Почти. На тонком льду

После того поцелуя воздух между ними стал другим. Не легче — наоборот, плотнее, как будто кто-то незаметно закрутил регулятор давления и теперь любое движение давалось с сопротивлением. Они не обсуждали это вслух. Ни разу. Но игнор больше не работал. Теперь это был не игнор — это было напряжённое хождение по краю, где каждое “случайно рядом” уже перестало быть случайным. Софья приходила на лёд и чувствовала его ещё до того, как видела. Георгий появлялся — и она ловила это боковым зрением, будто тело реагировало быстрее головы. И самое раздражающее: оба делали вид, что всё под контролем. — Ты сегодня опять поздно на разминку, — бросил он ей как-то. — А ты опять считаешь, когда я прихожу? — мгновенно ответила она, не глядя. — Я просто вижу. — Не смотри. Он усмехнулся, но не ушёл. И это “не ушёл” стало хуже любого спора.

***

Изабо уже не пыталась делать вид, что не замечает. — Вы снова разговариваете как будто через стену, — сказала она Софье в раздевалке. — Мы не разговариваем. — Вот именно. Софья застегнула молнию резче, чем нужно. — Изабо, не начинай. — Я не начинаю. Я заканчиваю твой самообман. Софья подняла взгляд. — Какой ещё самообман? Изабо спокойно посмотрела на неё. — Ты делаешь вид, что тебе всё равно. Пауза. — А тебе не всё равно. И вот это попало точно. Софья ничего не ответила. Но пальцы на сумке сжались сильнее.

***

С Георгием всё было ещё хуже, потому что у него не было Изабо, которая бы прямо говорила очевидное. Зато был Михаил Селевко — и он не отличался деликатностью. — Ты с ней вообще как живёшь? — спросил он однажды. — Нормально. — Это не нормально, это “мы сейчас взорвёмся”. Георгий молча затянул шнурки коньков. — Ты видел, как она сегодня сорвала каскад? — продолжил Селевко. — Видел. — И ты не пошёл к ней. — А зачем? Селевко усмехнулся. — Вот это ты сейчас сказал так, будто тебе всё равно. Пауза. — Но тебе не всё равно. Георгий резко поднял взгляд. — Закрой тему. — Я просто говорю, что вы оба делаете вид, что ничего не происходит, но вы уже… — Хватит. И на этом разговор закончился. Но не мысль.

***

Перелом случился в день, когда всё пошло слишком хорошо. Софья откатала программу почти идеально. Чисто. Сдержанно. Без ошибок. И когда она выехала к борту, у неё впервые за долгое время не было раздражения внутри — только странная пустота и усталость. Георгий стоял недалеко. И впервые за всё время не отвёл взгляд первым. Она тоже не отвернулась. Они просто смотрели друг на друга через лёд, как будто всё, что было до этого, наконец собралось в одну точку. И Софья первой сделала шаг — сама не понимая зачем. Он тоже. И они встретились почти посреди катка, там, где обычно не задерживаются. — Ты сегодня чисто откатала, — сказал он. — Я знаю. Пауза. — Ты мог бы сказать раньше. — Ты бы не услышала. Она усмехнулась. — Ты уверен в этом? Он чуть наклонил голову. — Да. И вот тут что-то дрогнуло. Софья тихо сказала: — Ты всегда такой уверенный, да? — Не всегда. Ещё одна пауза. Слишком длинная. Слишком опасная. Она смотрела на него и вдруг поняла, что устала от этой постоянной войны, в которой никто не выигрывает. — Зачем ты вообще это начал? — спросила она тише. Георгий не ответил сразу. И это уже было не про шутки. — Ты о чём? — наконец сказал он. — Ты знаешь. Она шагнула ближе. — Поцелуй. Игнор. Всё это. Он напрягся. — Это ты думаешь, что я начал? Софья резко выдохнула. — А кто? — Ты первая подошла тогда. — Я подошла потому что ты… — Потому что ты злилась. Пауза. И вот здесь всё начало ломаться. Софья резко сказала: — Это не оправдание! Георгий тоже стал жёстче: — А ты думаешь, у тебя есть? Они стояли слишком близко. Слишком напряжённо. И это уже не было спором — это было столкновение. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? — резко сказала Софья. — Ты то рядом, то исчезаешь, то смотришь так, будто… — Как будто что? — перебил он. — Как будто тебе не всё равно! И в этот момент он замолчал. Долго. Слишком долго. И это молчание было почти ответом. Софья почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. — Скажи что-нибудь, — тихо сказала она. Георгий сделал шаг ближе. — Ты правда хочешь, чтобы я сказал? — Да. Пауза. Он посмотрел на неё так, будто решал, стоит ли это вообще произносить. — Мне не всё равно. Тихо. Просто. И это было хуже любого крика. Софья застыла. На секунду — всё стало слишком настоящим. Слишком близким. Слишком опасным. И она не выдержала этого состояния. — Не начинай, — резко сказала она, отступая на полшага. — Не делай из этого что-то… Георгий напрягся. — Что “что-то”? — Ты понимаешь! — Нет, Софья, не понимаю. И вот тут сорвалось всё. — Ты не можешь просто прийти и сказать это после всего! — После чего?! — После того, как ты делаешь вид, что тебе всё равно! — Я не делаю вид! — Тогда что ты делаешь?! Тишина. И в этой тишине было всё. Он резко шагнул ближе. Софа не отступила. И это было ошибкой для обоих. — Ты сама не знаешь, чего хочешь, — сказал он жёстко. Софья вспыхнула. — Не смей… — Ты подходишь. Отталкиваешь. Смотришь так, будто… — Хватит! И она ударила его по плечу — не сильно, но резко, на эмоциях. И это стало точкой. Он схватил её за запястье. Не грубо. Но крепко. — Ты сейчас серьёзно? — тихо сказал он. Софья замерла. И в этом замешательстве между злостью и чем-то другим они оказались слишком близко. Слишком. И в этот момент всё снова сорвалось. Он поцеловал её — резко, коротко, почти с отчаянием. И она сначала сопротивлялась. Секунду. Две. А потом — не оттолкнула сразу. И это “не сразу” было самым честным ответом из всех возможных. Но потом она всё-таки резко отстранилась. — Нет, — выдохнула она, глядя на него. — Ты не можешь так. Георгий стоял слишком близко. И впервые выглядел не уверенным. — Тогда скажи, как можно. Софья открыла рот. И не ответила. Потому что ответа у неё не было. И вот на этом моменте они оба поняли самое страшное: игнор закончился окончательно, но признание — ещё хуже.