европейские записки двадцать шестой весны

      Сердцем Лазарь радовался за Lavina, группу Луки, когда им удалось пробиться на большую европейскую сцену. Он гордился ребятами, старания и вложения которых окупили себя. Но разумом понимал, что наблюдать с монитора за ними он попросту не сможет. Лазарь был уверен в себе: ему не была свойственна излишняя эмпатия, а потому он бы не волновался за успех ребят. Но видеть Луку в уязвлённом состоянии по ту сторону экрана было как будто нечестно по отношению к нему — Лука ведь не мог увидел его в тот момент, а значит, такое подглядывание было бы нечестным.       Оставалось только терпеливо ждать окончания недели, когда группа с командой технической поддержки вернутся из Вены.       «Ты куда после аэропорта?» — Лазарь с отстраненной нейтральностью отправил сообщение Луке в воскресный полдень, когда, по его подсчетам, и группа должна была отдохнуть после гранд-финала, и когда уже должен был определиться какой-то план действий. Особенно, у такого педанта, каким был Лука.       «Домой в тишину. Потом к семье, на работу и в город», — ответ не заставил себя ждать. Лицо Лазаря прояснилось от осознания, что Луке очень нужна была зона передышки, буфер спокойствия после шумного темпа жизни последних месяцев перед таким же бурным ритмом жизни после триумфа. И вместе с тем Луку нельзя было оставлять в полном одиночестве, чтобы не позволить ему поддаться гнетущим мыслям самокритики.       А значит, он был нужен Луке.       «Хочу забрать тебя», — Лазарь давно выучил, что не стоило предлагать заботу в открытую — Лука, ведомый армией своих внутренних тараканов, мог и не согласиться на такое. Выход был найден случайно, и Лазарь нагло начал использовать этот лайфхак: он просто всегда прямо говорил о собственных желаниях. На них отказывать Луке было гораздо сложней. Особенно, когда они означали пользу для него.       В ответ пришёл лишь лаконичный скриншот билета с номером рейса и временем прилёта. Лазарю этого было более, чем достаточно.              Конечно же, Lavina не выпустили из здания аэропорта сразу же по прилёту. Лазарь курил около парковки в специальной зоне и наблюдал через стеклянную дверь, как группу окружили фанаты с яркими плакатами, фотографирующие и обнимающие своих личных победителей.       Лазарь, не отрываясь, следил за Лукой и его реакциями. Мужчина держался, но расстояние мешало верно оценить его состояние. Лазарь терпеливо ждал личной встречи.       Наконец группа появилась в дверях. Лазарь затянулся в последний раз и выкинул окурок.       — Лазарь! — Павле Самарджич первым его заметил и окликнул. Лазарь махнул ему рукой и подошёл к нагруженным чемоданами и чехлами инструментов ребятам, не дожидаясь, чтобы они сами подошли к нему.       — Привет финалистам, — Лазарь крепкими рукопожатиями поздоровался со всем составом Lavina. Его взгляд значительно задержался на Луке, чтобы как следует его изучить. Тот смотрел исподлобья и плотно сжал губы. Можно было даже не спрашивать о его состоянии — в каждой упрямой черте и морщинке читалась усталость, несмотря на показную силу.       — Так это ты тот самый принц, который украдёт моего брата? — протянул Павле как будто бы разочарованно.       — Имеешь что-то против? — Лазарь не сдержал улыбки от подобного сравнения.       — Конечно. У нас запланирован ужин с роднёй, а когда ты вернёшь его?       — Ты справишься на семейном ужине и в одиночку. Я в тебя верю, брате, — Лука похлопал Павле по плечу и обошёл его. — Жду у машины, — обронил он Лазарю, уверенно потянув за собой чемодан с примотанным скотчем к нему пакетами. У Лазаря было несколько в минут в запасе, чтобы кратко переброситься впечатлениями об их поездке.       — Что ж, всем пока, — попрощался с остальными ребятами Лазарь и нагнал Луку, который стоял около его машины. — Ты как? — он попытался придать своему голосу равнодушие, но это оказалось тщетным, всё равно беспокойство проскакивало в звуках.       — Устал, — кратко ответил Лука, забрался на соседнее с водителем сидение, пристегнулся ремнём.       — Я там взял тебе немного… — сев на своё место, Лазарь обернулся назад и достал с пассажирского сидения крафтовый пакет. — Подумал, может быть тебе чего-то захочется, — неуверенно добавил он, когда Лука заглянул в него. Набор был скромным: горький шоколад, питьевая вода, таблетка изотоника, маленькие чевапы, запакованные в фольгу, — но это могло утолить какую-то из потребностей Луки, только сошедшего с самолёта.       — Угадал, — Лука смягчился и посветлел лицом, когда посмотрел на него с улыбкой. Он тут же растворил шипучую таблетку в воде и, чуть взболтав, отпил.       — Я знал это наверняка, — поправил Лазарь. Сказывались семь лет дружбы и длительного соседства: они изучили привычки друг друга, умели заботиться в мелочах и даже предугадывать чужие желания. Правда, Лазарь стремился больше отдавать, чем получать, в их запутанных отношениях, так и не определённых долгими томными вечерами. Лука всегда принимал его ухаживания благосклонно, порывался отблагодарить за них в силу своих возможностей. Поэтому сделав ещё пару жадных глотков, он положил свою ладонь на руку Лазаря и сжал её в безмолвной благодарности. Лазарь прикрыл его ладонь своей второй и притянул к себе, чтобы сквозь свои сжатые ладони оставлять поцелуи на его коже.       — Мы можем поехать к тебе? — тихо попросил Лука, скромно отводя взгляд. Лазарь отпустил его руку и завёл мотор.              Лазарь помог затащить багаж на пятый этаж в невысоком доме старой застройки. Лука зашёл за ним в квартиру молча, держа в руках пакет своих подношений. Лазарь поставил в угол чемодан, разулся, повесил на крючок куртку. Не успел он заговорить с Лукой, как тот опёрся спиной о дверь и тихо спросил:       — Что теперь?       Лазарь посмотрел на мужчину. Вопрос мог касаться судьбы их обоих, его собственной жизни в целом и просто ближайших суток. С первыми двумя вариантами он не мог что-то обещать, но вот последнее было ему подвластно.       — Отдых. Тебе стоит умыться, поесть, поспать. Закрыть нижний уровень физиологических потребностей, понимаешь? — в его квартире Лука совсем не походил на агрессивного металл-исполнителя, которым он предстал в Вене, и совсем не был похож на расслабленного балканского рокера, который пел с ним в группе. В квартире Лазаря стоял потерянный человек, дезориентированный, которому будто подпилили ножку табурета, на котором он стоял и теперь отчаянно балансировал, чтобы не упасть. Лазарь подошёл к нему и распахнул руки, безмолвно приглашая в своё объятие. Лука сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, резко оторвался от двери и крепко прижался к Лазарю. Разница в росте позволяла Луке спрятаться в комфортном переплетении рук. Лазарь не давил, хотя тянуло сжать крепкое тело, чтобы ощутить физическое присутствие рядом того, кто был от него так далеко, того, которого хотелось замедлить и показать: он рядом с ним, он не оставит.       — Ты такой молодец, — тихо прошелестел Лазарь и погладил Луку по загривку. Тот согласно промычал и потёрся лицом о его рубашку, будто помечая. Получив одобрение, Лазарь начал уверенней проводить ладонями по крепким предплечьям. Некоторое время они просто стояли молча. Наконец Лука поднял голову, в уголках его глаз блестели хрусталики слёз, которые он тут же смахнул.       — А теперь давай по плану. Могу ли я воспользоваться твоим полотенцем?              От Луки пахло тонким ароматом геля для душа, а волосы отдавали древесной ноткой любимого шампуня Лазаря.       Они расположились на диване в гостиной. Лазарь сидел, оперившись о подушки спинки, а Лука лежал, удобно устроив голову на его коленях, увлечённо переписываясь в телефоне с братом.       Лазарь проводил невесомыми прикосновениями пальцев по виску Луки, массируя тем самым ему голову, и с печальными вздохами перетирал влажные волосы, чуть подсушенные полотенцем, и уже успевшие закрутиться на концах.       — Что они с тобой сделали? — Лазарь громко сокрушался.       — Ммм? — Лука оторвал телефон от лица и с привычным прищуром посмотрел на него сквозь стёкла очков.       — Стилисты не позволили всем увидеть твои кудри, — Лазарь не скрывал своей очарованности мужчиной. Он когда-то влюбился в пылкого кучерявого парнишу и хранил в себе это очарование, пользуясь каждой крупицей возможности быть рядом с ним. Восхищаться им. Лука зарделся, с кошачьим прищуром стрельнул глазами.       — У них был целый Павле для этого. Поверь, он их впечатлил, — Лука чуть потянулся, прогнувшись в спине. Лазарь держал в руках совсем другого человека, чем тот, который зашёл час назад в его квартиру: более мягкого, более расслабленного, слепленного из податливой глины, а не из живой плоти. К нему тянуло, после неделей разлук хотелось напомнить ему, а главное, себе, что он всё так же предан ему.       Лазарь аккуратно снял очки с лица Луки и положил их на твёрдый подлокотник рядом. Лука пару раз поморгал, фокусируя взгляд, но испуганным или удивлённым не был. Когда Лазарь склонился над его лицом, чтобы аккуратно тронуть его губы своими, Лука обвил его шею руками, настойчиво притянув к себе. Однозначно, испуганным он не был.       От первого мягкого поцелуя Луки, который перерос с ласковое сосание его губы, у Лазаря заныло сердце. С Лукой было сладко целоваться, он вовсю отдавал все эмоции, был податливым, одновременно был игривым, порой подключая зубы.       Поцелуи внезапно прекратились от глухого звука падающего предмета в коридоре.       — Это шуба, — пробормотал Лука, вновь настойчиво потянувшись к его губам.       — Шуба? — Лазарь заинтересовался и отодвинулся, чтобы посмотреть в лисьи глаза Луки. Тот предпринял ещё одну попытку притянуть его к себе, но Лазарь разогнулся в спине. — С каких это пор ты носишь шубу?       — Просто элемент костюма для фотосессии, — объяснил Лука, отпустив руки. — Нам предложили забрать что-нибудь после съёмок, я подумал, что шуба это хороший вариант.       — Покажешь? — Лазарю было странно представлять Луку в мехах: яркие цветочные расцветки широких рубах и чёрная кожа с металлическими цепочками были как-то ближе.       — Не отстанешь ведь, — с притворным вздохом ответил Лука, но поднялся бодро, явно желая покрасоваьтся.       Губы ещё пылали от игривых покусываний, которыми одарил его Лука, а на шее ощущалось фантомное объятие Луки, шаги которого отчётливо слышались в коридоре.       Он не заставил себя ждать. Стройный, ровный как натянутая струна, он зашёл в комнату модельной походкой, чуть покачивая бёдрами. Короткая до талии чёрная шуба была наброшена на оголённые плечи, скрыв накаченные руки, но открывая плоский живот.       — Как тебе? — уперев руки в бока, с вызовом спросил Лука. Лазарю не нужно было врать: он находил Аранджеловича невероятно красивым. Короткий искусственный мех не выглядел карикатурным, он добавлял ему роскоши, превращал в прекрасное существо из сербских народных сказаний, услышанных когда-то давно в детстве.       — Тебе идёт, — сухо ответил Лазарь и попросил: — Подойди ко мне.       Лука прищурился, чуть склонив голову, но сделал пару бесшумных шагов.       Лазарь положил ладони на его бёдра, затянутые плотной тканью чёрных джинс. Пальцы медленно ползли по миллиметрам выше, к краю штанов. Кожу фаланг щекотал мех, но возбуждение внутри щекотало внутри ещё больше.       — Что думаешь? — спросил Лука ещё тише и положил ладони на плечи Лазаря. Лазарь сглотнул, подняв взгляд: профиль Луки смягчился, он смотрел на него игриво, моргал как в замедленной съёмке. Волосы были растрёпаны от лежания на его коленях, а губы все ещё краснели от пылких поцелуев. Светлая кожа, гораздо бледней, чем у него самого, так и тянула оставить на себе следы, а тёплые глаза без агрессивного сценического макияжа смотрели выжидательно. Но Лазарь не чувствовал стены между ними и ни на секунду не боялся, что сможет причинить какую-то боль Луке.       — Красивый, — зашептал Лазарь и коснулся губами обнажённого пресса. Лука удовлетворенно промычал и сжал пальцы на его плечах, но с тем, как Лазарь кружил губами вокруг пупка, Лука успокаивался, возвращал свою невозмутимость.       — Ещё, — тихо попросил Лука.       — Статный, — они как будто вернулись во времена их знакомства, когда Лука, съедаемый с одной стороны сомнениями в своих силах, а с другой творческим голодом, приходил к нему на долгие исповеди. Лазарю потребовалось не одно слово и не один вечер, чтобы рассказать, насколько он потрясающий, и как сильно он потрясает окружение. И его в том числе.       — Невероятно сильный, — Лазарь поднял глаза на Луку. Тот запрокинул голову, дышал ртом, но хмурился. Лазарю хотелось его окутать своими словами, своим запахом, собой, чтобы соткать кокон, в котором Аранджелович нашёл бы покой. Но у них было так мало времени.       — Любуюсь тобой, — Лазарь перестал его целовать, просто смотрел неотрывно и практически не дыша. И это сработало — Лука опустил на него взгляд, пригладил его короткие волосы и прямо спросил:       — И всё ещё любишь?       Вот и всё. Лазарь вновь попал в расставленный капкан, попался на излишне личном, не скрываемом, но искреннем, не напускном.       — Да, — назад пути не было. Лазарь опустил руки, чтобы не сдерживать неистовую стихию, которым ощущался под кожей Лука. Тот отступил на шаг, скинул шубу с плеч, красуясь, и тихо попросил:       — Тогда пойдём. Напомнишь, каково это, любить меня, — в мелодичном голосе сквозило печалью. И Лазарь пообещал себе, что приложит все усилия, чтобы стереть остатки усталости и самокопаний из подкорки Луки. Хотя бы на один вечер.              Шуба была аккуратно перекинута через спинку высокого кресла. Лазарь не мог позволить им запачкать вещь, которая так нравилась Луке и которая была ему дорога.       Они лежали на кровати Лазаря и возобновили поцелуи. Более низкий Лука удобно устроился боком, оплетя ногами Лазаря. Так ему было удобно тереться пахом о крепкое бедро, но в этом они оба не находили ничего постыдного. Лазарь позволял Луке самому выбирать темп и интенсивность трения, сам же он увлечённо обнимал крепкую спину тренированного мужчины и посасывал его язык.       Лука скрипуче постанывал от особо глубокого нажима по ноге Лазаря. Наверное, им нужно было обоим раздеться и хорошенько потрахаться, но Лазарь видел, что Луку на большее бы не хватило, а потому они будто очутились в эру первого года существования Monah, когда молодой и пылкий Лука набрасывался на растерянного таким аппетитом Лазаря, ни о чём не прося и ничего не обещая, делил своё удовольствие на двоих. Те события их первого шального лета не привели ни к чему стабильному. Они оказались разных темпераментов, но взаимное притяжение никуда не пропало.       — Лазарь, — тихо проскулил Лука, морщась.       — Давай, сделай это, — прошептал Лазарь, не в силах оторваться от наливных губ Луки. Одной рукой он спустился на ширинку его джинс, надавливая всей ладонью по крепкому стояку.       — Я не могу… я… всё вымажу, — Лука жмурился, скуля на высокой ноте, от чего сердце Лазаря ухнуло вниз. Стыд Луки был запретен, но так сладок.       — Я дам тебе чистую одежду и всё уберу. Кончи. Отпусти себя, — Лазарь провёл носом за ухом Луки и украдкой поцеловал сухую горячую кожу. Чужие ноги сжали его бедро, и сорвавшийся ритм бёдер сталкивался с ним. Протяжно простонав, Лука кончил и навалился всем телом на Лазаря. Тот неспешно проводил ладонью по взмокшим волосам мужчины, успокаивая его.       — Чшш, всё хорошо. Ты дома, — поцеловав Луку в щёку, Лазарь сказал это шёпотом, будто делясь сокровенным. Тот выдохнул и посмотрел на него понимающим взглядом.       — Ты сегодня необычайно мил, — отметил Лука.       — Я всегда так к тебе отношусь. Просто ты не всегда на это обращаешь внимания, — пожал плечами Лазарь. Лука протянул к нему ладонь и погладил по щеке, почёсывая колючую кожу большим пальцем.       — Обращаю. Но не всегда знаю, что могу сказать в ответ.       — Ничего не говори, — Лазарь обхватил его за плечи, притянув к себе. Они лежали молча. Только ритм сердец, своего и чужого, замедлялись, выравнивались. Можно было не торопиться, просто наслаждаться моментом, пока Лука не упорхнёт из постели рано утром, чтобы продолжить вновь быть примерным сыном своей семьи, профессиональным коллегой на своей работе и просто победителем в их маленьком городе. Сейчас у Lavina пик популярности, и ребятам нужно не упустить лучший момент для тура, поторопиться с записью материала для альбома, участвовать в различных шоу, чтобы собрать базу поклонников, ведь сейчас самое лучшее время. И видят боги, когда они встретятся вновь…       — Неси штаны, — раздалась глухая просьба Луки. Лазарь усмехнулся — умел же он нарушить тягостное настроение. Он похлопал мужчину по плечу и позволил скатиться с себя.       Вжикнула молния джинс, и Лука сложил вымазанную семенем одежду на пол около стула. Лазарь смотрел на крепкое подтянутое тело и с удовлетворением отметил про себя, что за напряжённые недели Лука не стал выглядеть истощённей или болезненно. Порыскав в его шкафу, Лука натянул новое белье и широкие домашние штаны Лазаря.       — Спасибо. Правда, спасибо, — тихо сказал Лука, оказавшись вновь в кольце рук Лазаря под одеялом. Он неспешно почёсывал ногтем его предплечье и издавал странные, похожие на мурлыканье звуки.       — За что? — сонно зевнул Лазарь и потрепал Луку по высохшим кудрям.       — За встречу в аэропорту, за вечер спокойствия, за… — он помедлил, — нас. За терпение со мной.       — Это не так сложно, как ты себе вообразил, поверь, — попытался отмахнуться Лазарь.       — А ещё ты до сих пор меня любишь, — с придыханием, как нечто невероятное, сказал Лука. — И нам нужно будет об этом поговорить. Но не сейчас.       — Конечно, — заверил его Лазарь. У него никогда не возникало сомнений в чувствах Луки к нему. Лука был слишком честный, чтобы быть кем-то, кто просто использовал бы доброту Лазаря. Да и без желания он ни за что бы не поехал к нему в подавленном состоянии. Сейчас же Лука был мягок, благостен, совсем не похожий на ту диву, которая красовалась перед ним в шубе на голый торс.       В ответ Лука поцеловал его в щеку, чуть подтянувшись и отвернулся спиной, обнимая его руку, на которой он собственно и устроился. Точно отлежит её, и конечность будет ныть утром, болеть.       Но зато уже не сердце.