Where You Go, I Go

Шарль раскладывает огромную сырную тарелку, которую заказал Макс, пока из динамиков тихо играет музыка, когда Макс наконец поднимается наверх, приняв душ и одевшись. — Привет, — приветствует Макс, тени под его глазами исчезли теперь, когда он проспал весь день. — Ты не обязан это делать. Шарль пожимает плечами, переводя взгляд на фотографию сырного ассорти, которую он сделал, когда его привезли, в своей красивой огромной коробке. Он снял ее, чтобы воссоздать ассорти на тарелке в меру своих возможностей, но он совершенно уверен, что это выглядит даже близко не так хорошо, и это заставляет его чувствовать смесь тревоги и раздражения. К тому же он не собирается признаваться Максу, что чувствует себя обязанным это делать. Мало кто из гонщиков умеет готовить, но Шарль чувствует, что... Ну, он знает, что Ландо, кто-то, к кому Макс ранее испытывал какое-то влечение, приходит в гости. Он знает, какие к нему ожидания: что он будет хорошим и внимательным омегой, опекающим Макса, преданным тому, чтобы быть хорошим хозяином. Многое из этого не про Шарля — он даже не может заставить эту глупую тарелку выглядеть так, как она выглядела в коробке — но он не хочет давать Ландо, его новому парню, или Максу повода думать о нем хуже сегодня. Он и так достаточно тревожится. Макс больше ничего об этом не говорит — он, вероятно, чувствует и ощущает по запаху, как сильно тот волнуется. Он не принимал свои блокаторы весь летний перерыв, так что от него, должно быть, разит на весь дом. К счастью, только Макс может это почувствовать, потому что Ландо и... — Парень Ландо — альфа? Рука Макса застывает в воздухе на полпути к дверце холодильника, которую он собирался открыть. Затем он опускает ее и тут же лезет в карман за телефоном. Раздается этот глупый звук клик-клик-клик, когда он яростно печатает, а затем вжух, когда сообщение отправляется. Шарль не может сдержаться и закатывает глаза. Макс иногда ведет себя так, будто ему пятьдесят лет. Шарль возвращается к перекладыванию черешни, сыра и крекеров, пока Макс продолжает пялиться в свой телефон в ожидании ответа. Шарлю довольно быстро становится ясно, что ответа он не получит, по крайней мере, не в ближайшее время, поэтому он говорит: — Достанешь алкоголь? — Что бы ты хотел? Я сделаю тебе что-нибудь. Шарль прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть улыбку. — Не мне, нашим гостям. — О, да, я знал это, — быстро говорит он, выдавая тот факт, что он определенно этого не знал. — Э-э, что-то конкретное? — Ассорти, — решает Шарль. — Думаю, все, что подходит к напиткам для коктейлей, которые ты купил. Макс покорно достает целый ряд напитков и ставит их на стойку, затем достает бокалы без необходимости напоминать ему об этом. Когда он заканчивает, он незаметно тянется, чтобы схватить кусочек прошутто из коробки, и запихивает его в рот. Шарль громко ахает и говорит: — Макс! — прямо в тот момент, когда Макс тянется еще и за крекером. — Нет, не надо! Он тянется к нему, чтобы попытаться выхватить его из руки Макса, но тот оказывается у него во рту прежде, чем он успевает его остановить. — Я голоден, — говорит Макс немного виновато. — Скушай что-нибудь из холодильника, — раздраженно отвечает Шарль. — Это — даже не думай, блять. Макс протягивает черешню, которую только что сорвал, предлагая ее Шарлю с надеждой во взгляде. Ну... возможно, он тоже немного голоден. Его руки заняты клубникой, которую он как раз пытался переложить, поэтому он открывает рот, слегка высунув язык. Он не особо задумывается о том, как это выглядит, пока дыхание Макса ощутимо не перехватывает в горле. Шарлю кажется, что все вокруг замирает, когда его глаза распахиваются, чтобы встретиться с глазами Макса, и он с опозданием закрывает рот, чувствуя, как его щеки теплеют, а сердцебиение ускоряется в ушах. Он такой глупый иногда, никогда ничего не продумывает и слишком быстро делает то, что хочет. Макс медленно моргает, затем поднимает черешню, пока она не оказывается возле губ Шарля. Теперь уже у Шарля перехватывает дыхание, а его взгляд мучительно тонет в синеве глаз Макса. Стоит ли ему... Медленно, осторожно он снова приоткрывает губы. Черешня мягко касается его языка, пока черешок зажат между пальцами Макса. Шарль втягивает ее за зубы и наблюдает, как взгляд Макса опускается на его губы. Макс прикусывает свою нижнюю губу, слегка надавливая на нее зубами, пока его запах становится глубоким и земным. Он не пытается прикоснуться к Шарлю, даже наоборот, кажется, делает все, чтобы этого не произошло, но Шарлю не нужно гадать, каково было бы, если бы Макс провел большим пальцем по его губам. Не нужно гадать, какой тяжелой и большой ощущалась бы его рука на его талии. Не нужно гадать, как Макс проник бы своим языком в рот Шарля, заставляя его открыться. Он помнит все это. Осторожно Макс тянет за черешок, пока тот не освобождается от черешни между зубами Шарля, затем он опускает руку на стойку, все еще крепко зажимая черешок между пальцами. Шарль втягивает черешню глубже в рот, смыкает губы и наконец надкусывает ее. Ее сладость отвлекает его, заставляя блаженно застонать, что разрушает возникший между ними момент. — Вкусно? — спрашивает Макс, отступая от него на шаг. Шарль кивает, пытаясь высосать оставшуюся мякоть с косточки. — Может, мне тоже стоит съесть одну. Шарль прищуривает глаза, затем зажимает косточку между губами и надувает щеки. С точной прицельностью он выплевывает ее изо рта, смеясь, когда она попадает Максу прямо в щеку. — Что за... Шарль! — Больше никакой еды, — предупреждает Шарль, но он смеется, когда говорит это, что немного портит эффект. Макс улыбается и закатывает глаза, но наклоняется, чтобы поднять косточку и выбросить ее в мусорное ведро. — Ладно, но ты ничего не сможешь сказать о том, сколько я съем, когда мы сядем за стол. Шарль снова смеется. — По рукам. Когда Максу приходит уведомление от консьержа о том, что они пришли, он как раз наполовину закончил делать коктейль для Шарля. — Я открою дверь, — говорит ему Шарль, потому что руки Макса испачканы в соке лайма. От Ландо так и не пришло ответа насчет того, является ли его новый парень альфой, но Шарль не особо беспокоится. Макс не позволит ничему случиться с ним, даже находясь на два этажа выше. — Веди себя хорошо, — говорит ему Макс, как-то одновременно шутливо и абсолютно серьезно. Шарль закатывает глаза. — Это действительно важно. — Я знаю, — отвечает Шарль, прищурив глаза. — Тебе не нужно напоминать мне, что ФИА хочет избавиться от меня. Макс поднимает взгляд на его тон, а затем его губы виновато опускаются. — Это один из тех моментов, когда я перегнул палку? — О, так ты все-таки умеешь учиться, — поддразнивает Шарль, слегка улыбаясь ему, а затем поворачивается, чтобы спуститься по лестнице. Прямо в тот момент, когда Шарль спускается на последний этаж, в дверь стучат, но он все равно находит секунду, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем открыть ее. Макс прав — это важно. Он не может позволить дать волю своему характеру сегодня вечером. Если Ландо решит распустить язык перед ФИА просто ради мести, у Шарля будут огромные неприятности. Ландо мог бы нагло наврать о Шарле и его поведении, и было бы даже неважно, если бы остальные девятнадцать гонщиков сказали правду: ФИА сосредоточится на показаниях Ландо, потому что это именно то, что они хотели услышать. Он должен разыграть это правильно. Вся его тщательно отрепетированная беспечность исчезает, едва он открывает дверь. — Пьер? Шарль ошеломленно смотрит на него секунду, чувствуя, как его захлестывает шок, а затем бросается вперед. Он крепко обвивает руками шею Пьера, прижимаясь к нему как можно ближе и утыкаясь лицом в его пахучую железу. — Какого черта ты не отвечал на мои сообщения! — говорит Шарль, и его голос звучит глухо, уткнувшись в плечо Пьера. От него пахнет так же, как и всегда, эвкалиптом, и это невероятно утешительно — наконец-то снова оказаться в его объятиях. Пьер утыкается носом в пахучую железу Шарля, что ощущается так же некомфортно, как и всегда после метки, но тот позволяет ему сделать это, ведь они не разговаривали несколько месяцев. — Это ты не отвечал на мои, — говорит Пьер, сжимая в кулаках ткань футболки Шарля на спине. Шарль отстраняется, нахмурив брови. — Ты ничего не присылал, — медленно произносит он. — Я думал... ну, не знаю, что ты, должно быть, злишься на меня или что-то в этом роде? — Я писал тебе каждый день на протяжении нескольких недель, — говорит Пьер, и его лицо искажается от беспокойства, а рука поднимается, чтобы коснуться его щеки. Шарль прижимается к ней, соскучившись по нежным прикосновениям Пьера. — Я пытался прийти и повидаться с тобой, но этот гребаный телохранитель меня не подпускает. — Жан-Люк? Но зачем ему... Громкий звук откашливания заставляет Шарля повернуть голову, при этом одна его рука все еще лежит на плече Пьера, рука Пьера покоится на его талии, а другая сжимает его щеку. Макс стоит у подножия лестницы, скрестив руки на груди, и его свирепый взгляд направлен прямо на Пьера. Проклятье. Ему следовало догадаться. Конечно, Макс как-то замешан в этом. Он пытается напомнить себе, что это тянется уже несколько месяцев, значительно дольше, чем то хрупкое перемирие, которое начало расцветать между ними, но он все равно расстроен. Макс просто не может не вмешиваться. — Твой парень — Пьер? — требует ответа Макс. — Его кто? — бормочет Пьер прямо в тот момент, когда Ландо протискивается мимо него и говорит: — Именно! Привет, Макс. Ландо задевает Пьера плечом, проходя мимо них двоих, все еще стоящих в дверях, чтобы пройти из прихожей в квартиру. От этого толчка Пьер тоже задевает Шарля, и тому приходится ухватиться за плечо Пьера, чтобы удержать равновесие. Шарль сейчас умрет. Этот вечер его убьет. Запах Макса стал грозовым, в то время как эвкалиптовый аромат Пьера сделался настолько приторно-сладким, что у Шарля защекотало в носу. Он морщит нос, уже раздосадованный на них обоих. Его собственный запах теперь, должно быть, тоже испортился. — Ландо, — слегка натянуто приветствует Шарль, выпутываясь из объятий Пьера. В суматохе от встречи с Пьером он совсем забыл о нем. В руках у Ландо блюдо с чем-то похожим на домашний чизкейк. — Шарль, — небрежно бросает Ландо, едва оторвав взгляд от Макса ровно на столько, чтобы это произнести. Шарль сжимает кулак, впиваясь ногтями в ладонь. — Ты не говорил, что приведешь Пьера, — говорит Макс Ландо, его плечи напряжены. — А это проблема? — невинно спрашивает Ландо. — Я думал, раз они с Шарлем друзья, все будет в порядке? Шарль не собирается умирать — он собирается убить Ландо. — Все в порядке, — говорит Шарль, одаривая Макса широкой фальшивой улыбкой. — Макс умеет вести себя хорошо. Макс прищуривает на него глаза. Шарль поворачивается обратно к Пьеру и берет его под руку, впиваясь пальцами в его предплечье. Хотя ему было так больно и обидно, что Пьер игнорировал его, он также ужасно по нему скучал. Знание того, что Пьер пытался связаться с ним так же отчаянно, как и сам Шарль, теперь лишь разжигало в нем жадное желание узнать все, что с ним происходило. Даже несмотря на то, что Ландо все еще здесь (и Пьер, судя по всему, теперь встречается с ним?) он чувствует, что, возможно, его вечер теперь пройдет гораздо приятнее. Ландо едва удостаивает их взглядом, подходя к Максу с мягкой улыбкой. Шарль едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, особенно когда Макс улыбается в ответ. — Длинные рукава, — понимающе бормочет Ландо, перекладывая блюдо в одну руку, чтобы потянуть за край рубашки Макса. — Полагаю, пришло время. Шарль впивается пальцами в предплечье Пьера. Сам Пьер выглядит так, будто у него сейчас случится сердечный приступ, но он, скорее всего, почувствовал приближение гона Макса еще тогда, когда Шарль открыл дверь. Запах Макса начал становиться густым и тяжелым, как воздух перед надвигающейся летней грозой, и сегодня он ощущается хуже, чем когда-либо. Шарль не удивился бы, если бы гон Макса начался в субботу — в самый ранний срок, когда он только мог его ожидать. Пьер совсем не пахнет гоном, но Шарль знает, что у него он тоже проходит во время летнего перерыва. Должно быть, у него он уже был. — Ша, — шепчет Пьер, и в его голосе звучит тревожное предупреждение. Шарль не хочет говорить об этом, пока Макс может услышать. Он снова сжимает руку Пьера, пытаясь его успокоить, а затем говорит: — Пойдемте наверх. Макс и Ландо идут первыми, Пьер и Шарль следуют за ними вплотную, но Пьер заставляет его остановиться у подножия лестницы. — Он купил тебе пианино? — спрашивает Пьер с легким недоверием. Шарль бросает взгляд на инструмент, восхищенный и гордый за свою крошку, но Ландо тут же все портит, говоря: — Оно немного громоздкое. Из-за него комната кажется маленькой. Ты сам его выбирал, Шарль? Спокойно, напоминает себе Шарль. Ему не нужно позволять Ландо задевать себя. Ландо ничего не значит. — Да, но Макс купил его мне в подарок. Сто тысяч евро, можешь себе представить? Ландо затихает. Шарль чувствует, что, возможно, выиграл этот раунд, пока они не поднимаются на верхний этаж и Ландо не говорит: — Ты мало что изменил с тех пор, как переехал. Это все еще выглядит как холостяцкая берлога, которую я всегда знал. Шарль напрягается, чувствуя отчетливое желание оскалить зубы, хотя и сам не понимает почему. Просто... это Ландо. С Максом. Его альфой. — Большинство изменений коснулось нашей спальни, — ровным голосом говорит Шарль, ожидая, когда на губах Ландо появится недовольная гримаса. Когда она появляется, он отворачивается от него и переводит взгляд на Макса, который слегка качает головой. — Напитки? Взор Пьера прикован к виду за балконом, который потрясает даже по меркам Монако. Шарль думает, что, возможно, уже немного привык к величию квартиры Макса, но ошеломленное выражение лица Пьера, разглядывающего огромную верхнюю зону, напоминает ему, что даже среди миллионеров у Макса больше всего денег из всех гонщиков. — Пьер, будешь что-нибудь пить? На быстром французском Пьер спрашивает: — Ты теперь спишь в его спальне? — Нет, я все еще в своей, — быстро успокаивает его Шарль, тоже по-французски, чтобы Ландо не услышал. Так, ему нужно взять себя в руки — Ландо здесь не один. Если он продолжит и дальше провоцировать Ландо, тот скажет при Пьере что-то такое, чего уже нельзя будет вернуть назад. Шарль берет свой напиток, который Макс приготовил для него еще до звонка в дверь, и ведет Пьера на улицу, туда, где он накрыл небольшой кофейный столик под открытым небом. Ландо и Макс слегка отстают. — Это все как-то странно, — бормочет Пьер, присаживаясь на шезлонг напротив Шарля и опустив руки между колен. Столик с сырно-мясной тарелкой стоит между ними нетронутым. — Ландо не говорил тебе, что я приду? Шарль быстро качает головой, поджимая под себя ноги и обхватывая свой бокал обеими руками. Он проводит пальцами по конденсату, пытаясь успокоиться. — Нет, он просто сказал, что приведет своего парня. Пьер закатывает глаза. — Я не его парень, — бормочет он. — Не знаю, с чего он... Я имею в виду, мы вроде как немного балуемся, но это ни к чему не обязывает. У Шарля отваливается челюсть. Он-то думал, что Ландо, возможно, откровенно врал, а не то что он... О, Шарль его, блять, убьет. Сначала Макс, а теперь Пьер? Он что, решил перебрать всех альф в паддоке? Или он делает это просто назло Шарлю? — С каких пор? — недоверчиво спрашивает Шарль. — Пару месяцев. Может, с Австрии? Шарль тяжело вздыхает, прикладывая ладонь ко лбу. Гребаный Ландо. Австрия была сразу после того, как они с Максом пришли в квартиру Ландо; сразу после того, как Макс пожаловался на Ландо в ФИА; сразу после того, как он отправил то видео, где он трахается с Максом. — Я не особо понимал, зачем он хотел, чтобы я пришел, но, очевидно, я воспользовался шансом повидаться с тобой. Это ведь из-за Макса, да? — Все сложно, — ворчит Шарль, опуская руку на колени. Он даже не знает, с чего начать рассказывать Пьеру обо всем, что произошло, к тому же он никогда не говорил ему, что они с Максом какое-то время спали друг с другом. Все эти секреты накопились, и Шарль не видит способа их распутать. — У них тоже какое-то время было все без обязательств, но это было много лет назад. — Он говорил мне, — произносит Пьер. — Его плечо... Пьер обрывает фразу, когда Макс и Ландо выходят на улицу: Макс выглядит немного как запертый в клетке зверь, а Ландо — слишком уж довольным. Шарль наблюдает за тем, как Макс практически подбегает к нему и быстро садится рядом. У Ландо не остается другого выбора, кроме как сесть рядом с Пьером, а между ними стоит небольшой столик, заставленный едой. Шарль отчетливо чувствует, что линия фронта только что была проведена. Колено Макса касается его собственного, когда он садится, и Шарль ловит себя на желании положить на него руку. Он знает, что не должен этого делать по стольким причинам, поэтому держит руки на коленях, вместо этого ковыряя кожу вокруг большого пальца. — Хорошая погода, — нескладно говорит он, когда между ними четырьмя воцаряется неловкое молчание. Пьер, благослови его бог, подхватывает инициативу и начинает болтать обо всем подряд, рассказывая какую-то случайную историю о том, что случилось с ним сегодня днем. В ней фигурируют чайка и макаронина, и Шарль быстро начинает смеяться. Даже Макс слегка улыбается, но быстро гасит улыбку, словно вспоминая, что ему не положено находить Пьера забавным. Он также нагружает свою тарелку горой еды, как и обещал, а Шарль ничего об этом не говорит, как и обещал. Шарлю даже почти становится весело, пока в разговоре не наступает небольшое затишье, когда Пьер делает глоток своего напитка. Ландо пользуется возможностью, чтобы открыть свой рот и сказать: — Я был удивлен, что ты пригласил меня, Макс. Макс откидывается назад, балансируя тарелкой на коленях и положив руку на спинку шезлонга позади плеча Шарля. Шарль борется с желанием прижаться к ней, чувствуя себя немного сумасшедшим из-за того, что ему вообще этого хочется. — Мы подумали, что было бы неплохо уладить разногласия, — дипломатично говорит Макс. — До того, как возобновится сезон. Шарль прикусывает внутреннюю сторону щеки, не в силах заставить себя сказать что-то приятное. Лучше ему вообще промолчать. — Все нормально, — говорит Ландо, пожимая плечами. — Мне уже все равно. Шарль приподнимает брови, глядя на него. Ландо вдруг стало все равно, что Шарль разгромил его квартиру? Или все равно, что Макс не рассматривает его в романтическом плане и никогда не рассматривал? Так или иначе, у Шарля есть предчувствие, что тот нагло врет. Не может быть такого, чтобы он был настолько расстроен, что саботировал гонку Шарля и Макса в Испании, а теперь вдруг ему стало все равно. Шарлю не все равно. Ему настолько не все равно, что он едва может смотреть на Ландо. — О, — говорит Макс, явно сомневаясь так же сильно, как и Шарль. — Это... хорошо. Отлично. — И я удалил видео, где вы трахаетесь, — добавляет Ландо, улыбаясь им обоим. — Не хотелось бы, чтобы оно попало в чужие руки. Шарль слышит, как кровь приливает к его ушам, когда он уставился на Ландо. Он отключил возможность скачивания и закрыл Ландо доступ к гугл-диску на следующий же день после того, как тот отправил это видео, но если он... ну, если бы он проявил изобретательность, то мог бы найти способ обойти это... — Ты трахаешься с Ферстаппеном? — выпаливает Пьер по-французски, его лицо краснеет пугающе быстро. — Вы сняли это на видео? Шарль вздрагивает, будучи не в силах устоять перед соблазном найти утешение и откинуться назад, на руку Макса. Пальцы Макса скользят по его плечу, но исчезают так же быстро, как и появились. Ему хочется, чтобы Макс вернул руку на место. Пьер пристально смотрит на него, его лицо искажается от отвращения. — Я — начинает Шарль, прикусывая губу. — Ты совсем сумасшедший? — взрывается Пьер, французские слова звучат резко и вылетают с огромной скоростью. — Что с тобой не так? С какого хера ты... это вот этим ты занимался, когда говорил, что уладил с ним вопросы? — Пьер, все было не так — я спал с ним, но это ничего не значило, — отчаянно говорит Шарль, его собственный французский звучит торопливо, он запинается о собственные слова. Он даже сам не уверен, что говорит правду. — И я завязал, клянусь. Я просто пытался заставить его хорошо ко мне относиться. Пьер закрывает лицо руками, и в его груди рокочет тихий рык. — Что за херня, Ша? Он говорил мне, что трахает тебя, но я думал, что он врет. Я не думал, что ты будешь настолько глуп, чтобы просто раздвинуть перед ним ноги! — Пьер! — ахает Шарль, отпрянув еще дальше к Максу, пока обида подступает к его горлу. — Достаточно, — огрызается Макс, его тело рядом с Шарлем напрягается. Макс не понял ни слова, но он понимает тон; он определенно понимает обиду, вспыхнувшую в эмоциях и запахе Шарля. — Пьер, тебе лучше заткнуться нахуй прямо сейчас. Ландо наблюдает за происходящим с видимым удовлетворением. — Посмотри, как ты прикасаешься к нему сейчас, — огрызается Пьер, подаваясь вперед, и французские слова так и слетают с его языка. Макс на этот раз по-настоящему обхватывает пальцами плечо Шарля, притягивая его к своей груди. Шарль понимает, что его рука легла на бедро Макса, а пальцы впились в него, но он не знает, когда это произошло. И руку он не убирает. — Он тебе нравится? Ты любишь его? Шарлю кажется, что его язык прилип к нёбу, он широко открытыми глазами смотрит на Пьера. — Я... — Это зашло слишком далеко, — сердито говорит Пьер, ударяя ладонью о другую ладонь. — Я никогда не должен был позволять тебе оставаться здесь, ты явно не можешь соображать здраво. Я беру тебе билет на самолет на сегодня вечер. Он поднимается на ноги, тянясь за телефоном, но Макс тоже резко вскакивает, потревожив при этом Шарля. Шарль ставит свой бокал на стол и поспешно поднимается, когда Макс громко рычит, вдруг вспомнив, что Макс говорил, будто одним из симптомов его предвестников гона была чрезмерная опека. — Все в порядке, он не тронет меня, — быстро говорит ему Шарль, переходя обратно на английский ради Макса и кладя руку на грудь Макса, чтобы попытаться его успокоить. — Пьер, сядь. — Ша, нет... — Сядь, — огрызается Шарль. Рот Пьера захлопывается, зубы громко щелкают. Он падает обратно на шезлонг, сложив руки на коленях. Позади Шарля рычание Макса затихает до тихого рокота, поэтому Шарль поворачивается к нему. — Ты тоже сядь, — говорит он, слегка толкая его в грудь. Макс хмурит брови, но нерешительно делает то, что он просит, цепляясь пальцем за край его шорт, чтобы утянуть Шарля за собой. Тот подчиняется — не то чтобы охотно, но подчиняется — и садится рядом с Максом, их бедра прижаты друг к другу. — Пьер, мы поговорим об этом позже. Макс... просто не волнуйся, ладно? Все в порядке. Пьер ко мне не приблизится. Ландо... Шарль запинается, не зная, что сказать Ландо. Тот выглядит слишком уж довольным собой — определенно достаточно довольным, чтобы Шарль понял: все это было сделано намеренно, по какой бы там причине он это ни придумал. — Я не хотел создавать напряжение, — говорит Ландо так виновато, что это звучит почти искренне. Шарль прикусывает язык, впиваясь ногтями в ладони. — Все нормально, — цедит наконец Макс сквозь стиснутые зубы. Ландо вздыхает с притворной легкостью и наклоняется вперед, чтобы взять черешню с тарелки. — Отличная еда, кстати. Ты сам ее раскладывал, Шарль? Шарль сглатывает, во рту у него пересохло. — Да, я, — осторожно говорит он, потому что вопрос был сформулирован достаточно расплывчато, чтобы это не считалось откровенной ложью. — Это потрясающе. Мне с трудом верится, что ты сам это сделал — выглядит почти как из магазина. Шарль стискивает зубы. — Ландо, — огрызается Макс. — Что? — спрашивает Ландо, широко раскрыв невинные глаза. — Это же комплимент! Я приготовил десерт, но не думаю, что он окажется настолько же хорош. Конечно, он приготовил десерт. Все что угодно, лишь бы выставить себя идеальным, а Шарля — в дурном свете. Шарль не может сдержать свирепый взгляд, даже когда Макс кладет руку ему на бедро, слегка впиваясь ногтями. — Спасибо, — ровным голосом отвечает Шарль, не в силах придумать больше ни единого слова. Боже, неужели они еще не могут уйти? Он знает, что они пробыли здесь совсем недолго, но он больше не может выносить присутствие Ландо на своей территории. Тот сведет его с ума, если продолжит так смотреть на Макса. Пьер ничем не помогает, молча закипая от злости и сверля Макса взглядом, пока Ландо очень критично ковыряется в тарелке, а Макс практически не может отлипнуть от бока Шарля. Шарль делает глубокий вдох, пытаясь собрать воедино все свои навыки работы с прессой, накопленные за эти годы, чтобы просто пережить это. — Пьер сказал, что вы... встречаетесь с Австрии, — говорит он, пытаясь нащупать тему, которая могла бы его хоть как-то заинтересовать. Он бы поговорил о гонках, но думает, что сейчас это, пожалуй, плохая идея. Особенно после того, как Ландо подстроил его аварию. Рядом с ним у Макса приоткрывается рот — вероятно, точно так же, как у Шарля, когда Пьер подтвердил, что это правда, а не просто какая-то уловка со стороны Ландо. — Да, мы встречаемся, — говорит Ландо, широко улыбаясь и прижимаясь к Пьеру, при этом его пальцы зарываются в волосы на затылке Пьера. Шарль наблюдает за этим с крайним отвращением. — Я удивлен, что Пьер тебе еще не рассказал? — Мы давно не общались, — говорит Шарль, стараясь не звучать слишком натянуто. Рука Макса на его бедре сжимается сильнее. — Я не знал. — О, — сочувственно произносит Ландо. — Конечно. Из-за... ну, сам понимаешь. Шарль долго смотрит на него, пытаясь сообразить, что именно Ландо имеет в виду, но ничего не приходит на ум. — Нет, я не понимаю, — отвечает Шарль, стараясь не выказать того раздражения, которое он испытывает. Макс ничем не помогает, продолжая молчать. Шарль еще разозлится на него за это позже, ведь именно его глупый план втянул их в эту заваруху. — Ну ты понимаешь, — говорит Ландо, уставившись на Шарля широко раскрытыми глазами, словно пытается общаться телепатически. Шарль, вообще-то, не понимает. — Я читал в новостях, что вы с Пьером были... О. Это. Шарль громко вздыхает, потирая большим пальцем веко и раздумывая, не пора ли ему уже сброситься с балкона — или, может, скинуть вместо себя Ландо. — Макс, — немного отчаянно зовет Шарль. — Никакого романа нет, Ландо, — говорит Макс, звуча точно так же раздраженно, как чувствует себя Шарль. — Честно говоря, это и не казалось правдоподобным, — соглашается Ландо, хотя Шарль отчетливо помнит, как Ландо стоял в его квартире и говорил Максу бросить Шарля, потому что тот изменял ему с Пьером. Ландо верил в это в какой-то момент, даже если сейчас хочет об этом соврать. — Но, знаете, вы, ребята, проводили так много времени вместе в детстве. И Пьер всегда знал о Шарле, так что мне было интересно, проводили ли они когда-нибудь течку вместе, хотя бы просто как друзья. Рядом с Шарлем Макс напрягается еще сильнее, впиваясь пальцами в бедро Шарля так крепко, что это уже начинает причинять боль. Шарль кладет свою руку поверх его ладони, пытаясь незаметно разжать его пальцы. — Даже если бы и проводили, это не твое дело, — говорит Шарль более чем грубо. — Вы с Пьером встречаетесь без обязательств — полагаю, ты теперь усвоил, что это значит. Ландо прищуривает глаза, глядя на него, но это выражение исчезает так же быстро, как и появляется, возвращая Ландо безмятежное, безобидное выражение лица. Шарль уже слишком хорошо его знает, чтобы этому верить. — Что ж, хорошо знать наверняка, — говорит Ландо, придвигаясь ближе к Пьеру, чтобы быстро поцеловать его в щеку. Пьер почти никак не реагирует, продолжая сверлить Макса взглядом, пока Шарль борется с собой, чтобы сдержать брезгливую гримасу на лице. «Пьер мог бы тебе сказать, — хочется крикнуть Шарлю. — Почему ты у него не спросил?» Но он чувствует, что ему нужно уйти от этого разговора как можно скорее. Макс знает, что у Шарля никогда не было секса с Пьером, потому что он спросил его об этом с использованием своего голоса — Шарль физически не мог солгать, хотя в тот момент и хотел этого. И все же, в преддверии его гона, Шарль считает, что ему не стоит испытывать чувство собственности Макса на прочность. — Как вы... сошлись? — спрашивает Макс, явно чувствуя себя так же неловко, как и Шарль. — Мы уехали из Австрии вместе, — говорит Ландо, отстраняясь от Пьера, чтобы скинуть свою рубашку на пуговицах, под которой оказывается простая белая майка. Снятая рубашка также открывает... Шарль стискивает зубы так сильно, что ему кажется, будто они сейчас треснут, накрывая руку Макса своей собственной и впиваясь в нее ногтями. Он не может оторвать глаз от плеча Ландо и трех следов от укусов, уродующих его кожу. Они не такие аккуратные, как у Шарля, а представляют собой грубые шрамы, словно альфа рвал его кожу как мясо, даже не удосужившись зализать раны. Но это сделал не просто какой-то альфа. Они слишком старые, чтобы принадлежать Пьеру, и Шарль бы уже знал, если бы Ландо был с другим альфой. Это зубы Макса. Это следы укусов Макса. Ландо продолжает говорить, но в ушах Шарля шумит кровь, а зрение сужается, фокусируясь исключительно на шрамах, на укусах, на форме зубов Макса, которую Шарль узнал так близко, ведь они навсегда остались шрамами и на нем самом, вот только, судя по всему, он даже не первый человек, которого Макс укусил... Шарль подается вперед, хватает свой бокал со стола и выпивает все содержимое залпом. Горло обжигает, сладкий вкус, которым он только что так наслаждался, пропадает, пока он отчаянно пытается залить в себя как можно больше алкоголя и как можно быстрее. Но Ландо все еще говорит, и укусы все еще там, и Шарль так, блять... Он резко встает, Ландо замолкает, и все поворачиваются, чтобы посмотреть на него, а он бормочет: — Я... принесу еще выпить. Да. Затем он разворачивается и уходит, крепко зажав в руке пустой бокал. — Да, — секунду спустя добавляет Макс, и шезлонг под ним скрипит, когда он поднимается. — Я тоже. Макс спешит догнать его, его ладонь ложится на поясницу Шарля, пока тот не тянется назад, чтобы сбросить ее. Макс покорно отступает, опуская руку на свое бедро, что злит Шарля еще сильнее, поэтому он хватает его за запястье и возвращает его ладонь обратно себе на бедро, когда они подходят к кухонному островку. — Я так, блять... — начинает он под нос, но осекается, делая глубокий вдох и обдумывая, что именно он хочет сказать. Большой палец Макса выводит маленькие круги на его бедре. — Я так зол на тебя за... все, что ты сделал с Пьером. — Я заблокировал его на твоем телефоне. Шарль свирепо смотрит на него, пытаясь успокоиться. «Это было другое время», — пытается он напомнить себе. — Я его разблокирую, — говорит Шарль, приподняв бровь и бросая Максу вызов возразить хоть что-то на это. У Макса дергается глаз. — Ладно, — выдавливает он сквозь зубы, явно неохотно и против своей воли. — Только не показывайся с ним на публике. Это подрывает мой авторитет. — У тебя нет авторитета... — Не... — Макс громко выдыхает, запускает руку в волосы, а затем говорит: — Перед другими альфами. Если они увидят, что ты, мой омега, любезничаешь с другими альфами, они подумают, что я делюсь тобой. Или они могут подумать, что ты... легкая добыча. Шарль осекается от неожиданности. В этом есть смысл, полагает он. Он не знает, правда ли это, но понимает, почему Макс так думает, учитывая, насколько успешным это оказалось для защиты Келли. Может быть, это и правда — контроль Макса помешал тем альфам предпринять что-либо в переулке в самый первый день. Это не остановило альф на яхте, но Макс был рядом, чтобы вмешаться. Но Шарль чувствует, что он понятия не имеет, сколько раз на самом деле вмешивался Жан-Люк. Сколько раз вмешивался Макс. Он и понятия не имел, что Пьер пытался встретиться с ним в паддоке; насколько он знает, без них на него могли бы напасть уже множество раз. — Твое появление на публике во время предтечки, — продолжает Макс, прикусив на секунду щеку. — Это не совсем пошло на пользу моей репутации среди них. Что ж. Это, вероятно, правда и целиком вина самого Шарля из-за его глупости. — Ладно, — мягко соглашается он через мгновение. — Я сделаю так, чтобы этого не происходило. Большой палец Макса продолжает описывать круги, и Шарль смотрит на него снизу вверх, чувствуя, как его сердце смягчается. — И еще, — добавляет Шарль едва слышным шепотом, — я хочу сбросить Ландо с балкона. Макс громко фыркает. — Серьезно. Не верится, что ты его укусил. Он не знает, как объяснить чувства, которые испытывает по этому поводу, но, может быть, ему и не нужно — возможно, Макс может просто почувствовать их сам. Наверное, он прозвучал бы безумно, если бы попытался выразить это словами: «Я твой омега, а не он», «Значит, я у тебя не первый?», «Я не чувствую себя особенным теперь, когда знаю, что ты кусал кого-то еще». Лицо Макса искажается в виноватой гримасе, ему явно не по себе. — Мне тоже, — бормочет он. — Я даже не помню этого. Я просто пришел в себя после гона, а там... Это было ужасно. О. Шарль не знает, что сказать. Когда Макс говорил ему, что его гон с Ландо прошел плохо, он воображал себе самые разные вещи. Но он не представлял себе, как Макс приходит в себя, а на плече Ландо и под ним все в крови, и при этом он даже не помнит, как укусил его. — Мне жаль, — говорит он, понятия не имея, как его правильно утешить. Макс вздыхает, затем сжимает бедро Шарля чуть крепче, притягивая его вперед, пока они не оказываются практически прижаты друг к другу, соприкасаясь грудью при каждом вдохе. Вот только дыхание Шарля замирает в горле, прерываясь, пока он смотрит снизу вверх на Макса, удерживая равновесие и сжимая в кулаке его футболку на талии. — Не вини себя за собственничество, — тихо говорит Макс. — Это мой гон. Он влияет и на тебя тоже. Шарль хмурит брови. Он помнит, как тот говорил это пару дней назад — что они оба, скорее всего, станут более ревнивыми и собственниками. Он просто не думал, что все это будет ощущаться настолько по-настоящему. — Я оставлю на тебе свой запах, — говорит Макс. Шарль почти мог бы сказать, что на него это не действует, но он чувствует нотку желания, закрадывающуюся в его земной аромат. — Ты тоже можешь оставить на мне свой. Шарль не совсем понимает, как это работает. Он оставлял свой запах на Максе лишь однажды, в квартире Ландо, хотя проделывал это со своим папой много раз до его смерти. Но он никогда не делал этого одновременно, если Макс имел в виду именно это? Прежде чем Шарль успевает это понять, Макс наклоняется, утыкаясь носом в изгиб его шеи, прямо над меткой. Глаза Шарля прикрываются, ощущение прикосновения Макса к этому месту приятно, как и всегда. Он чувствует это до самых кончиков пальцев ног, оно прокатывается по нему как огонь, пока рука Макса обхватывает его бедро и удерживает на месте. Его собственная голова опускается вперед, упираясь лбом в ключицу Макса, и когда он приоткрывает глаза, его взгляд устремляется на горло Макса. Он придвигается ближе, стараясь не мешать Максу, и касается носом того места, где заканчивается воротник его футболки. От выдоха Макса в его шею Шарль сам вздыхает, прижимаясь к нему еще плотнее, так что их груди сталкиваются, его губы касаются горла Макса, тело плавится в его руках, а пальцы Макса скользят под край его футболки... — Ша. Шарль моргает, в ушах словно вата, и медленно отстраняется от Макса. Прижавшись к нему, Макс начинает тихо, рокочуще рычать, и Шарль моргает снова, стряхивая туман из головы. — Шарль, — говорит Пьер немного резче. Он поворачивается, чтобы посмотреть на него, и зрение фокусируется, когда он замечает Пьера, стоящего в нескольких метрах, с порозовевшими щеками и прищуренными глазами. — Все в порядке, — говорит Шарль слегка ошеломленно, сам не до конца понимая, к кому из них двоих он сейчас обращается. Тем не менее он быстро похлопывает Макса по груди, а затем выпутывается из его объятий. Пальцы Макса впиваются в его бедра, а рычание становится немного громче, поэтому Шарль на секунду наклоняет голову набок, позволяя Максу быстро провести запястьем по его пахучей железе, его пальцы скользят по метке, и после этого Макс затихает. — Я выйду через минуту, — бормочет Шарль Максу, пытаясь вернуть мыслям хоть какую-то ясность. Макс смотрит на него с таким интенсивным, сосредоточенным выражением лица, что Шарль не может оторвать от него глаз. — Поговори с Ландо. Хорошо? Макс поджимает губы, колеблясь еще секунду, а затем отпускает бедра Шарля и отступает назад. — Хорошо, — соглашается он, явно неохотно. Он свирепо смотрит на Пьера, когда проходит мимо него, Пьер отвечает ему тем же взглядом, а затем Макс на секунду задерживается у открытых раздвижных дверей, прежде чем наконец скрыться на улице. Шарль переводит взгляд с того места, куда ушел Макс, и фокусируется на Пьере. Пьер смотрит на него как на сумасшедшего, поэтому Шарль скрещивает руки на животе. — Что? — спрашивает он по-французски, понимая, насколько излишне оборонительно звучит его тон. — Что за херня происходит? — резко требует ответа Пьер. — Что это за херня сейчас была? Когда я видел тебя в последний раз, ты до смерти боялся, что Макс причинит тебе вред; ты думал, что он может обрюхатить тебя и продать! Мы договорились, что к летнему перерыву все это закончится. А теперь ты подставляешь ему шею и просто позволяешь вот так оставлять на тебе свой запах? Шарль моргает. Это нелепо, ведь это так долго поглощало всю его жизнь, но... ну, он теперь едва помнит тот ужас. Шарль знает, что Макс не причинит ему вреда, точно так же, как он знает, что небо синее, солнце горячее, а шпилька в Монако — самый медленный поворот в календаре. Он понятия не имеет, как все это объяснить. Как он, блять, должен выложить Пьеру все и заставить его поверить Максу за пять минут? И он знает, что Пьер все равно ему особо не поверит, что бы он ни сказал. Тот слишком плохого мнения о Максе, чтобы Шарль мог хотя бы подступиться к объяснениям... Дерьмо. Ведь это именно то, что Макс делал с ним, не так ли? Убеждал себя, что говорить правду — пустая трата времени, и решал, что сам знает, как лучше со всем разобраться. Шарль облизывает губы, пытаясь сообразить, как рассказать Пьеру правду, не предавая доверие Макса и не раскрывая историю Софи и Келли. Он не особо представляет, как сделать это убедительным, но он должен попытаться. — Ответь мне, — сердито говорит Пьер, его щеки раскраснелись. — Шарль. Пожалуйста, только не говори мне, что ты повелся на какую-то чушь, которую тебе скормил Макс. Шарль резко вздыхает, свирепо глядя на Пьера. — Прекрати говорить и, может быть, я смогу что-то сказать! Пьер явно опешил, удивленно уставившись на Шарля, но он захлопывает рот и ждет. — Слушай, просто... Макс не тот, за кого мы его принимали, — говорит Шарль, в раздражении убирая волосы со лба. — Я знаю, что ты этого пока не видишь... — ...потому что это звучит безумно, блять, — шипит Пьер. — Ты сам себя слышишь? Ты что, не помнишь, что он с тобой сделал? — Он рассказал мне правду, — твердо говорит Шарль, стараясь сохранять спокойствие. Он любит Пьера и знает, что тот просто беспокоится о нем, именно поэтому он и пытается быть терпеливым. Но будь это кто-то другой, он бы никогда не позволил разговаривать с собой в таком тоне — словно он идиот. — Он рассказал мне правду об аукционе, и о Келли, и обо мне. — Какую еще правду? — требует Пьер. — Правда в том, что он жестокий ублюдок... — А Ландо рассказал тебе правду? — требует ответа Шарль, тыча пальцем в грудь Пьера. — О том, что он со мной сделал? Пьер колеблется, моргнув несколько раз, и Шарль испытывает от этого глубокое удовлетворение. — Он виноват в нашей аварией с Максом в Испании. Он подговорил альфу из Макларен применить ко мне голос, заставив меня столкнуться с Максом. Брови Пьера сходятся на переносице, губы сжимаются — он явно пытается вспомнить Испанию. — Почему вы тогда не обратились в ФИА? — Мы обратились. Мы добыли доказательства и сообщили ФИА, а они сказали, что не будут проводить расследование. А Ландо... он, блять, влюблен в Макса, ясно? Он просто ревнует, что Макс выбрал меня... — Он не выбирал тебя, Шарль, — огрызается Пьер, внезапно снова приходя в ярость. — Ты что, думаешь, он сделал это, чтобы защитить тебя? Думаешь, ты ему нравишься? Оборонительный порыв вскипает в его груди, но дело не в нем самом. Нет, вместо этого его бесит то, как Пьер говорит о Максе, словно он хоть что-то знает о том, что Макс сделал и почему. Пьер ничего не знает. Шарль знает правду и не позволит Пьеру внушать ему, что Макс плохой человек. Макс полон недостатков и немного глуповат, но он настолько добрый, любящий и щедрый, что перевернул всю свою жизнь ради Шарля — человека, который его ненавидел. Он не собирается стоять здесь и позволять Пьеру так говорить о нем, независимо от того, реально ли то чувство собственничества и защиты, которое он испытывает, или нет. — Ты не знаешь его, — говорит Шарль, стиснув челюсти. — Он не такой, как мы думали. — Ох, — выдыхает Пьер, прислоняясь спиной к стойке. Шарль сутулит плечи, чувствуя себя осуждаемым, хотя и не знает, что Пьер собирается сказать. — О, ты... он тебе нравится. Он произносит это с таким разочарованием, будто Шарль не мог совершить ничего хуже, чем изменить свое мнение о Максе. Будто это преступление — увидеть правду и поменять свою позицию. Пьер глубоко вздыхает, потирая рукой щеку, и желание защищаться нарастает еще сильнее. — Я отойду в туалет, — бормочет он, снова вздыхая. Шарль кивает подбородком в сторону ванной комнаты, облокачиваясь на стойку, пока Пьер уходит, тяжело стуча шагами. Проклятье. Он прижимает большие пальцы к глазам, пытаясь унять головную боль, которая начинает пульсировать прямо за ними. Это гораздо хуже, чем он предполагал. Кожа на затылке покалывает от близости направленного на него гнева альфы, поэтому он осторожно массирует шею, пытаясь снять напряжение, которое, кажется, просочилось в каждый его уголок. Он просто хочет, чтобы Пьер и Ландо ушли, а сам он хочет забраться в свое гнездо, покричать в подушку и, возможно, поспать. Он просто так, блять, устал чувствовать себя так, словно никто не на его стороне. — ...отель для гона? — недоверчиво произносит Ландо с улицы. Шарль поднимает голову и открывает глаза, уставившись на дверной проем. Раньше он не прислушивался к их разговору, будучи слишком поглощен своим собственным, но теперь, когда на кухне воцарилась тишина, он отчетливо их слышит. — Просто прекрати, — устало вздыхает Макс. — Ландо, серьезно. Тебя не касается то, что я делаю во время своего гона. У Шарля неприятно екает в животе. — Я просто не понимаю, — говорит Ландо с оттенком отчаяния в голосе. — Зачем тебе вообще... какая тогда разница между мной и им? Ты не можешь проводить свой гон с ним, он явно не умеет готовить или следить за домом, и ты ждешь, что я поверю, будто ты, ты, до сих пор не обрюхатил его? Так что он, очевидно, даже этого не может сделать... — Прекрати прямо сейчас, — шипит Макс. Он звучит разъяренно, и Шарль точно знает, какой сильный ледяной запах, должно быть, исходит от него в этот момент. Это почти утешает. — Я сделаю вид, что ты этого сейчас не говорил, потому что ты мой друг и я знаю, что это на тебя не похоже. Я знаю, что ты слишком зол и ревнуешь, чтобы понять, почему то, что ты только что сказал, так жестоко, но тебе нужно подумать о том, почему меня так сильно оскорбляет то, на что ты намекнул как в его адрес, так и в мой. У Шарля перехватывает дыхание, когда Ландо замолкает. Он пристально смотрит на открытую дверь, в его животе бурлит сложный вихрь эмоций, от которых все внутри переворачивается. — Я ничего не говорю про тебя, — произносит Ландо мгновение спустя, явно защищаясь. — Я просто имел в виду... ну, я знаю, как сильно ты хочешь детей, так что если он не может тебе их дать, то... — Чтобы мы прояснили раз и навсегда, — холодно прерывает его Макс, — я люблю его не за то, что он может мне дать или сделать для меня. Я хочу его не потому, что он омега. Я хочу его, потому что он — Шарль. Никогда больше это не путай. О. О, Шарль чувствует... В горле у него перехватывает, а грудь переполняет внезапно разлившееся тепло. Слышать, как он говорит это — что любит его, что хочет его самого ради него... и он ведь говорит это не для Шарля, не для того, чтобы заставить его передумать, склонить на свою сторону или оправдаться. Он защищает его перед Ландо, тем, кто ему нравится и с кем он дружит, потому что искренне верит в правдивость своих слов. Шарль такой глупый иногда. Он не один. Макс на его стороне. Макс его прикрывает. — Макс, — говорит Ландо дрожащим голосом. — Ландо, пожалуйста, — вздыхает Макс, и на этот раз он звучит измученно. — Ты мой друг. Мне жаль, что я не могу дать тебе большего, но это правда. Пожалуйста, просто будь моим другом. Ландо ничего не отвечает, и Макс тоже молчит. Шарль выходит к ним с высоко поднятым подбородком, надеясь, что по его лицу они не смогут догадаться, что он только что услышал большую часть их разговора. Когда Пьер наконец возвращается (спустя подозрительно долгое время после того, как скрылся в ванной), разговор становится настолько неловким и натянутым, что у них у всех не остается иного выбора, кроме как скатиться к обсуждению предстоящего сезона. Макс наполняет свою тарелку снова и снова, уничтожая больше половины всей еды на блюде. Это не то чтобы большая проблема, учитывая, что больше никто особо не ест, но Шарль видит, что Макс все еще голоден. Он без особого энтузиазма поддакивает, пока Макс и Ландо пускаются в детальный разбор предстоящей гонки в Зандворте, а сам параллельно размышляет, что бы такое приготовить для Макса после ухода Пьера и Ландо. Конечно, его попытка приготовить что-то самостоятельно обернулась бы катастрофой, но, возможно, он сможет организовать доставку, если воспользуется парой связей. Макс опустошает очередную тарелку, а затем принимается крутить ее в руках, проводя большим пальцем по краю. Он явно колеблется, стоит ли брать еще еду, хотя наверняка все еще голоден, поэтому Шарль, продолжая мычать в такт обсуждению Зандворта, аккуратно собирает немного закусок на свою тарелку. Он не помнит в точности, что именно ел Макс, но старается изо всех сил: кладет немного сыра, айвового мармелада и хлеба. Добавляет немного винограда, а в самый последний момент — пару черешен. Закончив, он ставит тарелку Максу на колено, после чего демонстративно отводит взгляд в сторону, чтобы избавить их обоих от неловкости. Макс заметно колеблется, но затем переставляет тарелку поверх своей пустой и начинает медленно есть. Шарль прячет улыбку за своим бокалом, но она тут же исчезает, стоит ему поймать на себе пристальный взгляд Пьера. Шарль хмурится в ответ, в глубине души расстраиваясь, что Пьер не дал ему нормально высказаться и не поверил его словам. — Может, мне принести десерт? — предлагает Ландо, хлопая руками по коленям и поднимаясь на ноги. — Пока ты окончательно не наелся, Макс. Шарль щурится в спину уходящему Ландо, а затем переводит этот взгляд на Макса, когда тот слегка толкает его в бок. Макс кивает подбородком в сторону двери. Шарль подумывает о том, чтобы поупрямиться, но Макс лишь приподнимает бровь, так что он громко вздыхает и поднимается с кресла. Он буквально волочит ноги по пути в дом, неохотно подставляя себя под этот разговор — особенно потому, что сам слышал, как Ландо не смог оставаться вежливым даже с Максом. Он сомневается, что дождется от него лучшей реакции, особенно после того, как Макс, по сути, прямо заявил ему, что они никогда не будут вместе. — Я могу помочь, — предлагает Шарль, едва справляясь с тем, чтобы скрыть неохоту в голосе. — Я возьму другое блюдо для сервировки. Чтобы выглядело красивее. Ну, могло бы прозвучать и лучше. С другой стороны, могло быть и гораздо хуже. Ландо на секунду утыкает язык в щеку, а затем произносит: — Закуски и правда выглядели отлично. Не знал, что у тебя такой наметанный глаз на это. Шарль признает это раундом временного перемирия, пока Ландо ставит чизкейк на столешницу. Он достает сервировочное блюдо, ставит его рядом с десертом и наблюдает за тем, как Ландо начинает аккуратно проводить ножом по краю формы. — Макс раньше говорил, что это его самое любимое из всего, что я готовлю, — говорит Ландо, даже не трудясь поднять глаз от чизкейка. — Я оставлю его здесь для него, чтобы он успел доесть до начала гона. Ему понадобятся дополнительные калории. Но на твоем месте я бы к нему не притрагивался — я знаю, что в этом году у тебя были проблемы с весом и мышечной массой. Не хотелось бы, чтобы это сбило твои тренировки и диету во время перерыва. Шарль делает глубокий вдох. Спокойно, говорит он себе. Он просто пытается вывести тебя из себя. Спокойно, Шарль. — Отличная идея — оставить его здесь, — говорит Шарль с натянутой улыбкой на лице. — Тебе, пожалуй, тоже стоит его избегать. Улыбка Ландо гаснет, и Шарля внезапно затапливает жуткое, давящее чувство вины. Он ненавидит себя такого — опускающегося до чужого уровня, придирающегося к чужому весу. Боже, в кого он сейчас превращается? Шарль прикусывает губу, его плечи на секунду опускаются. Это не он. Он не хочет быть таким. Он может быть выше этого — именно таким он хочет себя видеть. — Ландо, — начинает он, пока вина буквально съедает его изнутри. — Я... — Значит, Макс уезжает на время гона в отель? — перебивает Ландо с напряженными плечами, аккуратно перекладывая чизкейк из формы на сервировочное блюдо. Шарль наблюдает, как пирог опасно покачивается и как Ландо ловко его удерживает, будто точно знает, что делает. — Не проводит его с тобой? Все мысли о том, чтобы попытаться быть дружелюбным, мгновенно испаряются. Ногти Шарля впиваются в ладонь, а щека дергается, пока он пытается сдержаться, чтобы не оскалить зубы. Ему и без того не по себе от всей этой ситуации, а Ландо тычет в его больное место еще сильнее, чем прежде. — Это не твое дело, — огрызается Шарль, окончательно теряя способность говорить вежливо. — Ты лучше беспокойся о гоне Пьера. Самодовольная ухмылка возвращается, кривя уголок рта Ландо. Шарлю нестерпимо хочется стереть ее ударом кулака. — О, об этом я уже позаботился, — самодовольно произносит Ландо. — Мы провели его вместе. Ты ведь с ним тоже никогда его не проводил? Шарлю кажется, что он сходит с ума. Кожа зудит, в желудке все переворачивается, а в легких осело что-то уродливое и тяжелое, когтями раздирающее грудную клетку. — Пьер — не мой альфа. И никогда им не был. Ландо закатывает глаза. — Ага, конечно. Кончай нести чушь, Шарль — мы все знаем, что у вас двоих интрижка. Или была. Пьер, блять, никогда не закрывает рот, когда речь заходит о тебе, и ты ждешь, что я поверю, будто между вами ничего не было? Значит, они больше даже не пытаются притворяться вежливыми. Что ж, в такую игру Шарль играть умеет. — О, я понял, — спокойно говорит Шарль. В груди все еще давит, но эти правила он знает. К такому он привык гораздо больше. — Ты просто ревнуешь, потому что они оба заботятся обо мне сильнее, чем о тебе. Ландо резко втягивает воздух сквозь зубы и прищуривается. — Тогда почему они оба проводили свой гон со мной, а не с тобой? — Да ради всего... Я не хочу проводить гон с Пьером! — огрызается Шарль, скрещивая руки на груди. — А с Максом, значит, хочешь? — спрашивает Ландо с той же глупой, самодовольной ухмылкой. — Забавно. Он не хочет проводить его с тобой, хотя ты его омега, но проводил его со мной, когда мы были просто партнерами без обязательств. Кулаки Шарля сжимаются. — Да, и он причинил тебе боль. А мне он причинять боль не хочет. — Причинил мне боль? — переспрашивает Ландо, выглядя искренне удивленным. Шарль указывает на его все еще открытое плечо, на которое сам едва может смотреть. Ландо подносит руку к плечу, его пальцы проводят по шрамам, и на его лице проступает осознание. — Я сам попросил его укусить меня, — говорит Ландо, закатывая глаза. — Он это знает. Придумай другое оправдание, Шарль. Губы Шарля удивленно приоткрываются. Ох. Макс, очевидно, этого не знает, потому что он предельно ясно дал понять, что почти ничего не помнит. Но в этом есть смысл — укусы на плече Ландо, а не на его горле, куда Макса вели бы инстинкты. Если Ландо сам попросил его об этом, и Макс просто поддался этой просьбе в минуту слабости, он, вероятно, просто сделал это там, где находился в тот момент, когда Ландо попросил. Возможно, у него даже хватило самоконтроля понять, что укус в горло беты может серьезно его покалечить, в отличие от укуса омеги в то же место. И если он настолько все осознавал... Внезапно страх Макса причинить Шарлю боль начинает казаться чем-то, что вполне реально преодолеть. Может быть, Максу на самом деле вообще не о чем беспокоиться. — Ревнуешь, что у меня есть то, чего нет у тебя? — издевается Ландо. Шарль не выдерживает — он громко, в голос усмехается. Он знает, что его шрамы почти невидимы для бет, но для него самого они настолько очевидны, что он иногда об этом забывает. Он тянется вперед, перехватывает руку Ландо, убирая ее от его собственных шрамов, а затем прижимает пальцы Ландо к своей челюсти — прямо туда, где остался отпечаток зубов Макса. — Да, — говорит он, ведя руку Ландо по своему горлу и отводя ее в сторону ровно настолько, чтобы Ландо смог почувствовать рваные края укусов и на его плече. — Я безумно ревную к тем трем шрамам, что у тебя есть. Ландо резко вырывает руку из хватки Шарля и поворачивается обратно к чизкейку. Он ничего не говорит, яростно нарезая пирог на кусочки, а затем с силой разрывает упаковку с клубникой. — Пошел ты, — бормочет Ландо под нос, на секунду сжав кулак вокруг пластикового контейнера. Пластик жалобно хрустит, после чего Ландо отпускает его и принимается аккуратно выбирать ягоды. Шарль решает, что сейчас не лучшее время упоминать, что Макс так сильно любит клубнику именно потому, что ею пахнет сам Шарль. — Хорошенький маленький Шарль Леклер, всегда получает все, что хочет. Похлопает глазками — и у него уже есть фанаты, место в Феррари, спонсоры. Тебе никто никогда не говорит «нет». Тебе все дается легко. Шарль не знает, смеяться ему или плакать. Слепота Ландо просто поражает. Если он так жаждет оказаться на аукционе, где торгуют чужими телами, если мечтает о принудительной связи с человеком, которого ненавидел, о постоянном страхе вылететь из спорта, о разрушении собственного тела и цикла только ради того, чтобы вписаться в рамки и получить контракт — что ж, пускай забирает все это себе, блять. Шарль никогда ничего подобного не хотел. Он просто хотел чемпионский титул, но даже эта мечта оказалась отравлена еще до того, как он к ней приблизился. — Даже Макс и Пьер... Ты мог получить кого угодно, но выбрал их? Почему тебе обязательно нужно было выбрать именно их? Шарлю хочется сказать Ландо, что Пьер ему не нужен и никогда не был нужен. Хочется сказать, что Макс был влюблен в него еще до того, как вообще узнал о существовании Ландо. Хочется сказать, что он не выбирал ни одного из них — более того, одного из них он долгое время мечтал держать от себя как можно дальше. Но он не хочет ничего этого говорить. На самом деле ему вообще больше не хочется произносить ни слова. Ландо не понимает и никогда не поймет. И это даже не совсем его вина. Он просто очередной бета, который никогда не давал себе труда осознать, каково это — быть омегой, и вместо этого решил завидовать тому, чем Шарль якобы обладает. Шарль не может объяснить ему, насколько тот заблуждается. Да и не хочет. Это не стоит его времени и сил, особенно когда Ландо так предельно ясно обозначил свою позицию. Но он просто не может отказать себе в последней колкости. — Думаю, я все-таки проведу гон Макса вместе с ним, — говорит Шарль, отталкиваясь от кухонной стойки. — Может, даже подгадаю свою течку под него. И, пожалуй, перестану пить противозачаточные. Ну, те самые, которые мешают ему меня, как ты там сказал? Обрюхатить? Ландо вздрагивает, его взгляд резко взметается к Шарлю. — Ты слышал это? — Слышал, — отрезает Шарль, после чего тянется к чизкейку и бесцеремонно стаскивает одну клубнику сверху. — Я думал, того секс-видео будет достаточно, чтобы показать тебе, почему он хочет меня, а не тебя. Может, тебе нужно посмотреть на нас вживую, чтобы урок наконец усвоился? Я могу привязать тебя к маленькому стульчику у нашей кровати, и ты будешь наблюдать, как он трахает меня на протяжении всего своего гона. Как думаешь, так до тебя дойдет? Когда будешь смотреть, как я принимаю его узел снова и снова? — Пошел нахуй, — цедит Ландо, пренебрежительно фыркая. — Это я предоставлю Максу, — с легкой жестокостью отвечает Шарль. — И уж он-то со мной точно получит удовольствие. Что он там говорил? Что ты не справлялся? Плечи Ландо опускаются, лицо болезненно кривится. Шарль цепляется за эту очевидную чужую боль и бьет по ней еще сильнее, вонзая когти еще глубже. — Кажется, именно так все и было, — продолжает Шарль, растягивая губы в легкой хищной улыбке. — Интересно, сказал бы Пьер то же самое? Забыл бы он о тебе напрочь, если бы я его попросил? Знаешь, теперь, когда я по-настоящему задумался об этом, мне кажется, я мог бы забрать у тебя абсолютно все, что захочу. У меня есть Макс, я мог бы забрать Пьера, мог бы забрать твое место в команде. Они ведь все предпочитают меня, верно? Ты ничто по сравнению со мной. Дешевая копия, которая никому особо не нужна. Это было бы так просто. Веки Ландо подрагивают, лицо мгновенно бледнеет. Шарль проводит языком по зубам. — И когда в следующий раз решишь поговорить с моим альфой наедине, почему бы тебе не спросить его, почему он так сильно любит клубнику? Шарль откусывает клубнику и уходит волевым, слегка вальяжным шагом. Возможно, он получил от этого слишком много удовольствия, но плевать. Ландо изводил его достаточно долго... Позади него раздается прерывистый, дрожащий вздох Ландо и едва слышный всхлип. Шарль замирает на полпути к выходу, внутри все болезненно сжимается. От его триумфа не остается и следа. Боже. О боже. Зачем он это сделал? Зачем он все это наговорил? Он снова заставляет себя идти, на этот раз гораздо медленнее, возвращаясь на улицу, где Макс и Пьер устроили какое-то соперничество альф. Их глупое рычание мгновенно обрывается, стоит Шарлю подойти к столу и сверху вниз посмотреть на них обоих. Он чувствует легкое оцепенение и тошноту. В ушах колотит кровь, голова идет кругом. Они смотрят на него снизу вверх с одинаково хмурыми лицами, и Шарлю приходится сморгнуть, чтобы прогнать пелену перед глазами. Макс первым понимает, что что-то не так: враждебность мгновенно исчезает с его лица, он быстро поднимается на ноги и кладет руку Шарлю на талию. Шарль моргает, глядя на него со сжимающим желудок чувством дурноты, а затем поворачивается к Пьеру. — Думаю, тебе пора уйти. — Я... что? — переспрашивает Пьер, нахмурившись. — Что случилось? — спрашивает Макс с явной тревогой в голосе. Шарль не может смотреть ни на одного из них. Вместо этого он разворачивается, стряхивая со своего бедра пытающиеся удержать его пальцы Макса. Проходя обратно в дом, он игнорирует Ландо и быстро спускается вниз по лестнице. Дверь спальни тихо щелкает, закрываясь за ним. Он забирается глубоко в свое гнездо, натягивает одеяло до самого подбородка и замирает, невидящим взглядом уставившись в потолок.