Четверка (The four)

Машина медленно и плавно остановилась перед особняком, двигатель затих, и вокруг воцарилась тишина. Несколько секунд никто не двигался. Тишина затянулась — тяжелая и удушающая. Затем первым вышел Оскар, тихо закрыв за собой дверь. Ночной воздух здесь казался холоднее, тяжелее, словно давил на кожу. Мгновение спустя из машины позади них вышли Виктор и Джек, их движения были спокойными и отработанными, их присутствие было безмолвным, но постоянно настороженным, как всегда. Внутри машины Ландо оставался на месте. Свернувшись калачиком. Всю дорогу обратно он не произнес ни слова. Его плечи оставались напряженными, тело втянулось внутрь, словно пытаясь раствориться, а тихие, неровные звуки его плача заполняли пространство больше всего остального. Даже сейчас он не двигался, не реагировал. Оскар обошел машину без спешки, его шаги были размеренными и неторопливыми. Подойдя к Ландо, он ненадолго остановился, прежде чем открыть дверь. Ландо не поднял глаз. Его лицо все еще было влажным от слез, дыхание неровным, и по телу все еще пробегала дрожь. Оскар слегка наклонился, протягивая руку к руке Ландо. Его прикосновение было твердым, но осторожным, нежным, непохожим ни на что из того, что происходило раньше. — Пойдем, — тихо сказал он. Ландо не сопротивлялся. Он позволил Оскару вытащить его из машины: его движения были медленными и неустойчивыми, словно его тело все еще пыталось все это осмыслить. Оскар не отпускал его руку, крепко держа его, прижимая к себе, не говоря больше ни слова. Виктор и Джек не вмешивались. Они лишь наблюдали за ним короткое время, прежде чем отвернуться, молча давая им пространство, не требуя указаний. Оскар повел Ландо к входу. Его хватка не сжималась, не была натянутой. Просто была, постоянная и контролируемая, словно он следил за тем, чтобы Ландо не отстал и не потерял равновесие. Они вошли в особняк. Тишина уже заполнила пространство. Шаги Ландо были тихими, когда Оскар повёл его к лестнице. Он не оглядывался, не говорил. Он просто следовал за ним, словно у него не было сил ни на что другое. Когда они дошли до лестницы, Оскар всё ещё не отпускал его. Он медленно, шаг за шагом, неторопливо вёл его вверх. Рука Ландо оставалась в его руке. Слегка холодная, слегка дрожащая. Наверху Оскар повёл его прямо в свою комнату. Пока они шли, он почувствовал, как завибрировал телефон в кармане. Он остановился на секунду, вытащив его. Уведомление от Дэймона. «Я проверил их, как ты просил... Думаю, тебе стоит это посмотреть». Сразу после этого прислали видео. Оскар посмотрел только начало. Громкость была низкой, едва слышной, но он смог разглядеть достаточно. Ландо внутри клуба, разговаривает по телефону после входа в одну из комнат. Он не стал продолжать смотреть. Не реагируя, он сунул телефон обратно в карман и пошел дальше. Он дошел до двери, открыл ее и без колебаний ввел Ландо внутрь. В тот момент, когда они вошли, Оскар наконец отпустил его руку. На мгновение он посмотрел на него, на этот раз действительно посмотрел. Интересно, что он узнает после просмотра этого видео. Затем он повернулся, шагнул обратно к двери и вышел. Дверь захлопнулась за ним. И затем она была заперта. Ландо резко, почти сердито, вытер слезы. Он хотел притвориться, что это его не задело. Он хотел верить, что плач был всего лишь очередной игрой, чем-то контролируемым, чем-то фальшивым. Но он не мог. Потому что, как бы он ни пытался убедить себя в обратном, он знал правду. Эти слезы были настоящими. Ему было все равно, что Тома убили. Он не был близок с ним, и он знал, что этот человек тоже не был хорошим человеком. Но сегодня вечером... Это вернуло что-то. Воспоминания, которые Ландо так старался похоронить и забыть.

***

Семь лет назад

Ландо держал пистолет в руках, но не мог поднять его. Он не мог навести его. Его руки слишком сильно дрожали. Ему было страшно. Слёзы текли по его лицу ручьём, дыхание прерывалось прерывистыми рыданиями. — Я... я не могу, — слабо произнёс он. Мужчина перед ним поднял бровь. Он удобно устроился на диване всего в нескольких шагах от него, наблюдая за всем происходящим с тревожным спокойствием. На полу сидел другой мужчина. Его взгляд был прикован к пистолету в руке Ландо, полный чистого страха. — Это ты сделал, Ландо, — спокойно сказал мужчина на диване. — Закончи это. Или я закончу это по-своему. Всё тело Ландо задрожало ещё сильнее. Пистолет казался невыносимо тяжёлым в его руках. Всё это было его виной. Он пытался убежать. Он знал, что здесь его не ждут. Он всегда это знал. Он думал, что если его никто по-настоящему не любит и даже не симпатизирует ему, то уход облегчит жизнь всем. Он думал, что они почувствуют облегчение, когда поймут, что его нет. Он не знал, что всё так обернётся. Он не знал, что один из мужчин у ворот поплатится за его попытку побега. Он не знал. — Он был неосторожен. Ты бы не смог пройти мимо дверей посреди ночи, если бы не он, верно? — продолжал мужчина, его тон оставался спокойным, словно всё это не имело значения. Тело Ландо снова задрожало. Тяжесть пистолета давила ему на руки. — Куда ты вообще собрался, а? Тебе пятнадцать, — добавил мужчина. Ландо посмотрел на него, гнев промелькнул сквозь страх. — Ты... ты не хочешь, чтобы я был здесь. Я хотел пойти куда-то, где... — Он быстро оборвал себя. Он знал, что, сказав это, только усугубит ситуацию. — Интересно, — сказал мужчина, в его голосе звучала какая-то скучающая забава. — Ты думаешь, есть место, где тебя ждут? Где тебя любят? — продолжил он, надавливая именно на то место, где было больнее всего, прекрасно понимая слабость мальчика. — Я думал, ты умнее, Ландо, — добавил он, на его губах появилась лёгкая улыбка. Ландо снова всхлипнул. Колени подкосились, и он упал, положив пистолет на пол, словно тот обжёг ему руки. — ...прекрати говорить. — Что? Ты же и так это знал, — сказал мужчина, всё ещё с той же лёгкой улыбкой, совершенно не обращая внимания на то, как мальчик разрыдался перед ним. — Где твоя мама сейчас? Она знает, что ты здесь, но даже не удосужилась появиться. Ландо быстро моргнул, пытаясь взять себя в руки, стараясь не слушать, пытаясь вытеснить слова. — Убей его, Ландо, — снова сказал мужчина. — Убей его, или я заставлю его желать смерти каждый божий день. Ландо зарыдал ещё сильнее. Он посмотрел на лежащего на полу мужчину. Тот выглядел невинным. По крайней мере, так считал Ландо. Неужели он действительно умрёт только потому, что Ландо попытался уйти? Это не имело смысла. Так не должно было быть. Так быть не может. Охранник встретил взгляд Ландо, его глаза были полны слёз. Его тело заметно дрожало, но он молчал. Спокойный. Как будто он уже смирился со своей судьбой. Словно он знал, что лучший исход для него сейчас — смерть от рук Ландо. — Я... я... прошу прощения... пожалуйста, — умолял Ландо, всё ещё закрывая лицо руками. Он не мог этого сделать. Он не мог убить кого-то. Он не мог смотреть кому-то в глаза и отнимать жизнь. — Это твоя вина, Ландо. Он умирает из-за тебя... — спокойно сказал мужчина. — У тебя две минуты. Рыдания Ландо становились всё громче, отчаяннее, эхом разносясь по комнате. Единственное слово, которое он мог повторять снова и снова, было «прости», хотя никто ему не отвечал. Внезапно дверь открылась. Быстрые шаги. — Что здесь происходит? — потребовал он, его голос был резким, когда его взгляд упал на дрожащую фигуру Ландо. — Не вмешивайся, Джордж, — спокойно сказал мужчина. — Папа... ты... обещал, — пробормотал Джордж сквозь стиснутые зубы, его лицо было гораздо злее, чем должно было быть у семнадцатилетнего подростка. — Я не причиню ему вреда. Не волнуйся, — спокойно ответил мужчина, улыбаясь младшему сыну. — Он просто убьёт этого человека, только и всего. Джордж оглядел комнату, оценивая происходящее. Его взгляд упал на мужчину на полу: на коленях, ожидающего. Ждущего смерти. Он сразу всё понял. Он знал, что Ландо пытался сбежать. Сбежать. Возможно, это даже не совсем подходящее слово. Ландо, вероятно, думал, что делает всем одолжение. Он просто вышел и охранники этого не заметили. Отец Джорджа всегда был... странным с Ландо. Он не мог понять, ненавидит он его или нет. Зная его, Джордж мог представить, как сильно тот разозлился, когда понял, что Ландо хочет уйти. Джордж не знал, связано ли это с прошлым или же отец действительно заботился о Ландо, пусть и по-своему, в извращенной форме. Он оглянулся на Ландо. В его груди вспыхнула злость. За попытку уйти. За то, что он собрал вещи и попытался уйти из этого дома, как будто это ничего не значило. Джордж знал, как это работает. Ему не разрешалось проявлять к Ландо никакой доброты. Это было соглашение между ним и отцом. Если Джордж будет вести себя так, будто ему все равно, отец не причинит Ландо вреда. Это была справедливая сделка. По крайней мере, на первый взгляд. Но Джордж знал правду. Он знал, что чувствует. Он всегда знал. И однажды он расскажет Ландо все. Однажды, когда они станут старше, когда все изменится... Ландо станет его. Мысль о том, что Ландо уйдёт, — действительно уйдёт, — заставляла что-то гореть в его груди. А что, если бы ему это удалось? Что, если бы он исчез где-то, куда Джордж не смог бы добраться? Что, если бы он больше не смог его найти? Гнев нарастал. Джордж подошёл к нему, опустив взгляд на Ландо, стоявшего на коленях. Ландо закрыл лицо руками и рыдал, уткнувшись в них. — Ну же, Ландо. Закончи это, — холодно сказал Джордж. И на мгновение он осознал нечто тревожное. Ему не совсем не нравилась эта мысль. Человек у ворот будет наказан за невыполнение своих обязанностей. А Ландо... Ландо будет сломлен. Почему бы и нет? — Одна минута, Ландо, — сказал мужчина, не отрывая глаз от дрожащего мальчика. — Если ты не закончишь это сейчас, он будет страдать несколько дней. Охранник тяжело сглотнул, его горло заметно дрогнуло, а слезы продолжали течь по лицу. Он прекрасно понимал, насколько серьезна ситуация. Не было никаких сомнений, никакой надежды. Он знал, что они не шутят. Он знал, что смерть будет гораздо милосерднее, чем то, что они задумали, если Ландо откажется. — Пожалуйста... просто сделай это, — сказал он, голос его дрожал, когда он смотрел прямо на Ландо. Ландо в шоке опустил руки, его глаза расширились, когда он уставился на этого человека. Неужели он... умолял его убить его? Прежде чем он успел что-либо осмыслить, Джордж шагнул вперёд и схватил Ландо за руку, резко подняв его. Без колебаний он наклонился и поднял пистолет с пола. Он снова вложил его в руку Ландо, сжимая его пальцами. Ландо сначала никак не отреагировал. Его тело застыло, разум был затуманен, слёзы всё ещё текли по лицу. Джордж усилил хватку и сам поднял руку Ландо, поднимая пистолет. — Сделай это, Ландо, — сказал он твёрдым голосом, внимательно наблюдая за Ландо и убеждаясь, что пистолет направлен прямо в лицо охраннику. — Я не хочу этого делать... — прошептал Ландо, его голос был хрупким, почти детским. Его взгляд не отрывался от человека перед ним. То, как он смотрел на него... Ландо не мог этого сделать. Он не хотел его убивать. Он не хотел быть причиной чьей-либо смерти. На мгновение его взгляд скользнул по комнате. Его лицо исказилось от чего-то более мрачного. Гнева. Отвращения. Все эти люди... Те самые, кто вели себя так, будто его не существует, будто он всего лишь призрак в этом доме. Они никогда не разговаривали с ним, никогда не обращали на него внимания. А теперь... Теперь они все смотрели на него. Смотрели на него, словно это было развлечением. Что-то резко сжалось у него в животе. Его тошнило. Почему они просто не отпустили его? Почему всё должно было быть именно так? Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Ландо внезапно двинулся. Его рука сдвинулась, он поднял пистолет, прижав его к своему лбу. Джордж отреагировал мгновенно: он всё ещё держал руку Ландо и резко вырвал её, прежде чем Ландо успел что-либо сделать. — Что, блять, ты делаешь? — Он сорвался, его голос был полон гнева. Но под этим скрывалось нечто другое. Страх. — Просто дай мне умереть, — всхлипнул Ландо. Его рука всё ещё была в хватке Джорджа. Тот самый мальчик, который всегда игнорировал его. Тот, кто даже не смотрел на него, когда они пересекались в особняке или в школе. Так почему... Почему он так звучит сейчас? Почему он так выглядит? — Подумай о своей маме, Ландо, — внезапно сказал мужчина на диване. — Ты же знаешь, что она будет здесь, даже если ты умрёшь, верно? Ландо уже знал. Ему не нужно было говорить. Она не уйдёт. Не ради него. Ни ради чего. Его дыхание участилось. На несколько секунд он закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от всего. Каждого голоса, каждого лица, каждой мысли. Затем медленно... Его рука снова поднялась. На этот раз ровно. Он направил пистолет вперед. И выстрелил.