Близнецы и мутная вода

      Полицейский Кэнто Танака был красавчиком в школьные годы. Сейчас — тридцать два, брюшко, красное лицо от постоянного давления и дешёвого виски. Форма сидит на нём как на вешалке — плечи узкие, живот нависает над ремнём. Но значок всё ещё блестит. И дубинка при нём.       Он находит их адрес через знакомого в электросетях — «проверить счётчики, соседи жаловались». Просто вбивает фамилию Мики в базу и получает список мест, где она пользовала свою карточку за последние две недели. Ближайший к их квартире магазин — круглосуточный «Севен-Илевен» на углу. Адрес — вот он, как на ладони.       Кэнто не думает, что делает что-то неправильное. Он думает: «Я её спасу от этих калек. Она просто запуталась».       Такие думают все насильники.       Вторник, девять вечера.       Рё выносит мусор. Обычный ритуал: чёрный пакет зажат культей, рука свободна для сигареты. Он идёт к бакам за углом, хромая — та самая нога, сломанная в детстве, ноет к дождю.       Кэнто ждёт за деревом.       — Эй, однорукий.       Рё оборачивается. Узнаёт его по фотографии — Мики показывала. На полицейского не похож — скорее на таксиста, который хочет обсчитать.       — Чё надо?       — Мики где?       — Не знаю никакую Мики.       — Врёшь, — Кэнто выходит из тени. Дубинка в руке — резиновая, короткая, для «нелетального воздействия». — Я видел, как вы с ней в мотель заходили. Ты, твой брат-овощ и она. Смешная компания. Как в цирке уродов.       Рё бросает сигарету. Тлеющий кончик летит в лужу.       — Слушай, мусор. Она не хочет тебя видеть. Дошло?       — Дошло. — Кэнто улыбается. Зубы жёлтые, один сколот. — Но я тоже не хочу, чтобы она жила с вами. Вы ей не семья. Вы два дефективных пидараса.       Слова падают как камни. Рё не реагирует — он к такому привык. Но внутри что-то щёлкает. Как предохранитель у гранаты.       — Лучше уходи, — говорит Рё. — Пока я не позвал копов.       — Копов? — Кэнто смеётся. Громко, по-свинячьи. — Я и есть коп, дебил. Кому ты позвонишь? Самому себе?       Он бьёт первым. Дубинка — в плечо. Рё не успевает уклониться — удар приходится в культю. Боль такая, что темнеет в глазах. Рё падает на колени.       — Где она? — Кэнто нависает сверху. Пахнет от него перегаром и потом. — Говори, или я тебе другую руку отъебу.       — Иди... нахуй... — выдыхает Рё.       Второй удар — в рёбра. Третий — в голову.       Рё не теряет сознание, но мир распадается на куски: фонарь, лужа, собственные пальцы в крови, красная дубинка, небо с одной звездой.       — В последний раз спрашиваю, — Кэнто садится на корточки, берёт Рё за волосы, запрокидывает голову. — Где. Она.       Рё плюёт ему в лицо.       Мокро, липко, попадает в глаз.       Кэнто бьёт ещё раз. В зубы.       Рё слышит, как хрустит что-то — не больно, просто громко. Как ломают сухую ветку.       А потом Кэнто уходит. Бросает дубинку рядом с телом — вытирает о штаны Рё. Свистит какую-то мелодию.       Рё лежит в луже. Кровь смешивается с водой. Он думает о странном: о том, что не доделал тосты на завтрак. И о том, что Юки остался один в квартире. Мики ушла за сигаретами десять минут назад — они разминулись.       «Вставай», — говорит себе Рё.       Тело не слушается.       Юки ждёт сорок минут.       Сначала он думает, что Рё встретил соседа. Потом — что закурил вторую сигарету. Потом — когда Мики возвращается без сигарет (магазин закрыт на учёт), они оба понимают: что-то не так.       — Я схожу, — говорит Мики.       — Нет. — Голос Юки твёрдый. — Звони в полицию.       — Он полицейский, Юки.       — Тогда звони в скорую.       Мики смотрит на телефон. Секунду. Потом набирает номер.       Скорая приезжает через семь минут. Полиция — через двадцать. К тому моменту Мики и сосед-гастарбайтер уже затащили Рё в квартиру. Он в сознании, но шёл по стене — зубы сломаны, два ребра сломаны, сотрясение, гематома на половину лица. Похож на боксёра после двенадцати раундов, которые он проиграл.       Юки сидит в коляске у кровати Рё. Смотрит, как фельдшер накладывает швы на губу брата. Пахнет йодом и кровью.       — Скажи, что это не ты его, — шепчет Мики. — Скажи, что незнакомец напал.       — А смысл? — Рё говорит с трудом, язык распух. — Он придёт снова. Он мент. У него алиби.       Юки сжимает подлокотник так, что пластик трещит.       — Мы уедем, — говорит он. — Завтра. Утром.       — Куда? — Мики плачет. Впервые. Тихо, без звуков. Слёзы катятся по щекам, застревают в ямочке.       — К морю. Туда, куда ты хотела. В Кагосиму. Или ещё дальше. — Юки смотрит на брата. — На мамины деньги. Купим билеты. Снимем что-то. Начнём сначала.       — Мы не можем начать сначала, — Рё закрывает глаза. — У меня нет руки. У тебя — ног. У неё — ебанутого бывшего. Мы — не новая жизнь. Мы — та же жизнь, просто в другом городе.       — Ну и хуй с ним, — говорит Юки. — Плевать. Главное — чтобы он нас не нашёл.       Мики садится на пол, кладёт голову на колени Юки — мёртвые, бесчувственные ноги, но ей плевать. Она чувствует тепло через одеяло.       — Я с вами, — шепчет она. — Даже если он убьёт меня. Даже если вы меня убьёте.       Рё открывает один глаз — тот, который не заплыл.       — Договорились, — говорит он. — Но ты мусор выносишь.       Утром они пакуют вещи.       Паспорта, деньги, сменное бельё, фентанил (Рё взял из старых запасов — на случай ломки), вейп Мики, ноутбук Юки с рассказами, старая фотография матери — единственная, где она улыбается. Рядом с ней — сантехник. Близнецам тогда было шестнадцать.       Юки берёт фотографию в руку. Смотрит на улыбку матери. Она похожа на его улыбку — кривую, нервную.       — Ты была говном, — говорит он фотографии. — Но мы тебя любили. Не спрашивай почему.       Кладёт снимок в рюкзак.       Они выходят из квартиры в десять утра. Юки — в коляске, Мики везёт. Рё — с палкой, хромает, но идёт сам. Чемодан волочится за ним как дохлая собака.       На углу они ловят такси.       — На вокзал, — говорит Мики водителю. — На «Синкансэн». Билеты до Кагосимы.       Водитель — старик с седыми усами — смотрит на них в зеркало заднего вида.       — Весёлая компания, — говорит он.       — Веселее не бывает, — отвечает Рё. И улыбается. С разбитыми губами, с отсутствующими зубами. Но улыбается.       Машина трогается.       Юки не оглядывается. Он знает: если оглянуться, то увидишь Кэнто. Он стоит у подъезда. В форме. Улыбается. И машет рукой — не прощаясь, а говоря: «Я найду. Куда бы вы ни поехали».       Юки закрывает глаза.       Внутри — муть. Как в аквариуме, где когда-то плавала мёртвая рыба.       Но сейчас — сейчас он слышит дыхание Мики. Хриплое, близкое. И хрип Рё — тоже близкое. И стук своих пальцев по подлокотнику. Ритм. Жизнь.       Поезд тронется через час.       А Кэнто приедет через неделю.       Но это уже не важно.       Важно то, что будет в поезде.