Четверка (The four)

Дженсон сходил с ума. Оскар был полон решимости держать Ландо подальше от него. Ландо был прямо в особняке, и Дженсон даже не мог нормально провести с ним время. Он не раз пытался выгнать Оскара. Он постоянно находил предлоги, чтобы отправить его на сделки и встречи, надеясь, что Оскара не будет несколько часов. Но чего он никак не ожидал, так это того, что Оскар будет брать Ландо с собой. Оскар не оставлял Ландо одного ни на секунду. Ни дома. Ни за его пределами. Дженсон опасно приблизился к тому, чтобы сойти с ума. Он сделал тест ДНК, и, как он и предполагал, Ландо оказался его сыном. Результаты только усугубили ситуацию. Он снова позвонил Марку. Он кричал на него несколько минут. Он был в ярости. Он хотел убить этого человека. Он действительно хотел. В какой-то момент он даже доехал до дома Марка. Он припарковался снаружи и вытащил пистолет. Долгое время он просто сидел и думал о том, чтобы застрелить этих двух самодовольных... Стеллу и Марка. Двух людей, которые всё испортили. Двух людей, которые выставили его дураком. Он был дураком. Он был идиотом. Почему он поверил Стелле? Почему он не стал всё подвергать сомнению? Сцена снова всплыла в его памяти. Та же самая сцена, которая постоянно прокручивалась в его голове. Стелла лежит на кровати с Марком. Он поверил ей, потому что видел их вместе всего за несколько минут до того, как Стелла солгала ему. Но почему? Ради Бога, зачем она солгала? Зачем она отняла у Дженсона сына вот так? Он хотел спросить. Он хотел получить ответы. Он хотел знать, какая причина могла бы оправдать то, что она сделала. Но что это за причина вообще могла быть? Ничто не могло успокоить Дженсона. Не было ни одного объяснения, которое казалось бы достаточно разумным. Не после всего, что она сделала. Дженсон часами сидел в машине у ворот особняка Марка. Всё это время пистолет оставался у него в руке. Он тяжело дышал, гнев и отвращение сплетались внутри него. Но он так и не вышел из машины. Марк когда-то был членом семьи. Больше, чем членом семьи. Годами он был одним из самых важных людей в жизни Дженсона. Они спасали друг другу жизни бесчисленное количество раз. Снова и снова. Больше раз, чем он мог вспомнить. Он помнил, как они смеялись вместе. Как они стояли спина к спине, когда вокруг свистели пули. Как они сражались плечом к плечу и каким-то чудом выжили. Каждый раз. Потом он вспомнил о ней. О том, как выглядели её кудри, когда он проводил по ним пальцами. О том, как она выглядела по утрам. Сонная. Теплая. Прекрасная... О том, как она пахла. Сладко... О том, как Дженсон считал часы до того момента, когда сможет вернуться домой к ней каждый день. Всё его тело дрожало. Он крепче сжал пистолет. Часами он сидел, вспоминая всё. Каждое воспоминание только усиливало боль. И когда он наконец решил уехать, он был не просто зол. Ему было больно. Невероятно больно. Всю дорогу домой он держал губы сжатыми. Как будто, позволив себе слишком глубоко дышать, он мог наконец сломаться.

***

Ландо сидел в машине, скрестив руки на груди. Глубокая хмурость застыла на его лице, когда он смотрел на Оскара. Он надеялся, что Оскар хоть как-то почувствует тот гневный взгляд, который он постоянно бросал в его сторону. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они вернулись в особняк. Сначала Ландо предполагал, что его снова будут оставлять одного в комнате Оскара всякий раз, когда у Оскара будет работа. Но Оскар позаботился о том, чтобы этого не произошло. Ни разу. Всякий раз, когда он покидал особняк, он брал Ландо с собой. В последние несколько дней Ландо таскали с собой на каждую сделку. Поначалу он даже был в восторге. Но восторг длился недолго. Оскар не позволял ему выйти из машины. Ни на секунду. Ландо уже пытался однажды. Всего один раз. Оскар посмотрел на него с такой холодной злостью, что Ландо всерьёз подумал, что его могут застрелить за то, что он открыл дверь. После этого Оскар начал выставлять Алекса прямо из машины. По сути, сделав его личным надзирателем Ландо. Вся его работа заключалась в том, чтобы Ландо не выходил из машины. Алексу, похоже, это задание нравилось гораздо больше, чем следовало бы. Он небрежно прислонялся к дверце машины и наблюдал, как Оскар ведет дела с преступниками, пытающимися купить оружие. Пока Ландо сидел, запертый внутри. Наблюдал. Ждал. Раздражался. Ландо тоже хотел быть там. Не то чтобы он никогда раньше не участвовал в сделках. Макс водил его на некоторые из них. Он уже знал, как всё работает. Он не был совсем уж неопытным. Какое-то время Макс продолжал брать его с собой. Затем Джордж решил повести себя по-хамски и заявил Максу, что это излишне. После этого поездки в основном прекратились. Дело было не только в том, чтобы избежать скуки. Ландо искренне нравилась эта работа. Ему нравилась опасность. Напряжение, витающее в воздухе. То, как люди разговаривали друг с другом, словно одно неверное слово отделяло их от нажатия на курок. Всё казалось острым. Живым. И что ещё важнее, непредсказуемым. Но Оскару было всё равно, насколько Ландо это нравилось. Что бы Ландо ни думал, Оскар не выпускал его из машины. Ландо не разговаривал с ним весь день. Это была стратегия. Проверка. Он хотел посмотреть, наконец-то ли игнорирование Оскара принесёт ему желаемое. Каждый раз, когда Оскар заговаривал с ним, Ландо просто отказывался отвечать. Оскар даже пытался поговорить с ним о том, насколько он близок с Марком и его сыновьями. Он пытался спросить раньше, и Ландо намеренно сменил тему, что, конечно, заметил Оскар. Но он не стал настаивать. Сегодня, когда он спросил снова, Ландо просто молчал. И дело не только в этом вопросе, он даже слова не сказал Оскару в течение нескольких часов. Полностью игнорировал его, как будто его не существовало. Он ожидал, что Оскар в конце концов разозлится. Может быть, накричит на него. Может быть, пригрозит. Может быть, потеряет терпение. Вместо этого Оскар всю поездку только хмурился. Он почти не говорил. И это было еще более раздражающе. И, конечно же, это тоже не сработало. Оскар все равно велел Алексу оставаться рядом с машиной и следить за тем, чтобы Ландо не выходил. Издалека Оскар взглянул на сердитого парня, сидящего в машине. Тонированные окна затрудняли обзор, но он был уверен, что Ландо всё ещё смотрит на него с ненавистью. Ландо игнорировал его с тех пор, как Оскар сказал, что они направляются на очередную сделку. И Оскар не собирался вознаграждать его за такое поведение, давая ему то, чего он хотел. Даже если его это раздражало больше, чем он хотел признать, что Ландо не разговаривал с ним уже несколько часов. Всю дорогу Оскар искренне старался не останавливать машину. Не останавливаться где-нибудь в тихом месте. Не затаскивать этого надоедливого мальчишку на заднее сиденье и не заставлять его отчаянно звать его по имени, пока он его трахает. Тогда Ландо наконец-то посмотрит на него. Он точно заговорит. Оскару очень не нравилось, когда его игнорировали. — Мне не нравятся эти, Пиастри. — Мужчина, стоявший перед ним — вероятно, Питер или кто-то в этом роде — внезапно заговорил, вырвав Оскара из его мыслей. — Замени. Оскар поднял бровь. Мужчина казался слишком самодовольным и слишком глупым, чтобы понять, что это именно то, что он просил. — Ты просил Beretta 92, — спокойно сказал Оскар. — Настолько тупой, чтобы не знать, чего хочешь? Последние несколько сделок прошли гладко. Никаких перестрелок. Никаких трупов. Никаких ненужных проблем. Давно кому-то не удавалось вывести Оскара из себя во время сделки. Но этот парень, видимо, хотел быть первым. — Ух ты. Ужасные навыки обслуживания клиентов. — Мужчина коротко рассмеялся. — Что случилось с принципом «клиент всегда прав»? Оскар просто смотрел на него несколько секунд. Его лицо оставалось нейтральным. Почти скучающим. Затем он взглянул на Алекса и один раз кивнул. Алекс тут же выпрямился. — Черт, — пробормотал он себе под нос. — Мои спокойные мгновения вот-вот закончатся. Оскар не колебался. Одним плавным движением он вытащил пистолет, поднял его и выстрелил. Выстрел разнесся по воздуху. Мужчина с криком упал на землю. Его колено сильно кровоточило, он смотрел на него с болью и страхом. Все замерли. Стоящие позади него мужчины тут же потянулись за оружием. — Не надо, — голос Оскара оставался спокойным. — Если вы достанете оружие, мне придется убить и вас. Мужчины позади Оскара уже достали свое оружие. Готовые. Замерли... Готовые выстрелить в тот же миг, как кто-нибудь решит совершить глупость. Оскар снова поднял пистолет, заметив, что раненый мужчина все еще пытается дотянуться до своего оружия, несмотря на боль. Раздался еще один выстрел. На этот раз Оскар попал ему в руку. Последовавший за этим крик был настолько громким, что несколько мужчин вздрогнули. Оскар медленно подошёл к нему. Пистолет мужчины был наполовину поднят над землёй, когда ботинок Оскара упал на него. Он без труда отбросил его ногой. Теперь мужчина просил. Умолял. Едва ли понимая, как несколько секунд высокомерия привели к тому, что он истекал кровью на земле. Выражение лица Оскара не изменилось — его лицо оставалось холодным. Совершенно равнодушным к боли мужчины или его отчаянным извинениям. В конце концов, Оскар отвернулся и направился обратно к своей машине. Одна рука спряталась в кармане брюк, пока он шёл. Когда он подошёл к машине, Алекс тут же отошёл в сторону, оставив Оскару достаточно места, чтобы открыть дверь рядом с Ландо. Глаза Ландо расширились в тот момент, когда Оскар посмотрел на него. Его дыхание участилось. И когда Оскар встретился с ним взглядом, он увидел лишь возбуждение. Чистое возбуждение. — Выходи, — просто сказал Оскар. Ландо не колебался. Ни секунды. Он тут же выскочил из машины. Оскар повернулся и направился обратно к мужчине, лежащему в луже крови. Ландо последовал за ним. Невозможно было скрыть, как сильно он наслаждался этим. Он буквально подпрыгивал от волнения, идя по дороге. Почти как ребенок, которого ведут куда-то веселиться. Оскар остановился в нескольких шагах от раненого мужчины, который все еще умолял о пощаде сквозь боль. Он мельком взглянул на мужчин, стоявших позади него. Никто из них не потянулся за оружием. Хорошо. Оскар схватил Ландо за запястье и притянул его к себе, расположив его прямо перед собой. Он прижался грудью к спине Ландо и вложил пистолет в правую руку Ландо. Медленно поднял ладонь. — Я пощадил его для тебя, малыш, — прошептал он на ухо Ландо. Ему даже не нужно было видеть лицо парня, чтобы понять, что Ландо ухмыляется. Все взгляды были прикованы к ним. По пути руки Оскара легли на бедра парня. По пути он как бы непринужденно предлагал чужую жизнь, чтобы развлечь Ландо. Алекс секунду смотрел на них. Затем чуть не рассмеялся. «Они оба сумасшедшие», — прошептал он про себя. — Я не вознаграждаю тебя за то, что ты меня игнорируешь. — Голос Оскара был холодным, когда он наклонился ближе и прошептал Ландо на ухо: — Больше так не делай, хорошо? Его руки крепче обхватили бедра Ландо. Вокруг них все наполнилось звуками мольбы мужчины, кричащих о его боли. — Пожалуйста... пожалуйста... Пиастри, прости меня. Прости. Пожалуйста, не надо. — Его голос дрожал от паники. Казалось, каждому из них было всё равно. Оскару. Ландо. Людям, стоявших там. — Не пытайся получить желаемое, игнорируя меня, малыш, — прошептал Оскар Ландо на ухо. — Потому что тогда мне придётся игнорировать твоё желание кончить, пока я тебя трахаю. А ты этого не хочешь... правда? Дыхание Ландо перехватило от этих грязных слов. Он тяжело сглотнул и быстро кивнул. — Я... я больше так не буду делать, — тут же сказал он. Голос вырвался быстрее, чем он хотел. Он пытался игнорировать то, как его джинсы становились всё теснее от того, что Оскар только что так небрежно сказал. — Хорошо. — Оскар положил подбородок на плечо Ландо. Затем он посмотрел вперёд. — Стреляй. И тут же на лице Ландо появилась ухмылка. Мгновенно. Словно она и не исчезала. Ландо крепче сжал пистолет. Затем он нажал на курок. Выстрел эхом разнесся по округе. Пуля попала мужчине прямо в голову. Через секунду его тело рухнуло. И наконец, в этом месте воцарилась тишина. Оскар отошёл от Ландо и осторожно схватил его за запястье, потянув за собой. — Обслуживание клиентов, — сказал он мужчинам, стоявшим за трупом. Его тон был спокойным, почти насмешливым. — Можете рассказать другим. Никто не ответил. Никто, казалось, не хотел испытывать его терпение. — Вы выглядите намного счастливее, чем несколько минут назад. — Алекс перевёл взгляд с одного на другого, пока они шли обратно к машине. Парня, который сидел в машине со скрещенными руками и сердитым выражением лица, уже не было. Теперь Ландо шёл рядом с Оскаром с широкой улыбкой на лице. Оскар открыл пассажирскую дверь и стал ждать. Ландо тут же сел. — Я рекомендую семейную терапию, — продолжил Алекс с усмешкой. — Но не для обсуждения проблем в отношениях. Просто идите и исцелите всё, что не так с вами обоими. Ландо тихо рассмеялся. Алекс указал на них. — Я серьёзно. Спорю, после первого сеанса вы оба окажетесь в психиатрической больнице. Ландо откинулся на спинку кресла и игриво посмотрел на него. — Ты много говоришь для человека, который убирает места происшествий. Алекс на мгновение задумался. Затем кивнул. — Да... — Он задумчиво почесал подбородок. — Вполне справедливо.

***

В тот момент, когда они вошли в особняк, Дженсон остановил их в гостиной. Не позволив Оскару подняться наверх, он тут же остановил его. Ландо остановился за его спиной. Дженсон шагнул прямо на пути Оскара и посмотрел на него с явной яростью. Шарль и Льюис выглядели удивленными внезапной конфронтацией. Ни один из них, похоже, не понимал, откуда это взялось. — Что ты, черт возьми, делаешь, Оскар? — сердито спросил Дженсон. Оскар поднял бровь. На секунду он действительно не понял, о чем говорит Дженсон. Он и раньше убивал людей во время сделок. Дженсон точно знал, как он работает. Он никогда не жаловался на это. Ни разу. Так что же изменилось сейчас? — Зачем ты поставил его между всеми этими людьми? — спросил Дженсон. Его дыхание было прерывистым, когда он указал на Ландо, стоявшего позади Оскара. — А что, если бы кто-то из них выстрелил в него? Он уже знал, что произошло. Люди, которые были с Оскаром, рассказали ему всё. Каждую деталь сделки. У него не было проблем с тем, что Оскар возил Ландо на сделки. Дело было не в этом. Но это? Выпустить его из машины? Втянуть его в эту ситуацию? Это было опасно. Ландо нахмурился. На этом этапе он даже не сомневался. Дженсон определённо знал правду. Сомнений не осталось. Но Ландо беспокоило не это. А то, как вёл себя Дженсон. Его защитническое поведение. Его беспокойство. Его гнев. Как будто у него вдруг появилось право. Как будто он не провел годы вне жизни Ландо. Как будто он не ушёл ещё до рождения Ландо. Что теперь с ним будет? Оскар выглядел растерянным. Слишком растерянным, чтобы ответить сразу. Несколько секунд он просто смотрел на Дженсона. Он не был глупцом. Прежде чем выпустить Ландо из машины, он убедился, что никто из другой группы не тянется за оружием. Он точно знал, с какими людьми имеет дело. Он знал, что они ничего не сделают. А даже если бы и сделали? Он был готов. Его люди были готовы. Любого, кто потянется за пистолетом, застрелят ещё до того, как он успеет прицелиться. Но его смущало не это. Его смущал Дженсон. Что, чёрт возьми, с ним не так? — Кто ты такой, чтобы меня допрашивать? — наконец спросил Оскар. В его голосе всё ещё звучали нотки замешательства, но теперь его начинала сменять злость. Ландо принадлежал ему. Он был его ответственностью. Его задача — заботиться о нём. Так почему же Дженсон считал, что имеет право на собственное мнение? — Ты подверг его опасности, — процедил Дженсон сквозь стиснутые зубы. — Зачем ты это сделал? Оскар резко выдохнул, безуспешно пытаясь сохранить терпение. — Мне не нужно тебе, блять, ничего объяснять. В комнате мгновенно возникло напряжение. Прежде чем Дженсон успел ответить, Льюис шагнул вперёд. — Дженсон, — его голос прервал спор. Дженсон посмотрел на него. — Что с тобой не так? — серьёзно спросил Льюис. Потому что, честно говоря, все в комнате задавались одним и тем же вопросом. Ландо молчал. Наблюдал. Слушал. Его челюсть сжалась. Этот человек бросил его ещё до рождения. И теперь он ведёт себя так? Как какой-то заботливый отец, который всегда был рядом. Как будто у него есть право злиться. Всё это заставило грудь Ландо гореть от раздражения. Кто он такой, чтобы думать, что знает лучше Оскара? Оскар, который действительно заботился о нём, который защищал его, который стоял между Ландо и остальным миром и следил за тем, чтобы никто не причинил ему вреда. Оскар наконец попытался пройти мимо Дженсона и подняться наверх. Он устал от этого разговора. Устал от путаницы. Устал от того, что Дженсон вдруг стал вести себя так, будто у него появилась власть над чем-то, что ему не принадлежит. Но Дженсон снова встал перед ним. — С этого момента он с тобой больше не пойдёт. В комнате тут же воцарилась тишина. Ландо физически чувствовал, как Оскар начинает злиться. На мгновение пальцы Оскара сжались вокруг его запястья. Затем хватка ослабла. — Давайте все успокоимся, — сказал Шарль, нахмурившись. Он перевёл взгляд с Дженсона на Оскара. — Отпусти их, Дженсон. — Да, конечно, — Дженсон безрадостно рассмеялся. — Можешь идти. — Его взгляд оставался прикован к Оскару. — Но, как я уже сказал... он больше не пойдёт с тобой. Никто не ответил. Дженсон продолжил: — И он будет жить в другой комнате. — Тишина каким-то образом стала ещё тяжелее. — Поскольку ты не особо ценишь его безопасность и не совсем заслуживаешь доверия. Все замерли. На мгновение никто, казалось, не понял, что только что было сказано. Затем все расширили глаза. — Какого хуя? — Ландо рассмеялся от полного недоверия. — Реально, какого хуя? Дженсон взглянул на него. Оскар дышал тяжелее. Его челюсть сжалась. Он не был уверен, что правильно расслышал. Дженсон говорил им, что они будут жить в разных комнатах? В чём именно заключался его план? И что ещё важнее... Кем он себя возомнил? В голову Оскара пришла мрачная мысль. Дженсон что-то замышлял, пока Оскара не было рядом? Потому что это было ненормально. Ничего из этого не было нормальным. Ландо шагнул вперёд, прежде чем Оскар успел что-либо сказать. Он остановился прямо перед Дженсоном. Затем он ткнул ладонью в грудь мужчины. — Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? Выражение лица Дженсона мгновенно изменилось. Гнев исчез. Его взгляд смягчился. Внезапно он стал выглядеть совершенно иначе. Не в ярости, не угрожающе. Просто... сломленным. — Ты прекрасно знаешь, кто я... — пробормотал он. Голос у него был хриплый. — Не так ли? Ландо крепко сжал челюсти. — Да. Знаю. — На его лице появилась горькая улыбка. — Отец этих троих. — В его голосе сквозил сарказм. — Ты же представлялся раньше, помнишь? Оскар нахмурился. Шарль нахмурился. Льюис нахмурился. Никто из них не понимал, к чему ведет этот разговор. — Ты и твои сыновья. — Ландо горько рассмеялся. — Разве не так? Ему потребовалось усилие, чтобы произнести эти слова. Больше усилий, чем он хотел, чтобы кто-либо заметил. — Именно. — Дженсон медленно кивнул. — Я и мои сыновья. Он произнес это с намерением. С глубоким смыслом. — Сыновья, которых я должен защитить. В тот же миг, как слова слетели с его губ, что-то изменилось на лице Ландо. Выражение его лица расслабилось. Не от облегчения. От боли. Острой, отвратительной боли. На секунду ему стало по-настоящему плохо. Защитить? Кого защитить? Где, черт возьми, была эта защита всю его жизнь? Где был Дженсон? — Ага, — кивнул Ландо. Улыбка на его лице исчезла. — Защитить их. — Он выделил это слово: — Их. И оставить меня в покое. — Последнее слово эхом разнеслось по комнате. Шарль выглядел совершенно растерянным. — Я единственный, кто не понимает, что происходит? — Он перевел взгляд с Оскара на Льюиса. — Потому что мне кажется, что я пропустил лет десять. Никто из них не ответил. Оскар протянул руку и осторожно потянул Ландо за руку. — Ландо... — Его брови всё ещё были нахмурены. Он не понимал. Но он знал, что происходит что-то важное. Что-то, о чём, похоже, знали Ландо и Дженсон. — Я не буду защищать только их, — прервал его голос Дженсон. Его взгляд не отрывался от Ландо. — Дело не только в них. Пальцы Ландо сжались в кулак. Гнев вернулся мгновенно. Его ладонь снова ударила Дженсона в грудь. На этот раз сильнее, заставив старшего мужчину отступить на шаг назад. — Да? — его голос дрожал. — Ты немного опоздал. Оскар на мгновение закрыл глаза. Всего на секунду. Его рука всё ещё обхватывала запястье Ландо. Было кое-что, чего он не знал. Ясно... Слишком много чего. И ему надоело быть единственным человеком в комнате, не знающим ответов. — Никто не двигается, пока кто-нибудь не объяснит мне, что, чёрт возьми, происходит. — Его голос был спокойным. Сдержанным. Ландо посмотрел на него. Он открыл рот, готовый заговорить. Но Дженсон заговорил первым. — Я опоздал... — Его голос звучал надломленно. — ...но я здесь. Ландо так резко повернулся к нему, что это выглядело почти болезненно. Его грудь поднималась и опускалась. Он дышал носом. Пытаясь сдержать гнев, но безуспешно. Как он смеет? Как он смеет говорить такое? После всего этого. — Заткнись нахуй. — Слова вырвались из него. Он сильно толкнул Дженсона ладонью. — Просто отъебись от меня. Дженсон отшатнулся на шаг назад. Ландо толкнул его снова. Он полностью потерял контроль над собой. — У тебя нет ни малейшего права. — Его голос дрогнул. — Нет ни малейшего права так себя вести. Все уставились на него. Никто не перебивал. Никто не знал, как это сделать. Ландо снова ударил Дженсона в грудь. — Ты не можешь просто исчезнуть из моей жизни и потом сказать что-то подобное. — Его дыхание было прерывистым. Глаза горели. — Ты, блять, не можешь. — Ещё один толчок. — Ты понимаешь? В комнате словно застыло. Никто не двигался. Никто, казалось, даже не дышал. — Что? — прошептал Оскар. Единственное слово вырвалось у него прежде, чем он успел остановиться. — Ландо. — Дженсон осторожно шагнул вперёд. — Давай поговорим. Теперь его голос был мягче, умоляющим. Его рука медленно поднялась. Он пытался дотронуться до руки Ландо. Пытался успокоить его... Ландо тут же отдернул руку. Словно само прикосновение оскорбило его. — Нет. — Ответ пришел мгновенно. Бескомпромиссный. Он повернулся и попытался пойти к лестнице. Попытался уйти. Попытался полностью избежать разговора. Дженсон снова встал перед ним, преградив ему путь. Ландо тут же повернулся к Оскару. И в тот момент, когда его взгляд упал на него, все изменилось. Гнев исчез. Крики исчезли. Он выглядел уязвимым. Усталым. Обиженным. Сломленным... — Я хочу вернуться в твою комнату. — Его голос звучал тихо. Он тяжело дышал, глядя прямо на Оскара. Выглядел уязвимым так, как редко позволял кому-либо видеть. — Он не пропускает. Выражение лица Оскара тут же помрачнело. Без колебаний он притянул Ландо к себе за руку, которую уже держал. Затем он шагнул вперёд, расположившись прямо между Ландо и Дженсоном, он защитил его. На этот раз он не был нежен. Ему было всё равно, что происходит. Ему было всё равно на спор. Ему было всё равно на объяснения. Ему было всё равно на любые секреты, которые все, казалось, скрывали. Сейчас его волновало только одно: вытащить Ландо оттуда. Увести его подальше от Дженсона. Отвести его в их комнату. Он шагнул вперёд. Затем сильно толкнул Дженсона. Настолько сильно, что тот тут же отшатнулся назад. Из уст Шарля вырвался резкий вздох. Никто этого не ожидал. Оскар даже не оглянулся. Он схватил Ландо за запястье и направился к лестнице, потянув его за собой. На мгновение все замерли. Вдруг голос Дженсона нарушил тишину. — Ландо, ты мой сын! — слова пронзили комнату. Оскар тут же остановился на лестнице. Все замерли... Даже в доме воцарилась тишина. — Ты мой сын, и я ни за что не позволю тебе сбежать от меня, — добавил Дженсон. Его взгляд не отрывался от Ландо. В нём было что-то болезненное. Что-то сломанное. Ландо резко повернулся. Его лицо исказилось от гнева. — Я тебе, блять, не сын, уебок! — он отвернулся и продолжил подниматься по лестнице. Не дожидаясь ответа. Не оглядываясь. Оскар остался на месте. Застывший. Всё ещё глядя на Дженсона. — Что только что произошло? — тихо спросил Шарль. Никто не ответил. Льюис выглядел таким же ошеломлённым. Его рот слегка приоткрылся, а затем снова закрылся. Словно он не мог подобрать слов. Единственным звуком в комнате было затихающее эхо шагов Ландо на лестнице. Шаг. Шаг. Шаг. Затем тишина. Тяжелая тишина повисла в комнате. Выражение лица Оскара стало пугающе бесстрастным. — О чем, нахуй, ты говоришь? — тихо спросил он.