Почти. На тонком льду

Это началось не с громкой ссоры. Не с крика. Даже не с очередного спора на льду. Это началось с усталости. Софья проснулась с ощущением, что внутри всё как будто выжгли. Не больно — просто пусто. И эта пустота впервые за долгое время не тянулась к Георгию автоматически, как к источнику раздражения или… чего-то другого. Она просто была. На тренировке она была точной. Холодной. Почти механической. — Чисто, — сказал тренер после её проката. Самоделкина кивнула. И не посмотрела в сторону Георгия, хотя знала, что он там стоит. А он — посмотрел. Георгий почувствовал это сразу. Не игнор. Не злость. Хуже. Отсутствие реакции. Она проходила мимо него так, будто он стал просто частью интерьера катка — не человеком, не точкой напряжения, даже не проблемой. — Софья, — сказал он, когда она снимала коньки. Девушка остановилась. Медленно. Повернулась. — Что? Спокойно. Слишком спокойно. И это его сбило. — Ты… нормально? — Да. Коротко. Чётко. Закрыто. Пауза. — Мы можем поговорить? — спросил он тише. Софья чуть наклонила голову. — О чём? И в этом “о чём” не было злости. Не было эмоций. Только дистанция. Георгий это почувствовал сильнее любого крика. — О нас. Софья усмехнулась — почти незаметно. — У нас нет “нас”. И отвернулась обратно к сумке. Изабо заметила первой, что что-то изменилось. — Ты с ним не пересекалась сегодня? — спросила она вечером. — Пересекалась. — И? Софья пожала плечами. — Ничего. Изабо прищурилась. — Это не “ничего”. Это ты снова закрылась. — Я не закрылась. — Софья. Пауза. И вот тут Софья впервые не нашла, что ответить.

***

У Георгия всё было хуже, потому что он не умел делать вид, что ничего не происходит. — Вы опять на нуле? — спросил Селевко. — Мы не были на “плюсе”, — резко ответил Георгий. — Вы были на “почти”. Георгий бросил на него взгляд. — Это хуже всего. — Почему? Пауза. — Потому что “почти” всегда заканчивается вот этим.

***

И вот “это” случилось вечером. Не на льду. В коридоре, где обычно никто не задерживается. Софья выходила после тренировки, когда Георгий перехватил её у выхода. — Стой. Она остановилась не сразу. Секунда задержки — и это уже было ответом. — Нам нужно поговорить. — Мы уже говорили. — Нет. Он сделал шаг ближе. Она не отступила. Но и не подошла. — Ты стала другой, — сказал он. Софья усмехнулась. — Я всегда такая. — Нет. Пауза. — Ты сейчас… как будто тебя здесь нет. И вот это попало точно. Софья резко подняла взгляд. — А ты хотел, чтобы я что была? Георгий замолчал. И в этом молчании не было привычной уверенности. — Я не знаю, — сказал он честно. И это её разозлило. — Вот именно, — резко сказала она. — Ты никогда не знаешь. Он напрягся. — Софья… — Нет, послушай. Она шагнула ближе. Слишком резко. Слишком эмоционально. И это было первым срывом. — Ты приходишь, говоришь “мне не всё равно”, потом исчезаешь, потом снова… — Я не исчезаю. — Ты именно это и делаешь! Пауза. Они стояли слишком близко. Слишком на грани. — Я не могу так, — выдохнула она вдруг. Георгий застыл. — Как? Софья резко выдохнула, будто слова ей давались физически тяжело. — Между нами всё время либо война, либо… вот это. Она жестом показала на пространство между ними. — Я не понимаю, что это. Георгий смотрел на неё долго. И в его взгляде впервые не было защиты. — Я тоже. И это стало точкой невозврата. Софья кивнула. Медленно. Слишком спокойно. — Тогда, наверное, всё. Пауза. Георгий напрягся. — Что? Она подняла глаза. И в них впервые не было огня. — Мы просто прекращаем это. Секунда. Две. И мир между ними не взорвался — он просто осел. — Ты сейчас серьёзно? — тихо спросил парень. Софья пожала плечами. — А что ты хочешь услышать? — Я хочу понять, ты сейчас это говоришь или… — Или что? Он замолчал. Потому что не знал, что “или”. И вот тут он сорвался. — Ты не можешь просто так уйти, — резко сказал он. Софья усмехнулась, но без тепла. — Смотри, как интересно. Ты можешь исчезать, появляться, делать что угодно. А я — нет? — Это не то же самое. — Конечно, — резко кивнула она. — У тебя всегда “не то же самое”. Пауза. И он вдруг сказал тише: — Ты же знаешь, что это не просто. Софья застыла. На секунду. И почти — почти — смягчилась. Почти. Но потом снова закрылась. — Для тебя ничего не просто. И отвернулась. Он схватил её за запястье. Не резко. Не больно. Но остановил. — Посмотри на меня. Она не сразу повернулась. Секунда. Две. И это уже было похоже на войну. — Отпусти, — сказала она тихо. — Сначала посмотри. Она медленно повернулась. И в этот момент всё было слишком честно. Слишком близко. Слишком опасно. — Ты правда хочешь, чтобы всё закончилось? — спросил он. Софья открыла рот. И… не ответила сразу. И эта пауза разрушила всё. — Да, — сказала она наконец. И это было ложью, в которую она сама почти поверила. Он отпустил её. Сразу. И отступил на шаг. И вот это было хуже всего. Потому что он не спорил. Не удерживал. Не пытался снова. Просто принял. — Ладно, — сказал он тихо. И это “ладно” прозвучало как дверь, которая закрылась без хлопка. Софья стояла ещё секунду. Ждала. Сама не понимая чего. Но он больше ничего не сказал. И она ушла первой. И только когда коридор остался пустым, до неё дошло: они не поссорились, они почти расстались — но достаточно, чтобы стало больно по-настоящему.