Четверка (The four)

Бас сверху пульсировал сквозь потолок, отдалённый и приглушённый, словно ему здесь не место. В подвале стало холоднее. Свет был приглушённым, и музыка сверху доносилась глухими отголосками, едва достигавшими комнаты. Мужчина был привязан к стулу посреди комнаты. Его запястья были туго затянуты за спиной, лодыжки прикованы к ножкам стула. Голова была наклонена вперёд, дыхание неровное, кровь уже скапливалась в уголках рта. Оскар стоял в нескольких шагах, совершенно неподвижно. Расслабленный. Его руки лежали в карманах, словно у него было всё время на свете. Алекс прислонился к стене сбоку, наблюдая, ничего не говоря. Двое других стояли неподалеку. Один из них не стал ждать. Удар был сильным, резкий треск кости. Мужчина дёрнулся на стуле, из горла вырвался прерывистый звук. Оскар не двигался. Он даже не взглянул на него сразу. — От кого? — спросил он. Голос был спокойным. Ровным. Мужчина ничего не сказал. Никакого ответа, ни звука. Оскар слегка кивнул своему человеку. Последовал ещё один удар. Стул громко заскрежетал по бетону, тело мужчины сдвинулось от удара. — Я... я не... — Следующий удар прервал его. Оскар слегка наклонил голову, словно пытаясь понять что-то простое, что ему не объясняли должным образом. — Я не спрашивал, от кого ты не... — тихо сказал он. — Я спросил, от кого. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием мужчины. Мужчина слабо покачал головой, кровь стекала по его подбородку. — Я не знаю, о чём вы говорите... Он пытался быть храбрым. Пытался не показаться слабым. Оскар это понял. Он подошёл ближе, медленно и размеренно. Мужчина тут же напрягся, почувствовав его приближение. Оскар присел ровно настолько, чтобы оказаться с ним на одном уровне, достаточно близко, чтобы увидеть страх в его глазах. — Ты пришёл ко мне, — сказал он, всё ещё спокойный, всё ещё сдержанный. — Ты пошёл туда, куда не следовало. — Его взгляд не отрывался от лица мужчины, даже когда ещё один удар сбоку слегка щёлкнул его по голове. — И теперь ты говоришь, что не знаешь, о чём я говорю? Мужчина ахнул, пытаясь отдышаться: — Я просто... просто смотрел, клянусь... Кулак ударил снова, на этот раз сильнее. Оскар медленно выпрямился, тихо выдохнув через нос. — Хватит. Удары тут же прекратились. В комнате снова воцарилась тишина. Оскар некоторое время наблюдал за ним. Затем он заговорил: — У тебя была причина. Это был не вопрос. Мужчина быстро покачал головой, в его голосе прозвучала паника. — Нет... нет, я не... Оскар снова подошел ближе, на этот раз остановившись прямо перед ним. — Ты не заходишь в такое место и не «просто смотришь», — сказал он. Его голос не повысился. В этом не было необходимости. — Ты что-то искал. — Короткая пауза. — Или кого-то. Дыхание мужчины участилось, ускорилось, стало громче. Оскар это заметил. Конечно, заметил. — ...Нет, — прошептал мужчина. Глаза Оскара слегка сузились, не от гнева, а от размышлений. — Ударь его. — Следующий удар последовал мгновенно. Мужчина захлебнулся криком, его тело дернулось, пытаясь вырваться из пут. Оскар не дрогнул. — Еще раз. — Еще один удар. — И еще раз. Оскар говорил тем же расслабленным тоном, словно ему было весело. После третьего удара голова мужчины резко опустилась вперед, едва удерживаясь на месте. — Хватит, — сказал Оскар, затем подошел ближе в последний раз. Достаточно близко, чтобы мужчина чувствовал его присутствие, даже не видя его лица отчетливо. — Давай попробуем еще раз, — тихо сказал он. — Кто тебя послал? Мужчина молчал, дрожа, истекая кровью, размышляя. Оскар ждал. Терпеливо. Затем, более мягко, словно предлагая ему более лёгкий выход, он добавил: — Потому что, если ты не ответишь, — сказал он, — я предположу, что ты недостаточно важен, чтобы тебя защищать. — Он немного помолчал. — И это делает всю ситуацию очень простой для меня. Пальцы мужчины дёрнулись, пытаясь освободиться от наручников. Алекс слегка пошевелился сбоку, говоря тихим голосом. — Может быть, это просто какой-то случайный идиот, — спокойно сказал он. — Не в том месте, не в то время. Оскар не смотрел на него. Он никак не реагировал, словно это предположение даже не стоило внимания. Его взгляд оставался прикован к мужчине. — Люди не попадают в этот подвал случайно, — тихо сказал он. Мужчина снова покачал головой, теперь быстрее. — Клянусь, я не... Дверь позади них быстро открылась. Один из мужчин шагнул вперёд, не говоря ни слова, и направился прямо к Оскару. Он слегка наклонился и тихо прошептал что-то ему на ухо. Прошла секунда. Оскар улыбнулся. Улыбка сначала была едва ощутимой, почти незаметной, а потом постепенно становилась шире, когда услышанное встало на свои места. Он выглядел искренне довольным, словно что-то наконец-то сложилось так, как он ожидал. Он медленно выпрямился, выдыхая через нос. — ...верно, — пробормотал он. Когда он снова посмотрел на мужчину, всё изменилось. Он больше не изучал его. Теперь не было необходимости задавать вопросы. Ответ у него уже был. Мужчина почувствовал это мгновенно. Он замер под этим взглядом, что-то в его выражении лица изменилось, и на этот раз страх охватил его по-настоящему. Оскар слегка наклонил голову, наблюдая за ним. — Тебе следовало сказать это раньше, — сказал он почти легкомысленно. Затем он начал обходить его. Медленно. Словно хищник, ползающий вокруг чего-то пойманного, терпеливый и уверенный. — Это сделало бы всё интереснее. У мужчины перехватило дыхание. — Я... я не знаю, что вы... Оскар тихо рассмеялся. Не от радости. Не от удовольствия. — Местный? — спросил он. Это не совсем вопрос. Мужчина не ответил. Этой тишины было достаточно. Оскар неторопливо сделал шаг ближе. — Знаешь, — сказал он, голос стал мягче, почти задумчивым, — мне всегда нравилось в этом что-то очень... приятное. — Его взгляд не отрывался от мужчины. — Момент, когда всё становится ясно. — Ещё один шаг. — Когда вы понимаете, что больше не контролируете ситуацию. — Дыхание мужчины стало прерывистым, паника быстро нарастала. Оскар снова присел, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Другие меня не беспокоят, — спокойно продолжил он. — Они разговаривают. Они умоляют. Они ломаются. Небольшая пауза. — Но полиция? — на его лице появилась слабая улыбка. — Они всегда думают, что они другие. Мужчина быстро покачал головой. — Я не... я не... Рука Оскара резко поднялась, схватила его за челюсть и заставила поднять голову. — Не надо, — тихо сказал он. — Не лги сейчас. — Хватка усилилась ровно настолько, чтобы его слова стали ясны. — Ты пришёл ко мне, — продолжил он, — оглядываясь по сторонам, ничего не спрашивая, наблюдая за всем... и осмелившись прийти сюда. — Слегка наклонив голову: — И я должен поверить, что тебе просто любопытно? Паника отразилась на лице мужчины. — Я... пожалуйста... у меня есть деньги... я могу дать тебе... Оскар на мгновение замер. Затем снова улыбнулся. Неправильно. Спокойно. Уверенно. — Да, — тихо сказал он. — Обычно так и происходит. Он медленно, почти осторожно ослабил хватку, затем снова встал. На мгновение ничего не двигалось. В комнате повисло напряжение, ожидание. Затем Оскар слегка повернул голову. — Держите его. Двое его людей тут же вошли, схватили стул и зафиксировали его. Мужчина снова начал сопротивляться, паника прорывалась сквозь него грубыми, неровными звуками. Оскар, не торопясь, полез в карман и вытащил небольшой нож. Он коротко взглянул на него, затем на мужчину. — Тебе следовало остаться наверху, — сказал он. Мужчина яростно покачал головой. — Пожалуйста... пожалуйста, не надо... Оскар без колебаний шагнул вперёд. — Мне нравится этот момент, — тихо добавил он. — Момент, когда ты понимаешь, что нет варианта, при котором ты просто уходишь. Лезвие вонзилось. Острое. Чистое. Мужчина резко дёрнулся, из его тела вырвался прерывистый звук, когда он боролся с оковами. Оскар не остановился сразу. Он оставался там, наблюдая, пока борьба не начала утихать, пока движение не замедлилось, пока не осталось ничего, чему можно было бы сопротивляться. Снова воцарилась тишина. Тяжёлая. Абсолютная. Оскар отступил назад и вытер лезвие, не отрывая взгляда. Только тогда он наконец отвёл взгляд, словно всё уже было кончено в его сознании. — Алекс, — спокойно сказал он. — Почисти. Он повернулся к лестнице и сунул нож обратно в карман. Прежде чем дойти до лестницы, он остановился на секунду, не оглядываясь. — Что, чёрт возьми, ты здесь искал? — пробормотал он себе под нос. За ними гналась полиция. Это было ясно. Но зачем местному полицейскому приходить сюда, в такой подвал? Через мгновение он продолжил идти. Бас сверху становился громче с каждым шагом, поглощая подвал позади него, словно его никогда и не существовало. Оскар поднялся по лестнице, не торопясь. Звук изменился ещё до того, как он дошёл до двери. От тишины к хаосу. В тот момент, когда он толкнул дверь, клуб поглотил его. Свет вспыхивал резкими, нестабильными цветами. Красный, синий, фиолетовый, — слишком быстро, чтобы когда-либо стабилизироваться во что-то узнаваемое. Наверху звучали более мощные басы, достаточно громкие, чтобы ощущаться скорее в груди, чем в ушах. Повсюду люди заполняли пространство. Танцующие были слишком близко друг к другу, смех слишком громкий, напитки разливались по полированным стойкам. В воздухе витал алкоголь, пот и духи, всё это слилось воедино, пока ничего уже нельзя было разделить. Клуб был дорогим. Слишком дорогим, чтобы чувствовать себя непринужденно. Бархатные диваны выстроились вдоль стен, а охрана стояла на каждом углу, делая вид, что не наблюдает. И всё же под всем этим шумом ощущался странный порядок, словно тщательно спланированный хаос. Оскар не сбавлял темп, двигаясь сквозь него. Люди расступались перед ним, не понимая почему. Не потому, что сразу его узнали, и не потому, что точно знали, кто он, а потому что что-то в нём создавало ощущение простора. Некоторые знали его как одного из владельцев. Другие — нет. В любом случае, большинство людей знали Шарля лучше, поскольку он проводил здесь больше времени. Оскар подошёл к барной стойке сбоку. Шарль уже был там, откинувшись на высокий стул, словно ему принадлежало это место. В руке у него был наполовину пустой стакан, другой уже стоял перед ним. Рубашка была слегка расстёгнута, волосы растрёпаны так, что это выглядело скорее намеренно, чем небрежно. Он обернулся, когда подошёл Оскар, и тут же на его лице появилась ленивая улыбка. — Ну что ж, — сказал Шарль, слегка приподняв стакан. — Посмотрите, кто решил вернуться из подвала. Оскар остановился рядом с ним. Он не сел. Просто смотрел на него. — Было скучно, — сухо сказал Оскар. Шарль тихо рассмеялся и сделал глоток. — Скучно? — повторил он. — Ты буквально спустился туда, чтобы заставить кого-то исчезнуть. Оскар слегка пожал плечами. — Рутина. Это заставило Шарля снова рассмеяться, на этот раз чуть громче, и он покачал головой. — Ты так легкомысленно говоришь ужасные вещи. Взгляд Оскара на мгновение упал на напиток в руке Шарля. — Всё ещё пьёшь? — спросил он. Шарль поднял бровь. — Я праздную твой успех. Оскар коротко вздохнул, почти сдавленно: — Ты не имеешь ни малейшего понятия, что там произошло. Шарль усмехнулся: — Могу догадаться. Между ними повисла пауза. Затем Шарль спросил: — Тебе не понравилось? Оскар слегка наклонил голову. — Это было эффективно, — сказал он. — Достаточно. Шарль секунду изучал его взглядом, затем слегка наклонился. — Тебе понравилось, — тихо сказал он. Не вопрос. Оскар не ответил сразу. Затем, наконец, он сказал: — Может быть. Шарль снова усмехнулся и сделал ещё один глоток, словно и так знал ответ. Оскар в последний раз оглядел клуб: огни, шум, людей, которые понятия не имели, что происходит этажами ниже. Затем он отвернулся. — Я ухожу, — сказал он. Шарль не остановил его. — Постарайся в следующий раз не создавать проблем, — крикнул он ему вслед. Оскар слегка замер, всё ещё глядя вперёд. — Проблемы уже были здесь, — сказал он. — Я просто уладил их за тебя. Он не стал ждать ответа. Он уже знал, что это правда. На улице сразу стало холоднее. Тише тоже. Ночной город растянулся вокруг клуба. Неоновые вывески, далёкий транспорт, тусклые уличные фонари, отражающиеся от тротуара. Его машина уже ждала. Припарковался чуть в стороне от входа. Один из его людей открыл ему дверь. Оскар сел, не говоря ни слова. Водитель уже был готов, как ему и было сказано. Дверь захлопнулась. Тишина вернулась мгновенно, сразу, как только он оказался внутри машины. Двигатель завелся. Машина сначала медленно отъехала от клуба, затем набрала скорость, выехав на главную дорогу. Здания проносились мимо в размытых линиях света. Люди снаружи стали неразличимым движением. Оскар слегка откинулся назад, одной рукой держась за окно, наблюдая, как город проносится мимо. Не думая о клубе. Не думая о подвале. Просто двигаясь вперед. Дорога расширилась, когда они оставили позади густонаселенный район города. Огни померкли. Шум затих, пока не остался только звук двигателя. И дорога впереди. Особняк стоял за городом, в тихом районе, где большие дома были расположены достаточно далеко друг от друга, так что они едва ощущались связанными. Такое место, где ничего неожиданного не должно было произойти. Оскару эта идея не мешала. На самом деле, она ему нравилась даже больше. Машина замедлила ход, когда в поле зрения показались ворота, которые уже открывались, прежде чем машина полностью остановилась. Гравий хрустел под шинами, звук был мягким, но отчетливым в тишине. Впереди стоял особняк. Высокий, тускло освещенный, его окна были темными, из-за чего снаружи он казался почти пустым. Совсем не похожий на то, что он только что оставил позади. Контраст был настолько резким, что почти успокаивал. Как только машина остановилась, Оскар вышел. Холодный воздух снова окутал его. Он вошел внутрь. Дверь захлопнулась за ним с глухим звуком, и тишина дома казалась тяжелее, чем мир снаружи. Его шаги слабо эхом разносились по полу, когда он пересекал прихожую и направлялся к лестнице. Он не спешил, но теперь в его движениях было что-то более сосредоточенное. Он был взволнован. Он медленно и уверенно поднимался по лестнице, затем свернул в коридор на верхнем этаже. Его взгляд почти автоматически остановился на одной конкретной двери. Комната Ландо. Оскар направился прямо к ней и, не постучав, открыл. Комната была темной и нетронутой. Кровать была пустой, воздух неподвижным, словно никого не было уже несколько часов. Он вошел, на этот раз оглядевшись внимательнее. Никаких признаков движения, никаких намеков на то, что Ландо вообще здесь. Оскар на секунду замер, слегка приподняв одну бровь. Затем он повернулся и вышел обратно в коридор. На этот раз что-то изменилось в его выражении лица. Еще не гнев, но что-то более резкое. Сдержанное раздражение, такое, которое возникает, когда все идет не так, как он ожидал. Он двинулся дальше по коридору. Его шаг по-прежнему был спокойным, но теперь более прямым. В доме царила тишина. Слишком тихо. Он дошёл до конца коридора и остановился, слегка напрягая челюсть, постояв там немного. Он подумал о том, чтобы спуститься вниз и проверить. Но что-то заставило его остановиться. Он обернулся. На этот раз он направился к своей комнате. Медленнее. Более обдуманно. Дверь была закрыта, точно так же, как он её оставил. Он толкнул её. И остановился. Ландо был там. На его кровати. Слегка свернувшись калачиком, подложив одну руку под голову, словно он лежал там уже очень давно. Он даже не переоделся. Та же рубашка, теперь слегка помятая. Сама комната тоже не изменилась. Всё было точно так же, как Оскар оставил её утром. А это означало, что Ландо никуда не уходил. Не в свою комнату. Не вниз. Он оставался здесь всё это время. Они спали рядом последние несколько дней, но Оскар не ожидал, что он останется в его комнате, даже когда его нет рядом. Оскар несколько секунд стоял в дверном проёме, просто наблюдая за ним. Наслаждаясь тишиной, спокойным выбором за дверью. Затем он вошёл и закрыл за собой дверь. Оскар сел на край кровати. Его рука почти сама собой потянулась к волосам Ландо — кудри сразу же привлекли его внимание. Он на мгновение замер. Зачем ему это делать? Но потом эта мысль отошла. Он уже знал ответ. Он делал всё, что хотел. Сначала его пальцы коснулись кудрей. Его взгляд не отрывался от лица Ландо, пока тот спал, дыхание было медленным и ровным. Затем он позволил своей руке более тщательно провести по его волосам, теперь медленнее, более целенаправленно. Сначала этого было недостаточно, чтобы разбудить его. Но потом он разбудил его. Он хотел, чтобы тот проснулся. Его рука двигалась более целенаправленно, и Ландо слегка пошевелился во сне. Сначала его веки слегка задрожали. Затем они медленно открылись. Он на мгновение огляделся, растерянный. И тут его взгляд остановился на Оскаре. Рука Оскара всё ещё была в его волосах. Оскар внимательно наблюдал за ним. И что-то внутри него успокоилось, когда он увидел это зрелище: Ландо здесь, в его комнате, на его кровати, словно он никогда её и не покидал. Словно он был здесь своим. — Ты весь день не выходил из этой комнаты, — пробормотал он довольный. Ландо не ответил. Он лишь медленно моргнул, всё ещё находясь между сном и сознанием. Оскар встал, снял обувь и подошёл к другой стороне кровати. Он сел, откинувшись на спинку изголовья. Ландо слегка потянулся, его рубашка сдвинулась, обнажив часть живота. Оскар один раз постучал по его бёдрам. — Сюда. Всего одно слово. Ландо слегка наклонил голову... и послушался. Это больше не было странно. Не между ними. Оскар следил за тем, чтобы они спали так всё чаще и чаще, пока это не стало нормой. Ландо перебрался к нему на колени, усевшись коленями по обе стороны от Оскара. Руки Оскара тут же обхватили его за талию, крепко удерживая, хотя Ландо и не пытался отстраниться. — Ты больше не просишь меня отпустить тебя, — сказал Оскар с лёгкой ухмылкой. Ландо успокоился. Он не пытался что-то предпринять или подтолкнуть Оскара к тому, чтобы тот отпустил его. Он сжал губы. — Ты сделаешь это, если я попрошу? — тихо спросил он. Оскар без колебаний покачал головой. — Никогда, — ответил он, всё ещё с той же ухмылкой. Одна из его рук скользнула под рубашку Ландо, остановившись на его пояснице. — Ты должен быть здесь, — твёрдо сказал он. Затем он снова наклонился вперёд, другая рука снова зарылась в волосы Ландо, схватила их и потянула, пока голова Ландо не откинулась назад, обнажив шею. Он укусил Ландо за шею с одной из сторон. Ландо дышал тяжелее, чувствуя жжение. — Ты должен быть со мной, — сказал Оскар, медленно отстраняясь от кожи между его зубов. — Здесь. В моей постели. Ждешь меня. Он снова укусил, на этот раз с другой стороны. Его зубы вонзились в шею Ландо, нежно, но крепко держа, пока он не убедился, что синяк останется. Его руки не отрывались от тела Ландо. Одной рукой он держал голову, другой прижимался к голой коже под рубашкой. — Заставляешь простыни пахнуть тобой, — сказал он с довольным видом. Ландо всхлипнул, когда зубы Оскара снова коснулись его, на этот раз между плечом и шеей. Он медленно кусал и сосал, оставляя еще один след одержимости. — Останешься здесь весь день, как хороший мальчик, — добавил Оскар, наконец отпустив шею Ландо. Его голос стал грубее, смешанный с желанием и одержимостью. — Как моя прекрасная куколка. Ждешь, когда я приду и прикоснусь к тебе. Тело Ландо слегка дрожало. Оскар не знал, что именно его поразило: прикосновение или слова. Вчера вечером, когда Ландо заподозрил его, он хотел, чтобы Оскар его коснулся. Тогда он поцеловал Оскара. И Оскар, будучи человеком, легко поддающимся подобным вещам, воспринял это как знак. Что-то, что означало, что Ландо хочет, чтобы его коснулись. Наконец, его рука отпустила волосы Ландо, позволив ему медленно опустить голову. Лицо Ландо выражало растерянность. Красное, смущенное. Его губы были слегка приоткрыты, он тяжело дышал. — Сними рубашку, — приказал Оскар. Это был выход для Ландо. Если он хотел остановиться, он мог это сделать сейчас. Оскар сделал бы это сам, только если бы был уверен, что Ландо не хочет, чтобы это прекратилось. Он дал ему выбор. Ландо смотрел на него несколько секунд. Оскар заметил, как он стал тише, как он становился еще тише каждый раз, когда Оскар прикасался к нему или отдавал приказ. Ландо медленно схватился за край своей рубашки. Он сглотнул и Оскар наблюдал, как при этом двигается его кадык. Он медленно снял рубашку, все это время не отрывая глаз от Оскара, словно чего-то ждал... о чем-то думал. Взгляд Оскара скользнул по его обнаженному телу: плоская грудь, мягкое дыхание, гладкая кожа. — Даешь мне еще больше поводов для укусов? — спросил Оскар с легкой ухмылкой, все еще не отрывая взгляда от обнаженного тела Ландо. Он выглядел прекрасно. Оскар не мог оторвать от него глаз. Рука Оскара медленно скользнула к талии Ландо, удерживая его. Затем он наклонился, и его зубы задели правый сосок Ландо. Ландо издал тихий, прерывистый стон, его тело расслабилось от этого ощущения, настолько, что он бы рухнул, если бы руки Оскара не удерживали его на месте. Оскар держал зубы там несколько секунд, его ухмылка становилась все шире, когда он слушал звук, вырвавшийся из горла Ландо. Затем он отстранился, подняв одну руку, чтобы нежно надавить большим пальцем на ушибленный сосок. Он снова посмотрел на него. Мысли приходили одна за другой, быстро и резко. Связать его. Он бы заставил его остаться на месте, не в силах пошевелиться, просто ожидая решения Оскара. Раскрыть его, сделав его полностью своим. Ландо ничего не контролирует. В его сознании вспыхнул образ его рук, связанных за спиной, и взгляд Оскара слегка потемнел. Он подумал о том, чтобы сильнее прижать его, чтобы прижать ладонь к рту Ландо, чтобы единственные звуки, которые он мог издавать, пока Оскар двигался внутри него, были приглушенными, прерывистыми. Его хватка на талии Ландо усилилась. Внезапным толчком он поднял его за бедра и почти бросил на кровать, заставив его лечь на спину. Ландо ахнул от внезапного движения. Оскар тут же переместился сверху, лёжа на нём и поддерживая его верхнюю часть тела руками на матрасе. Он схватил Ландо за запястья и крепко, но контролируемо держал их над головой. Голова Оскара опустилась, видимо, готовился снова укусить, но он остановился. Его взгляд остановился на лице Ландо. Ландо смотрел на него в ответ, медленно моргая, совершенно податливый под тем, что Оскар с ним делал. Словно он доверял ему. Словно верил, что Оскар не причинит ему вреда. Его глаза выглядели почти... невинными. В его голове эхом звучал голос Льюиса. — Он невиновен, — сказал он. Оскар продолжал смотреть на него. Блять. Мальчик ведь доверял ему, не так ли? Он просто позволял Оскару делать все, что тот хотел. Эти голубо-зеленые глаза выглядели слегка влажными. Оскар не был уверен, от удовольствия или от боли. Он вообще не был ни в чем уверен. И это имело значение. По какой-то причине, которую он не мог до конца понять, это имело значение. Важно было то, что он не мог понять: боль это, страх или удовольствие. Оскар сжал губы. Затем его хватка на запястьях Ландо ослабла. И он отпустил его. Руки Ландо снова опустились вдоль тела, дыхание всё ещё было тяжёлым, он всё ещё смотрел на Оскара теми же глазами. — Блять, — пробормотал Оскар себе под нос, раздражённый. Он ненавидел то, что заботится о нём. Он ненавидел то, что меняется. Его губы обхватили другой сосок Ландо, язык медленно скользил по чувствительному ореолу. На этот раз он больше не кусал, просто пытаясь доставить ему удовольствие. Его рука скользнула вниз, нащупав выпуклость в штанах Ландо. Сначала он медленно поглаживал её. Ландо снова застонал, его глаза почти мгновенно закрылись. Обычно Оскар никогда бы не делал это так легко. Он никогда бы не доставлял удовольствие так быстро и не прикасался бы к нему так, если бы хотел по-своему контролировать ситуацию. Но сейчас он это сделал. Он позволял стонам Ландо становиться всё громче и громче, его губы всё ещё обхватывали сосок, а язык продолжал двигаться. Его рука двигалась всё быстрее. И быстрее. Пока Ландо не превратился в дрожащего, скулящего мальчика под ним. Оскар полностью игнорировал свой собственный стоячий член, зная, что ничего не может сделать, не рискуя причинить Ландо боль. — О... Оскар, — громко простонал Ландо. Его руки схватились за простыни вместо Оскара, дыхание стало учащённым и неровным. Оскар продолжал. Он не останавливался, его язык и рука двигались вместе в ровном ритме. Ландо слегка ударился головой о матрас. Оскар знал, что он близок, так близок, и, честно говоря, был немного шокирован тем, что всё ещё не кончил. Он всё равно продолжал двигать рукой. — О... блять... пожалуйста, — почти беззвучно прошептал Ландо, из его горла вырвался прерывистый всхлип. Движения Оскара на секунду замедлились, нарастало замешательство. Почему он не кончал? У него были какие-то проблемы с этим? Он поднял голову, наконец отстранив губы от соска Ландо. Ландо был совершенно разбит под ним: его лицо было раскраснено, на лбу выступил пот, по щекам текли слезы. Его пальцы запутались в простынях, он тяжело, неровно и отчаянно дышал. Он явно был на грани. Оскар был в этом уверен. И все же его рука не останавливалась. — Пожалуйста... — снова взмолился Ландо, голос дрожал от рыданий. — Что пожалуйста? — спросил Оскар. Он просил об этом много раз раньше у своих других партнеров, но на этот раз он действительно имел это в виду. Он искренне не понимал, о чем просит Ландо. — Э-э... ​​я не могу, — сказал Ландо, запрокинув голову. Оскар нахмурился еще сильнее, все еще в замешательстве. Затем его рука остановилась. Он внимательно наблюдал. Как выпирали вены на теле Ландо, как всё его тело было напряжено, словно он специально сдерживался. Слово вырвалось у него прежде, чем он успел об этом подумать. Инстинкт. — Кончай, — твёрдо сказал он. И в тот же миг, как он это сказал, Ландо кончил. Он кончил, хотя Оскар уже даже не шевелил рукой. Всё его тело сильно дрожало, бёдра поднимались изо всех сил. Он громко застонал, закатив глаза. Оскар замер. Всё ещё в замешательстве, нахмурившись. Он поднялся и встал рядом с кроватью. Ландо повернул голову, чтобы посмотреть на него, грудь всё ещё быстро поднималась и опускалась, дыхание было неровным. Оскар помолчал несколько секунд, затем повернулся и направился к ванной комнате. — П... подожди, — тихо позвал Ландо. Оскар остановился и обернулся. Взгляд Ландо на мгновение упал на брюки Оскара, заметив видимую выпуклость, затем снова поднялся к его лицу. — Ты...?— медленно спросил он. Хмурое выражение лица Оскара стало ещё более хмурым. О. Как же сильно он хотел вернуться в ту постель. Как же точно он знал, что делать. Как легко он мог заставить его снова умолять. Как полностью он мог взять ситуацию под контроль. Но тут ему пришла в голову другая мысль, которая ему не нравилась, но всё равно запомнилась. «Даже если ты дотронешься до него, это будет не так, как ты делал это с другими. Ему это не понравится. Большинству людей это не понравится». Он снова отвернулся, не ответив. Он пошёл в ванную, снял ремень с брюк и расстегнул молнию. Его рука обхватила член и он начал медленно поглаживать себя, бормоча себе под нос: — Блять... блять... блять... Это было не удовольствие. Это было чистое разочарование.