Слепая зона

— Я подвезу тебя, — предложил Дэвид, когда двери терминала остались позади и они вышли на парковку. — Зачем? — Лиам перехватил чемодан в другую руку. — Я бы спокойно вызвал такси. — Да брось, идём, — Дэвид кивнул в сторону своего Лэнд Крузера, стоявшего в секторе для экипажей. Они молча обошли машину, закинули вещи в багажник и сели в салон. Дэвид вставил ключ в замок зажигания и закурил, приоткрыв боковое стекло. Краем глаза Лиам следил за каждым его движением, ощущая, как внутри всё предательски сжимается. Его вело. От запаха табака, смешанного с одеколоном Дэвида. От того, как небрежно он держит сигарету между указательным и средним пальцами. Всё в этом человеке казалось невыносимо притягательным и вместе с тем тревожным. Он упорно молчал. Всю дорогу до города Лиам не проронил ни слова, уставившись в пассажирское окно на пролетающие мимо машины, дорожные развязки и серые бетонные заборы. Внутри завязался тяжёлый, изматывающий процесс. Его тянуло к Дэвиду. Тянуло с такой силой, что это пугало. Но здравый смысл выставлял глухую оборону. Лиам понимал, что за этим влечением простирается целая пропасть — женатый мужчина, ложь, вечные прятки и неизбежный финал, в котором его сердце будет разбито. — Устал от меня? — спросил Дэвид, прерывая затянувшуюся тишину. Лоуренс качнул головой, по-прежнему не оборачиваясь. — Просто устал. — Ты избегаешь смотреть на меня, — сухо заметил Дэвид. — Жалеешь обо всём? — Об этом должен жалеть ты, — жёстко, не поворачивая головы, бросил Лиам. Слова вылетели быстрее, чем он успел их отфильтровать. Мысль об Оливии, о безупречной репутации семьянина и о том, как легко тот перешагнул через всё, сидела в горле комом. Дэвид тяжело сглотнул, крепче сжав пальцами руль, но глаз от дороги не отвёл. На его скулах проступили желваки. — Извини, — глухо добавил Лиам, считывая напряжение. — Я не должен был… — Нет, — Дэвид отмахнулся, свободной рукой стряхивая пепел в окно. — Ты прав. Вскоре внедорожник затормозил у невзрачной четырёхэтажки. Лиам бросил быстрый, смазанный взгляд на Дэвида и решительно отстегнул ремень безопасности. Рука тут же толкнула дверь машины наружу, впуская в салон шум улицы. — Спасибо, что подвёз, — бросил Лиам, изучая взглядом царапину на лобовом стекле. И на этом всё. Никаких рукопожатий. После того, что творилось между ними в Сан-Паулу, касание ладоней выглядело бы изощрённым издевательством. Ещё нелепее мог быть только поцелуй на прощание. Лиам просто вышел, захлопнул дверь и, подхватив чемодан, направился к своему дому. Он так и не обернулся. Чёрный внедорожник сорвался с места, оставляя позади кирпичную четырёхэтажку. Дэвид доехал до ближайшего перекрёстка, затормозил на красный и устало запрокинул голову на подголовник, переводя дыхание. С момента, как шасси коснулись полосы в родном аэропорту, Лоуренс был сам не свой. Закрылся моментально, заблокировал любые подступы к себе, словно и не было тех безумных часов в Бразилии. Дэвиду хотелось бы списать это на обычное состояние Лиама. Хотелось верить, что парень сейчас просто дистанцировался от всего мира в принципе. Худшим сценарием было признать, что Лиам закрылся конкретно от него. Загорелся зелёный. Дэвид вжал педаль газа в пол, и машина рванула вперёд, лавируя в потоке.

~

В половине десятого вечера он вернулся домой. И первое, что заставило замереть на пороге, была гнетущая, неестественная тишина. Его девочки никогда не ложились рано. Оливия вообще была совой и могла не спать до утра, читая или листая планшет, да и Майя почти всегда дожидалась его из рейсов, если часы не переваливали за полночь. А сейчас время вполне позволяло. Но в доме стояла мёртвая глушь. Даже Кит не выбежал в прихожую, цокая когтями по паркету. Оливия вышла навстречу, когда Дэвид уже разулся и прошёл к кухне. На ходу поправляя шёлковый халат, она приблизилась и привычным, мягким жестом поцеловала его в щёку. Но Дэвид не мог отделаться от липкого чувства тревоги. — Где Майя? — сходу, без дежурных приветствий спросил он. Дэвид тут же заметил, как Лив поджала губы, и в её глазах мелькнула застарелая усталость. — Спит, — ответила она тихо. — Сломала руку вчера утром. Её сморило от анальгетиков около часа назад. До последнего пыталась тебя дождаться, ни в какую не хотела идти в кровать. — Сломала? — внутри у Дэвида всё сжалось от чувства вины. Из головы моментально вылетели и Сан-Паулу, и колючий взгляд Лоуренса. — Как так вышло? — Просто упала, — Оливия тяжело вздохнула и кивнула в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Вон оттуда. Прямо сверху и по всему пролёту. Дэвид медленно перевёл взгляд на лестницу, разглядывая покрытые лаком ступени. — Мы ей столько раз говорили не бегать по дому, — отозвался он, потирая переносицу. — Столько раз… Он чувствовал себя последним подонком. Пока он наслаждался Лиамом под бразильским солнцем, его ребёнок здесь кричал от боли. Дэвид наспех принял душ, смывая с себя остатки наваждения, переоделся в пижаму и поднялся на второй этаж. Он осторожно, стараясь не скрипеть петлями, приоткрыл дверь в комнату дочери и скользнул внутрь. Кит, лежавший у кровати, поднял голову первым. Пёс тихо застучал хвостом по паркету, приветствуя главу семьи. Дэвид потрепал его по холке и подошёл к постели Майи. Присев на край матраса, он наклонился и невесомо поцеловал дочь в тёплый лоб. — Привет… — совсем тихо, сонно прошептала она. На её лице тут же появилась слабая, искренняя улыбка. Майя приоткрыла глаза и по привычке вытянула обе руки вперёд, чтобы обнять отца за шею, но в ту же секунду сморщилась и всхлипнула от боли. Левая рука по локоть была закатана в тяжёлый гипс. — Осторожнее, солнышко, — у Дэвида болезненно сжалось сердце. Он перехватил её здоровую руку, осторожно лёг рядом на край кровати и сам бережно прижал дочь к себе, стараясь не задеть травмированное предплечье. — Ты так поздно… Я правда пыталась не спать, но уснула, — виновато прощебетала Майя, утыкаясь носом в его пижаму. Эти слова оставили внутри первую трещину. Дэвид чётко понимал, что приехал бы гораздо раньше, если бы отправился домой сразу из аэропорта. Если бы не этот чёртов разговор в машине, если бы не Лоуренс, из-за которого он кружил по городу, пытаясь прийти в себя. Между рёбер чуть слышно, но ощутимо коротнуло от глухой вины перед собственным ребёнком. — Очень больно? — спросил Дэвид, поглаживая её по волосам. Майя качнула головой, слабо прижимаясь к его плечу. — Нет. Это была ложь. Дэвид знал свою дочь слишком хорошо: когда ущерб был пустяковым, будь то царапина на коленке или содранный локоть, Майя плакала навзрыд и устраивала целое шоу, требуя к себе максимум внимания. Но когда ей было действительно больно, она замыкалась и молчала до последнего. Дэвид не знал, откуда в ней эта черта, но она была до ужаса похожа на Оливию. Настоящая дочь своей матери. — Мы просто играли с Китом, — сипло призналась она в темноту комнаты. — Бегали. По лестнице, вверх и вниз. Я сначала не хотела говорить маме… Она и так постоянно ругалась и обещала, что если мы не перестанем носиться, она выселит Кита во двор. А я не хочу, чтобы он жил на улице. Но потом рука начала сильно пухнуть, и я испугалась. Дэвид тяжело вздохнул, погладив её по плечу. — Мы могли бы построить ему отличный отапливаемый вольер на заднем дворе, — предложил он. — Места на участке много, ему там будет комфортно. — Нет! — тут же взмолилась Майя, и в её глазах блеснули слёзы. — Он должен жить в доме, он всегда спит со мной. Пап, он весь день ходит сам не свой и выглядит виноватым. — Он такой, потому что чувствует твою боль, — объяснил Дэвид, взглянув на ретривера. — Собаки всё понимают. Он переживает за тебя. — Я всегда знала, что он самый умный, — сквозь силу улыбнулась Майя. — Конечно умный. Как и все псы. — Пап… он ведь останется в доме? — Майя заглянула ему прямо в глаза с недетской мольбой. — Пожалуйста? — Только если ты пообещаешь мне больше никогда не бегать с ним по лестнице. Я серьёзно, Майя… — Дэвид попытался придать своему голосу строгости, но вышло плохо. Против гипса и этого взгляда его авторитет не работал. — Постараюсь, — пробормотала она. Несмотря на свои пять лет, Майя росла поразительной реалисткой. Если бы любой другой ребёнок на её месте сейчас горячо клялся, бил себя в грудь и заверял, что «такого больше точно никогда-никогда не повторится», его дочь смотрела на мир слишком трезво. Она понимала, что контролировать эмоции во время игры сложно, и честно пообещала лишь то, что действительно было в её силах: она постарается. — Спокойной ночи, солнышко, — прошептал Дэвид, ещё раз целуя её в лоб. Он осторожно поднялся с кровати, стараясь не тревожить матрас, и бесшумно вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Второй трещиной стала его собственная спальня. И его собственная жена. Когда Дэвид лёг в постель, Лив тут же придвинулась ближе и обняла его, утыкаясь носом в шею. Они были вместе слишком долго, знали друг друга до мельчайших деталей, до каждого вдоха. И Оливия прекрасно помнила, что в каком бы состоянии Дэвид ни возвращался из рейса, сон никогда не стоял для него на первом месте. Он мог проигнорировать усталость, мог отмахнуться от ужина, но никогда не отказывался от близости с ней. Его либидо оставалось прежним, словно ему всё ещё было двадцать. — Ты не хочешь? — удивилась Лив, улавливая его странную, непривычную отстранённость. Дэвид действительно не хотел. Внутри всё выгорело дотла, голова была забита мыслями о Майе, а перед глазами до сих пор стояла Бразилия и отельный номер. Но его тело, вымуштрованное годами супружеской жизни, среагировало на ласку, поддавшись чистым рефлексам, как собака Павлова. — Хочешь, — с торжествующей улыбкой прошептала Лив. Её ладонь скользнула под ткань пижамных штанов и в считаные секунды уверенно обхватила вставший член. Дэвид зажмурился, глухо выдыхая сквозь зубы. Он отчаянно пытался абстрагироваться, заблокировать, выжечь те образы, которые против воли начали проникать в его разум. Ему стало по-настоящему паршиво и до тошноты стыдно перед женой. Она не заслужила этого суррогата. Никто в этом доме не заслуживал его лжи. — Расслабься, Дэйв… — промурлыкала Лив, мягко перехватив инициативу и усаживаясь сверху, разводя колени. Дэвид послушно остался лежать, но расслабиться не получалось. Он смотрел на неё снизу вверх — на свою женщину, с которой вступил в брак восемнадцать лет назад. На женщину, которая подарила ему дочь, которая безропотно ждала его из бесконечных командировок и поддерживала в самые тяжёлые моменты карьеры. Лив была его тылом. Его незыблемым фундаментом. Его всем. И вот чем он отплатил ей за эту преданность. Грудь сдавило такой волной сожаления, что стало трудно дышать. Не выдержав, Дэвид потянулся вперёд, обхватил Оливию за талию и прижал её корпус к себе, лишь бы не видеть этого любящего взгляда. — Дэйв… — сорвалось с её губ хриплым стоном, и она крепко впилась в его губы поцелуем, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Что же он наделал? Мысли путались в один сплошной, уродливый узел, а вина медленно, но верно поглощала его целиком. То, что должно было случиться гораздо раньше — осознание, раскаяние, паника — настигало прямо сейчас, внезапно и беспощадно, посреди супружеской постели. Жена целовала его, а он чувствовал себя бездушным манекеном, не заслуживающим этого. — Дэвид? — Оливия на секунду отстранилась, запыхавшись, и вгляделась в его лицо. В её голосе скользнула тревога. — Ты как будто не здесь. Что-то случилось в рейсе? Этот вопрос подействовал как ледяной душ. Дэвид не понимал, какого чёрта он так раскис, но очевидно было одно: нужно срочно, немедленно взять себя в руки. Иначе у Лив появятся вопросы. А когда у неё появлялись вопросы, её ум не успокаивался, пока она не получала ответы любой ценой. Ошибиться сейчас означало разрушить всё. Выдохнув, Дэвид перехватил контроль. Его ладони сжали её талию. Одним слитным, мощным движением он уложил её на спину, перекатываясь вместе с ней, ни на секунду не выходя из её тела, и навис сверху. — Джетлаг, — соврал он прямо ей в губы. Чтобы не дать ей времени вдуматься, Дэвид толкнулся бёдрами, входя на всю длину и задавая тот самый глубокий ритм, который, как он знал, быстрее всего приводил её к оргазму. И это сработало. Оливия рвано выдохнула, цепляясь ногтями за его плечи, её тело судорожно выгнулось, и она кончила, застонав ему в шею. А буквально через несколько секунд, поддавшись, кончил и он сам, чувствуя внутри лишь звенящую, мёртвую пустоту.

~

Ночной воздух обжёг лёгкие, но не принёс облегчения. Дэвид стоял на заднем дворе своего идеального дома, и его окончательно, с головой накрыло осознанием содеянного. Восемнадцать лет брака. Ни единой осечки, ни одного мимолётного взгляда в сторону. Он был образцовым мужем, скалой, на которой держалось всё. И что теперь? Он рискнул абсолютно всем, что строил годами, ради того, что даже не имело шансов на будущее. Ведь его будущее было чётко определено — он принадлежал жене и дочери. Неужели он действительно был готов растоптать это благополучие ради секундной слабости? Дэвид глубоко, до боли затянулся и закрыл глаза, глядя на тлеющий огонёк сигареты. Никогда в жизни он бы не подумал, что в сорок лет, будучи зрелым, расчётливым мужчиной, можно так позорно потерять голову. Ещё и от мальчишки, который младше его на целых пятнадцать лет. Внутри всё было выжжено. Он чувствовал себя разбитым, уничтоженным и совершенно не знал, как это исправить. Впрочем, Дэвид понимал: эта ментальная пытка — меньшее из наказаний, которое он заслужил после того, что допустил в Сан-Паулу. Отвращение к себе не знало предела. Он оступился. Ошибся. Но пока ещё не упал окончательно. Следовало немедленно всё закончить, обрубить концы до того, как он сорвётся в крутое пике и потащит в эту пропасть двух своих любимых девочек. Дэвид со злостью швырнул окурок в темноту и бессильно сел на ступени крыльца, подставляя лицо прохладному звёздному небу. И в этой тишине его прошиб настоящий, леденящий ужас. Он стал тем, кого презирал всю свою сознательную жизнь. Он стал точной копией своего отца. Дэвид ненавидел этого человека всем сердцем. Когда отец изменил матери, когда трусливо предал её ради чужой юбки, он в ту же секунду перестал существовать для Дэвида. Он слишком хорошо помнил то время. Дэвид видел слёзы матери каждый чёртов день. За каких-то пару месяцев некогда красивая, цветущая женщина потеряла в весе половину своего объёма и едва походила на себя прежнюю. Она почти не ела, превратившись в бледную тень. Казалось, её жизнь закончилась ровно там, где началось предательство. Её депрессия длилась годами, а вера в людей испарилась навсегда. И вот он, который ещё подростком зарёкся никогда, ни при каких обстоятельствах не поступать как этот ублюдок, сейчас делал абсолютно то же самое — ломал жизнь любящей женщине. Дэвид достал телефон, чтобы написать Лиаму. Он должен был это сделать. Ему следовало прямо сейчас, жёстко и беспощадно поставить жирную точку. Чат открылся, но палец так и завис над клавиатурой, наткнувшись на невидимую стену. Прекратить всё означало навсегда вычеркнуть Лоуренса из своей жизни. И Дэвид с ужасом поймал себя на мысли, что он этого не хочет. Он отчётливо понимал, что обязан так поступить, но желал совершенно другого. К тому же их чёртов полётный график был намертво связан на месяц вперёд. Каждые несколько дней — одна кабина и одни отели. Конечно, Дэвид, пользуясь своим положением, мог бы решить этот вопрос и перекроить расписание… Это становилось невыносимым. Разочарованный собственной слабостью, Дэвид несколько раз покрутил телефон в руках и, так и не написав ни строчки, затолкнул его обратно в карман пижамы. Похоже, эта катастрофа только начиналась.

~

Одиночество всегда шло с Лиамом рука об руку. Сколько он себя помнил, эта глухая пустота внутри оставалась его верной спутницей. В далёком детстве её умудрялись заполнять мать и брат, но потом они ушли, и осталась лишь незаживающая, рваная полость. Годами он стремился заполнить её чем угодно. Случайными связями. Изнурительной учёбой. Работой. Всё, лишь бы не оставаться один на один с гнетущей тоской, которая порой так настойчиво толкала его к самому краю. В последние месяцы эта пустота перестала казаться такой уж беспросветной. Когда в его жизни появился Дэвид, родился и какой-то новый, пугающий смысл, который Лиам сам себе придумал. Этот мужчина стал важным человеком, признавал он это или нет. Дэвид занимал слишком много места, подчинил себе все мысли, заполнил собой каждую свободную секунду. И в этом крылась главная, катастрофическая проблема: Лиам прекрасно понимал, что он не был тем же самым для Дэвида. Для него он был лишь приятным дополнением, которое временно улучшает качество жизни, делает её острее, но не меняет кардинально. У Дэвида была своя семья, дом и обязательства. Лиам оставался для него лишь «одним из», в то время как сам Дэвид, к огромному ужасу, стал для него целой вселенной. И сейчас, вернувшись после изматывающего рейса в свою пустую, холодную квартиру, это одиночество ощущалось как никогда прежде. Оно буквально лишало возможности дышать. И Лиам ничего, абсолютно ничего не мог с этим сделать. Он не имел права просить Дэвида приехать. Не имел права даже набрать его номер, чтобы просто услышать голос. Потому что Дэвид ему не принадлежал. Он сейчас был там, на своём законном месте, занятый заботами о жене и дочери. Пока сам Лиам, запертый в четырёх стенах, был полностью поглощён мыслями о мужчине, с которым у него никогда не будет общего будущего. С человеком, ради которого он переступил через собственные принципы и открыл в себе такие грани, о существовании которых, откровенно говоря, предпочёл бы никогда не знать. Они неплохо провели время в Сан-Паулу, но сейчас вспоминать об этом было физически неприятно. Кем он был для Дэвида на самом деле? Временным сексуальным интересом? Удобным способом пережить кризис среднего возраста и доказать самому себе, что он ещё на что-то способен? Лиам трезво понимал, что рано или поздно Дэвид наиграется, закроет эту страницу и спокойно уйдёт в закат. И больше всего на свете он опасался, что, когда это случится, дыра в его груди разверзнется с такой силой, что поглотит его целиком. И даже винить, кроме самого себя, было некого. Следовало включить мозги и подумать трижды, прежде чем падать в объятия женатого мужчины. Лиам судорожно вздохнул. Он подошёл к дивану, стащил с него плед и медленно побрёл в спальню. Телефон в руке коротко завибрировал, возвращая внимание к чату с Айви. Айви: «Я встречалась с женатым мужчиной в юности. Моё сердце было разбито, а он всё ещё счастлив в браке». День, в который он познакомился с Дэвидом, мог бы считаться абсолютно провальным, если бы не Айви. Эта миловидная, лёгкая на подъём стюардесса вписалась в его жизнь гармонично и легко. Лиам запросто открывался ей и потрошил свою душу. Экран снова мигнул, принимая следующее сообщение. Айви, как всегда, не сглаживала углы. Айви: «Страдания — это расплата. Помни об этом. Чем больше ты взял, тем больше придётся отдать. Так или иначе». Лиам завернулся в плед, утыкаясь подбородком в колени. Пальцы быстро застучали по стеклу, выдавая то, в чём он даже самому себе боялся признаться вслух. Лиам: «Я думаю, я влюблён. Не знаю». Айви: «Не знаешь? Ты никогда не любил?» Лиам замер, глядя на строчку. Любил ли он? Наверное. Но то, прежнее, было спокойным, предсказуемым и безопасным. А то, что творилось сейчас, больше походило на авиакатастрофу в прямом эфире. Лиам: «Не так. Я чувствую, как это разрушает меня. Во всех смыслах». Айви: «Мне жаль, что ты проходишь через это». Лиам: «Влюбляться в не тех людей — отстой». Айви: «Через это проходят буквально все, Лиам. Просто у тебя это случилось с запозданием. Пострадаешь, и пройдёт». С запозданием. Ну конечно. Пока другие ломали дрова в семнадцать, Лоуренс умудрился дотянуть почти до двадцати пяти, чтобы потом вдребезги разбиться о сорокалетнего командира экипажа. Он потёр уставшие от бессонницы глаза. Ему действительно было жаль. И себя. И Дэвида. И Оливию, которая сейчас спала под боком у своего «идеального» мужа. Айви, заметив, что он замолчал, поспешила перевести тему на привычную, рабочую рутину. Айви: «Погода отвратная. Рейс задержали. Хочу уже домой вернуться». Лиам: «Ты в Лондоне?» Айви: «Да, ужас». В Хитроу опять, наверное, лил бесконечный дождь, пока экипажи часами сидели в брифинг-комнатах, проклиная задержки. Лиам почувствовал укол благодарности за то, что, несмотря на собственную усталость и паршивую смену, Айви всё ещё оставалась на связи. Лиам: «Спасибо, что возишься со мной. Ты чудо». Ответ Айви заставил его сердце пропустить удар. Слова зажглись на экране, как финальный, безапелляционный приговор. Айви: «С тобой должна возиться причина твоих страданий. А если этого не происходит, значит, это вообще не имеет смысла». Лиам заблокировал экран телефона и выронил его из руки на матрас. Комната снова погрузилась в непроглядную тьму. Причина его страданий сейчас засыпала в объятиях жены, смыв с себя все следы их бразильского утра. Айви была абсолютно права. Это не имело никакого смысла.

~

Дэвид сидел с дочерью в залитой светом гостиной. Из спальни на втором этаже доносился мерный стук каблуков и шорох одежды. Оливия уже битый час ходила по дому, собираясь на семейный выезд в молл. Майя лежала на диване, стараясь лишний раз не шевелиться. Она была тише воды, ниже травы, изо всех сил стараясь выглядеть бодрой и наивно полагая, что отец ничего не замечает. — Если тебе больно, стоит выпить таблетку, — мягко сказал он. — Не больно, — запротестовала Майя, прижимая загипсованную руку к животу. Но её глаза говорили об обратном. Дэвид тяжело вздохнул и, чтобы не смущать дочь пристальным вниманием, перевёл взгляд на линяющего Кита. Он неуклюже спрыгнул с дивана, оставив на обивке полотно своей золотистой шерсти. — Если выпить лекарства, я захочу спать. Но я не хочу проспать целый день, — застонала Майя. — Тем более когда у тебя выходной. — Солнышко… — Дэвид с натяжкой, но очень тепло улыбнулся. Внутри всё перевернулось. Боже, если бы он только мог прямо сейчас забрать эту физическую боль себе. И не только её — вообще всю боль, предательства и разочарования, с которыми его маленькой девочке только предстоит столкнуться в будущем. Он бы сделал это не задумываясь, лишь бы оградить её. — Ты не уснёшь, — пообещал Дэвид. — Мы ведь будем ходить, движение не позволит тебе отключиться. Майя недоверчиво насупилась, но аргумент подействовал. — Ладно, — сдалась она. Дэвид потянулся к стоявшему на столике стакану воды и блистеру с анальгетиком. Пока дочь запивала лекарство, он решил немного поднять ей настроение. — Купим тебе всё, что только захочешь. — У меня и так всё есть, — Майя беззаботно пожала здоровым плечом, даже не задумываясь над ценностью его предложения. — Ох уж эти проблемы современных детей, — послышался ироничный голос со стороны лестницы. В гостиную наконец спустилась Оливия, застёгивая на ходу серёжки. — Если бы кто-то сказал фразу «у меня всё есть» в моём детстве, я бы скорее решила, что этот человек умер и попал в рай. Хотела бы я расти в тех же условиях, в которых растёт наша дочь. Дэвид негромко хмыкнул, протягивая руку, чтобы забрать у Майи пустой стакан. Детство Оливии действительно было далеко не из лёгких. — Всё лучшее детям, — парировал он. — Моя мать явно была другого мнения, — отмахнулась Лив, проходя в прихожую к зеркалу. — Итак, все готовы? — Уже минут сорок, — со вздохом отозвался Дэвид, выходя следом за ней. — Только тебя и ждём. — Тогда выдвигаемся. И заедем за Лесли, она тоже просилась с нами, — вспомнила Лив, надевая туфли. — Без проблем, — согласился Дэвид. Возможно, присутствие мелкой было даже к лучшему. Оливия переключит внимание, и у неё будет меньше времени пристально разглядывать мужа и задавать лишние вопросы. Дэвид быстро обулся сам, а затем присел на корточки перед Майей, бережно придерживая её за здоровую руку, чтобы помочь аккуратно вдеть ноги в сандалии, не тревожа тяжёлый гипс. На мгновение в его мыслях снова вспыхнул образ отельной комнаты и Лиама, стоящего у зеркала, но Дэвид отогнал это воспоминание.

~

Зелень Статен-Айленда осталась в зеркалах заднего вида, когда Дэвид вывел Лэнд Крузер на шоссе. Погода за окном стояла отличная, и солнце вовсю заливало салон через лобовое стекло. Майя на заднем сиденье, убаюканная действием анальгетика, смотрела на планшете очередную документалку про китов, изредка поглядывая на проплывающие мимо дома. Дэвид любил эту дорогу. Когда машина взлетела на самую высокую точку моста, перед ними открылся панорамный вид на залив. Но сегодня его мысли были далеки от пейзажей. На переднем пассажирском Оливия уже полностью погрузилась в организационные хлопоты. Для неё любая поездка в молл была сродни спецоперации, требующей чёткого плана. Достав из сумочки блокнот и ручку, она закинула ногу на ногу и принялась набрасывать список, рассуждая вслух: — Так, — Лив деловито постучала колпачком по нижней губе. — Раз уж мы вырвались, нужно закупиться недели на две так точно. — М-м-м, — промычал Дэвид, бросая взгляд в боковое зеркало и перестраиваясь в левый ряд. — Мясо, — на ходу записывала Лив. — Возьмём стейки, фермерскую курицу и телятину для Майи. Дальше… овощи. Черри, авокадо, спаржа. Заканчивается кондиционер для белья. И таблетки для посудомойки. Дэвид лишь кивал, краем глаза наблюдая за сосредоточенной женой. Оливия была в своей стихии. Она умудрялась просчитывать всё до мелочей: от количества упаковок греческого йогурта на завтрак до специального мягкого мыла, которое не раздражало бы кожу Майи под краем гипса. На секунду Дэвида снова укололо чувство вины. Эта женщина так бережно крутилась вокруг их общего быта, пока его собственные мысли предательски соскальзывали к совершенно другому человеку. Чтобы заглушить внутренний голос, он сделал музыку на панели чуть громче. Машина тем временем съехала с моста и погрузилась в суетливый трафик Бруклина. Тихий пригород сменился кирпичными таунхаусами, пёстрыми вывесками магазинчиков и бесконечным потоком жёлтых такси. Дэвид лавировал между автобусами, ведя внедорожник в сторону квартала, где жили Лесли с тёщей. — Так, с продуктами почти всё, — Оливия подвела жирную черту в блокноте. — Осталось заскочить в спортивный магазин. Заодно Майе посмотрим удобную одежду, которую легко надевать поверх повязки. — Отлично, — Дэвид притормозил у светофора и обернулся к заднему сиденью. — Солнце, как рука? — Всё хорошо, — улыбнулась Майя, оторвавшись от экрана. Лэнд Крузер свернул на нужную улицу и притормозил у аккуратного крыльца. Лесли уже ждала их на тротуаре, поправляя солнцезащитные очки и приветливо взмахивая рукой. Дэвид разблокировал двери, готовый к тому, что сейчас в салоне станет в два раза шумнее.

~

Кингс Плаза гудел, как встревоженный улей. К полудню выходного дня здесь собралась, казалось, половина Бруклина. Они провели в молле уже больше двух часов и успели закупиться практически всем необходимым. Впереди катились две огромные, доверху нагруженные тележки. Одну, по-мужски уверенно маневрируя в толпе, вёз Дэвид; вторую, сверяясь со своим идеальным списком, толкала Оливия. Чуть впереди шагала Майя в сопровождении Лесли. Девочка, заметно повеселевшая после того, как подействовал анальгетик, здоровой рукой держала рожок с мороженым и с удовольствием его слизывала. Лесли шла рядом, бережно прикрывая плечом её левый бок с гипсом от случайных толчков прохожих. Им оставалось зайти в спортивный отдел. Лив давно планировала обновить форму и хотела присмотреть себе легинсы для пилатеса. Лесли же, загоревшаяся идеей активных выходных, всерьёз рассчитывала наконец купить роликовые коньки. Они пересекали просторный центральный атриум, двигаясь в плотном потоке людей, когда Дэвид поднял глаза. Среди сотен незнакомых лиц, мелькавших перед ним, его взгляд намертво зацепился за одну-единственную фигуру. Совпадение было из разряда самых дешёвых, паршивых любовных романов, в которые Дэвид никогда не верил, но это происходило наяву. В нескольких метрах от них, двигаясь навстречу, шёл Лиам. Лоуренс был одет во всё чёрное: облегающие джинсы, свободная футболка и тёмные солнцезащитные очки, скрывающие глаза. Но не это заставило Дэвида резко сбавить ход и почти навалиться грудью на ручку тележки. Рядом с ним, едва ли не под руку, шла девушка. Высокая и эффектная, она шагала с грацией, словно под ногами у неё был не пол торгового центра, а подиум в Милане. Она явно знала себе цену. Дэвид на секунду прищурился: её лицо показалось смутно, до странности знакомым, но в хаосе мыслей он так и не смог вспомнить, где мог видеть её раньше. Дэвид замер как вкопанный посреди коридора. Но он был не единственным, кто среагировал на эту пару. Идущая впереди Лесли тоже остановилась. Дэвид заметил, как её лицо засветилось искренней, внезапной радостью от встречи с Лиамом. Но эта вспышка померкла за долю секунды, ровно в тот момент, когда Лесли разглядела его спутницу. Рядом с Лоуренсом шла не просто симпатичная девушка, а холёная инста-дива, на фоне которой любая обычная женщина почувствовала бы себя невидимкой. По лицу Лесли скользнула тень болезненного разочарования. Лиам заметил его секундой позже. Дэвид отчётливо увидел, как Лоуренс заметно сбился на полушаге. Даже сквозь тёмные стекла очков чувствовалось, как остро, в упор он разглядывает представшую картину. Его взгляд медленно, как объектив кинокамеры, прошёлся по Оливии, увлечённо разглядывающей витрину, скользнул по их доверху переполненным тележкам и наконец замер на Майе. Лиам несколько секунд смотрел на пятилетнего ребёнка с тяжёлым гипсом. На одно короткое, отчаянное мгновение в голове Лиама пронеслась очевидная мысль: просто пройти мимо. Поправить очки, ускорить шаг, повернуться к Айви и сделать вид, что он абсолютно никого не заметил в этой безликой толпе. Лиам до дрожи в суставах не хотел останавливаться. Не хотел улыбаться, здороваться с Дэвидом и уж тем более приветствовать всю его семью. Принято считать, что от судьбы не уйдёшь, но прямо сейчас Лиам отдал бы всё, чтобы разминуться. — Лиам! — первой подала голос Оливия и тепло, открыто улыбнулась. И когда Лиам встретился с ней взглядом, ему стало нечем дышать. Лоуренс продолжал стоять как вкопанный посреди шумящего атриума. В одной руке он мёртвой хваткой сжимал банку Red Bull, а в другой — розовые пакеты Victoria’s Secret. В них лежало кружевное бельё, которое Айви только что набрала себе. Лиам не имел к этим покупкам вообще никакого отношения, просто по-джентльменски помогая нести пакеты. Дэвид сориентировался первым. Он сделал уверенный шаг вперёд, выпуская ручку тележки, и протянул ладонь для приветствия. — Внезапно, — ровным, почти чужим голосом сказал Дэвид, фиксируя взгляд на лице своего второго пилота. Лиам пожал ему руку молча. Сухая, крепкая ладонь Дэвида обожгла пальцы. Воцарилась удушающая и неловкая пауза. Но, к счастью, никто, кроме самого Лиама и Дэвида, не уловил этого грозового напряжения. — У тебя очень красивая девушка, Лиам, — искренне заговорила Оливия, переводя восхищённый взгляд на его спутницу. — Это Айви, — слабо отозвался он, чувствуя, как внутри всё завязывается в узел. Айви, услышав своё имя, очаровательно улыбнулась и подняла руку в приветственном жесте, одними губами артикулируя короткое «спасибо». Пауза снова затянулась, грозя превратиться в катастрофу. Лесли с плохо скрываемой ревностью смотрела на Лиама, а Лиам — в полированный пол, желая, чтобы под ним разверзлась земля. Женщины, почувствовав заминку, тут же взяли разговор в свои руки. — Вы только приехали? — дружелюбно спросила Лив, поправляя сумку на плече. — На самом деле нет, мы уже заканчиваем, — с улыбкой ответила Айви. — Вы, я вижу, тоже основательно закупились. — Да, уже несколько часов тут бродим, — вздохнула Оливия. Её взгляд упал на охлаждённые стейки и маринованное мясо в корзине, и в голове мгновенно созрел идеальный план. — Слушайте… я подумала, если у вас нет никаких планов на вечер, что насчёт барбекю у нас? Погода отличная. Лиам боковым зрением заметил, как в одну секунду побледнел Дэвид. Он уже открыл рот, судорожно соображая, какую ложь выдать, чтобы заявить, что у них с Айви прямо сейчас огромные, колоссальные, неотложные планы на другом конце штата… но Айви его опередила. — Да, конечно, с радостью, — легко отозвалась она. — Мы как раз думали, чем занять свободное время до вечера. — Отлично, тогда… — Оливия с довольным видом посмотрела на мужа, свято веря, что делает ему огромное одолжение. — Тогда идёмте все вместе на парковку? Это была не просто катастрофа, это был абсолютный, чистейший абсурд. Лиам шёл на автомате, едва переставляя ватные ноги и не веря в происходящее. Пока они всей толпой двигались к выходу, гремя тележками, Лиам намеренно притормозил, отставая от семейства Вэнса. Он резко, но аккуратно схватил Айви за локоть и притянул к себе ближе. — Тебе не нужно было соглашаться, — процедил он сквозь зубы. — Почему? — искренне удивилась Айви, округлив глаза. — По-моему, это отличный способ отвлечь тебя от твоих депрессивных мыслей. Свежий воздух, мясо, нормальная компания… — она на секунду замолчала, всматриваясь в широкую спину идущего впереди мужчины. — И кстати, мне показалось, будто мы уже где-то виделись. — Тебе не показалось, — загнанно выдохнул Лиам, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. — Тогда, в Лос-Анджелесе. С ним мы летели. И это он — моя проблема. Айви замерла на месте, едва не выронив сумочку. Она перевела потрясённый, округлившийся взгляд на Лиама. — Господи… — только и смогла выговорить она, осознав, в какое пекло они только что шагнули. Они подошли к массивному внедорожнику Дэвида, припаркованному в глубине крытого паркинга. В замкнутом пространстве грохот чужих тележек и эхо шагов казались ещё громче, давя на нервы. Лиам, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела, поспешил нарушить затянувшееся молчание: — Я припарковался дальше, в другом секторе. Мы поедем следом за вами, встретим на выезде. Дэвид даже не повернул головы. Он продолжал методично, с подчёркнутым безразличием сгружать тяжёлые пакеты из тележки в багажник. Оливия, не заметившая этого безмолвного бойкота, облокотилась на открытую дверцу и бросила взгляд на пакеты Victoria's Secret в руках Айви. — Слушай, нечего мять их в мотоцикле, — с чисто женской практичностью предложила она. — Можешь тоже к нам в багажник забросить, целее будут. — Ладно, спасибо, — согласилась Айви. Она без лишних церемоний передала пакеты с бельём Оливии. Лив, не глядя, тут же спихнула их Лесли, которая уже устроилась на заднем сиденье рядом с Майей и пребывала в глубоком унынии. Короткий организационный сбор был окончен. Лиам ощутил облегчение, когда они с Айви развернулись и быстрым шагом двинулись в глубь полутёмного сектора. Катастрофа была неизбежна, но сейчас у них хотя бы появилось несколько минут форы.

~

Дэвид повернул ключ. Двигатель глухо заурчал, и машина снялась с ручника. Он крепче сжал руль, стараясь смотреть только на дорогу и никак не выдавать своего состояния. — Зачем ты их позвала? — воскликнула Лесли. Дэвид мысленно чертыхнулся. Впервые в жизни он был с ней согласен. — А почему нет? — Лив даже не повернула головы. — Потому что у него есть девушка! — прошипела Лесли, подавшись вперёд. — У тебя вообще сердца нет? Я твой самый родной человек после Майи. Как ты можешь быть такой стервой? — Сними розовые очки, — Оливия отмахнулась, разглядывая свой маникюр. — Такие парни одни не остаются. Он молод, хорош собой и нашёл себе соответствующую девушку. Тебе о выпускных надо думать, а не сохнуть по тому, кто явно не в твоей лиге. Лесли с треском рванула чужой пакет и выудила на свет чёрный кружевной лифчик. — Ну, если его лига — это третий размер, то мне там точно ловить нечего! — в сердцах бросила она. Дэвид тяжело выдохнул сквозь зубы. Рука автоматически дёрнулась к карману куртки за сигаретами, но он вовремя вспомнил про Майю и перехватил руль повыше. — Ты что творишь? — Оливия перегнулась через сиденье и хлопнула сестру по руке. — Не смей рыться в чужих вещах. Положи на место. — Ты вообще понимаешь, что я влюблена? — Лесли сорвалась на крик. — Нахер ты это делаешь?! Дэйв, ну почему ты молчишь? — Она ткнулась лбом в спинку его сиденья. — Скажи хоть что-нибудь! Дэвид поймал в зеркале заднего вида безумный взгляд Лесли, затем перевёл внимание на жену. — Лес права, детка, — глухо сказал он. — Тебе не следовало звать ни Лиама, ни его подругу, которую мы видим первый раз в жизни. Он крутанул руль, перестраиваясь в левый ряд. — Я планировал провести этот день только с вами. — Я думала, тебя это порадует. Вы так хорошо поладили… Это проблема? — Оливия заговорила тише, вжимаясь в пассажирское кресло. — Это проблема, — отрезал Дэвид и бросил короткий взгляд в зеркало. — Лес, давай мы отвезём тебя домой? — Я хотела побыть с вами тремя… — Ну, планы изменились, — бросил он, прибавляя газ. — Я просто не вынесу этого, — призналась Лесли, отворачиваясь к окну. — Смотреть, как они идеально смотрятся вместе, и поедать себя изнутри. Высади меня у дома, пожалуйста. — Принял. — Лес, ну прости, — Оливия развернулась всем корпусом назад. — Правда, извини. Я понятия не имела, что у тебя всё настолько серьёзно. Ты же ни черта не рассказываешь ни мне, ни матери! А потом просто вываливаешь всё это дерьмо в самый неподходящий момент. — Забей, — хмыкнула Лесли. Она со вздохом откинулась на спинку и молча протянула руку между передними сиденьями, растопырив пальцы. Лив секунду смотрела на её ладонь, затем достала из подстаканника бутылку минералки и всучила сестре.

~

Когда внедорожник Дэвида затормозил у дома, мотоцикл Лиама уже стоял на обочине. Сам он подпирал байк плечом, а его спутница устроилась прямо на бензобаке, откинувшись назад, на его грудь, и лениво крутила в руках шлем. Дэвид заглушил мотор, толкнул тяжёлую дверь и, даже не взглянув на гостью, зашагал к задней части машины. — Идём. Поможешь багажник разгрузить. Лиам ничего не ответил. Он мягко отстранил от себя Айви и двинулся к открывающемуся багажнику. Они вошли в дом вдвоём, разрезая шагами душную тишину гостиной. На кухне Лиам с глухим стуком сгрузил часть пакетов на кухонный островок, а оставшиеся, потяжелее, Дэвид молча бросил на кафельный пол. Ни один из них не произнёс ни слова. На кухне мгновенно закипела жизнь. Айви и Оливия с шуршанием потрошили пакеты, заполняя столешницу продуктами. Застучал нож по разделочной доске, замельтешили салатные листья. Женщины быстро нарезали овощи, переговариваясь вполголоса и то и дело взрываясь коротким смехом. На диване в гостиной, свернувшись калачиком под пледом, отдыхала Майя. Дэвид и Лиам молча ушли на задний двор. Один выкладывал угли, второй возился с розжигом и решёткой. Когда с подготовкой было покончено и они остались наедине, Дэвид наконец бросил щипцы для мяса на металлический столик. — Лиам, — позвал он тихо, почти шёпотом. И добавил, когда тот не отреагировал: — Посмотри на меня. Пожалуйста. И он медленно повернул голову. У Дэвида перехватило дыхание. В косых лучах заходящего солнца Лиам выглядел чертовски, до злости красиво. Закат выжег его медово-карие глаза до прозрачного янтаря, а на волосах, растрёпанных ветром, вспыхнула медь. Он смотрел в упор, не моргая. — Ты меня презираешь? — спросил Дэвид. Лиам не ответил сразу. Он медленно перевёл взгляд на тлеющие угли, обдумывая вопрос. Под серыми глазами Дэвида залегли тени. Казалось, с их последней ночи в Сан-Паулу он вообще не спал. — Не знаю, — честно сказал Лиам. — Сейчас я презираю себя. Каждый раз, когда ловлю взгляд твоей жены. Или когда натыкаюсь на твою дочь. Дэвид взял со стола бутылку с розжигом, открутил колпачок и плеснул на угли. — Я даже не представляю, что чувствуешь ты, — продолжил Лиам. — И, честно говоря… не хочу представлять. Дэвид достал сигарету, зажал между губ и вытащил из кармана зажигалку. Металлическое колёсико со свистом крутанулось под большим пальцем. Раз, другой. Кремний давал только искры. Дэвид, всегда такой собранный, со стальной выправкой, сейчас тупо смотрел на свои пальцы, не попадая по щелчку. — Тебе нужно взять себя в руки, — наконец бросил Лиам. Дэвид высек пламя, глубоко затянулся и выпустил густую струю дыма в сторону навеса. — Иначе ты сам себя сдашь, — добавил Лиам, делая шаг ближе. — Но если ты дёргаешься из-за меня, то расслабься. Я не собираюсь ломать тебе жизнь. — У меня и в мыслях не было, что ты так поступишь, — обозначил Дэвид. — Вот и отлично. Лиам отвернулся к грилю, поправляя решётку. — Что будешь делать с нашим графиком? — спросил он, не оборачиваясь. — Продолжать совместные рейсы кажется паршивой идеей. Сможешь это исправить? — Да, — кивнул Дэвид. С его выслугой лет перекроить расписание в авиакомпании было делом одного звонка. — Могу переставить нас. Ты этого хочешь? Взгляд, тяжёлый и полный негодования, полоснул Дэвида по лицу. — Кого вообще сейчас волнует, чего я хочу? — Меня волнует, — сказал Дэвид. Он на секунду скосил глаза в сторону больших окон дома. Там, в залитой светом кухне, его жена накрывала на стол. Дэвид перевёл взгляд обратно на Лиама. Сердце колотилось в рёбра. Ему до тошноты, до зуда хотелось, чтобы эти два мира просто существовали параллельно и никогда не пересекались. — Знаешь, Дэвид… Есть мужики, которые изменяют годами и десятилетиями, — Лиам криво усмехнулся, глядя на угли. — Живут на две семьи и горя не знают. А вскрывается это обычно уже на похоронах, когда их дети начинают делить наследство. Дэвид промолчал. Намёк был слишком прозрачным: у тех парней просто не было совести, а он со своим чувством повышенной справедливости рыл себе могилу, продолжая этот разговор. — Что у тебя с этой девчонкой? — внезапно спросил Дэвид. — Её зовут Айви, — сухо напомнил Лиам. — Я познакомился с ней на том же рейсе, что и с тобой. Дэвид резко отвёл взгляд. Пазл в голове сошёлся так быстро, и во рту пересохло. — Прекрасно, — обронил он. Дэвид с силой вдавил окурок в металлический ободок пепельницы, сминая фильтр в лепёшку. — И что, у вас отношения? Или как это называется? — А это имеет значение? — Лиам прищурился. — Учитывая мой семейный статус, для меня вообще ничего не должно иметь значения, — отрезал Дэвид. — Так, по-твоему? — Вроде того, — подтвердил Лиам. Дэвид молчал. Он кожей ощущал, как эта история медленно, но верно его уничтожает. Но дороги назад, к прежней размеренной жизни, уже не было. Не после того, что произошло между ними в Сан-Паулу. Шорох гравия заставил его вздрогнуть. Из полумрака террасы бесшумно появилась Айви. Она подошла к Лиаму со спины и уверенно обхватила его за предплечье. — Всё в порядке? — уточнила она, глядя на разгорающиеся угли. Затем девчонка подняла голову. Её взгляд столкнулся со взглядом Дэвида. Секундная пауза, и на этот раз узнавание стало взаимным. Они оба вспомнили тот рейс. — У вас прекрасная жена, — промурлыкала Айви, но в её мягком голосе скользнуло ледяное презрение. Было очевидно: она ненавидела женатых мужчин, которые так поступают, даже несмотря на то, что сама когда-то была в роли любовницы. Дэвид моментально понял, что девчонка в курсе всего, что происходило между ним и Лиамом. — Да, прекрасная, — парировал Дэвид, глядя ей прямо в глаза. — И было бы так же прекрасно, если бы то, что касается нас двоих, осталось хотя бы между нами тремя. И не пошло дальше этого двора. Айви прищурилась, а затем перевела взгляд на Лиама, ожидая его реакции. Но тот упорно молчал, разглядывая мыски своих ботинок. — Нет ничего плохого в том, что у Лиама есть кто-то, с кем он может поделиться дерьмом, которое с ним происходит, — отчеканила Айви. — И я не против быть этим человеком. Она сильнее потянула Лиама за руку, заставляя сделать шаг назад, прочь от гриля. — Поехали отсюда. Тебе вообще необязательно всё это терпеть. Дэвид скосил глаза в сторону веранды, где у стеклянных дверей маячил силуэт Лив. Он закрыл глаза и сжал переносицу. Возразить было нечего. — Оставь нас, пожалуйста, — негромко попросил Лиам. Он мягко, но твёрдо убрал руку Айви со своего предплечья. Девчонка не стала спорить. Она бросила на Дэвида последний предупреждающий взгляд, развернулась и ушла в дом к Оливии. — Выглядишь как побитый пёс, — бросил Лиам, когда шаги Айви стихли. — Прекращай. На тебя смотреть тошно. Впрочем, этот мужчина даже сейчас, когда его привычный мир трещал по швам, сохранял какую-то свойственную лишь ему стойкость. Лиам вдруг поймал себя на мысли, что впервые за всё это время видит чужую боль. Жизнь Дэвида тоже перевернулась в том бразильском отеле. И, возможно, для него это вовсе не было такой уж лёгкой интрижкой, как полагал Лиам. Но чем тогда это было? Лиам сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Так близко, что можно было сосчитать ресницы. Они стояли в шаге друг от друга, разделённые невидимой, но абсолютно непроходимой стеной. Смогут ли они просто жать друг другу руки при встрече? Спрашивать про погоду и делать вид, что между ними ничего не произошло, только ради того, чтобы не вычёркивать друг друга из жизни насовсем? Или эта фальшивая дружба будет каждый раз вскрывать старую рану, не давая ей затянуться? Дэвид наконец открыл глаза и посмотрел на Лиама. Прямо, с усталостью, и в то же время с какой-то пугающей, обречённой нежностью. Ответа не было ни у одного из них.