Связанные. Финал

Наступила самая спокойная минута этого боя. Где-то вдали всё ещё слышались крики, звуки сражений, но здесь, в этом разбитом коридоре, наступила странная, звенящая тишина. Фред долго обнимал Кэтрин, не отпуская, и его голос дрожал, когда он шептал слова благодарности. Рон не стал скрывать от брата, что именно Кэтрин вернула его с того света. Камень исчез сразу, как только Фред очнулся — растворился в воздухе, оставив на ладони лёгкий пепел. Кэтрин стало всё равно, что возможность воспользоваться им больше не появится. Она смотрела на живого, смеющегося Фреда и знала: это того стоило. В её голове тем временем созревал чёткий план. Стать фениксом, умереть и тогда Гарри сможет убить Тёмного Лорда. Но перед этим нужно уничтожить змею, крестраж, который всегда рядом с Волан-де-Мортом. Гарри, воспользовавшись затишьем, схватил испуганного и шокированного Драко Малфоя за предплечье и отвёл в сторону. — Я знаю план Кэтрин, — сказал он быстро, почти шёпотом, вглядываясь в серые глаза Драко. — Но поверь мне: если она умрёт даже в образе феникса — она не переродится. Даже если она узнает, то не сдастся. Я смогу убить Волан-де-Морта, и её смерть не должна произойти. Послушай, Драко, держи её и не отпускай ни на секунду. Дамблдор меня предупредил… Драко стоял, внимательно слушая. Казалось, он никогда не был таким серьёзным. Он кивнул, когда Гарри закончил. Момент объятий Фреда и Кэтрин перебил сильный взрыв где-то сбоку. В дыру в стене, проделанную взрывом, гулко шлёпнулось чьё-то тело, и из мрака в них полетели заклятия, врезаясь в стену за их головами. — Ложись! — крикнул Гарри. Рон схватил за руки Гермиону и потянул на пол. Фред прижал Кэтрин к себе, и они тоже легли. Гарри и Драко присели, точно так же, как и Перси. Через дыру в стене лез огромный паук размером с небольшой автомобиль. Это вступило в битву потомство Арагога. Кэтрин и Гарри заговорили в один голос — их чары сплелись в воздухе, ударили в чудовище. Паук отпрянул, страшно дёргая омерзительными ногами, и пропал в мраке. — Бежим! — крикнул Гарри. Они побежали по коридору. В конце, сквозь пелену пыли, завалы осыпавшейся кладки, осколки стекла из разбитых окон, мелькали бегающие взад-вперёд фигуры — друзей или врагов, отсюда было не разобрать. Повернув за угол, Перси взревел: — РУКВУД! — и помчался за высоким человеком, гнавшимся за горсткой школьников. — Гарри, сюда! — крикнула Гермиона. — Ты должен узнать, где сейчас Волан-де-Морт — змея ведь с ним, верно? Давай, Гарри, загляни в его мысли. Подчиняясь приказу Гермионы, Гарри закрыл глаза. Взрывы и вопли, весь нестройный шум битвы мгновенно стих и отодвинулся, как будто он находился очень далеко отсюда. И вдруг Кэтрин тоже опрокинула голову назад, и видение нахлынуло на неё — теперь уже отчётливо. Он стоял посреди заброшенной, но странно знакомой комнаты с облупившимися обоями и заколоченными окнами. Грохот сражения доносился сюда приглушённо, как бы издалека. В единственном не зашитом досками окне мелькали огненные вспышки со стороны замка, но в самой комнате было темно, её освещала лишь тусклая масляная лампа. Волан-де-Морт крутил между пальцев волшебную палочку, глядя на неё невидящими глазами. Мыслями он был в замке, в той единственной, тайной комнате, известной лишь ему одному, в укрытии, которое могли обнаружить лишь ум, отвага и изобретательность… Он был уверен, что мальчишка не найдёт диадему… хотя выкормыш Дамблдора зашёл куда дальше, чем он ожидал… слишком далеко… — Повелитель! — произнёс тоскливый хриплый голос. Он обернулся. В самом тёмном углу сидел Люциус Малфой, в лохмотьях, со страшными следами наказания за последний побег мальчишки. Один глаз у него заплыл и не открывался. — Повелитель! Умоляю… Мой сын… — Если твой сын погиб, я в этом не виноват, Люциус. Он не явился ко мне с другими слизеринцами. Может быть, он переметнулся к Гарри Поттеру? — Нет… никогда в жизни… — прошептал Малфой. — Да, для тебя было бы лучше, если это не так. — А вы… вы не боитесь, повелитель, что Поттер может погибнуть не от вашей руки? — Голос Малфоя дрожал. — Может быть… простите меня… может быть, стоило бы остановить битву… чтобы вы наведались в замок и отыскали его сами? — Не пытайся обманывать меня, Люциус. Ты хочешь остановить битву, чтобы узнать, что там с твоим сыном. А мне нет нужды искать Поттера. Ещё до рассвета он сам явится сюда ко мне. Волан-де-Морт снова опустил глаза на волшебную палочку, которую вертел в руках. Что-то в ней ему не нравилось. А когда лорду Волан-де-Морту что-то не нравилось, он немедленно принимал меры… — Пойди приведи Снейпа. — Снейпа, п-повелитель? — Снейпа. Сию минуту. Он мне нужен. Я хочу, чтобы он… кое-что для меня сделал. Иди. Напуганный Малфой побрёл прочь из комнаты, спотыкаясь в полумраке. Волан-де-Морт по-прежнему стоял неподвижно и крутил между пальцев палочку, неотрывно глядя на неё. — Другого способа нет, Нагайна, — прошептал он, оборачиваясь. В воздухе парила огромная змея, свернувшись изящными кольцами в особом волшебном пространстве, которое он для неё создал, — прозрачном шаре, напоминавшем то ли сияющую клетку, то ли аквариум. Гарри сделал глубокий вдох и открыл глаза. Кэтрин тоже очнулась от видения. — Он в Визжащей хижине, — выдохнул Гарри. — Змея с ним. Он окружил её магической защитой. Только что послал Люциуса Малфоя за Снейпом. — Волан-де-Морт отсиживается в Визжащей хижине? — возмущённо спросила Гермиона. — Он даже… даже не участвует в битве? — Он считает, что ему не за чем участвовать в битве, — ответил Гарри. — Он ждёт, что я сам приду к нему. — Почему? — Он знает, что я охочусь за крестражами. Нагайну он держит у себя — значит, мне придётся прийти к нему, чтобы до неё добраться. — Вот именно, — сказал Рон, расправляя плечи. — Значит, тебе нельзя туда идти, потому что он только того и дожидается. Ты останешься здесь и позаботишься о Гермионе, а я пойду и добуду её. Гарри оборвал его: — Вы оба остаётесь здесь, а я спрячусь под мантию и вернусь, как только… — Нет, — сказала Гермиона. — Будет гораздо лучше, если мантию надену я, и… — И думать не смей! — рявкнул на неё Рон. — Рон, я не хуже вас могу… — завела было Гермиона, но тут кто-то оборвал гобелен, за которым они стояли. Кэтрин перебила их перепалку: — Вы можете геройствовать сколько хотите, но здесь нужна ваша помощь. Я пойду с Гарри. Драко сжал её руку, но она вырвала ладонь. — Я пойду с Гарри, всё будет хорошо. Он ничего мне не сделает — он слишком боится потерять свою силу. Драко колебался, но Кэтрин добавила: — Тебе нужно найти отца. Он там, в хижине. Иди, Драко. Мы встретимся. Наконец Драко согласился. Гарри посмотрел на него и сказал почти шёпотом: — Мы вернёмся. И дальше ты помнишь… Они накинули мантию-невидимку, и Кэтрин вдруг вспомнила детство, как они с Гарри бегали тайком после отбоя к Хагриду на первом курсе. Те же чувства: страх и решимость, и невидимость, которая почему-то не спасала от холода внутри. Они сбежали вниз ещё на этаж и попали в коридор, где шли ожесточённые поединки. Портреты по обеим сторонам были битком набиты нарисованными фигурами, громко подбадривавшими защитников Хогвартса. Пожиратели смерти в масках и без масок сражались с преподавателями и школьниками. Повсюду, на лестницах и в вестибюле, шли поединки. Пожиратели смерти заполонили всё здание. Вот у входной двери Яксли сражался с Флитвиком, а прямо за ними Пожиратель смерти в маске дрался с Кингсли. Школьники разбегались кто куда, многие несли или волокли за собой раненых друзей. Гарри послал Оглушающее заклятие в Пожирателя с закрытым маской лицом, но промахнулся и чуть не угодил в Невилла, который внезапно возник из ниоткуда, разбрасывая пригоршнями ядовитую тентакулу. Растение тут же зацепилось за ближайшего Пожирателя смерти и принялось обвивать его своими усиками. Темнота полнилась чудовищными звуками великаньей борьбы — криками и ударами. Гарри схватил Кэтрин за руку, и они мигом слетели с крыльца во двор. Они бежали так быстро, что уже были на полпути к Запретному лесу, когда возникло новое препятствие. Воздух вокруг них внезапно смерзся. У Кэтрин перехватило дыхание. Из темноты появились тени — движущиеся фигуры темнее самого мрака, с капюшонами на головах. Шумно дыша, они огромной волной надвигались на замок. Сотня дементоров надвигалась на них, плавно скользя по воздуху, чуя отчаяние Поттеров, обещавшее им славный пир. И вдруг над головами Кэтрин и Гарри пролетели серебряный заяц, кабан и лис. Дементоры отступили при их появлении. Из темноты возникли три новые фигуры и остановились с вытянутыми палочками, продолжая посылать своих Патронусов. Это были Полумна, Эрни и Симус. — Всё в порядке, — ободряюще сказала Полумна, как будто они просто собрались в Выручай-комнате поупражняться в защите от Тёмных искусств. — Всё в порядке, Гарри… Давай-ка подумай о чём-нибудь приятном… — О чём-нибудь приятном? — хрипло повторила Кэтрин. — Мы ещё здесь, — прошептала она. — Битва продолжается. Ну давай же… Мелькнула серебряная искра, потом волна света, и наконец с трудом, какого это им ещё никогда не стоило, Гарри выпустил из своей палочки оленя, а Кэтрин — феникса. И ночь снова стала тёплой, а звуки битвы вокруг — громкими. Раздался грохот, земля сотряслась у них под ногами: со стороны Леса шёл, размахивая дубиной, ещё один великан, выше всех прежних. — БЕЖИМ! — снова крикнул Гарри. Они неслись вперёд, чувствуя, что могут сейчас обогнать саму смерть, не обращая внимания на вспышки огня, прорезающие окружающую тьму, на шум озера, гудевшего, точно море, на странный скрип деревьев Запретного леса при полном безветрии. Они бежали по земле, которая, казалось, сама участвовала в битве, бежали так быстро, как никогда в жизни, и увидели огромное дерево — Гремучую иву, оборонявшую гибкими, похожими на хлысты ветвями тайну, скрытую у её корней. — Вингардиум левиоса! — крикнул Гарри. Прутик взлетел с земли и закружился в воздухе, словно подхваченный порывом ветра, а потом нацелился прямо в ствол сквозь хлещущие ветви. Он ударил по наросту у самых корней, и корчащееся дерево мгновенно застыло. — Отлично! — выдохнула Кэтрин. Гарри нырнул в подземный ход, скрытый у корней дерева. Протиснуться в него стало куда труднее, чем когда они были здесь в последний раз. Потолок был низкий: четыре года назад они сгибались пополам, а теперь приходилось двигаться ползком. Гарри полз впереди, освещая путь волшебной палочкой и на каждом шагу ожидая препятствий, но их не было. Они двигались молча. Гарри не сводил глаз со слабого, дрожащего огонька на конце зажатой в кулаке палочки. Кэтрин упорно ползла за ним. Наконец туннель пошёл вверх, и Гарри увидел впереди полоску света. Кэтрин потянула его за щиколотку. — Мантия! — прошептала она. — Надень мантию! Он протянул назад свободную руку, Кэтрин вложила в неё скользкий тряпичный сверток. Гарри с трудом развернул мантию над собой, прошептал: «Нокс!» — гася свечение палочки, и пополз дальше на четвереньках, стараясь не производить ни малейшего шума, напрягая все чувства, каждую секунду ожидая, что его обнаружат, что раздастся ясный холодный голос и полыхнет зелёная вспышка. Они замерли прямо перед входом в хижину. Голоса доносились приглушённо — вход в туннель был заставлен чем-то вроде старого ящика. Боясь вздохнуть, Гарри подполз к самой щели, Кэтрин — следом, прижимаясь плечом к его спине. Сквозь узкую щель между ящиком и стеной открывался клочок полутемной комнаты. Внутри сразу бросилась в глаза Нагайна — огромная змея, свернувшаяся изящными кольцами в сверкающем волшебном шаре, который парил в воздухе без всякой опоры. Гарри видел угол стола и бледную руку с длинными пальцами, поигрывавшую волшебной палочкой. Потом раздался голос Снейпа — и Гарри вздрогнул: Снейп стоял в шаге от ящика, за которым они притаились. — Повелитель, их сопротивление сломлено… — Без твоей помощи, — отозвался Волан-де-Морт высоким, ясным голосом. — Ты, Северус, искусный волшебник, но не думаю, что сейчас ты нам особо нужен… Мы почти у цели… почти. — Позвольте, я найду вам мальчишку. Позвольте мне доставить вам Гарри Поттера. Я знаю, как его найти. Прошу вас. Снейп прошёл мимо щели, и Гарри слегка отпрянул, не спуская глаз с Нагайны. Он спрашивал себя, какими чарами можно разбить сверкающую защитную сферу, но не мог ничего придумать. Одна неудачная попытка и всё пропало. Кэтрин пододвинулась к брату вплотную, прижимаясь лицом к его щеке, чтобы не пропустить ни слова. Волан-де-Морт встал. Теперь из щели было видно его плоское змеиное лицо, красные глаза, бледность, матово светившуюся в полумраке. — Я в затруднении, Северус, — мягко сказал Волан-де-Морт. — В чём дело, повелитель? — откликнулся Снейп. Волан-де-Морт поднял Бузинную палочку изящным отточенным движением дирижёра. — Почему она не слушается меня, Северус? В тишине двойняшкам послышался тихий шип змеи, свивавшей и развивавшей кольца. А может быть, это медленно угасал в воздухе свистящий вздох Волан-де-Морта. — П-повелитель? — недоуменно спросил Снейп. — Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойдённые чудеса волшебства. — Нет, — ответил Волан-де-Морт. — Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я — непревзойдённый волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрёл у Олливандера много лет назад. Волан-де-Морт помолчал, потом добавил, и в его голосе проскользнуло нечто, похожее на задумчивость: — А Кэтрин Поттер… она должна жить. Пока она жива, её сила питает меня. Без неё я уязвим. Но с ней — я стану бессмертным. Поэтому пусть живёт. Пока. Кэтрин почувствовала, как кровь застыла в жилах. Он знал. Он всегда знал, что её сила — его подпитка. Она сжала палочку, стараясь не дышать. — Никакой разницы, — повторил Волан-де-Морт. Снейп молчал. Гарри не видел его лица — наверное, он чуял опасность, подыскивал нужные слова, надеялся успокоить своего хозяина. Кэтрин видела лишь край его чёрной мантии и знала: он сейчас стоит на краю. Волан-де-Морт зашагал по комнате. На несколько секунд Гарри потерял его из виду и слышал только тот же размеренный голос. Однако внутри Гарри ощущал боль и ярость. — Я думал долго и напряжённо, Северус… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы? На мгновение перед Гарри мелькнул профиль Снейпа: тот неподвижно смотрел на змею в заколдованном шаре. — Нет, повелитель, не знаю, но умоляю вас: позвольте мне туда вернуться. Позвольте мне отыскать Поттера. — Ты говоришь совсем как Люциус. Вы оба не понимаете Поттера — в отличие от меня. Его не нужно искать. Поттер сам придёт ко мне. Я знаю его слабость, его, так сказать, врождённый дефект. Он не сможет смотреть, как другие сражаются и гибнут, зная, что всё это из-за него. Он захочет прекратить это любой ценой. Он придёт. — Но, повелитель, его может случайно убить кто-нибудь другой… — Я дал Пожирателям смерти совершенно ясные указания. Схватить Поттера. Убивать его друзей — чем больше, тем лучше, — но только не его самого. Однако я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен. Очень. — Повелитель знает, что услужить ему — моё единственное стремление. Но позвольте мне пойти и отыскать мальчишку, повелитель. Я уверен, что сумею… — Я уже сказал: нет! — Гарри увидел красный отблеск в глазах Волан-де-Морта, когда тот обернулся. Мантия Тёмного Лорда шуршала, как подползающая змея, а его раздражение отзывалось жжением в шраме Гарри. — Сейчас меня волнует другое, Северус: что произойдет, когда я наконец встречусь с мальчишкой? — Но какие тут могут быть вопросы, повелитель, ведь вы… — Тут есть вопрос, Северус. Есть. Волан-де-Морт остановился, и Гарри снова видел его целиком. Тёмный Лорд поигрывал Бузинной палочкой в белых пальцах, неотрывно глядя на Снейпа. — Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера? — Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель. — Правда? Ярость Волан-де-Морта пылающим гвоздём вонзилась в мозг Гарри. Он вцепился зубами в кулак, чтобы не закричать. Кэтрин почувствовала его боль, положила руку ему на плечо — молча, сжимая. Гарри закрыл глаза и вдруг стал Волан-де-Мортом, глядящим в бледное лицо Снейпа. — Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного — убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером. — Я… я не знаю, как объяснить это, повелитель. Снейп не смотрел на Волан-де-Морта. Его тёмные глаза были по-прежнему прикованы к змее, свернувшейся в магическом шаре. — Я нашёл третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора. Теперь Снейп смотрел в глаза Волан-де-Морту, а лицо его застыло, как посмертная маска. Оно было мраморно-белым и таким неподвижным, что Кэтрин вздрогнула, услышав звук его голоса: казалось невероятным, что за этими невидящими глазами теплится жизнь. — Повелитель, позвольте мне привести мальчишку… — Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, — почти шёпотом произнёс Волан-де-Морт, — неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашёл ответ. Снейп молчал. — Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдёт. — Повелитель… — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. — Повелитель! — воскликнул Снейп, поднимая свою палочку. — Иначе быть не может, — сказал Волан-де-Морт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером. Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снейп, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волан-де-Морта прояснилось. Шар со змеёй закружился в воздухе, и не успел Снейп даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волан-де-Морт сказал на змеином языке: — Убей! Раздался страшный крик. Гарри видел, как последняя краска сбежала с лица Снейпа, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как он судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар, как подогнулись его колени и он опустился на пол. — Жаль, — холодно сказал Волан-де-Морт. И отвернулся. В нём не было ни печали, ни раскаяния. Пора было уходить из этой хижины и заняться делом — теперь, когда волшебная палочка действительно ему повинуется. Он навёл её на блестящий шар со змеёй, и тот взмыл вверх, оторвавшись от Снейпа, который боком завалился на пол; из раны на шее хлестала кровь. Волан-де-Морт вышел из комнаты, не оглянувшись, и змея в своём защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним. — Гарри! — прошептала Кэтрин, и в её голосе дрожали слёзы. Гарри уже наводил палочку на ящик, загораживавший проход. Ящик приподнялся над полом и тихо отплыл в сторону. Гарри собрал всё своё мужество и заставил себя войти в хижину. Кэтрин бросилась к Снейпу раньше него — упала на колени рядом, прижала ладони к его шее, пытаясь остановить кровь, но пальцы сразу стали мокрыми, горячими и бесполезными. — Профессор! — выдохнула она. — Профессор, не смейте… Снейп смотрел на неё мутнеющими глазами. Из его рта, ушей, из пронзённой раны текла не только кровь — из него хлынуло серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость. Воспоминания. Кэтрин поняла это сразу. — Флакон! — крикнула она брату. — У тебя есть флакон? Гарри наколдовал из воздуха маленький стеклянный пузырёк и вложил в её дрожащую руку. Кэтрин мановением палочки начала собирать серебристые нити, направляя их в горлышко. Она работала отчаянно, не глядя на лицо Снейпа, боясь, что если увидит его глаза — не сможет продолжать. Воспоминания текли, и она ловила их, пока флакон не наполнился до краёв. В жилах Снейпа, похоже, не осталось ни капли крови. — Профессор, — прошептала Кэтрин, зажимая рану краем его мантии. — Северус, держитесь… Он открыл глаза — чёрные, уже почти невидящие — и прошептал: — Взгляни… на… меня… Кэтрин подняла голову. Её зелёные глаза встретились с его черными — в последний раз. В глубине этих глаз что-то погасло, взгляд стал пустым и неподвижным. Рука Снейпа, которая всё ещё сжимала воротник её мантии, упала на пол. — Нет! — крик вырвался из груди Кэтрин — громкий, сдавленный, полный боли. — Нет, профессор! Не уходите! Вы не можете! Вы обещали… Она трясла его за плечи, не в силах поверить. Гарри стоял рядом, белый как мел, и молчал. В хижине пахло кровью и смертью. Где-то далеко всё ещё гремела битва, но здесь, в этом маленьком помещении, время остановилось.

***

Голос Волан-де-Морта разносился от стен и пола, проникал в каждую трещину замка, в каждый уголок территории. Гарри и Кэтрин, стоя в тени у входа в туннель, слышали его так ясно, будто Тёмный Лорд дышал им в спину, готовясь нанести смертельный удар. Кэтрин вздрогнула, когда этот холодный, шипящий голос поплыл над лужайками, над разрушенными стенами, над лесом и озером. — Вы храбро сражались, — говорил Волан-де-Морт. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. Кэтрин перевела взгляд на тело Снейпа, распростёртое на полу хижины. Он не услышит этого обращения. Он никогда уже ничего не услышит. Она сжала флакон с воспоминаниями и торопливо нырнула обратно в туннель. Гарри подобрал мантию-невидимку и в последний раз посмотрел на Снейпа — на человека, которого ненавидел, которого боялся, который умирал, спасая его, спасая их всех. Он не понимал своих чувств, кроме ужаса от того, как и с какой целью Снейп был убит. Они ползли обратно по туннелю в полном молчании. Кэтрин слышала только своё дыхание и редкие всхлипы, которые не могла сдержать. Слова Волан-де-Морта, казалось, отдавались непрерывным эхом в её голове: «Один час». Лужайка перед замком была усеяна небольшими свёртками — телами. До рассвета оставалось меньше часа, но тьма стояла кромешная, как будто солнце никогда уже не взойдёт. Гарри и Кэтрин бежали к каменным ступеням, перепрыгивая через обломки. На дороге валялся одинокий башмак размером с небольшую лодку — и больше никаких следов великана. В замке было неестественно тихо. Ни огненных вспышек, ни выстрелов, ни стонов, ни криков. На каменном полу в опустевшем вестибюле темнели пятна крови. Изумруды раскатились по всей комнате вперемешку с осколками мрамора и щепками. Часть перил была снесена. — Где же все? — прошептала Кэтрин. Гарри не ответил. Они двинулись к Большому залу. Кэтрин шла впереди, сжимая палочку и флакон с воспоминаниями в другой руке. Гарри застыл в дверях. Столы факультетов исчезли. Зал был полон людей. Выжившие стояли группами, обнимая друг друга. Раненых перевязывала мадам Помфри с группой помощников. Среди раненых был и Флоренц — на боку зияла рана, он лежал, не в силах держаться на ногах. Мёртвые лежали в ряд посередине зала. Кэтрин увидела их сразу: Римус и Тонкс, бледные, спокойные и умиротворённые, словно спящие под тёмным магическим потолком. Её глаза защипало. Большой зал поплыл перед ней, уменьшился, сжался. Гарри, пошатываясь, отступил от входа. Он не мог вздохнуть. У него не было сил взглянуть на другие тела, узнать, кто ещё погиб за него. — Нам нужно посмотреть воспоминания, — сказала Кэтрин, и голос её был глухим, как будто она говорила сквозь воду. Её глаза, опухшие от слёз, смотрели на брата с отчаянной решимостью. Замок казался совершенно пустым. Даже привидения отправились в Большой зал оплакивать погибших. Гарри и Кэтрин бежали, не останавливаясь, пока не добрались до каменной горгульи, охранявшей вход в кабинет директора. — Пароль? — спросила горгулья. — Дамблдор, — машинально сказал Гарри, просто потому, что стремился увидеть именно его. К их изумлению, горгулья отодвинулась, открыв винтовую лестницу. Но, вбежав в круглый кабинет, они обнаружили, что всё изменилось. Портреты, висевшие по стенам, опустели — все бывшие директора переместились в другие рамы, чтобы наблюдать за битвой. Омут памяти стоял на своём обычном месте. Гарри поставил его на письменный стол, и Кэтрин вылила воспоминания Снейпа в глубокий сосуд с рунами по ободку. Они оказались под ярким солнцем на почти пустой детской площадке. Вдали виднелась одинокая труба. Две девочки качались на качелях, а из-за кустов за ними наблюдал худенький мальчик. Его чёрные волосы были давно не стрижены, одежда — не по размеру: короткие джинсы, широченная потрёпанная куртка, рубашка с чем-то вроде жабо. — Это Снейп, — прошептала Кэтрин, узнав знакомые черты в этом замухрышке. Они подошли ближе. Снейпу было на вид лет девять-десять — бледный, жилистый заморыш. Он жадными глазами смотрел на младшую из девочек, которая раскачивалась всё выше — выше, чем сестра. — Лили, перестань! — крикнула старшая. Но девочка пустила качели на полную высоту, взлетела в воздух с громким хохотом и, вместо того чтобы упасть, спланировала по воздуху, как акробатка. Она парила невероятно долго и приземлилась легко, как пёрышко. — Мама не разрешила тебе так делать! — Петунья соскочила с качелей, уперев руки в боки. — Но ведь ничего не случилось, — рассмеялась Лили. — Тунья, гляди, как я умею! Петунья огляделась. На площадке никого не было, кроме них и Снейпа, но о нём девочки не знали. Лили сорвала увядший цветок с куста, за которым прятался мальчик, и раскрыла ладонь: лепестки открывались и закрывались, как у странной многогубой устрицы. — Прекрати! — взвизгнула Петунья. — Тебе же не больно! — Лили сомкнула ладонь и бросила цветок на землю. — Так нельзя, — сказала Петунья, но в её голосе слышалась зависть. — Как ты это делаешь? — Всё понятно, правда? — Снейг не выдержал и выскочил из-за кустов. Петунья завизжала и отбежала, а Лили, хоть и испугалась, не тронулась с места. Снейп покраснел, сожалея о своей порывистости. — Что понятно? — спросила Лили. — Я знаю, кто ты, — прошептал он. — Ты… ты колдунья. Лили обиделась: — Обзываться нехорошо! — Да нет же! — крикнул он вслед. — Я давно за тобой наблюдаю. Моя мама тоже колдунья, а я — волшебник. Петунья, наконец оправившись от испуга, рассмеялась: — Волшебник! Я знаю, кто ты. Ты сын этих Снейпов, они живут в Паучьем тупике. А зачем ты за нами шпионил? — Я не шпионил! — Снейп стоял красный, лохматый, несчастный. — За тобой-то я точно не стал бы шпионить. Ты — магл. Хотя Петунья не знала этого слова, тон мальчика задел её. — Пошли, Лили, мы уходим! — бросила она. Лили повиновалась, но на прощание пристально взглянула на Снейпа. Он смотрел им вслед с горьким разочарованием. Гарри и Кэтрин почувствовали его боль — он так долго готовился к этому разговору, а всё вышло не так. Сцена переменилась. Они оказались в маленькой роще, где ручей блестел на солнце. Двое детей сидели рядышком на траве. Снейп снял куртку, и его странная рубашка не так бросалась в глаза. — …если ты занимаешься волшебством вне школы, Министерство тебя накажет, пришлёт письмо. — Но я же занималась волшебством вне школы! — возразила Лили. — Нам можно. У нас ещё нет волшебных палочек. Детьми они не интересуются. А когда тебе исполнится одиннадцать, тут уже надо быть осторожным. Лили подняла прутик, покрутила в воздухе, потом бросила: — Скажи, это всё правда? Ты не шутишь? Петунья говорит, что никакого Хогвартса нет. — Для нас он есть, — ответил Снейп. — Мы с тобой получим по письму. — Правда? — прошептала Лили. Кэтрин смотрела на эту сцену, затаив дыхание. Её мать — маленькая, рыжая, с глазами, которые потом унаследует она и Гарри. А рядом — Снейп, который уже тогда смотрел на Лили с обожанием. Кэтрин поняла то, что Гарри, возможно, знал, но не чувствовал так остро: Снейп любил её мать всю жизнь. И эта любовь стала и его проклятием, и его искуплением. — А это важно, что я из семьи маглов? — спросила Лили. Снейг колебался, но ответил твёрдо: — Нет. Совсем не важно. — Это хорошо, — с облегчением сказала Лили. — В тебе прорва волшебства, — сказал Снейп. — Я всё время за тобой наблюдал… Голос его прервался. Лили растянулась на траве, глядя на листву. Снейп смотрел на неё так же заворожённо, как на детской площадке. — Расскажи мне ещё раз про дементоров, — попросила Лили. — Зачем тебе? — Если я буду заниматься волшебством вне школы… — Никто не отдаст тебя дементорам! — Снейп покраснел. Тут за его спиной раздался хруст. Из-за дерева вышла Петунья. — Тунья! — обрадовалась Лили. — И кто из нас шпионит? — вскочил Снейп. — Чего тебе надо? Петунья, застигнутая врасплох, выпалила: — Что это на тебе надето? Мамина блузка? Раздался треск — над её головой обломился сук. Петунья вскрикнула, сук ударил её по плечу. — Ты сделал? — набросилась Лили на Снейпа. — Нет! — Он выглядел одновременно виноватым и испуганным. — Ты сделал ей больно! — Нет, это не я! Но Лили не поверила. Она бросила на него последний укоризненный взгляд и побежала за сестрой. Сцена снова сменилась. Гарри и Кэтрин огляделись: они стояли на платформе девять и три четверти. Неподалёку, слегка сутулясь, замер Снейп — всё тот же неловкий, зажатый мальчик с давно не стриженными чёрными волосами и нелепой одеждой. Рядом с ним — худая, бледная женщина с кислым выражением лица, очень похожая на него. Глаза Снейпа были устремлены на семью из четырёх человек тут же на платформе. Две девочки стояли чуть поодаль от родителей. Лили, похоже, пыталась в чём-то убедить сестру. Гарри подошёл поближе, Кэтрин — следом, и они прислушались. — Тунья, не сердись, прости меня, пожалуйста! Послушай… — Лили взяла сестру за руку и не выпускала, хотя Петунья пыталась вырваться. — Может быть, когда я там окажусь… нет, послушай, Тунья! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение! — Я не хочу туда! — отчеканила Петунья и вырвала руку. — С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой-то дурацкий замок и учиться на… на… Её глаза скользнули по платформе, по кошкам, мяукающим на руках владельцев, по совам в клетках, бьющим крыльями и уханьем приветствующим друг друга, по школьникам, некоторые из которых уже надели длинные чёрные одежды, грузившим чемоданы на ярко-красный паровоз и приветствующим друг друга радостными возгласами после долгой летней разлуки. — Думаешь, я хочу стать… уродкой? Глаза Лили наполнились слезами. — Я не уродка, — ответила она. — Это ужасное слово! — Туда-то ты и едешь, — с наслаждением повторила Петунья. — В спецшколу для уродов. Ты и этот… мальчишка… вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности. Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и зло: — Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли. Петунья покраснела до ушей. — Клянчила? Я не клянчила! — Я видела его ответ — очень милый. — Кто тебе разрешил читать… — прошептала Петунья. — Это моё личное… Как ты могла?… Лили выдала себя, взглянув в сторону Снейпа, стоявшего неподалёку. Петунья ахнула. — Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой! — Нет, мы не рылись… — Лили перешла на оборонительную позицию. — Северус увидел конверт и не поверил, что магл мог завязать переписку с Хогвартсом, вот и всё! Он сказал, что, видимо, на почте тайно работают волшебники, которые… — Волшебники, видимо, суют свой нос во всё! — Петунья побледнела теперь так же сильно, как перед этим вспыхнула. — Уродка! — бросила она в лицо сестре и метнулась к родителям. Сцена переменилась. Снейп шёл торопливым шагом по коридору «Хогвартс-экспресса», мчавшегося через сельский ландшафт. Он уже переоделся в школьное платье, наверное, воспользовавшись первой же возможностью отделаться от своей уродливой магловской одежды. Снейп остановился перед купе, где болтали между собой несколько шумных мальчишек. В уголке у окна сидела Лили, прижав лицо к оконному стеклу. Снейп проскользнул в купе и сел напротив. Она взглянула на него и снова отвернулась к окну. Она плакала. — Я с тобой не разговариваю, — сказала она сдавленным голосом. — Почему? — Тунья меня ненавидит. За то, что мы прочли письмо от Дамблдора. — И что? Она посмотрела на него с глубоким отвращением: — А то, что она моя сестра! — Она всего лишь… — Снейп вовремя остановился. Лили, занятая тем, как бы незаметно утереть слёзы, его не услышала. — Но мы ведь едем! — Он не мог скрыть ликования в голосе. — Мы едем в Хогвартс! Она кивнула сквозь слёзы и невольно улыбнулась. — Тебе лучше поступать в Слизерин, — сказал Снейп, ободрённый этим проблеском. — В Слизерин? Один из мальчиков, сидевших в купе, который до сих пор не обращал на Лили и Снейпа никакого внимания, теперь уставился на них. Гарри, до этого не замечавший никого, кроме пары у окна, узнал своего отца — худенький, черноволосый, как и Снейп, но совсем другой. По каким-то неуловимым признакам было сразу видно, что об этом мальчике заботятся, его любят и носят на руках — так же как по Снейпу было заметно, что с ним всё обстоит наоборот. — Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? — спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив. Гарри вздрогнул, узнав в нём Сириуса. Тот не улыбнулся. — Вся моя семья училась в Слизерине, — сказал он. — Ёлки-палки! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался таким приличным человеком! Сириус усмехнулся: — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать? Джеймс поднял невидимый меч: — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец. Снейп презрительно фыркнул. Джеймс обернулся к нему: — Тебе это не нравится? — Да нет, почему? — ответил Снейп, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. — Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником… — А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? — вмешался Сириус. Джеймс расхохотался. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса. — Северус, пойдём поищем другое купе. — Оооо… Джеймс и Сириус передразнили её высокомерный тон. Джеймс попытался поставить Снейпу подножку. — До скорого, Нюниус! — раздалось из купе, когда дверь захлопывалась. И сцена снова переменилась. Гарри и Кэтрин стояли за спиной Снейпа перед освещёнными множеством свечей столами факультетов. Профессор Макгонагалл произнесла: — Эванс, Лили! Кэтрин видела, как ее мать на дрожащих ногах вышла вперёд и села на расшатанный табурет. Шляпа едва коснулась тёмно-рыжих волос и провозгласила: — Гриффиндор! Кэтрин услышала, как у Снейпа вырвался тихий стон. Лили сняла шляпу и заспешила к весело аплодирующим гриффиндорцам. Проходя мимо, она с грустной улыбкой оглянулась на Снейпа. Гарри видел, как Сириус подвинулся, давая ей место на скамье. Она взглянула на него, узнала соседа по купе и решительно повернулась к нему спиной. Перекличка продолжалась. Гарри видел, как Люпин, Петтигрю и его отец присоединились к Лили и Сириусу за столом Гриффиндора. Наконец, когда ожидающих распределения оставалась лишь небольшая кучка, профессор Макгонагалл произнесла: — Снейп, Северус. Гарри вместе с ним пошёл к табурету и смотрел, как он надевает шляпу. — Слизерин! — объявила Шляпа. И Северус Снейп отправился на другую сторону Большого зала, прочь от Лили, к приветствующим его слизеринцам. Люциус Малфой со сверкающим значком старосты на груди похлопал его по спине и усадил рядом с собой. Сцена переменилась. Теперь они с Кэтрин стояли на школьном дворе. Лили и Снейп шли рядом, горячо споря о чём-то. Кэтрин заметила, насколько выше они стали — видимо, прошло несколько лет. — Я-то думал, мы друзья, — говорил Снейп. — Лучшие друзья. — Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Прости, но я не выношу Эйвери и Мальсибера. Мальсибер! Ну что ты в нём нашёл, Сев? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд? Лили остановилась у колонны и прислонилась к ней, глядя в худое, бледное лицо Снейпа. — Да ерунда это, — сказал Снейп. — Он хотел просто посмеяться, и всё… — Это Тёмная магия, и если ты считаешь, что это смешно… — Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? — спросил Снейп, и щёки его порозовели. — Они где-то шляются по ночам. И с Люпином этим что-то странное творится. Куда это он постоянно уходит? — Он болен, — ответила Лили. — Говорят, он очень болен. — Ага, заболевает каждый месяц в день полнолуния? — Я знаю твою теорию, — холодно откликнулась Лили. — Но почему это тебя так волнует? Тебе-то какое дело, чем они занимаются по ночам? — Я просто хочу показать тебе, что не такие уж они замечательные, какими их, похоже, все считают. Лили покраснела под его настойчивым взглядом. — По крайней мере они не применяют Тёмную магию, — Лили понизила голос. — А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Ты полез в тот туннель под Гремучей ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало… Лицо Снейпа исказилось: — Спас? Спас? Думаешь, он разыгрывал героя? Он спасал свою шею и своих друзей! Ты ведь не… Я… Я тебе не позволю… — Не позволишь? Мне? Ярко-зелёные глаза Лили сузились. Снейп мгновенно сбавил тон: — Я не то хотел сказать… Просто я не желаю, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер за тобой увивается! — похоже, эти слова вырвались у него помимо воли. — А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу… — Я знаю, что Джеймс Поттер — безмозглый задавака, — прервала Лили. — Можешь не трудиться мне это объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери — это безобразие. Безобразие, Сев. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить. Снейп, казалось, уже не слышал её слов. Стоило Лили отозваться пренебрежительно о Джеймсе Поттере, его напряжение как рукой сняло, и теперь он шагал рядом с ней совсем другим, упругим шагом. И эта сцена исчезла. Кэтрин и Гарри снова смотрели, как Снейп выходит из Большого зала, сдав СОВ по защите от Тёмных искусств, бредёт прочь от замка и случайно оказывается рядом с местом, где под буком сидят Джеймс, Сириус, Люпин и Петтигрю. Но на этот раз они не стали подходить ближе — они и так знали, что произошло. Он видел, как к группе приблизилась Лили и бросилась на защиту Снейпа, и слышал издали, как Снейп, вне себя от унижения и ярости, бросил ей непоправимое слово: — Грязнокровка! Сцена переменилась. — Прости меня. — Отвяжись. — Прости меня! — Можешь не трудиться. Это было ночью. Лили в халатике стояла, обхватив себя руками, перед портретом Полной Дамы у входа в башню Гриффиндора. — Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь… — Да, я бы так и сделал. Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой, это у меня просто… — Сорвалось с языка? — В голосе Лили не было жалости. — Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки — Пожиратели смерти… Ага, ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать таким же. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да? Он открыл было рот, но так ничего и не сказал. — Я больше не могу закрывать глаза. Ты выбрал свою дорогу, я — свою. — Нет… послушай, я не хотел… — Обзывать меня грязнокровкой? Но ведь всех, кто родом из таких семей, ты именно так и зовёшь, Северус. Почему же я должна быть исключением? Он пытался что-то объяснить, но Лили бросила на него презрительный взгляд, повернулась и скрылась в проходе за портретом. Вход в башню Гриффиндора исчез, а новая сцена появилась не сразу. Гарри и Кэтрин словно летели сквозь сменяющиеся цвета и формы, пока мир вокруг вновь не принял ясные очертания. Они стояли в темноте на пустынной, холодной вершине холма. Ветер свистел в голых ветвях деревьев. Взрослый Снейп тяжело дышал и беспокойно крутился на месте, крепко сжимая палочку, явно в ожидании кого-то. Страх Снейпа передался Гарри, хотя он знал, что бояться нечего. Кэтрин положила руку ему на плечо — молча, чтобы поддержать. В воздухе мелькнула ослепительная вспышка белого света. Гарри подумал, что это молния, но Снейп упал на колени, и палочка вылетела у него из рук. — Не убивайте меня! — Я и не собирался. Дамблдор появился внезапно — шум ветра заглушил трансгрессию. Он стоял перед Снейпом в развевающейся мантии, лицо освещено снизу светом его палочки. — Итак, Северус, что за весть шлёт мне лорд Волан-де-Морт? — Нет… никакой вести… Я пришёл по собственному почину! — Снейп заламывал руки. — Я пришёл с предостережением… нет, с просьбой… пожалуйста… Дамблдор взмахнул палочкой. Листья по-прежнему летели по ветру, но там, где стояли они со Снейпом, стало совсем тихо. — Какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя смерти? — Пророчество… предсказание Трелони… — Ах да, — откликнулся Дамблдор. — И что из этого вы доложили лорду Волан-де-Морту? — Всё… всё, что слышал! — ответил Снейп. — И поэтому… из-за этого… он думает, что пророчество относится к Лили Эванс! — В пророчестве ничего не сказано о женщине, — сказал Дамблдор. — Речь там шла о мальчике, который родится в конце июля… — Вы понимаете, о чём я говорю! Он думает, что речь идёт о её сыне… Он собирается отправиться к ней… убить их всех… — Если она так много для вас значит, — сказал Дамблдор, — то лорд Волан-де-Морт, несомненно, пощадит её. Разве не могли вы попросить его пощадить мать в обмен на сына? — Я… я просил… — Вы мне отвратительны, — сказал Дамблдор, и Гарри никогда не слышал такого презрения в его голосе. Снейп слегка отпрянул. — Значит, вам плевать, что её муж и сын погибнут? Пусть гибнут, лишь бы вы получили то, что хотите? Снейп молчал, не спуская глаз с Дамблдора. — Ну так спрячьте их всех, — прохрипел он. — Спасите её… их. Прошу вас. — А что я получу взамен, Северус? — Взамен? — Снейп ошеломлённо глядел на Дамблдора, и какое-то мгновение Кэтрин ожидала, что он будет спорить, однако после недолгого молчания Снейп сказал: — Всё что угодно. Вершина холма исчезла, и они оказались в кабинете Дамблдора. В нём раздавались странные звуки, похожие на вой раненого животного. Снейп скорчился в кресле, подавшись вперёд, а Дамблдор с мрачным видом стоял над ним. Спустя мгновение Снейп поднял лицо. Казалось, он прожил сто очень несчастливых лет с тех пор, как стоял на вершине холма. — Я думал… вы… спасёте её… — Она и Джеймс доверились не тому человеку, — сказал Дамблдор. — Как и вы, Северус. Вы ведь тоже надеялись, что лорд Волан-де-Морт её пощадит? Снейп задыхался. — Её сын выжил. Её дочь жива. Снейп мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху. — Её дочь жива. У неё её глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс? — ПРЕКРАТИТЕ! — выкрикнул Снейп. — Умерла… навсегда… — Вас мучает совесть, Северус? — Лучше бы… лучше бы я умер… — И какая от этого была бы польза? — холодно спросил Дамблдор. — Если вы любили Лили Эванс, если вы действительно любили её, то ваш дальнейший путь ясен. — Что… что вы хотите этим сказать? — Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Помогите мне защитить детей Лили. — Им не нужна защита. Тёмный Лорд ушёл… — Тёмный Лорд вернётся, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности. Снейп молчал, тяжело дыша. — Гарри и Кэтрин. Пророчество… оно неполное. Трелони сказала больше, чем я когда-либо раскрывал. В нём говорится, что Тёмный Лорд отметит одного из близнецов как своего врага, но сила, которая сможет его победить, сокрыта в другом. В девочке. И чтобы он пал, девочка должна погибнуть. Добровольно. Принять смерть, чтобы её брат мог жить. Снейп вскочил: — Нет! Вы не можете… Нельзя жертвовать ею! — Я не собираюсь жертвовать, Северус. Я говорю о пророчестве, а не о своём решении. Но Волан-де-Морт узнал лишь первую часть — о мальчике. Он думает, что опасность исходит от Гарри. А истинная цена — Кэтрин. Её жизнь. Её смерть. — Что вы хотите, чтобы я сделал? — голос Снейпа дрожал. — Защищайте обоих. Но особенно — её. Потому что однажды, когда настанет час, она должна будет сделать выбор. И тогда вы будете рядом. Кэтрин, слушавшая этот разговор из глубины воспоминаний, почувствовала, как слёзы текут по щекам. Дамблдор знал. Знал всё это время. А Снейп — даже после смерти Лили — согласился защищать её и Гарри. Снейп медленно опустился в кресло, закрыл лицо руками. — Хорошо, — сказал он глухо. — Ладно. Но только — ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу… тем более сын Поттера… и его дочь… Дайте мне слово! Снейп ходил взад-вперед перед столом Дамблдора. — Бездарный, самовлюбленный, как и его отец, любитель нарушать правила, жадный до славы и внимания, нахальный… — Вы видите то, что хотите видеть, Северус, — ответил Дамблдор, не отрывая глаз от журнала «Трансфигурация сегодня». — Другие преподаватели говорят, что мальчик скромен, приятен в обращении и не лишен дарований. Лично мне он кажется симпатичным ребенком. — Дамблдор перевернул страницу и сказал, не подымая глаз: — Приглядывайте за Квирреллом, ладно? — Девочка слишком похожа на Лили, я не могу на нее смотреть… Снова радужный водоворот, и вот краски померкли, и Снейп с Дамблдором стоят немного в сторонке в вестибюле Хогвартса, а мимо них расходятся по своим спальням последние участники Святочного бала. — Так что же? — тихо спросил Дамблдор. — Метка Каркарова тоже потемнела. Он в панике, опасается возмездия. Вы ведь знаете, какую помощь он оказал Министерству после падения Темного Лорда. — Снейп посмотрел сбоку на профиль Дамблдора с кривоватым носом. — Каркаров собирается бежать, если почувствует жжение в Метке. — Вот как? — мягко сказал Дамблдор. Мимо шли, хихикая, Флер Делакур и Роджер Дэвис. — А вам не хочется к нему присоединиться? — Нет. — Снейп проводил глазами удаляющихся Роджера и Флер. — Я не такой трус. — Нет, — согласился Дамблдор. — Вы несравненно храбрее Игоря Каркарова. Вы знаете, я иногда думаю, что мы проводим распределение слишком рано… И пошел прочь, не глядя на онемевшего Снейпа… И вот Гарри и Кэтрин снова стоят в директорском кабинете. Ночь. Дамблдор в своем высоком кресле за письменным столом завалился на бок. Похоже, он в полубессознательном состоянии. Его правая рука, почерневшая и обугленная, бессильно повисла. Снейп бормочет заклинания, направляя палочку на запястье Дамблдора, а левой рукой вливает ему в горло густой золотой напиток. Спустя несколько мгновений веки Дамблдора дрогнули и приоткрылись. — Зачем? — сказал Снейп без всяких предисловий. — Зачем вы надели это кольцо? На него наложено заклятие, вы не могли этого не знать… Зачем вам вообще понадобилось его трогать? Кольцо Марволо Мракса лежало на столе перед Дамблдором. Оно было разбито. Рядом лежал меч Гриффиндора. Дамблдор поморщился: — Я… сделал глупость. Не устоял перед искушением… — Каким искушением? Дамблдор не ответил. — Чудо, что вам удалось вернуться сюда! — В голосе Снейпа звучало бешенство. — На это кольцо наложено заклятие исключительной силы. Самое большее, на что мы можем надеяться, — это ограничить его действие одним участком. Пока мне удалось запереть его в одну руку. Дамблдор приподнял свою почерневшую, ни на что уже не годную руку и осмотрел ее с таким выражением, как будто ему показали любопытнейший экспонат. — Вы отлично справились, Северус. Сколько мне осталось, как вы думаете? Дамблдор говорил обычным тоном, как будто спрашивал прогноз погоды. После недолгого колебания Снейп ответил: — Не могу сказать. Может быть, год. Сдержать такие чары навсегда невозможно. Постепенно они начнут распространяться, это из тех заклятий, которые со временем только усиливаются. Дамблдор улыбнулся. Похоже, его не очень взволновало, что жить ему остается меньше года. — Как мне повезло, как невероятно повезло, что у меня есть вы, Северус. — Если б только вы позвали меня чуть раньше, я, возможно, мог бы сделать больше, выиграть для вас больше времени, — с болью сказал Снейп. Он посмотрел на разбитое кольцо и на меч. — Вы что, думали, что, разбив кольцо, вы разобьете чары? — Что-то в этом духе… Я, видимо, был просто не в себе… — сказал Дамблдор, с усилием выпрямляясь в кресле. — Ну что ж, это сильно упрощает дело. Снейп посмотрел на него в полном недоумении. Дамблдор улыбнулся: — Я имею в виду тот план, который выстроил вокруг меня лорд Волан-де-Морт. План заставить этого бедного мальчика, Малфоя, убить меня. Снейп опустился в кресло, где так часто сидел сам Гарри, напротив стола Дамблдора. Гарри понял, что он хотел сказать еще что-то о заклятой руке Дамблдора, но тот приподнял ее, вежливо отказываясь продолжать разговор на эту тему. Снейп сказал хмуро: — Темный Лорд и не ждет, что Драко добьется успеха. Это просто наказание за недавние промахи Люциуса. Медленная пытка для родителей Драко, вынужденных наблюдать его провал и наказание. — Короче говоря, мальчику вынесен смертный приговор, как, разумеется, и мне, — сказал Дамблдор. — Ну а естественный преемник по этому заданию, после провала Драко, будете вы, если я правильно понимаю? Настала короткая пауза. — Да, таков, я думаю, план Темного Лорда. — Лорд Волан-де-Морт полагает, следовательно, что в ближайшем будущем ему больше не нужен будет соглядатай в Хогвартсе? — Да, он думает, что школа скоро будет в его руках. — А если она и правда окажется в его руках, — сказал Дамблдор таким тоном, как будто речь шла о чем-то постороннем, — вы даете мне слово сделать все, что в ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса? Снейп медленно кивнул. — Отлично. Теперь вот что. Ваша главная задача сейчас — выяснить, что собирается делать Драко. Напуганный мальчишка опасен и для самого и для окружающих. Предложите ему помощь и руководство, он их, наверное, примет — вы ему очень нравитесь… — Уже гораздо меньше. Драко осуждает меня, он думает, что я занял место Люциуса. Причем, Кэтрин Поттер возится с ним как с ребенком, помогает ему не здравых мыслей, а лишь из страха. — Лето в доме Малфоев ее подкосило…И все-таки попробуйте. Я беспокоюсь не столько за себя, сколько за случайных жертв – мало ли какие планы придут мальчику в голову. Но в конечном счете есть только одно средство, чтобы спасти его от гнева. Кэтрин станет ему маяком в ночи, не так ли? Снейп поднял брови и спросил саркастически: — Вы намерены позволить ему вас убить? — Нет, конечно. Меня должны убить вы. Наступило долгое молчание. В тишине раздавался лишь странный щелкающий звук: феникс Фоукс клевал скорлупу каракатицы. — Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? — ироническим тоном спросил Снейп. — Или дать еще несколько минут, чтобы составить эпитафию? — Нет-нет, это не так срочно, — ответил Дамблдор, улыбаясь. — Я полагаю, случай представится в свое время. С учетом того, что произошло сегодня, — он показал на свою обугленную руку, — можно не сомневаться, что это произойдет в течение года. — Если вы не против умереть, — резко сказал Снейп, — почему бы не предоставить это Драко? — Душа мальчика еще не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня. — А моя душа, Дамблдор? Моя? — Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения, — ответил Дамблдор. — Я прошу вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть, — такое же решенное дело, как то, что «Пушки Педдл» займут в этом сезоне последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочел бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый. Я слышал, Волан-де-Морт его завербовал? Или наша милая Беллатриса, которая любит поиграть с мышкой, прежде чем ее съесть. Он говорил легким тоном, но его синие глаза пронизывали Снейпа насквозь, как нередко пронизывали и Кэтрин, словно душа собеседника была видна ему как на ладони. И Снейп снова коротко кивнул. На лице Дамблдора выразилось удовлетворение. — Спасибо, Северус… — Но что делать с Кэтрин? Она метается из стороны в сторону. Дамблдор ничего не ответил. Кабинет исчез. Теперь Снейп и Дамблдор прогуливались в сумерках по опустевшей территории замка. — Чем вы занимаетесь каждый вечер, запираясь с Поттерами? — внезапно спросил Снейп. Дамблдор устало посмотрел на него: — Почему вас это интересует? Надеюсь, Северус, вы не хотите прибавить им сидения после уроков? Девочка, по-моему, скоро будет проводить взаперти больше времени, чем на свободе. — Она - вылитая мать… — Я провожу с Кэтрин и Гарри много времени, потому что есть вещи, которые мне нужно с ними обсудить, кое-какая информация, которую я должен им передать, пока не поздно. — Информация, — повторил Снейп. — им вы доверяете… а мне нет. — Дело не в доверии. Как мы оба знаем, время мое ограничено. Девочка должна - это крайне важно - получить от меня достаточно информации, чтобы выполнить свою задачу. — А почему мне нельзя получить туже информацию? — Я предпочитаю не складывать все мои тайны в одну корзину – тем более в корзину, которая большую часть времени болтается на руке лорда Волан-де-Морта. — Но я делаю это по вашему распоряжению! — Да, и делаете непревзойденно. Не думайте, Северус, что я недооцениваю постоянную опасность, которой вы себя подвергаете. Поставлять Волан-де-Морту информацию, которая кажется ему ценной, и при этом скрывать самое главное – такую работу я не мог бы поручить никому, кроме вас. — И все же вы куда больше доверяете мальчишке, неспособному к окклюменции, посредственному волшебнику, и к тому же имеющему прямую связь с мыслями Темного Лорда! — Волан-де-Морт боится этой связи, — сказал Дамблдор. — Не так давно он попробовал – так, слегка, – что значит для него по-настоящему проникнуть в мысли Гарри. Это была такая боль, что подобной он не испытывал никогда в жизни. Он не станет больше пытаться завладеть Гарри, я уверен. По крайней мере таким способом. — Не понимаю. — Искалеченная душа лорда Волан-де-Морта не может вынести соприкосновения с такой душой, как у Гарри. Она чувствует себя, как язык, лизнувший ледяное железо, как живая плоть в огне… — Души? Мы ведь говорили о мыслях! — В случае Гарри и лорда Волан-де-Морта это одно и тоже. Дамблдор посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. — Вы слишком беспокоитесь о Кэтрин Поттер, — вдруг сказал Дамблдор. — неужели вы полюбили её? — Она мне как дочь. — Она не ваша дочь. Они дошли почти до Запретного леса, и, похоже, рядом действительно никого не было. — После того как вы убьете меня, Северус… — Вы отказываетесь быть со мной откровенным и тем не менее ожидаете от меня этой маленькой услуги! — проворчал Снейп. Его худое лицо выражало сейчас настоящую злость. — Как многое для вас разумеется само собой, Дамблдор! А что, если я передумал? — Вы дали мне слово, Северус. Раз уж мы заговорили об услугах, которых я от вас жду, — вы ведь, помнится, согласились приглядеть за нашими юными друзьями из Слизерина? Снейп посмотрел на него сердито, с вызовом. Дамблдор вздохнул: — Северус, приходите сегодня вечером, к одиннадцати, в мой кабинет – и вы больше не будете жаловаться, что я вам не доверяю… И вот они снова в кабинете ДамблДора. За окнами темно. Фоукс ведет себя тихо, и Снейп тоже сидит молча и неподвижно, а Дамблдор ходит по кабинету и говорит: — Гарри и Кэтрин не должны знать, до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у них сил сделать то, что они должны сделать? — А что они должны сделать? — Это наш с Гарри секрет. Даже Кэтрин не совсем в курсе. А теперь слушайте внимательно, Северус. Настанет время – после моей смерти – не спорьте, не перебивайте меня! Настанет время, когда лорд Волан-де-Морт начнет опасаться за жизнь своей змеи. — Нагайны? — удивленно переспросил Снейп. — Именно. Настанет время, когда лорд Волан-де-Морт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда, – я думаю, можно будет сказать Гарри и Кэтрин. — Сказать им что? Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза. — Сказать им, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волан-де-Морта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в ближайшее живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волан-де-Морта живет в Гарри, и именно она дает мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волан-де-Морт не догадывается, живет в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть. Кэтрин же напротив, уже знает, что его сила в ней, часть силы она уже отдала и медленно умирает. Мы спрячем её в Италии, там живет мой давний друг. К счастью, Кэтрин обзавелась полезными друзьями, которые её защитят, проконтролируйте Теодора Нотта, он вам все подробно расскажет. — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом. — Нет, умереть должна Кэтрин Поттер. Сила, что забрал Волан-де-Морт покинет его и тогда Гарри сможет его убить. — Все эти годы… я думал… что мы оберегаем их ради нее. Ради Лили. — Мы оберегали их, потому что было очень важно обучить их, вырастить, дать им испробовать свою силу. — Дамблдор по-прежнему не поднимал плотно сомкнутых век. — Тем временем связь между ними все крепнет, болезненно разрастается. Они связанны все между собой. Порой мне кажется, что Гарри и Кэтрин сами это подозревают. Если я не ошибся в них, он устроит все так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта. Но только Кэтрин должна умереть вовремя, а Гарри нанести последний удар. Дамблдор открыл глаза. Снейп смотрел на него с ужасом: — Так вы сохраняли им жизнь, чтобы девочка могла погибнуть в нужный момент, а Гарри убить темного лорда? — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах? — В последнее время – только те, кого я не мог спасти. — Снейп поднялся. — Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь детям Лили. А теперь вы говорите мне, что растили их как свиньи для убоя… — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьезно Сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к ним? — К детям? — выкрикнул Снейп. — Экспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снейпу, и глаза его были полны слез. — Через столько лет? — Всегда, — ответил Снейп. Следующая сцена: Снейп стоит на коленях в бывшей спальне Сириуса. Слезы стекают по его крючковатому носу: он читает старое письмо Лили. На втором листе – всего лишь несколько слов: …мог дружить с ГеллертомГрин-де-Вальдом. Я лично думаю, что Батильда просто помешалась! С любовью, Лили Снейп взял листок с подписью Лили и ее любовью и спрятал себе под мантию. Потом он разорвал надвое фотографию, которую держал в руках, оставив себе смеющуюся Лили с Кэтрин и отбросив другую половинку с Джеймсом и Гарри.