Кэтрин почувствовала, как внизу живота разливается тепло. — Драко, мне нужно бежать… Гарри… — Я найду тебя позже, — перебил он, прижимаясь лбом к её лбу. — Держись рядом с братом. Обещай. — А ты? Куда ты? — она сжала его руку, не отпуская. Драко вздохнул, отвёл взгляд в сторону, в темноту коридора. — Мои родители недалеко. Я должен быть с ними. Мать… она одна. Я хоть смогу её защитить. Кэтрин знала, что не имеет права удерживать его. Но сердце разрывалось. — Пообещай, что вернёшься, — прошептала она. Он не ответил. Только поцеловал её ещё раз — быстро, почти больно, — и отступил в тень. Кэтрин, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, развернулась и побежала. Бежала вверх по лестницам, мимо статуй, которые уже заняли свои посты для защиты замка, мимо профессоров, выкрикивающих заклинания. Погруженная в безнадежные раздумья, Кэтрин свернула за угол, но не успела пройти по очередному коридору и нескольких шагов, как слева от нее с оглушительным звоном разбилось окно. Кэтрин едва успела отскочить в сторону — в оконный проем влетело огромное тело, врезавшись в противоположную стену. Что-то большое и мохнатое, скуля, отделилось от новоприбывшего и бросилось к Кэтрин. — Хагрид! — завопила Кэтрин, уворачиваясь от собачьих нежностей Клыка. — Какого… Огромная бородатая фигура наконец поднялась на ноги. — Кэтрин, ты здеся! Ты живая Хагрид нагнулся, быстро обнял Кэтрин, так что у той захрустели ребра, и бросился обратно к разбитому окну. — Молодец, Грошик! — крикнул он в проем. — Я сейчас к тебе спущусь, будь умницей! Через голову Хагрида Кэтрин увидела. в темноте за окном отдаленные вспышки и услышал странный, воющий звук. Она взглянул на часы: полночь. Битва началась. — Батюшки-светы, Кэтрин, — ахнул Хагрид. — Это оно, а? Началась заварушка? — Хагрид, откуда ты взялся? — Мы услыхали Сам-Знаешь-Кого из нашей пещеры, — мрачно ответил Хагрид. — Во голосок-то, а? До полночи, мол, жду, а потом гоните мне Поттера. Я понял, что ты, стало быть, туточки, понял, какие дела творятся. Отвяжись, Клык. Ну мы и пришли вам подсобить – с Грошиком и с Клыком. Прорвались сквозь границу лесом, Грошик нас тащил, меня и Клыка. Я сказал ему, что мне надо в замок, вот он и запустил меня в окно, дай ему Бог здоровья. Не совсем то, что я хотел, ну да… А где же Гарри, Рон и Гермиона? — Хороший вопрос, — сказала Кэтрин. — Пойдем. Вместе они торопливо зашагали по проходу, за ними трусил Клык. Кэтрин слышала движение во всех коридорах: топот бегущих ног, крики, в потемневших окнах отражались все новые вспышки на территории замка. — Куда мы идем? — спросил запыхавшийся Хагрид, тяжело ступая вслед за Кэтрин по стонущим половицам. — Не знаю точно, — ответила Кэтрин, снова сворачивая куда-то наудачу. — Но Гарри, Рон и Гермиона должны быть где-то тут. В конце коридора уже лежали первые жертвы начавшейся битвы – двух каменных горгулий, обычно охранявших вход в учительскую, раскололо на куски заклятием, влетевшим в другое разбитое окно. Их останки слабо шевелились на полу. Когда Кэтрин склонилась над одной из отвалившихся голов, она слабо произнесла: — Не обращайте на меня внимания… Я буду просто лежать тут и крошиться… Ее спугнула профессор Стебль, прошедшая мимо в сопровождении Невилла и дюжины других учеников, все в наушниках-заглушках и с большими цветочными горшками в руках. — Мандрагоры! — крикнул Невилл через плечо, пробегая мимо Кэтрин. — Мы будем бросать их через стены, посмотрим, как это понравится приспешникам Волан-де-Морта. Кэтрин знала теперь, куда идет. Она чувствовала Гарри сильнее обычного. Она ускорила шаги, а за ней припустились Хагрид и Клык. Они шли мимо длинного ряда портретов и видели, как изображения – волшебники и волшебницы в кружевных воротниках и камзолах, доспехах и мантиях – сходили со своих мест и перебирались в рамы друг к другу, выкрикивая новости о происходившем в других частях замка. Кэтрин с Хагридом добрались уже до конца коридора, когда внезапно весь замок содрогнулся. Глядя, как слетает со своего постамента огромная ваза, Кэтрин поняла, что над Хогвартсом сгустились чары более страшные, чем те, которыми владели его преподаватели и Орден Феникса. — Не бойся, Клык, не бойся! — уговаривал Хагрид, но огромный пес пустился наутек от осколков фарфора, разлетавшихся по воздуху, как шрапнель, и Хагрид бросился вдогонку за перепуганной собакой, оставив Кэтрин в одиночестве. Кэтрин побрела по сотрясающимся переходам, держа палочку наготове. В одном из коридоров позади нее перебегал от портрета к портрету маленький нарисованный рыцарь, сэр Кэдоган, бряцая доспехами; он подбадривал остальных воинственными криками, а за ним трусил рысцой его жирный пони. Кэтрин поспешно повернула за угол и увидела там Фреда с маленькой группой школьников, она узнала Ли Джордана и Ханну Аббот; они стояли у другого опустевшего постамента, чья статуя раньше заслоняла тайный проход. Держа палочки наготове, ребята приложили уши к замаскированному отверстию. Он не сбавил шага, наоборот, рванул к ней, схватил за плечи и с силой притянул к себе, так, что она ударилась носом о его грудь. — Как я рад, что ты жива! — выдохнул он в её волосы, сжимая так крепко, что затрещали рёбра. — Кэтрин, прости меня за всё. Я такой идиот. Прости, что тогда повёл себя как урод. Я… — Фред, — она отстранилась, заглянула в его глаза — весёлые, озорные, но сейчас наполненные такой болью, что у неё самой защемило сердце. — Я не держу зла. Не извиняйся, прошу! — Она сжала его ладони. — Только пообещай мне кое-что. — Всё что угодно, — выдохнул он. — Пообещай, что выживешь. Сегодня. Что мы встретимся после битвы, и ты расскажешь мне ещё одну дурацкую шутку. Фред усмехнулся — той самой усмешкой, которую она так любила когда-то. — По рукам, Поттер. Он снова обнял её, поцеловал в макушку, быстро и тепло, и отстранился. — Я видел Гарри дальше по коридору. Беги, он тебя ищет. Кэтрин кивнула и рванула вперёд, чувствуя, как в груди разливается тепло. Кэтрин свернула в последний коридор и издала вопль облегчения и ярости одновременно — перед ней стояли Гарри, Рон и Гермиона, взлохмаченные, перепачканные чем-то липким, и держали в охапке что-то жёлтое, большое, изогнутое и грязное. Под мышкой у Рона торчала метла, а у ног валялись какие-то клыки. — Где вас только носило? — закричал Гарри, но в голосе его слышалась не злость, а облегчение. — Кэтрин! Ты что тут… — Тайная комната, — выдохнул Рон. — Какая… комната? — Кэтрин резко затормозила, едва не врезавшись в брата. Она переводила взгляд с клыков на разбитую чашу, которую Гермиона сжимала в руках. — Это Рон, это его идея! — захлебываясь, начала рассказывать Гермиона. — Полный блеск, правда? Когда ты ушёл, я спросила Рона: если мы найдём следующую штуку, как мы с ней покончим? Мы ведь до сих пор ничего не сделали с чашей. И тут его осенило! Василиск! — При чём тут… — начал Гарри. — Что-то, способное уничтожить крестраж, — просто сказал Рон, будто это было очевидно. Кэтрин опустилась на корточки, подняла один из клыков. Холодный, гладкий, пропитанный древним ядом. Она вспомнила, как когда-то — в другой жизни — они с Гарри читали о василиске в «Тайной комнате». Тогда это казалось страшной сказкой. — Но как вы туда проникли? — спросил Гарри, переводя глаза с клыков на Рона. — Ведь для этого нужно говорить по-змеиному! — Он и говорил! — прошептала Гермиона, сияя. — Покажи ему, Рон! Рон издал странное приглушённое шипение — негромкое, гортанное, но Кэтрин сразу узнала парселтанг. По спине пробежали мурашки. — Я ведь слышал, как ты открывал медальон, — сказал Рон Гарри извиняющимся тоном. — У меня получилось не с первого раза, но… в конце концов мы туда вошли. — Он был просто великолепен! — выпалила Гермиона, и Кэтрин заметила, как она смотрит на Рона — не как на друга, а как-то иначе. — Так вы… — Гарри потрясённо моргнул. — Вы… — Мы уничтожили очередной крестраж, — Рон достал из-под куртки искореженные остатки чаши Пуффендуя. — Гермиона разбила её клыком василиска. Я решил, что должен уступить ей — у неё ещё не было случая получить это удовольствие. — Ты гений! — закричал Гарри. — Ерунда, — сказал Рон, хотя выглядел очень довольным собой. — А у тебя что новенького? Кэтрин поднялась, всё ещё сжимая клык в руке. Она подошла к брату, коснулась его плеча. Стены снова задрожали. Вверху раздался взрыв, с потолка посыпалась пыль, и все четверо переглянулись. Времени не было. Кэтрин обернулась и увидел Джинни и Тонкс, направивших палочки на соседнее окно, стекла которого были выбиты. Джинни как раз метко пустила заклятие в толпившихся внизу Пожирателей. Джинни растерянно повернулась к Гарри, Рону, Гермионе и Кэтрин, которая стояла чуть поодаль, сжимая палочку и вглядываясь в дымный коридор. — Все будет хорошо, — сказал Гарри, хотя и понимал, что это пустые слова. — Джинни, мы сейчас вернёмся — побудь тут в уголке, никуда не ходи… Пошли, — обратился он к Рону и Гермионе. Кэтрин уже шагнула вперёд, готовая следовать за братом. Они побежали обратно к той стене, за которой Выручай-комната дожидалась новых просьб. Кэтрин бежала рядом с Гермионой, чувствуя, как пыль скрипит на зубах, как сердце колотится где-то в горле. «Мне нужно место, где всё спрятано», — взмолился Гарри про себя, и, когда они пробегали мимо в третий раз, в стене появилась дверь. Кэтрин пропустила брата вперёд, оглянулась на коридор — никого, — и скользнула следом. Едва они переступили порог и закрыли за собой дверь, шум битвы смолк: их обступила полная тишина. Кэтрин замерла, поражённая. Они оказались в помещении размером с большой собор, похожем на город из хлама. Башни из сломанных стульев, горы книг, сундуков, старых мётел — всё это уходило вверх, к потолку, терявшемуся в темноте. — Неужели он не понял, что сюда может войти любой? — спросил Рон. Его голос гулко разнёсся под сводами. — Он думал, что он один такой, — ответил Гарри, оглядываясь. — Ему просто не повезло, что и мне в своё время нужно было кое-что спрятать… Сюда, — добавил он. — Я думаю, он там. — Ты уверен? — спросила Кэтрин, кладя руку ему на плечо. — В этой груде вещей можно искать вечность. — Уверен, — твёрдо сказал Гарри. — Я помню то место. Старый пьедестал, рядом чучело тролля. Идём. Они двинулись вперёд, лавируя между башнями спрятанных вещей. Кэтрин держала палочку наготове, хотя знала — в Выручай-комнате врагов нет, пока они сами их не призовут. Но сердце подсказывало: Волан-де-Морт не стал бы полагаться только на тайное место. Наверняка он наложил проклятия. — Сюда, — позвал Гарри, сворачивая за угол. — Я узнаю этот проход. Кэтрин шагнула следом, и вдруг среди горы старой мебели и книг она увидела знакомый силуэт. Белый мраморный пьедестал, а на нём — грязную, выцветшую диадему с гербом Когтеврана. Даже в полумраке она казалась живой, переливаясь тусклым серебром. — Гарри, — выдохнула Кэтрин, указывая вперёд. — Она там. Неожиданно в комнате оказались Крэбб и Гойл — они вынырнули из-за груды старой мебели, наставив палочки. Гарри, Рон, Гермиона и Кэтрин замерли. До заветного пьедестала оставалось несколько шагов, но эти двое преграждали путь. Кэтрин стиснула палочку, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Крэбб и Гойл не могли поверить, что они задержат их в двух шагах от цели. Она медленно, спиной, стала отступать к каменному бюсту, на котором съехавшая набок диадема тускло поблескивала в полумраке. Успеть бы схватить её прежде, чем начнётся борьба… Крэбб сделал быстрый выпад волшебной палочкой в сторону высоченной стены из старой мебели, помятых чемоданов, книг, одежды и всякой рухляди и крикнул: — Десцендо! Стена задрожала и обрушилась в соседний проход, где стоял Рон. — Рон! — завопил Гарри. Где-то вдали раздался вскрик Гермионы. Гарри увидел, как лавина предметов катится на пол с другой стороны. Он направил палочку на остатки стены, крикнул: — Фините! — и лавина остановилась. — Нет! — крикнул Малфой, появившись неожиданно из-за колонны. Он перехватил руку Крэбба, собиравшегося повторить заклятие. — Не смей их трогать! Поттер пришёл сюда за ней, — сказал Малфой с плохо скрытой досадой на тупость своих товарищей. — А это должно означать… — Должно означать? — набросился Крэбб на Малфоя с откровенной яростью. — Кого тут интересуют твои рассуждения? Я не собираюсь больше выслушивать от тебя приказы, Драко. Ты и твой папаша — конченые люди. — Гарри! — снова крикнул Рон из-за стены хлама. — Что происходит? — Гарри! — передразнил Крэбб. — Что происходит… Нет, Поттер! Круцио! Гарри протянул руку за диадемой. Заклятие Крэбба не попало в него, а ударилось в Кэтрин. Она охнула, согнулась от боли, но удержалась на ногах. Диадема соскользнула с бюста и скрылась в нагромождении рухляди внизу. — Прекрати! — закричал Малфой на Крэбба, и его крик разнёсся по огромному помещению. Он ударил Крэбба со всей силы, и боль Кэтрин отступила. Совсем рядом с Гарри полыхнуло алое пламя: из-за угла выбежала Гермиона и метнула Оглушающее заклятие прямо в голову Крэбба. Драко кинулся к Кэтрин, подхватил её, не давая упасть. — Грязнокровка, — крикнул увернувшийся Крэбб, — Авада Кедавра! Гарри увидел, как Гермиона пригнулась, уворачиваясь, и бешенство на Крэбба, покусившегося на убийство, затмило в нём все другие чувства. Он выстрелил Оглушающим заклятием в Крэбба. Гарри сумел воспользоваться секундным колебанием врагов, посмотрел на сестру и убедился, что Драко ей поможет, и снова повернулся к Крэббу. — Экспеллиармус! Палочка Гойла вырвалась из рук хозяина и исчезла в завалах за его спиной. Гойл бестолково затоптался на месте, пытаясь отыскать её. Крэбб круто обернулся и снова выкрикнул: — Авада Кедавра! Рон пригнулся, уклоняясь от струи зелёного пламени. Драко заслонил собой Кэтрин, но заклинание улетело куда-то в сторону. — ГАРРИ! — крикнула Кэтрин. За спиной раздался звук, напоминающий шум прибоя. Он обернулся и увидел, что Рон и Крэбб со всех ног бегут к ним по проходу. — А горяченького не хочешь, тварь? — проревел Крэбб, подбегая. Но, похоже, он потерял контроль над своими чарами. Огромные языки пламени гнались за ними, облизывая по краям завалы рухляди, рассыпавшиеся сажей. — Агуаменти! — заорал Гарри, но струя воды, хлынувшая с конца его волшебной палочки, тут же испарилась. — БЕЖИМ! — Малфой подхватил Кэтрин на руки, и они помчались. Гарри, Рон и Гермиона бежали за ними, а по пятам гнался огонь. Это был не простой огонь. Крэбб применил заклятие, неизвестное никому: когда они свернули за угол, языки пламени припустили за ними, как одушевлённые, мыслящие, стремящиеся убить их существа. Огонь стал принимать разнообразные формы, превратившись в гигантскую стаю огненных зверей: пылающие змеи, химеры и драконы взмывали ввысь, опускались и снова подымались, и вековые завалы, питавшие их, падали в клыкастые пасти, взлетали вверх под ударами когтистых лап и исчезали в огненной преисподней. Крэбб и Гойл скрылись из виду. Кэтрин и Драко, Гарри, Рон и Гермиона замерли на месте. Огненные чудища теснили их, придвигаясь всё ближе и ближе, выставив рога и когти и колотя хвостами; жар окружил их прочной стеной. — Что делать? — крикнула Гермиона сквозь гудение пламени. — Что нам делать? — Держи! — Гарри выхватил из ближайшей кучи хлама тяжёлые мётлы, бросил одну Рону. Тот оседлал её и посадил позади себя Гермиону. Драко взял ещё одну, посадил сзади Кэтрин. Гарри сел на третью, и, с силой оттолкнувшись ногами, они взмыли в воздух; пламя лязгало страшной огненной пастью, совсем немного не дотягиваясь до них. Дым и жар были невыносимы. Под ними заклятый огонь пожирал контрабанду, спрятанную от бдительных глаз поколениями школьников, бесчисленные последствия запрещённых экспериментов, тайны множества душ, искавших здесь укрытия. — Что ты делаешь? Что ты делаешь, дверь там! — крикнул Малфой, но Гарри резко развернулся и пошёл на снижение. Диадема медленно падала, крутясь и поблескивая, в широко раскрытую змеиную пасть, однако он успел подхватить её, надеть себе на запястье… Змея кинулась на него, но он увернулся, направил метлу вверх и рванулся туда, где надеялся найти открытую дверь. Кэтрин вцепилась в Драко так крепко, что побелели костяшки. Наконец Гарри увидел сквозь дым прямоугольную полосу на стене и послал метлу прямо туда. Спустя мгновение его лёгкие наполнил чистый воздух, и они с Малфоем врезались в стену коридора. Малфой свалился с метлы и лежал ничком, задыхаясь и кашляя, но всё ещё держа Кэтрин. Дверь в Выручай-комнату исчезла. На полу сидели, тяжело дыша. — К-крэбб, — выдавил Малфой, когда смог наконец говорить. — К-крэбб… — Его больше нет, — жёстко сказал Рон. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и кашлем. Потом замок сотрясся от страшного грохота, и длинная кавалькада прозрачных всадников галопом промчалась мимо, их зажатые под мышкой головы издавали кровожадные клики. Кэтрин вскочила на ноги, провожая глазами Клуб обезглавленных охотников, и осмотрелась. Вокруг по-прежнему шла битва. Слышались крики и это был не только боевой клич отступающих призраков. Страх затопил Кэтрин ледяной волной. Гарри снял диадему с запястья и поднёс к глазам. Она была всё ещё горячая, почерневшая от копоти, но, вглядевшись, Гарри разобрал выгравированные по ободку мелкие буквы: ума палата дороже злата. Из диадемы сочилась жидкость, похожая на кровь, тёмная и липкая. И вдруг Гарри почувствовал, как металлический ободок задрожал в его руках и распался на куски. В ту же минуту до него донёсся отдалённый, еле слышный крик боли, раздававшийся не с территории замка, а из предмета, который он держал в руках. — Видимо, это было адское пламя, — сказала Гермиона, глядя на осколки диадемы. — Что? — Адское пламя — заклятый огонь, одно из тех веществ, которые уничтожают крестражи. Но я бы никогда, ни за что не решилась им воспользоваться, потому что он невероятно опасен. Откуда Крэбб знал, как… — Видать, научился у Кэрроу, — мрачно сказала Кэтрин, отряхивая пыль с мантии. — Жаль, что он, видать, плохо слушал, когда они объясняли, как его остановить, — заметил Рон, у которого, как и у Гермионы, волосы обгорели, а лицо было покрыто копотью. — Если бы он не пытался нас убить, я был бы очень огорчён его смертью. — Ребята, вы что, не понимаете? — прошептала Гермиона. — Значит, нам только осталось добраться до змеи… Но её прервали шум борьбы, вопли и стоны, наполнившие коридор. Кэтрин оглянулась, и сердце у неё упало: Пожиратели смерти ворвались в Хогвартс. В проходе возникли Фред и Перси, мечущие заклятия в противников в масках и капюшонах. Кэтрин и Драко, Гарри, Рон и Гермиона бросились на помощь. Вспышки заклятий летали во всех направлениях, и наконец тот, что сражался с Перси, резко отступил. Капюшон соскользнул с него, открывая высокий лоб и волосы с проседью… — Добрый день, господин министр! — крикнул Перси, ловко метнув в Толстоватого заклятие. Министр выронил волшебную палочку и схватился за воротник, явно борясь с дурнотой. — Я не говорил вам, что подаю в отставку? — Перси, да ты, никак, шутишь! — воскликнул Фред. Пожиратель смерти, с которым он дрался, рухнул под тяжестью трёх Оглушающих заклятий, выпущенных одновременно с разных сторон. Толстоватый упал на пол, весь покрывшись тонкими шипами, похоже, он на глазах превращался во что-то вроде морского ежа. Фред с восторгом посмотрел на Перси. — Ты и правда шутишь, Перси… По-моему, я не слышал от тебя шуток с тех пор, как… Раздался взрыв. Все они в этот момент стояли рядом: Драко, Кэтрин, Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Перси и двое Пожирателей смерти у их ног, поражённые один Оглушающим, другой Трансфигурирующим заклятием. И в тот самый миг, когда непосредственная опасность отступила, мир вдруг распался на куски. Кэтрин почувствовала, что летит по воздуху; всё, что она могла сделать, — это крепче вцепиться в тоненькую деревянную палочку, своё единственное оружие, и закрыть голову руками. Она слышала крики и вопли своих товарищей, но не знала, что с ними случилось. А потом мир превратился в боль и полумрак. Она лежала, полузасыпанная щебёнкой, в развалинах коридора. Холодный воздух подсказывал, что стену замка с этой стороны разнесло вдребезги, а липкая горячая струя, сбегавшая по щеке, — что она ранена. Потом она услышала страшный крик, от которого внутри у неё всё оборвалось, — крик боли, какую не могли вызвать ни пламя, ни заклятие. Драко тоже поднялся на ноги среди развалин, а у того места, где стена обрушилась, виднелись три копны рыжих волос. Кэтрин выбралась из-под обломков, опираясь на руку Драко. Гарри взял Гермиону за руку, и они, пошатываясь и спотыкаясь, стали карабкаться через завалы камня и дерева. — Нет! Нет! Нет! — кричал чей-то голос. — Нет! Фред! Нет! Перси тряс брата за плечи, Рон стоял на коленях позади них, а Фред глядел перед собой неподвижными, невидящими глазами, и на его губах ещё витал призрак его отзвучавшего смеха. Внутри Кэтрин всё оборвалось. Она отпустила руку Драко и, спотыкаясь, подошла ближе. Слёзы уже текли по её щекам, она даже не замечала их. Она опустилась на колени перед мёртвым другом, коснулась его лица — ещё тёплого, но уже безжизненного. Сделала вдох, но не получалось. Не получалось дышать. Паника накрыла её ледяной волной. Нет, только не Фред, пожалуйста! Только не он! И вдруг она почувствовала, что что-то зашевелилось в кармане её мантии. Неосознанно, словно ведомая невидимой силой, она запустила руку в карман и достала оттуда камень. Тот самый камень, что она искала в Италии, о котором читала в древних свитках и молилась, что никогда не придётся им воспользоваться. Тот самый, что Дориан называл Воскрешающим Камнем. Она вспомнила его слова: «Камень может спасти в нужный момент, если это действительно необходимо». Кэтрин положила камень на грудь Фреда. Ничего не произошло. Она разрывала камни и щебень вокруг его тела, выкидывая обломки, не обращая внимания на острые края, режущие пальцы. Гарри схватил её за плечо, что-то кричал, но она не слышала. Она вытащила руку Фреда из-под завала, вложила камень в его ладонь, сжала его пальцы поверх камня и начала шептать — сначала бессвязно, потом всё громче, все молитвы, что выучила в Италии, все древние слова, которые дядя Бернар шептал над ней во время ритуалов. Яркий золотистый свет озарил помещение. Все зажмурились, отшатнулись. Кэтрин не закрыла глаз — она смотрела сквозь слёзы на лицо Фреда. И увидела, как его грудь дрогнула. Как веки затрепетали. Как он судорожно вдохнул — глубоко, как утопающий, вынырнувший на поверхность. Фред открыл глаза. Тяжело дыша, он обвёл взглядом развалины, потом посмотрел на Кэтрин. — Ч-что… — прохрипел он. Рон и Перси, которые только что рыдали над братом, вскрикнули от неожиданности, подхватили его под руки и вытащили из камней. Фред тяжело дышал, озирался, а потом, когда к нему вернулся дар речи, выдавил: — Я что, отключился на минуту? Чего вы все так переполошились? Перси засмеялся сквозь слёзы, Рон обнял брата, не в силах вымолвить ни слова. Кэтрин сидела на полу, обессиленная, и слёзы всё ещё текли по её лицу — но теперь это были слёзы облегчения. Фред спасён. Он будет жить. Этого не могло быть, но это случилось. Драко подошёл к ней, помог встать, прижал к себе, уткнувшись носом в её волосы. Она чувствовала, как бьётся его сердце — так же бешено, как и её собственное. — Ты сделала это, — прошептал он. — Ты спасла его. — Это камень, — выдохнула Кэтрин, всё ещё не веря. — Он сработал. Гарри, стоявший рядом, смотрел на неё с изумлением и благодарностью. — Ты — чудо, Кэтрин, — сказал он. — Просто чудо. — Этот камень должен был спасти меня, — прошептала она Гарри, — но я знаю другой способ выжить.