Where You Go, I Go

Шарль лежит на траве, когда в понедельник ночью Макс появляется в его Дрейма Вер-ольд. Солнце приятно греет лицо, ветерок нежно обдувает тело, а трава под ним мягкая. Он выпил полбутылки шампанского и съел корзинку клубники в шоколаде, и он просто чувствует себя... хорошо. Счастливым. Спокойным. Такие ночи — его любимые. Он никогда толком не знает, когда наступит одна из них, но иногда он просто просыпается в своем Мире Грез, и реальность кажется далекой. Будто она не имеет значения. Все, что имеет значение, это здесь и сейчас, где он может лежать на солнце, есть клубнику и пить шампанское. Даже появление Макса его не беспокоит. Он открывает глаза, когда слышит шуршание травы, и наблюдает, как Макс выходит из-за деревьев и медленно идет к месту, где лежит Шарль. Макс устраивается на траве по другую сторону тарелки с едой, вытянув ноги перед собой и опираясь сзади на ладони, запрокинув лицо к солнцу. Он в джинсах и белой футболке, как всегда, темный деним обтягивает его бедра, белая футболка плотно облегает грудные мышцы и бицепсы. Шарль уже на полпути к тому, чтобы мысленно обвести контуры и рельеф рук Макса, когда понимает, что делает, и быстро закрывает глаза. В том, что он смотрел, нет ничего такого, думает Шарль. Тело Макса объективно привлекательное — он атлет. Шарлю позволено смотреть и восхищаться, и это не значит ничего большего. Просто... Эта рука обвивала его; эти пальцы были внутри него, эта рука была внутри него. Он знает, каков Макс с раскрасневшимися щеками и покрытыми потом волосами, прилипшими ко лбу, когда его руки напрягаются, чтобы удерживать вес, пока он трахает Шарля. Щеки Шарля кажутся подозрительно горячими, когда он ворочается на траве, пытаясь отогнать эти мысли. Восхищаться — это одно, а вот потечь прямо сейчас — совсем другое. — Без пианино сегодня? — спрашивает Макс. Шарль слышит, как тот тоже ложится, и трава шуршит под его телом. — Не захотелось. — Мм. И ты не мог оставить немного клубники для меня? Шарль приоткрывает один глаз и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Глаза Макса теперь тоже закрыты, лицо обращено к небу. — Откуда мне было знать, что ты любишь клубнику? — спрашивает Шарль, закатывая глаза и снова закрывая их. — Конечно, я люблю ее, — отвечает Макс, игнорируя тон Шарля. Шарль хочет, чтобы тот чаще заглатывал наживку и вступал в спор, это заставляло бы его чувствовать, что у них меньше нежных моментов и больше перепалок, чего Шарль и добивается. — Все любят клубнику. — Что ж. Она к тому же была в шоколаде. Я получил огромное удовольствие. — Вот теперь ты вредничаешь, — мягко говорит Макс. — А как насчет шампанского? Полагаю, его ты тоже выпил? Шарль чувствует, как в груди закипает упрямство. Макс думает, что знает всё на свете. — Вообще-то, там еще полбутылки. Ты такой всезнайка. — Мм, но я заставил тебя признать, что там что-то осталось, верно? Иначе ты бы, наверное, соврал. Шарль открывает глаза, чтобы свирепо посмотреть на Макса, чувствуя себя глупым и предсказуемым, но он не может заставить себя хоть что-то сказать, когда Макс садится с мягким, нежным выражением лица. Глупый альфа. Глупый Макс. Он такой чертовски раздражающий, постоянно. Несмотря на то, что он только что лег, Макс садится по-турецки и наливает себе бокал шампанского в тот самый фужер, из которого пил Шарль. Он довольно маленький, поэтому Макс запрокидывает голову, чтобы выпить все одним глотком, и его шея вытягивается. Взгляд Шарля скользит по ее жестким линиям, по тому, как перекатываются и напрягаются мышцы, когда он сглатывает, и как ходит кадык. — А оно хорошее, — говорит Макс, наливая себе еще один бокал. — Ты когда-нибудь заткнешься? — требует ответа Шарль, гневно глядя на него. — Ты здесь всего пять минут, а мой покой уже окончательно нарушен. — Ты сегодня колючий, — замечает Макс и делает куда более маленький глоток из своего бокала. — Я просто хочу насладиться солнцем в тишине. Макс хмыкает, допивает свой бокал и снова ложится. Шарль закрывает глаза и надеется, что на этом все закончится, но поскольку Макс — худшее, что когда-либо с ним случалось, на этом все не заканчивается. — Прежде чем мы просидим здесь часы, не проронив ни слова, — начинает Макс, и Шарль раздраженно кряхтит. — Есть кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить. Шарль стонет, но произносит: — Ладно, — в надежде, что это заставит Макса заткнуться побыстрее. — Это насчет Ландо. Глаза Шарля тут же распахиваются. Он быстро приподнимается, в спешке едва не задев рукой тарелку с объедками от клубничных хвостиков. — Что с Ландо? — требует ответа Шарль. Медленно Макс садится, на углах его губ играет ухмылка. — Да, я так и думал, что это может тебя заинтересовать. Шарль сужает глаза. — Тебе вообще есть что сказать? Макс закатывает глаза, затем снова опирается сзади на руки, скрестив ноги перед собой. — Я хочу получить доказательства того, что это именно он дал указание тому альфе. Доказательства? Шарлю было глубоко плевать на доказательства. Он и так знает, что это было из-за Ландо. Шарль хочет мести. — Зачем? — Я собираюсь отправить их в ФИА. Я хочу, чтобы его наказали, и я хочу, чтобы ФИА ввела запрет на любое использование голоса альфы в паддоке. Хм. Весьма благородно с его стороны. Шарль предполагает, что это немного выйдет ему самому боком, потому что альфа использовал свой голос против Шарля в паддоке всего дважды, и один из этих раз был Макс. Возможно, он планирует сделать исключение из правил, потому что Шарль — его омега. Неважно. Важной частью этого предложения было слово «наказали», с чем Шарль полностью согласен. Он просто хочет сам осуществить это наказание, а не оставлять все на усмотрение ФИА. — У тебя есть план? — спрашивает Шарль. Возможно, он сможет присоединиться к Максу и заодно получить свою собственную месть. — Как ты собираешься добыть доказательства? — Его квартира. Посмотрю, что смогу там найти. Может, он рассказал об этом кому-то в Макларен. Шарль думает, что это немного глупо. План кажется довольно хреновым, но... — Можно мне с тобой? — прямо спрашивает Шарль. Если он сможет пробраться в квартиру Ландо, то, по его мнению, успеет устроить немало бед за то время, пока Макс поймет, что никаких доказательств ему не найти. Максу даже необязательно знать, что именно он собирается сделать. Макс долго смотрит на него, сузив глаза, затем облизывает губы и один раз кивает. — Я пойду завтра вечером, — говорит он спустя мгновение. — Ландо обычно ходит на пробежку около пяти, так что мы пойдем, пока его не будет. Это значит, что у Шарля есть целый день, чтобы придумать идеальный способ заставить Ландо почувствовать себя таким же безнадежным, каким тот заставил почувствовать его. Он уже представляет, как это сделать: может, он разгромит его квартиру, а может, привяжет Ландо к стулу и заставит смотреть, как Шарль сжигает то, что тот любит. Шарль снова ложится, будучи не в силах скрыть безмятежную улыбку на лице при этих мыслях. Это будет идеально. Это именно то, что Шарлю сейчас нужно. — От тебя пахнет клубникой, знаешь ли. Шарль распахивает глаза и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Макса. Ему интересно, с чего вдруг Макс завел об этом речь, и он пытается понять, к какому вообще черту это было сказано, но когда Макс замечает его взгляд, странно мягкое выражение лица исчезает и сменяется суровым. Шарль пристально смотрит на него, пока тот ложится, явно напряженный. Вообще-то, он этого не знал. Он никогда раньше не чувствовал собственного запаха. — Правда? — осторожно спрашивает он. — И жасмином, — натянуто добавляет Макс. Его щеки кажутся слегка розовыми, но это, должно быть, от солнца. Быть не может, чтобы Макс Ферстаппен сейчас краснел. Клубника и жасмин — звучит, пожалуй, приятно. Ему интересно, как он пахнет, когда злится. Меняется ли запах полностью или же аромат клубники киснет и становится гнилым. — От тебя пахнет дождем, — говорит ему Шарль, потому что это кажется правильным ответом. — Грозой с градом, когда ты злишься, и землей сразу после дождя, когда ты счастлив. Макс затихает, глубоко дыша, а затем медленно поворачивает голову к Шарлю и открывает глаза. Его глаза такие же синие, как небо над ними, и Шарль почему-то не может заставить себя отвести взгляд. — Вот так от меня пахнет сейчас? В животе у Шарля все затрепетало. Значит ли это, что он счастлив прямо сейчас? Счастлив ли Шарль прямо сейчас? Он делает глубокий вдох, пытаясь уловить, что он может почувствовать, помимо свежескошенной травы и привычного цветочного летнего аромата, который всегда окружает его здесь. Он поворачивается на бок, чтобы стать немного ближе, не приближаясь при этом на самом деле, но Макс, похоже, принимает это за приглашение, потому что тоже поворачивается на бок, так что они оказываются лицом к лицу. Но теперь, когда между ними расстояние всего в ширину тела, он неоспоримо думает, что чувствует его запах. Шарль подкладывает предплечье под щеку, снова глубоко вдыхая. — Да, — признает он. — От тебя пахнет счастьем. Лицо Макса снова смягчилось, но Шарль и представить не мог почему. — Я счастлив, — шепчет Макс, подложив свою руку под голову, а другую опустив на талию. — Мне здесь нравится. Шарль думает, не должно ли быть в конце этого предложения слов с тобой. Ты сходишь со ума, думает он про себя, закрывая глаза, чтобы не видеть, как Макс смотрит на него. Однако он не отворачивается. Макс тоже.

***

В другой жизни Шарлю, возможно, было бы стыдно за волнение, которое бурлит в его венах и заставляет покалывать кончики пальцев. В этой жизни... Нет. Единственное, за что ему стыдно, — это что он не додумался сделать этого раньше. На дворе вечер вторника, и их кто угодно мог увидеть, а завтра им нужно улетать в Австрию, но Шарлю на все это плевать. Макс паркует Писту, все еще сморщив нос, как и с самого начала, когда они сели в машину. Он тихо злился из-за оставшегося запаха Пьера с тех пор, как они залезли сюда, но Макс ничего не сказал, поэтому Шарль тоже промолчал. — Ландо скоро выйдет, — тихо говорит Макс, повернув голову к входу в многоквартирный дом Ландо. Им приходится прождать всего около пяти минут, прежде чем появляется Ландо в своей форме для пробежки и с низко надвинутой кепкой, точно так же, как и говорил Макс. Они оба низко пригибаются в своих креслах, чтобы их не заметили, а затем ждут, пока Ландо скроется за углом, прежде чем выйти из машины. Макс молчит, пока ведет Шарля к квартире Ландо, но не выглядит напряженным. Шарль тем временем чувствует себя сгустком возбужденной энергии — точно так же, как когда он берет поул, машина идет отлично и он просто знает, что добьется хорошего результата. Солнце все еще высоко в небе, но людей здесь немного. Туристам тут смотреть не на что, и Шарль готов поспорить, что большинство живущих здесь людей все еще работают. Швейцар в доме Ландо выглядит удивленным при виде Макса, но все равно тепло его приветствует. — Добрый день, месье Ферстаппен, — мягко приветствует он. — Давно не виделись. Месье Норрис только что ушел. — Добрый день, Эрик, — приветствует в ответ Макс, улыбаясь. — Все в порядке. Он знает, что мы придем, просто мы приехали чуть раньше. Но у меня все еще есть ключ, так что мы поднимемся сами. Швейцар улыбается и кивает, пока Шарль пристально смотрит в затылок Максу. Когда Макс сказал, что может легко попасть в квартиру Ландо, Шарль не думал, что настолько легко. Когда они заходят в лифт, Макс достает из кармана связку ключей и вставляет самый большой в замочную скважину. Он нажимает кнопку третьего сверху этажа, а затем цепляет кольцо для ключей на палец, пока они ждут в тишине. Шарль сгорает от любопытства. Почему у Макса есть ключ? Он знал, что они друзья, но не думал, что они настолько близки, что у Макса, блять, есть ключ. И если они так близки, то какого черта Макс хочет, чтобы ФИА наказала Ландо за то, что он сделал? Когда они подходят к входной двери, Макс на секунду колеблется. — У нас есть около сорока минут до его возвращения. — Я помню, — нетерпеливо говорит Шарль. — Поторапливайся, мы теряем время. Макс поворачивается обратно к двери и вставляет ключ внутрь. В квартире тихо, когда они закрывают за собой дверь, заходящее солнце проникает сквозь двери, ведущие на балкон. Квартира довольно маленькая, что типично для Монако. На самом деле, она не намного меньше той, что была у Шарля, но кажется крошечной по сравнению с роскошным пентхаусом Макса. Макс ведет Шарля прямо по коридору, не останавливаясь по пути. Шарль идет за ним, заглядывая во все открытые двери. Имея в запасе сорок минут, у него будет уйма времени, чтобы порыться в чем угодно, но он не утруждает себя тем, чтобы сдерживать порыв заглянуть внутрь. Позже он планирует сделать нечто куда худшее. Когда они доходят до конца коридора, Макс без колебаний открывает последнюю дверь. Хм. Он очень хорошо знаком с квартирой Ландо. До этого момента Шарлю и в голову не приходило задаться вопросом, откуда Макс знает, где могут быть спрятаны хоть какие-то улики. Учитывая это и знакомство Макса со швейцаром, Шарль начинает задумываться. Не будь идиотом, говорит он себе, пока от странного сосущего чувства в животе не появляется тяжесть. С какого бы хера у Макса и Ландо было общее прошлое? Насколько известно Шарлю, Ландо даже не интересуется мужчинами, к тому же он бета. Какие отношения могли быть у него с таким альфой, как Макс? К тому времени, как Шарль берет себя в руки настолько, чтобы подойти к столу, Макс уже тихо роется в папках Ландо на полке. На углу стола, рядом с клавиатурой, лежит стопка бумаг, поэтому Шарль в первую очередь направляется туда. Он знает, насколько маловероятно, что они что-то найдут, но когда Шарль указал на это, Макс лишь пожал плечами. — В худшем случае мы потеряем десять минут, — сказал Макс. — В среднем — узнаем какую-то информацию о машине Макларен. В лучшем — обнаружим то, что ищем, и получим необходимые доказательства. — Как-то много вариантов, — ответил Шарль, поджав губы. Ему это казалось пустой тратой времени, в конце концов, сам он не особо стремился к уликам. Это была идея Макса. Он просто хочет получить удовольствие, заставив Ландо помучиться. — Мне нравится иметь решение для любого сценария, — парировал Макс. Шарль перебирает бумаги на столе, быстро пробегая глазами по страницам. Ничего полезного, очевидно — все это просто какие-то рукописные заметки о разных вещах. Изменение в диете Ландо, рисунок заднего антикрыла MCL38 со стрелкой и вопросительным знаком, записка с напоминанием позвонить Заку Брауну и несколько наполовину написанных предложений о стратегии и обновлениях для Австрии. Они, безусловно, самые интересные, но Шарль не может толком разобрать стенографию, которую использовал Ландо, так что в конечном счете они все равно бесполезны. Он все равно их фотографирует, просто на случай, если Максу или Феррари повезет больше, а затем снова аккуратно складывает бумаги. Ящики его стола бесполезны, там нет ничего ценного. Какие-то ручки, какой-то хлам, а в самом нижнем ящике только лосьон и салфетки. Шарль закатывает глаза и с грохотом закрывает ящик. Бесполезный придурок — он вообще хоть чем-то занимается? Шарль думает, не слишком ли он несправедлив, но тут же решает, что ему плевать. Ландо, может, и достаточно хороший гонщик, чтобы выступать в Ф1, но своими действиями он сполна доказал, что либо слишком безжалостен, чтобы обладать элементарным состраданием, либо слишком не уверен в себе, чтобы пытаться бороться за победу своими силами. Шарлю, в общем-то, все равно, что из этого правда; все, что его волнует, — это сделать так, чтобы Ландо заплатил за то, что совершил. От раздражения Шарля ящик закрывается слишком громко. Макс оборачивается и смотрит на него через плечо, замерев на полпути к тому, чтобы вытащить с полки подставку для документов. — Я тоже ничего не нахожу, — признается Макс. Шарль знал, что так и будет. Он без понятия, о чем думал Макс, но это не важно. Главное, что благодаря этому он попал в квартиру, а ведь именно это для него имело значение. Но вместо того чтобы признать поражение, Макс обходит стол и выдвигает стул. Шарль с удивлением наблюдает, как тот включает компьютер и пододвигает к себе клавиатуру. — Ты знаешь пароль? — сомнением спрашивает Шарль. Даже его собственная мать не знает пароль от его компьютера. С какого хера Макс должен знать пароль Ландо? — Могу неплохо предположить, — отвечает Макс, глядя на экран, а не на Шарля. Когда система загружается, Макс какое-то время покусывает нижнюю губу, прежде чем ввести пароль. Он оказывается неверным, как и следующие три попытки, но на пятый раз его ждет успех. Компьютеру требуется совсем немного времени на загрузку, и первое, что делает Макс — открывает электронную почту Ландо. — Откуда ты его знаешь? — требует ответа Шарль, сжимая кулаки по швам. — Мы друзья, — пренебрежительно бросает Макс. — Я не знаю паролей ни одного из своих друзей, — говорит Шарль. Его отчетливо приводит в ярость мысль о том, что Макс и Ландо настолько близки, хотя он и сам не уверен почему. Макс бросает на него быстрый взгляд, но тут же отворачивается обратно к компьютеру, ничего не отвечая. Шарль не может понять, сходит он ума или нет. Он считает возмутительным, что у Макса и Ландо может быть какое-то общее прошлое (что у них вообще общего?) но, по его мнению, все выглядит именно так. Или, может, он и правда сумасшедший и слишком глубоко копает в этой ситуации. То, что сам он не стал бы так сильно сближаться со своими друзьями, еще не значит, что Макс не мог? Но Макс ведь всегда такой закрытый. С чего бы ему... это просто не имеет смысла! Макса, похоже, не волнует, что это не имеет смысла, он просто продолжает свои поиски, несмотря на легкую истерику Шарля. Он прокрутил страницу к примерным датам, когда Ландо мог переписываться с Макларен, и внимательно просматривает каждое электронное письмо. Шарль доходит до середины третьего письма и понимает, что ему незачем здесь находиться ради этого. — Я пойду осмотрюсь, — объявляет он. Макс смотрит на него какое-то мгновение, затем просто поджимает губы, кивает и снова поворачивается к компьютеру. Шарль, честно говоря, расценивает это как разрешение делать все, что ему вздумается. Он подходит к делу методично, как и к большинству вещей. Соседняя комната — это просто ванная, так что он ее пропускает, а в следующей комнате находятся гоночные сувениры и симулятор Ландо. Блять, идеально. Там стоит огромный шкаф для кубков, и кубок за победу Ландо в Испании занимает почетное место прямо в самом центре шкафа. От одного взгляда на него Шарля наполняет такая яростная, раскаленная злоба, что у него начинает гореть сердце. Шарль знает, что это всего лишь копия. Настоящий кубок за первое место уже наверняка находится на базе Макларен, как и все кубки Шарля в Маранелло. Но это все равно копия, за которую Ландо заплатил, та, которая имеет для него значение, а значит, она идеально подходит для его целей. К тому же, этот кубок мог бы принадлежать ему, если бы не Ландо. Тот его не заслуживает, копия это или нет. Шарль всматривается в свое отражение в металле кубка. Его красивое лицо искажено до неузнаваемости, оно уродливое и деформированное. Люди всегда говорили ему, что он достаточно красив, чтобы быть омегой, «красив, как омега», говорили они, а иногда даже «красив, как девчонка», будто что-то из этого должно было стать оскорблением. По правде говоря, Шарль всегда задавался вопросом, не выдаст ли его внешность его вторичный пол, и хотя теперь он знает, как использовать её в своих интересах, для него это всего лишь инструмент. Абсурдистский портрет на кубке кажется им самим в большей степени, чем любое отражение, которое он когда-либо видел в зеркале. Шарль снимает его с полки и ставит у двери, затем просовывает обе руки за заднюю стенку шкафа, встает сбоку и тянет на себя. Все словно падает в замедленной съемке: шкаф опасно наклоняется вперед, все его кубки, фотографии и шлемы соскальзывают и разлетаются по полу, а затем рушится и сам шкаф. Дерево с громким треском врезается в симулятор, раскалываясь пополам из-за закрепленного кресла, но одна его сторона все равно задевает верхнюю часть экрана. Сила падения сбивает экран с крепления, и он с громким треском ударяется о пол, разлетаясь вдребезги. Шарль с гордостью осматривает этот разгром, крайне довольный собой. После грохота падения в квартире воцаряется звенящая тишина, а затем: — Не поранься. Шарль напрягается. Точно. Макс же здесь. Но... Хм. — Ладно, — неуверенно отвечает Шарль, гадая, скажет ли Макс что-нибудь еще. Шарль не то чтобы посвящал его в эту часть плана. Но Макс просто снова затихает. Шарль поднимает кубок, осторожно удерживая его дискообразное основание в ладони. Следующая комната явно спальня Ландо. Честно говоря, крушить здесь особо нечего, но он заходит в гардеробную и сбрасывает все вещи с вешалок, просто чтобы нагадить. Он вытаскивает выдвижные ящики из комода, переворачивает их вверх дном прямо над балконом, наблюдая, как одежда разлетается на ветру, а затем выдавливает все уходовые средства Ландо в унитаз. Закончив с этим, он снимает с кровати все простыни и одеяла, бросает их в душевую кабину и включает воду, чтобы они полностью промокли насквозь и не успели высохнуть до того, как Ландо сегодня ляжет спать. Он даже оставляет душ включенным, чтобы все наверняка осталось мокрым. В коридоре на стенах висят фотографии в рамках. Некоторые с его побед, некоторые с семьей или друзьями. С испанским кубком в руках Шарль идет вдоль них и одну за другой снимает с крючков, позволяя им падать на пол и разбиваться вдребезги. Выйдя в просторную гостиную, он медленно осматривает пространство, размышляя, что бы еще такое сделать. С кухней все просто: с помощью кубка он смахивает со полок всю стеклянную и глиняную посуду, разбивая ее о пол, выворачивает ящики со столовыми приборами прямо на плитку, а затем находит шкафчик с алкоголем и выливает все содержимое в раковину. В холодильнике Ландо стоит бутылка винтажного Дом Периньон с маленьким бантиком на горлышке. Шарль замирает, приподняв бровь. Очевидно, это праздничная бутылка в честь его победы, но она не распечатана. Что еще важнее, она стоит как минимум несколько тысяч евро. Шарль опускает кубок на столешницу позади себя, а затем тянется внутрь холодильника. — Макс, — зовет он, обхватывая пальцами горлышко. Он слышит, как Макс медленно поднимается со своего стула, пока сам Шарль закрывает холодильник. Шарль слегка встряхивает бутылку, выходя из-за угла кухни, чтобы понаблюдать, как Макс аккуратно пробирается сквозь устроенный в коридоре разгром. На его лице не отражается ничего конкретного: ни удивления, ни покорности судьбе, ни восторга. Возможно, он уже подозревал, что Шарль планировал сделать именно это, как только окажется здесь. Шарль не уверен, когда Макс успел так хорошо его узнать, но, надо полагать, он изводит его уже не первую неделю. Если кто и знает, что у Шарля всегда наготове план мести, так это он. — Смотри, что я нашел, — говорит Шарль, поднимая бутылку, когда Макс наконец выбирается из конца коридора в просторную комнату. — Дорогое, — лениво комментирует Макс. В одной руке у него стопка бумаг, которую он кладет на кухонную стойку рядом с кубком. — Будем пить? — Очевидно, — отвечает Шарль. Он вытягивает пробку из бутылки ровно настолько, чтобы запустить процесс, затем целится в телевизор и встряхивает бутылку еще раз. Пробка вылетает, попадая прямо в центр телевизора и пуская по экрану трещину, а шампанское вовсю хлещет из горлышка. Оно все же дорогое, и Шарль не хочет переводить его впустую, поэтому он подносит горлышко к губам и пытается слизнуть как можно больше, пока оно переливается через край. Когда пена спадает, он наклоняет всю бутылку, чтобы сделать большой глоток. — Без бокала? — спрашивает Макс, внимательно глядя на него, когда Шарль передает бутылку ему. Шарль приподнимает плечи. — Они почему-то закончились. Макс переводит взгляд, видит осколки стекла, разбросанные по полу, и просто произносит: — А, да, теперь я вижу. Шарлю приходится сдержать улыбку. Макс уже на полпути к тому, чтобы сделать большой глоток, запрокинув шею, когда в двери проворачивается замок. Шарлю приходится оторвать взгляд от линии горла Макса, но затем его быстро отвлекает Ландо, ахнувший от шока. — Что за... что за херня? Шарль широко улыбается, пока Макс бросает на него нечитаемый взгляд. Ландо появляется из-за угла с широко распахнутыми глазами, его щеки раскраснелись от пробежки, руки забиты вещами, которые Шарль выбросил через балкон, и он явно испуган и взвинчен. Когда он замечает их, стоящих у кухонного островка, он протирает глаза от изумления. — Макс? — громко требует он ответа. — Что... — Привет, — произносит Макс нейтральным голосом и замолкает. Ландо явно пытается подобрать слова, едва глядя на Шарля, но продолжает переводить взгляд на Макса, осматривая разгромленную квартиру. С того места, где он стоит, ему отлично виден коридор, где Шарль сорвал все фотографии. — Что здесь, черт возьми, происходит? — спрашивает Ландо, очевидно, в полном недоумении. — Что вы... что? Что? Шарль протягивает руку, чтобы забрать бутылку у Макса, не сводя при этом глаз с Ландо. Ландо следит за этим движением, и Шарль видит тот самый момент, когда Ландо понимает, что именно тот пьет. — Так, что за херня, — говорит Ландо, и на этот раз его голос звучит сердито. — Нам нужно поговорить с тобой, — произносит Макс нейтральным голосом. Шарль делает еще один глоток. — Макс, приятель, это ни разу не «нужно поговорить», — зло обрывает его Ландо. — Что это за херня? Это была его идея? Макс приподнимает плечи. — Не совсем. Почему бы тебе не присесть? — Объясни мне, что здесь, блять, происходит! Шарль ставит шампанское на столешницу, и стекло звякает о мрамор. — Происходит то, что ты приказал тому альфе использовать против меня свой голос. Ландо впервые по-настоящему фиксирует взгляд на Шарле, его лицо горит, а в глазах полыхает ярость. Шарлю безумно нравится этот вид: именно так он понимает, что задел Ландо за живое, глубоко и основательно. — Я... — Не лги нам, — прерывает его Макс. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять это. Шарль бросает быстрый взгляд на профиль Макса, в животе у него все переворачивается, но он тут же снова концентрируется на Ландо. Обо всем этом он сможет подумать позже. — Значит, вы устроили все это, потому что думаете... — ...Знаем... — вставляет Макс. — ...что я, что, приказал Мэттью сказать Шарлю устроить аварию? — Врезаться в Макса, — злобно говорит Шарль, скрещивая руки на груди. — Чтобы ты мог победить. Ландо выглядит искренне удивленным этими словами, а затем издает резкий смешок. — Чтобы я мог победить. Мне не нужно устраивать ваши аварии, чтобы побеждать. Очевидная ложь, ведь до этого момента он ни разу не побеждал. Шарль уже открывает рот, чтобы высказать это, но Макс опережает его. — Значит, не для того, чтобы победить, — произносит Макс. — Тогда зачем? Ландо подозрительно затихает, пристально глядя на Макса с каким-то тоскливым выражением лица, а затем отводит взгляд. — Я вообще этого не делал. Шарль в упор смотрит на него. В его животе разгорается обжигающая ярость, уродливая и свирепая, подступая прямо к горлу. Он думает о том, как хорошо Макс ориентируется в квартире Ландо и как знаком со швейцаром. Думает о том, что у Макса есть ключ. Думает о том, откуда Макс знает пароль Ландо. Он думает о том, как все это время чувствовал тлеющий уголек ревности и как считал себя сумасшедшим из-за этого чувства. Но он не сумасшедший, доходит до него. Они действительно... Они были... Ландо кажется угрозой, потому что он ей и является. Древняя, инстинктивная часть мозга Шарля все это время пыталась сказать ему об этом, а он отмахивался. Думал, что это невозможно. Очевидно, следовало слушать свои инстинкты. Теперь же они велят ему заявить свои права. Макс не принадлежит Ландо: Макс — его. Шарль медленно делает очень намеренный шаг вперед, не сводя глаз с Ландо. Ландо наблюдает за ним, поэтому Шарль следит за тем, чтобы каждое его движение было отчетливым, чтобы Ландо точно понимал, что он делает. С совершенно определенной целью Шарль полностью прижимается к спине Макса. Макс зажимается в его руках, но затем расслабляется, когда Шарль кладет подбородок ему на плечо. Одну руку он опускает на бедро Макса, а вторую медленно заводит под его футболку спереди, властно прижимая ладонь к его животу. — Ты сделал это ради Макса? — сладко спрашивает Шарль, глядя прямо в глаза Ландо. Под его ладонями Макс вздрагивает, и в его запахе появляется резкая нотка удивления. — Я должен был разбиться, чтобы Макс победил? Ландо усмехается. — Не чтобы он... — Он обрывает себя на полуслове, одновременно с Шарлем осознавая, в чем только что непреднамеренно признался. В животе разливается удовлетворение. Рука, которую он держит на бедре Макса, опускается ниже, скользит по его ноге, и пальцы подгибаются, пока ладонь не прижимается к паховой пахучей железе. В его руках Макс вздрагивает, издавая прерывистый выдох. — Не чтобы он победил? — переспрашивает Шарль. — Но ты ведь сделал это ради него? Ландо замолкает, опуская взгляд в пол, и Шарль чувствует себя так, словно только что победил. В этом году он уже хорошо познакомился с этим чувством, сидя за рулем своей машины, даже если его личная жизнь и превратилась в руины. Приятно наконец-то оказаться тем, кто берет верх и здесь. — Ландо? — тихо спрашивает Макс. — Это правда? Ландо выглядит как олень в свете фар: глаза широко распахнуты, он явно напуган, словно малейшее движение может спугнуть его. Шарлю не нужно больше никаких подтверждений, и, судя по всему, Максу тоже. — Зачем тебе это делать? — спрашивает Макс. — С какого, блять, хера ты подумал, будто я хочу, чтобы Шарль разбился? И ведь приказ был врезаться в меня! Или... он не это должен был сказать? Ландо переминается с ноги на ногу, запрокидывая голову, но затем выпрямляет спину и с решимостью смотрит на них обоих. — Он должен был врезаться в тебя, — признается он, расправив плечи. — Чтобы напомнить тебе, что омеги слабые, он слабый, Макс, и ты заслуживаешь кого-то получше! Какой-то случайный альфа отдает ему команду, и он выбивает вас обоих? Это, блять, просто цирк! Внезапно Шарлю становится уже не так хорошо. Его пальцы сильнее впиваются в кожу Макса, ногти въедаются в тело. — И ты подошел бы ему куда лучше, так, что ли? — требует ответа Шарль бесстрастным голосом. — Думаешь, ты можешь дать ему то, в чем он нуждается? — Я знаю, что могу, — ухмыляется Ландо. — И уже давал. Правда ведь, Макс? Шарль убирает руки от Макса, ровно на столько, чтобы слегка сдвинуться в сторону и посмотреть на его профиль. Макс выглядит шокирующе виноватым, и от него так же пахнет виной. Губа Шарля дергается, в животе все горит, и он запускает одну руку в волосы на затылке Макса, свободно сжимая их в кулак. — Вы были вместе? — Да, — с гордостью говорит Ландо одновременно с тем, как Макс произносит: — Нет, конечно нет. По паническому блеску в глазах Макса Шарль интуитивно чувствует, что именно тот говорит правду. — Нет, — более настойчиво повторяет Макс. — Это было просто без обязательств. — Ты проводил с ним свои гоны? — Расскажи ему, Макс, — подначивает Ландо. Шарль не сводит глаз с Макса, чтобы точно понять, врет ли тот. — Расскажи ему, как просил меня стать твоим партнером на гон. Шарль пристально смотрит на Макса, который выглядит крайне неохотно. Он не смеет смотреть на Ландо, иначе, как ему кажется, он может полностью потерять контроль над собой. В конце концов Макс кивает. Всего один раз, но этого достаточно. — Ты дал ему узел? — Не мог, — быстро заверяет его Макс, протягивая руку и слегка обхватывая запястье Шарля, поглаживая большим пальцем его пахучую железу. — Он всего лишь бета. Он не способен это выдержать. Ландо резко втягивает воздух, пока Шарль торжествует. Конечно, Ландо не мог этого выдержать. Как и сказал Макс, он всего лишь бета. А вот Шарль... Он был создан для Макса. — Не то что я, — говорит Шарль, слегка потянув Макса за волосы. Голова Макса запрокидывается, открывая шею. — Не то что ты, — соглашается Макс, а затем опускает обе руки на талию Шарля, чтобы притянуть его к себе. Шарль идет охотно: одна его рука все еще в волосах Макса, а другая сжимает футболку у того на бедре. Он утыкается носом в его шею, прямо над пахучей железой. Макс наклоняет голову в сторону, еще больше подставляя шею, позволяя Шарлю провести кончиком носа вниз до самой ключицы, а затем обратно вверх по изгибу горла. Оказавшись прямо над самой чувствительной частью пахучей железы Макса, он замирает, ведя носом вокруг нее и делая глубокий вдох. Тот пахнет великолепно — землей и свежестью, словно дождь в весенний день. Шарль не может удержаться от того, чтобы попробовать его на вкус. Он приоткрывает рот, совсем немного, ровно настолько, чтобы высунуть кончик языка. Макс на вкус так же хорош, как и на запах, и волна облегчения, которая проносится по телу Шарля, сродни той, что он испытывает, когда после двухчасовой гонки в удушающей жаре и без глотка воды выбирается из машины к сладкому, прохладному вкусу ледяной воды. Стон, наполнивший воздух, мог принадлежать Шарлю, мог принадлежать Максу — он без понятия. Все, что он знает, — ему нужно продолжать. То, что он впитывал и перекрывал запах Макса своим, помогало, заставляло его чувствовать себя немного стабильнее, успокаивало его инстинкты. До этого момента он и не осознавал, но, возможно, он был немного... в истерике. Шарль приоткрывает рот шире, вовсю лаская языком шею Макса, и на этот раз он точно знает, что стон исходит от Макса, потому что тот вздрагивает в руках Шарля. Ладонь скользит сквозь волосы на затылке Шарля, пальцы сжимаются, а затем его голову мягко тянут назад и в сторону. Макс выглядит... блять. Восхитительно. Греховно. Раскрасневшийся, зрачки расширены на весь глаз, грудь тяжело вздымается. Шарль хочет его. Он хочет его до безумия. Ничто больше не имеет значения, только это. По тому, как Макс прижимается к животу Шарля, он знает, что тот тоже его хочет. — Макс, — произносит Ландо, и его голос звучит опустошенно. Шарль и Макс одновременно поворачивают головы, чтобы посмотреть на него. Ландо выглядит таким же разбитым, каким и кажется по голосу: лицо бледное, вокруг глаз залегли глубокие складки. Для Шарля очевидно, что все, что происходило между этими двоими, для Макса значило очень мало. И так же очевидно, что для Ландо это значило гораздо больше. Возможно, Ландо даже любил его. — Как ты можешь такое говорить? — спрашивает Ландо дрожащим голосом. Шарль не чувствует ни малейшей вины, хотя, пожалуй, и следовало бы. — Я думал... Макс пытается высвободиться из рук Шарля, но тот его не пускает. Он сильнее сжимает объятия и не позволяет Максу сдвинуться ни на миллиметр, не говоря уже о том, чтобы отойти. Макс быстро уступает, без сопротивления возвращая ладони на талию Шарля. — Ландо, я предельно ясно выразился насчет формата отношений между нами, — медленно произносит Макс, явно пытаясь проявить сочувствие к своему другу. То, что Макс сейчас пытается быть добрым, заставляет Шарля чувствовать себя немного безумным. Макс не добрый, он вовсе не милый и мягкий человек. — Мне жаль, если у тебя сложилось впечатление, будто это нечто большее, но я говорил, что это без обязательств. Я сказал это, когда впервые предложил тебе, и я повторил это, когда спросил, сможешь ли ты проводить со мной те гоны. — Но что в нем есть такого, чего нет во мне? — спрашивает Ландо, запуская руку в волосы. — Макс, да брось, у него же, блять, интрижка с Пьером. Я без понятия, какую херню он тебе наплел, раз ты так повелся на него, но ты ведешь себя глупо. Его пизда не может быть настолько хороша. Шарль не знает, что злит его сильнее: то, насколько уничижительно выражается Ландо, или то, что тот, судя по всему, считает Шарля тем, кто заманил Макса в ловушку. — Полагаю, пизда — это как раз то, что у меня есть, а у тебя нет, — насмешливо говорит Шарль, а затем заводит руку за спину Макса, чтобы скользнуть ладонью в задний карман его джинсов. — Пойдем, Макс, давай вернемся домой, чтобы ты мог трахнуть мою сладкую маленькую омежью пизду. Ландо звучит так, будто из него выбили весь воздух, в то время как Макс поворачивается и смотрит на Шарля голодным взглядом. Вообще-то, Шарль не уверен, что они доедут до дома. — Макс, — произносит Ландо, пока Шарль поворачивается, чтобы забрать кубок со стола. — Пожалуйста. Мне жаль, просто... останься. Пожалуйста, останься, я могу все объяснить. Пожалуйста, останься. Макс без колебаний идет вслед за Шарлем к выходу. Ни на секунду не задумываясь. Когда они садятся в машину внизу, Макс устраивается на водительском сиденье и достает из кармана телефон. Шарль наблюдает за ним, его тело горит как в лихорадке, и он думает, безумием ли будет потрахатся с Максом прямо здесь и сейчас. Он понятия не имеет, что на него нашло, но потребность горит жарко и яростно в его животе, и он не думает, что сможет ждать. Ему нужно заявить свои права, и нужно сделать это как можно скорее. Вместо этого Макс кладет стопку бумаг между ног Шарля, туда, куда Шарль поставил кубок, а затем протягивает телефон между ними. Шарль видит, что открыто приложение диктофона, но совершенно не понимает зачем, пока Макс не нажимает на воспроизведение, а затем: — Смотри, что я нашел, — голос Шарля наполняет салон, немного отдаленно, но становясь громче. — Дорогое, — произносит голос Макса, гораздо громче и отчетливее. — Будем пить? Губы Шарля приоткрываются, пока он смотрит на Макса, который не сводит глаз с телефона, перематывая запись, длящуюся почти десять минут. Примерно на отметке в пять минут Макс останавливается, и тогда его собственный голос раздается громко и четко. — ...всего лишь бета. Он не способен это выдержать. В животе у Шарля все переворачивается, горячо и сладостно. Напоминание об этих словах Макса... Он прикусывает нижнюю губу, переводя взгляд с телефона на профиль Макса. — ФИА придется применить санкции к Ландо, когда они это услышат, — бормочет Макс. — Без этой сцены ревности можно было бы и обойтись, но самое худшее я смогу вырезать, я думаю. Шарль смотрит на него, смотрит и смотрит, не в силах оторвать глаз. Значит, план состоял вовсе не в том, чтобы найти документы в кабинете Ландо. План был в том, чтобы записать его признание. Макс провернул все это, чтобы получить твердые, неопровержимые доказательства против человека, который был его другом, его любовником — и сделал это ради Шарля. Из-за Шарля. Он выхватывает телефон из руки Макса, затем тянется между его ног и отодвигает сиденье до упора назад, насколько это возможно. После этого он приподнимает бедра и расстегивает пуговицу на своих джинсах, негнущимися пальцами стягивая их через бедра и сбрасывая с ног, все еще крепко сжимая телефон Макса в ладони. Его член стоит и он уже течет. — Нас могут увидеть, — говорит Макс с расширенными глазами, но даже не думает останавливать Шарля, когда тот перелезает через подлокотник, чтобы сесть к нему на колени лицом к лицу. Что еще важнее — у Макса тоже вовсю стоит. Шарль быстро расстегивает джинсы Макса, а затем запускает туда руку, чтобы освободить его член. Их тяжелое, хриплое дыхание наполняет в остальном тихий салон автомобиля. Макс смотрит на него снизу вверх с выражением, которое Шарль не может до конца разгадать, но запах возбуждения Макса в воздухе настолько густой, что Шарль знает: тот хочет этого ничуть не меньше. Он делает несколько качающих движений ладонью по его стволу — совсем немного, потому что без смазки это слишком сухо, а затем приподнимается на коленях, сжимая член Макса в руке. Запястьем другой руки он упирается в плечо Макса, быстро перебирая пальцами по экрану его разблокированного телефона, чтобы зайти в приложение камеры. Открыв его, он тут же нажимает на запись видео, а затем перегибается через подлокотник, чтобы прислонить телефон к кожаной обивке своего брошенного сиденья, направив камеру прямо на них обоих. Камера четко фиксирует их двоих: обнаженные бедра Шарля занимают большую часть экрана, а лицо Макса виднеется в верхнем углу. — Кому какая разница, что мы на виду? — запыхавшись, спрашивает Шарль, наклоняясь обратно к нему. Если Макс и понял, что Шарль записывает их на видео, он ничего не говорит. Вместо этого его горящий взгляд намертво прикован к лицу Шарля, хотя тот и не думал скрывать, что именно делает с его телефоном. — Ты не хочешь мою мокрую пизду? Он на секунду задумывается, в чем разница между настоящей женской плотью и тем, что есть у него самого, но тут же понимает, что его ревность слишком сильна, чтобы расспрашивать об этом. Макс стонет, откидывая голову назад и ударяясь затылком о подголовник, а затем произносит: — Я хочу ее до безумия, — и в его голосе столько отчаянной нужды, что Шарль внутренне торжествует. Ему приходится опускаться медленно, потому что он совсем не растянут, но внутри него так много смазки, что скольжение дается легко. Когда он садится на него полностью, он обхватывает ладонями шею Макса с двух сторон, тяжело дыша ему прямо в лицо. Ногти Макса впиваются в его бедра. — Скажи мне, что ты больше никогда его не трахнешь, — приказывает ему Шарль, и его дыхание перехватывает в горле. — Скажи мне, что этот узел принадлежит мне. Макс жалобно стонет, его веки подрагивают, а затем он выдыхает: — Н-никому больше, малыш, только тебе. Мой сладкий омега. Я твой, Шарль. Только твой. Шарль снова расцветает от превосходства, бросая короткий, самодовольный взгляд прямо в камеру, а затем подается бедрами вперед. Они оба громко и хрипло стонут, прерывистое дыхание не оставляет в салоне места для тишины, а пальцы Макса мертвой хваткой впиваются в бедра Шарля. — Макс, — стонет он, его веки подрагивают и закрываются, а голова запрокидывается назад. Он ловит ровный, размеренный ритм вращения бедер, и внизу живота все горит от накатывающего удовольствия. — Макс. Макс. Его ладони скользят вниз по груди Макса, пальцы широко раздвинуты, а затем он обеими руками сжимает белую ткань футболки, туго обтягивающую его рельефные грудные мышцы. — Боже, ты такой... — задыхаясь, выдавливает Макс, откинув голову на подголовник. Его пальцы впиваются в бедра Шарля еще сильнее, возможно, даже до синяков. Может, это даже будет видно на видео. — Скажи мне еще раз, что ты мой, альфа, — хрипло требует Шарль. Макс издает утробный, жалобный звук глубоко в груди, и от этого Шарль окончательно теряет голову. Перехватив его за бедра, Макс направляет Шарля вверх, почти полностью снимая со своего члена, а затем фиксирует его в таком положении. У Шарля нет ни секунды, чтобы спросить, что тот делает, потому что Макс с такой силой толкается бедрами вверх, что Шарль едва не задевает макушкой крышу машины. Все его тело вспыхивает изнутри, он впечатывает раскрытую ладонь в стекло пассажирского окна, пытаясь удержаться на месте, пока Макс толкается в него снова. — Я твой, — клянется Макс, и его низкий голос словно вырывается из самой глубины груди. — А ты мой. Мой омега. Моя пара. Голова Шарля падает назад, грудь вздымается от частого, прерывистого дыхания, пока Макс продолжает вбиваться в него снизу вверх — жестко, быстро, наотмашь. Ладони Макса скользят вверх по бедрам и бокам Шарля, пока не ложатся на его талию. Большие пальцы раскинуты по животу, почти сходясь в центре, и то, какими огромными кажутся его руки на теле, просто сбивает с толку. От этого Шарль чувствует себя маленьким и полностью поглощенным, хотя на самом деле он не сильно уступает Максу в габаритах. — Блять, твоя талия, — стонет Макс, на мгновение сильнее сжимая пальцы, отчего его бедра на секунду сбиваются с темпа. Он тут же возвращает прежнюю скорость, едва Шарль издает протестующий, жалобный вскрик, и успокаивающе поглаживает его по тазовым костям. — Макс, — прерывисто, сокрушенно выдыхает Шарль. — Альфа, пожалуйста. Хочу, чтобы ты кончил в меня. Макс снова стонет, на его висках выступают капли пота, и он разгоняется еще сильнее. Бедра Шарля крупно, отчаянно дрожат, ему кажется, что он вот-вот взорвется изнутри, но Максу лучше, блять, не останавливаться. — Могу я связать тебя? — отчаянно просит Макс, глядя на Шарля помутневшим взглядом. Шарль стреляет глазами в сторону все еще записывающего телефона, а затем мгновенно переводит все внимание обратно на Макса. — Боже, пожалуйста, — хнычет Шарль, опираясь обеими ладонями о плечи Макса, чтобы хоть как-то удержать равновесие. — Дай мне свой узел. Дай мне то, что принадлежит мне. — Блять, — задыхаясь, выдавливает Макс, и его пальцы до боли сжимают талию Шарля. — Блять. Шарль, я сейчас... — Да, да, альфа, кончай в меня, — скулит он, тянясь рукой вниз, чтобы перехватить одну из ладоней Макса и прижать ее к своему животу, заставляя его тяжелую ладонь лечь на горячую кожу. — Почувствуй это, почувствуй, как ты глубоко. Залей меня своей спермой, чтобы я мог родить тебе щенка, альфа. Макс задыхается, его бедра снова на мгновение сбиваются с ритма, а затем он вбивается вверх так мощно и грубо, что у Шарля закатываются глаза. Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и вспомнить, что он вообще говорил, потому что все его тело будто объято пламенем. — О боже, — стонет Макс. — О боже, омега, Шарль, я... — Дай его мне, — выдыхает Шарль, накрывая ладонь Макса своей собственной и сильнее прижимая её к своему животу. — Сделай меня беременным твоим щенком, нашим малышом... Макс вскрикивает, до упора сажая Шарля. Узел с трудом протискивается сквозь растянутое кольцо его входа, и в тот же миг внутри разливается обжигающее тепло. Шарль опускает руку к собственному, до этого позабытому члену, и тот настолько чувствителен, что омега невольно морщится, едва пальцы смыкаются на стволе. Но при виде Макса под собой — ошалевшего, полностью затраханного — Шарлю не требуется много времени, чтобы кончить. Он пачкает своей спермой футболку Макса, просто потому, что может, а затем замирает на месте, пытаясь перевести дыхание. Макс смотрит на него снизу вверх с такой бешеной интенсивностью, которую едва соображающий мозг Шарля сейчас просто не в силах расшифровать. — Шарль, — выдыхает он, и его грудь ходит ходуном. — Шарль. Шарль. Голова немного кружится. В теле ощущается легкая слабость, и этот потерянный вид Макса ничуть не помогает собраться с мыслями. Шарль медленно утыкается лбом в шею Макса, обжигая его кожу своим дыханием. Макс на мгновение напрягается — ему явно не по себе от того, что Шарль находится так близко к его горлу, но он ничего не говорит. Это ощущается как маленькая победа, хотя Шарлю по идее должно быть все равно. Он невольно слегка улыбается, а затем немного поворачивает голову, чтобы ему была отлично видна все еще работающая камера телефона. — Макс. — Хм? Ладони Макса наконец скользят вверх с его талии: одна рука поднимается, чтобы запуститься в волосы на затылке Шарля, а другая забирается под его футболку, широко распластываясь по спине. — Расскажи, каково это — связать меня, — шепчет Шарль, наблюдая за движением собственных губ на экране телефона. — Расскажи, каково это — быть внутри моей пизды. Глубоко в груди Макса, прямо под щекой Шарля, рождается громкий стон. Пальцы на мгновение сильнее сжимают его волосы, а затем снова расслабляются. — Невероятно, — выдыхает он. — Ты, блять, такой мокрый, постоянно. И ты так красиво раскрываешься для меня. Я всегда знаю, что ты примешь все, что бы я ни дал тебе. Шарлю приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не ляпнуть какую-нибудь полную глупость вроде это потому, что я создан для тебя. Это ведь даже неправда. Вместо этого он прижимается ниже, достаточно сильно, чтобы почувствовать, как узел Макса натягивает его чувствительные края. — И ты такой жадный, всегда, — произносит Макс, рука с его спины опускается ниже, чтобы крепко перехватить бедро и задать ему медленное, покачивающее движение. — Втягиваешь меня в себя, выдаиваешь. Так туго обхватываешь мой узел... твоя пизда идеальна, она мне нужна, безумно нужна, малыш. Шарль громко стонет, начиная двигаться чуть быстрее. Из-за сцепки его растягивает так сильно, что внутри все буквально горит, но это не плохо, это никогда не бывает плохо. Напротив, кажется, будто его поглощают целиком. Он отрывает голову от плеча Макса и вместо этого упирается туда ладонями, глядя сверху вниз на его раскрасневшиеся щеки, на капли пота у линии роста волос, на пухлые, приоткрытые в тяжелом дыхании губы. Он такой... он такой... Макс тянется шеей вверх, приподнимая лицо для поцелуя. Шарль наклоняется, встречая его на полпути. Когда бедра Шарля наконец перестают дрожать, а узел Макса сдувается, он перелезает обратно на пассажирское сиденье и забирает телефон. Он останавливает запись и удаляет часть с момента их поцелуя. Смысл видео был вовсе не в том, как Шарль растаял от этого поцелуя, и не в том, как он утыкался лбом в ключицу Макса, содрогаясь в очередных оргазмах. Само собой, отправить видео обычным сообщением не получится — оно слишком длинное. Поэтому он загружает его на диск, пока Макс пытается унять дрожь в руках, а когда всё готово, блокирует для папки возможность скачивания и копирует ссылку. Затем он открывает переписку Макса с Ландо. Шарль с восторгом обнаруживает там не менее десяти безответных сообщений, тянущихся еще со времен Имолы. Блять, от этого Шарлю становится чертовски хорошо. Макс даже отвечать Ландо не хотел еще до того, как они с Шарлем начали регулярно трахаться. Он вставляет ссылку, а затем быстро набирает текст.

Макс

Возможно, это поможет тебе понять, что именно я могу ему дать, в отличие от тебя.

Почти сразу же две галочки окрашиваются в цвет прочтения. Широкая ухмылка расползается по его лицу, когда он видит, как появляется индикатор набора текста, затем исчезает, появляется снова и, наконец, пропадает насовсем. — Что ты сделал? Шарль поднимает голову и смотрит на Макса, который разглядывает его с любопытством. Честно говоря, он понятия не имеет, посчитает ли Макс это перебором, но ему, в общем-то, плевать. — Просто преподал Ландо урок, — говорит Шарль, после чего блокирует телефон Макса и кладет его на центральную консоль. — Думаю, тебе понравится. — Да неужели? Шарль бросает на него взгляд и приподнимает плечи. На самом деле он без понятия, оценит ли Макс это сообщение. Но... — Я сохранил его в приватную папку в твоей галерее. Сможешь посмотреть позже. И Макс действительно смотрит его позже. Шарль знает это наверняка, потому что Макс заходит к нему в комнату с явным бугром в джинсах и приказывает ему перевернуться. Шарль сбрасывает штаны уже во второй раз за день и прячет ухмылку в подушку, поднимаясь на локти и колени. — А ты у нас ревнивый и властный, да? — произносит Макс, устраиваясь между ног Шарля. Шарль думает, что чья бы корова мычала, но вслух говорит: — Ты ведь не смог бы снова трахнуть Ландо так быстро, верно? Макс усмехается и отвечает очень снисходительным тоном: — Нет, Шарль. Шарль все равно улыбается, и уродливое, тяжелое чувство в его груди наконец-то полностью увядает.