Слепая зона

Порой достаточно одного человека, чтобы заполнить пустоту, с которой не справились бы сотни других, и рядом с которым всё наконец становится хорошо. Но проблема заключалась в том, что с Дэвидом в то же время становилось и плохо. Эти чувства срослись, и одно без другого существовать уже не могло. Ведь из уравнения нельзя было отбросить переменные, которые делали Дэвида самим собой. Оливия и Майя были его неотъемлемой частью. Семья сформировала его личность, сделала тем, кем он является. Поэтому быть с ним означало принять тот факт, что половина его сердца всегда будет принадлежать жене и дочери. Смириться с этим было чертовски сложно. Как и осмыслить. Едва Лиам свыкся с тем, что запал на мужчину, почти вдвое старше себя, как возникли новые вопросы. Что теперь со всем этим делать? Несколько дней Лиам не сводил глаз со своего рабочего графика, ожидая правок. Но система оставалась немой. Дэвид не вносил изменений, не писал и не звонил. Лиам молчал в ответ. В 15:40 он уже миновал контроль. До вылета в Афины оставалось полтора часа. В брифинг-комнату он заходил с полной уверенностью, что застанет там Дэвида, ведь тот всегда приезжал раньше. Но сегодня Лиам вошёл первым. Впрочем, капитан появился ровно через десять минут. Тяжёлая дверь хлопнула, и Лиам вскинул голову. Пульс мгновенно подскочил к горлу. Он застыл, так и не решив, как правильно поздороваться и куда деть руки. Хлёсткий вопрос, почему Дэвид не переписал график, так и просился наружу, но здесь личным аспектам не было места. Придётся давиться этим вопросом до самой Греции. — Давно приехал? — бросил Дэвид, проходя к столу. Никаких приветствий и рукопожатий. Дэвид сразу выложил на стол планшет и поставил сумку. Форменная рубашка сидела на нём безупречно, как и всегда — идеальный, собранный командир экипажа. И только на долю секунды, пока он сверял полётные документы, в его глазах мелькнула измученная тоска. Но Дэвид тут же опустил взгляд на графики погоды. — Минут десять назад, — ответил Лиам, подтягивая к себе распечатку. Дэвид щёлкнул стилусом по экрану планшета, выводя карту маршрута. — Наш эшелон на сегодня — триста шестьдесят. На начальном этапе обещают чистый воздух, но над Альпами начнёт потряхивать. Копии карт у тебя? — Да, загрузил, — Лиам быстро пролистал страницы на своём экране. — Запасные аэродромы по маршруту — Мюнхен и Салоники. — Добро, — Дэвид даже не поднял глаз. Он вытащил из папки распечатку с данными по загрузке. — Центровка в пределах нормы. Коммерческая загрузка плотная, пассажиров под завязку. Бортпроводники на связи? — Старший подтвердил готовность. Совместный брифинг через пять минут. — Проверь текущий НОТАМ по Афинам, — Дэвид протянул ему распечатку. Их пальцы едва не соприкоснулись над столом, когда Лиам перехватывал бумагу. — Там были ремонтные работы на рулёжке «Браво». Нам нужно точно знать, свободна ли она к моменту нашей посадки. — Понял. Сейчас сверю, — Лиам уткнулся в мелкий текст сводки, чувствуя, как в горле пересыхает от этой искусственной деловитости. — Хорошо. — Дэвид закрыл планшет и поднялся, поправляя манжеты рубашки. — Заканчивай с бумагами, и выдвигаемся на борт. Надо успеть запуститься, пока не сгорел наш слот. Десять часов в замкнутом пространстве кабины превратились в изощрённую пытку тишиной. Они взлетели, точно втиснувшись в свой слот, оставив позади вечерний Нью-Йорк. Как только самолёт набрал эшелон и взял курс на восток, они начали догонять ночь. Над бескрайней Атлантикой быстро сгустились сумерки, и вскоре воцарился абсолютный штиль. Океан внизу спал, укрытый облаками, а в кабине монотонно гудели приборы, да изредка шипела радиосвязь с океаническим контролем. Они работали как идеальные швейцарские часы, перебрасываясь короткими фразами. Дэвид вёл себя безупречно, но его профессиональная отстранённость ранила Лиама вопреки здравому смыслу. Лишь пару раз, передавая стакан с кофе, их пальцы соприкоснулись, и по кабине пробежал электрический разряд, который был успешно проигнорирован обоими пилотами. Ближе к утру, когда они вошли в воздушное пространство Европы, как и предсказывал прогноз, при пересечении Альп их начало потряхивать. Дэвид уверенно вёл тяжёлый лайнер сквозь плотную облачность, пока Лиам запрашивал у диспетчеров спрямление маршрута. Когда впереди наконец показалось Эгейское море, солнце уже стояло высоко. Из-за семичасовой разницы во времени ночь для них пролетела за пару мгновений. В Нью-Йорке было всего три часа ночи, организм требовал сна, но здесь, в Афинах, время близилось к десяти утра. Город встречал их слепящим средиземноморским солнцем и плотным утренним трафиком. — Заходим по ИЛС на полосу шестнадцать-правая, — обозначил Дэвид, его голос после бессонной ночи стал чуть хриплым. — Помнишь про НОТАМ? Рулёжка «Браво» закрыта. После посадки освобождаем по «Альфе». — Понял, освобождение по «Альфе», — отозвался Лиам, сверяясь с электронной картой аэродрома. Дэвид сажал самолёт вручную. Несмотря на усталость, он притёр тяжёлую машину к асфальту мягко, едва ощутимо. Взревел реверс, гася скорость, и лайнер послушно свернул с полосы, минуя огороженную ремонтными знаками рулёжную дорожку «Браво». Когда они наконец выключили двигатели на стоянке и в кабине наступила непривычная тишина, Дэвид снял наушники, потёр переносицу и впервые за десять часов открыто посмотрел на Лиама. — Хорошая работа, — тихо сказал он. До отеля добирались в душном полусне: короткая поездка в шаттле, смазанные лица на стойке регистрации и хруст пластиковых карточек-ключей. В лифте ехали одни. Металлические стены отражали две одинаково уставшие фигуры. Не было ни звука, кроме тихого гудения тросов. По ковровой дорожке коридора они прошли плечом к плечу. Дэвид остановился у своей двери первым. Приложил ключ, и замок глухо щёлкнул. Он толкнул дверь внутрь и, не заходя, придержал её рукой, освобождая проход. Лиам замер в паре шагов, сжимая свою ключ-карту в пальцах. Его номер находился дальше по коридору. Нависла секундная, но оглушительная заминка. Лиам перевёл взгляд с протянутой руки Дэвида на тёмный проём номера, сглотнул вставший в горле ком и сделал шаг вперёд, переступая чужой порог. Дэвид зашёл следом. Дверь за их спинами мягко захлопнулась, отрезая коридор отеля. — Спасибо… — тихо сказал Дэвид. Он шагнул ближе и уткнулся лбом в спину Лиама. Тот вздрогнул, но остался стоять неподвижно. В груди всё мгновенно перевернулось и завязалось тугим узлом; близость этого человека одновременно и согревала, и душила Лиама. — Нам нужно поговорить, — произнёс Дэвид. — Нужно, — подтвердил Лиам. Каждый нерв был натянут до предела. Внутренности сжимались от одного лишь присутствия Дэвида, а знакомый, въевшийся в память запах — смесь парфюма и табака — кружил голову, заставляя терять опору под ногами. Чтобы разорвать этот удушающий контакт, Лиам сделал тяжёлый шаг вперёд, выскальзывая из объятий. Он дошёл до края кровати и бессильно опустился на матрас. Навалилась усталость. Но физическое истощение было ничем по сравнению с той ментальной пыткой, в которую превратилась эта затянувшаяся неопределённость. Простыня рядом натянулась. Дэвид сел так близко, что Лиам кожей ощутил исходящее от него тепло. Послышался сухой шорох ткани: Дэвид резким, слегка нервным движением дёрнул узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Не думаю, что смогу уйти из семьи, — размеренно, почти безжизненно произнёс Дэвид. — Я люблю их. Он тяжело сглотнул, и Лиам заметил, как дёрнулся его кадык. Дэвид на мгновение закрыл глаза, справляясь с подступающим комком в горле, а затем тише добавил: — Даже если тебе кажется, что это не так… даже если я изменил ей. Я дорожу своей женой. Эти слова должны были ранить, но Лиам лишь горько улыбнулся, даже не подняв головы. Он ждал этого манифеста. — У меня и в мыслях никогда не было, что ты это сделаешь, — парировал Лиам. Голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя внутри всё выгорало дотла. — Они ведь ни в чём не виноваты. — Да, — эхом отозвался Дэвид, и в его голосе промелькнула искренняя боль. — Не виноваты. Но не виноват и ты. Он замолчал, уставившись в пространство перед собой. Дэвид медленно потёр ладонями лицо, смахивая усталость, а затем продолжил, не глядя на Лиама: — Я думал о том, чтобы прекратить это, но не смог. — Я наблюдаю это по нашему всё ещё совместному расписанию, — с иронией бросил Лиам. Дэвид повернулся к нему, подавшись вперёд. — Я думал не только о моей семье, — мягко, но настойчиво произнёс он. — О тебе тоже. Лиам наконец повернул голову и встретился с ним взглядом. В его глазах застыл немой, измученный вопрос: — И что ты думал? — Что ты заслуживаешь лучшего отношения, Лиам, — тихо, но весомо ответил Дэвид. — Большего, чем быть чьей-то тайной. Лиам почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Типичная его реакция на стресс. — Но я не делю тебя на друга, коллегу или любовника, — отрезал Лиам. — Ты стал мне дорог. Как человек. Целиком. Со всеми твоими обязательствами. Дэвид горько усмехнулся и покачал головой, возвращаясь в исходную точку их персонального ада. — Тем не менее мы являемся в первую очередь тем, что скрываем, — обозначил он сухую, нелицеприятную правду. Лиам отвёл взгляд к окну и глубоко, до боли в лёгких, вздохнул. Обречённость этого разговора давила на грудь. — Но не только это, Дэвид… — тихо, почти умоляюще прошептал Лиам, цепляясь за то невидимое, что существовало между ними вопреки всему. — Не только, — подтвердил он, признавая, что они оба увязли слишком глубоко. Дэвид тяжело вздохнул и потянулся вперёд, обхватив Лиама за плечи собственническим, но в то же время умоляющим жестом и притянул его к себе. Лоуренс подался ближе и опустил голову на плечо Дэвида, утыкаясь носом в изгиб его шеи. — Я не знаю, что с этим делать, — признался Дэвид, касаясь подбородком его волос. — Как это совместить… чтобы никто не пострадал. — Как минимум двое уже страдают, — напомнил Лиам. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Дэвида под его щекой. — Но даже так… это лучше, чем совсем без тебя. Дэвид замер, словно из него выбили воздух. Он ждал упрёков или требований, но не этой абсолютной, уничтожающей преданности, от которой его собственная вина становилась только тяжелее. — Ты правда так считаешь? — его голос надломился. Лиам отстранился, посмотрел ему в глаза и твёрдо кивнул. — Я не заслуживаю никого из вас, — едва слышно прошептал Дэвид. Он дотянулся до тумбочки, взял пульт и включил кондиционер. По комнате поползла приятная прохлада. Дэвид бросил уставший взгляд на Лиама. — Поспим несколько часов? — Да, — кивнул Лиам. Дэвид даже не стал подниматься, чтобы пойти покурить. Сил не осталось ни на что. В полной тишине они стянули форменные рубашки, брюки и без разбора сбросили их прямо на ковролин. Дэвид лёг на спину, вытянулся и откинул правую руку в сторону, жестом приглашая Лоуренса лечь ближе. Лиам не заставил себя ждать. Он придвинулся вплотную, укладывая голову Дэвиду на грудь, и закрыл глаза, слушая тяжёлый стук его сердца.

~

Номер заполнило тёплым дневным светом. Первое, что Лиам ощутил, когда проснулся, стала пустота на левой стороне кровати. Простыни там уже успели остыть. Дэвид стоял на балконе. Сквозь стеклянную дверь виднелся его неподвижный силуэт. Он замер у перил, уставившись куда-то поверх крыш Афин. В пальцах тлела сигарета. Столбик пепла на ней нарос до половины, но Дэвид этого не замечал. Только спустя минуту он стряхнул его в пепельницу, затянулся, запрокинул голову и выпустил струю дыма в безоблачное небо. Лиам повернулся набок и скосил глаза к электронным часам на тумбе, где отображались три часа пополудни. Экипажный шаттл до аэропорта приедет только завтра в десять утра. Впереди было почти двадцать часов абсолютной свободы. Отрезок времени, вырванный из реальности, где они могли делать вид, что предыдущего разговора не было. Или, наоборот, попытаться его закончить. Скинув одеяло, Лиам соскользнул с кровати и скрылся за дверью ванной комнаты. Нужно было смыть с себя остатки сна и привести мысли в порядок, прежде чем они снова столкнутся лицом к лицу. Когда Лиам вышел из ванной, обматывая полотенце вокруг бёдер, Дэвид уже вернулся с балкона. На журнальном столике исходили паром две керамические чашки. Накатила острая вспышка дежавю. Наверняка этот отельный кофе был такой же дрянью, как и тогда, в Сан-Паулу, но внутри всё равно что-то потеплело. — Доброе утро, — негромко сказал Дэвид. Он уже переоделся в футболку и шорты. — Доброе, — отозвался Лиам. Он подошёл к столику, опустился в глубокое кресло напротив и взял чашку. Сделав глоток, Лиам поморщился и поставил её обратно. Кофе действительно оказался паршивым. — Хочешь выбраться в город? — Дэвид опёрся локтями о колени и посмотрел на него. — Куда? К Акрополю? Там сейчас плюс тридцать пять и толпы китайцев с зонтами. — Нет, к чёрту руины, — Дэвид слабо улыбнулся. — Предлагаю взять авто и поехать на Ривьеру. Там есть неплохие скалистые бухты. Лиам поднял глаза от своей чашки. Мысль о том, чтобы смыть с себя этот бесконечный рейс в солёной воде, казалась спасением. Да и сидеть в четырёх стенах номера, где каждый угол напоминал об их тупике, было невыносимо. — Я за, — кивнул Лиам. — Только переоденусь. — Ладно. Я пока оформлю машину на ресепшене, — Дэвид поднялся, забирая пустую чашку. — У них обычно дежурят прокатчики. Пригонят прямо к выходу. Спустишься через пятнадцать минут? — Да, давай. Когда Лиам вышел в холл отеля, Дэвид уже забирал у консьержа ключи и документы. Через пару минут они вышли на улицу, где у входа, лениво поблёскивая на солнце, их ждал прокатный седан. Дэвид остановился у водительской двери, покручивая на пальце брелок с ключами. Он обернулся, сощурившись от яркого света, и посмотрел на Лиама поверх солнцезащитных очков. — Поведёшь? — предложил он, протягивая ключи. Лоуренс покачал головой и обошёл машину, направляясь к пассажирскому сиденью. — Нет. Твоя идея с арендой, ты и рули, кэп. Дэвид усмехнулся, снял машину с сигнализации и сел за руль. Настроил кондиционер, врубил навигатор и мягко выжал сцепление, выруливая с парковки на раскалённый асфальт проспекта. Через пятнадцать минут городской пейзаж сменился скалами, и справа наконец открылась слепящая лазурь Эгейского моря. Лиам откинул голову на подголовник, разглядывая профиль Дэвида. Было странно ловить себя на этой мысли, но здесь, в командировках, за тысячи миль от дома всё казалось до невозможности простым. Словно они существовали в каком-то своём вакууме, оторванные от остального мира, где им вдвоём было легко и спокойно. Но Нью-Йорк… Нью-Йорк каждый раз превращал эту иллюзию в пепел. Справа, за невысоким каменным ограждением трассы, уже вовсю искрилось море. Солнце слепило глаза, отражаясь от гладкой морской поверхности. Дэвид вёл машину по изгибам прибрежного шоссе, прибавляя скорость, и в открытые окна врывался солёный ветер афинской ривьеры. Лиам шумно выдохнул, прогоняя это наваждение, и уставился на мелькающие за стеклом пальмы и песчаные склоны. Думать о том, что будет после возвращения домой, не хотелось. Дорога петляла между скал, спускаясь всё ближе к воде. Наконец Дэвид свернул с шоссе на грунтовую обочину, ведущую к небольшому скалистому мысу. — Приехали, — сказал он, глуша мотор. Чуть ниже, в зажатой между скал лагуне, виднелось пляжное кафе под навесом из сухих пальмовых листьев. Шезлонгов на песке было немного, но большая их часть, что радовало, пустовала. Дэвид выбрал угловой столик на веранде, откуда открывался вид на залив, и бросил сумку на соседний стул. К ним тут же подошёл молодой грек в лёгкой рубашке, пряча планшет для заказов за спину. — Калимэра, — улыбнулся он. — Меню на английском? — Да, пожалуйста, — кивнул Дэвид. Официант положил на стол две ламинированные карточки, и Лиам принялся листать страницы в поисках чего-то максимально сытного. Дэвид, наоборот, привычно сканировал строчки на предмет чистого белка. — Готовы сделать заказ? — спросил официант, вернувшись через пару минут. — Мне, пожалуйста, гирос, — Лиам ткнул пальцем в меню. — С курицей, картофелем фри и побольше соуса. И безалкогольное пиво. Официант быстро черкнул в планшете и повернулся к Дэвиду. — А мне осьминога на гриле, — Дэвид закрыл меню и передал его парню. — К нему зелёный салат со свежими томатами, заправку из оливкового масла отдельно. И двойной эспрессо со льдом. Без сахара. — Если бы ты заказал то же, что и я, тебя бы не разнесло, — хмыкнул Лиам. Дэвид слегка улыбнулся и покачал головой, откладывая солнцезащитные очки на деревянный стол. — Не искушай меня, — отрезал он. Солнце пекло нещадно, но плотная тень от навеса и лениво вращающиеся под потолком вентиляторы спасали от духоты. Накатывающий с моря бриз приносил влажную прохладу. Вода внизу, у песчаной кромки, была настолько чистой, что манила к себе, но голод пока перевешивал. — Как тебе Греция? — спросил Дэвид, переводя взгляд на залив. — Не знаю, — Лиам пожал плечами. — Море как море. — Ты ведь уже бывал здесь. — Да. Но я никогда не выходил за пределы отелей, — парировал Лиам. — Лос-Анджелес, Сан-Паулу, теперь вот Афины… Во все эти города я впервые по-настоящему вышел только с тобой. Дэвид на секунду замер, а затем негромко произнёс: — Решил так просто отмахнуться от привилегий авиации? Неинтересно увидеть мир? — А какие страны нравятся тебе? — Лиам проигнорировал его вопрос, перехватив инициативу. — Греция — одна из них, — без раздумий ответил Дэвид. — Почему? Дэвид откинулся на спинку стула, глядя, как вдалеке на волнах покачивается небольшая белая яхта. — Этим скалам и морю тысячи лет. Здесь ходили люди, которые придумали половину нашей цивилизации. А сейчас на тех же камнях греки часами пьют свой ледяной кофе и никуда не торопятся. Мне нравится эта их железобетонная неспешность. — Он повернулся к Лиаму, и в его глазах промелькнул живой интерес. — К тому же я в детстве зачитывался их мифами. — О том, как Зевс перетрахал всё, что движется? — хмыкнул Лиам. — Я планировал рассказать тебе другой, — Дэвид улыбнулся и сделал глоток кофе. — Про Аполлона и Гиацинта. Слышал? — Не думаю, — Лиам покрутил в руках пустой стакан из-под воды. — Аполлон был безумно влюблён в него, — заговорил Дэвид, переводя взгляд на слепящую лазурь залива. — Они были неразлучны. Бог солнца спускался с Олимпа и забывал про свои обязанности, только чтобы поохотиться с Гиацинтом в лесах или потренироваться. Но за ними ревниво наблюдал Зефир — бог ветра, который тоже был влюблён в юношу. Лиам внимательно слушал, не отрывая взгляда от строгого профиля Дэвида. В его низком голосе древний сказ звучал слишком интимно. — И что случилось? — спросил Лиам. — В тот день они соревновались в метании диска, — продолжил Дэвид. — Аполлон размахнулся и запустил тяжёлый бронзовый диск высоко в небо, прямо к облакам. Гиацинт побежал вперёд, чтобы первым поднять его и доказать свою ловкость. Но Зефир, исходя от зависти, заставил ветер сменить траекторию летящего диска. Он ударился о камни и отскочил прямо в висок Гиацинту. Дэвид замолчал на секунду, наблюдая, как официант несёт к их столику поднос с едой. Дождавшись, пока перед Лиамом опустится огромная тарелка с дымящимся гиросом, а перед ним — осьминог на гриле, Дэвид тихо закончил: — Юноша умер на руках у Аполлона. Бог солнца был всесилен, но не смог исправить то, что натворил ветер. Он лишь пообещал, что память о его любви никогда не увянет, и из крови погибшего вырастил цветок — гиацинт. Лиам посмотрел на свою тарелку, а затем снова на Дэвида. Настроение разговора неуловимо изменилось. — К чему ты это рассказал? — негромко спросил Лиам. Дэвид взял нож и вилку, аккуратно отрезал кусочек осьминога, но, прежде чем съесть его, посмотрел Лиаму в глаза. — К тому, что даже боги порой не могут управлять ветром, Лиам. Нас тоже швыряет из стороны в сторону. Но это не значит, что всё, что между нами происходит, — ошибка. Приятного аппетита. — Приятного аппетита? Ты на полном серьёзе решил закончить эту тираду пожеланием аппетита? — спросил Лиам. — Да, — невозмутимо отозвался Дэвид. Они ели в молчании, но теперь эта тишина не давила на уши, как в кабине лайнера. Её разбавляли звон вилок, шипение вентиляторов под потолком и мерный, убаюкивающий шум Эгейского моря. Когда тарелки опустели, Дэвид откинулся на спинку стула и бросил взгляд в сторону песчаного берега, где лениво колыхались на ветру зонтики от солнца. — Ну что, — негромко позвал он. — Идём? Дэвид достал из кармана бумажник, отсчитал несколько купюр в евро и положил их на стол, придавив сверху пустым стаканом, чтобы деньги не унесло ветром. Они спустились на песок. Ближайшая пара шезлонгов под соломенным зонтом пустовала. Дэвид молча расстегнул поясную сумку с документами, бросил её на матрас и одним движением стянул через голову футболку. Следом на шезлонг полетели шорты. Он остался в одних чёрных боксерах, поджарый, с чётким рельефом мышц, тронутых лёгким загаром. Лиам замер на секунду, замедлив шаг, и открыто, не скрывая, скользнул взглядом по его фигуре. Под этим безжалостным греческим солнцем Дэвид выглядел монументально. Перехватив этот взгляд, он никак не отреагировал, лишь едва заметно повёл плечом. Лиам сбросил оцепенение, скинул свои вещи на соседний шезлонг и быстро разделся. Горячий песок тут же обжёг ступни. Дэвид обернулся, дождался, пока Лиам поравняется с ним, и они вместе шагнули к кромке воды, в которой лениво отражалось небо. Первый шаг, и прохладное Эгейское море контрастом обожгло щиколотки. Лиам не стал медлить. Он прошёл ещё пару метров, пока вода не поднялась до бёдер, и с ходу нырнул вперёд, разбивая прозрачную лазурь. Вода мгновенно смыла с кожи жар полуденного солнца и тупую усталость, которая копилась в теле последние сутки. Лиам вынырнул в нескольких метрах от берега, шумно выдыхая и приглаживая мокрые волосы назад. Дэвид заходил спокойнее, но, оказавшись на глубине, тоже поплыл размашистым, сильным кролем. Он плыл уверенно, легко рассекая небольшие волны, пока берег с деревянным навесом кафе не уменьшился, превратившись в узкую полосу песка. На глубине, где дно уходило в тёмно-синюю бездну, они остановились. Лиам перевернулся на спину, раскинув руки. Вода отлично держала уставшее тело, даря ощущение невесомости. Мышцы плеч и шеи, затёкшие в пилотском кресле, наконец полностью расслабились. Дэвид остался в вертикальном положении, лениво подгребая под себя воду ладонями. Здесь, посреди залива, не было слышно ни музыки из пляжного бара, ни шума редких машин с шоссе. Только мерный плеск воды и их собственное глубокое, восстанавливающееся дыхание. Дэвид повернул голову к Лиаму. На его ресницах и скулах блестели мелкие капли соли, а взгляд стал спокойным, впервые за весь этот бесконечный день. Он подплыл ближе, бесшумно рассекая воду. Лиам перестал качаться на волнах и выпрямился, лениво перебирая ногами на глубине. Теперь они были совсем рядом. Настолько, что Лиам чувствовал кожей прохладные всплески от движений Дэвида. Весь остальной мир снова перестал существовать. Дэвид смотрел в эти ясные глаза напротив, и внутри него медленно, со звоном рушились последние ментальные баррикады. Это было ни с чем не сравнимое, пугающее ощущение: рядом с Лиамом он растворялся, теряя себя и всё, что с ним связано. И в этот момент Дэвид отчётливо понял, какими бессмысленными были все его попытки восстановить границы. Он бы не смог. Вода качнула их друг к другу. Дэвид медленно поднял мокрую руку и коснулся щеки Лиама. Его пальцы, солёные и прохладные, нежно скользнули по скуле вниз, а затем замерли, бережно очерчивая контур мокрых от морской воды губ. — Это сводит меня с ума, — тихо признался Дэвид. Он всматривался в лицо Лиама так, будто пытался запомнить каждый миллиметр: едва заметную россыпь веснушек на его переносице, несколько мелких точек-родинок, его соблазнительные губы. — Думаю, для меня всё было предрешено уже в ту секунду, когда я впервые увидел тебя на брифинге, — добавил Дэвид. — Просто я этого не осознавал. Лиам не знал, что ответить. У него перехватило дыхание. Слова были не нужны, внутри него кричала такая же, осязаемая до боли правда. Он чувствовал всё то же самое с их первого совместного полёта. И каждое слово Дэвида сейчас с корнем вырывало остатки сомнений. Вода мягко качнула их, и Лиам накрыл своей ладонью пальцы Дэвида, которые всё ещё покоились на его щеке. А после Лиам дёрнул его на себя, заставляя уйти под воду почти по подбородок, и впился в солёные от воды губы. Их зубы коротко стукнулись друг о друга, но Лиам лишь крепче перехватил Дэвида за затылок, запуская пальцы в мокрые волосы, и углубил поцелуй. Дэвид ответил мгновенно, сжав пальцы на талии Лиама и притягивая его к себе. Они едва держались на плаву, тяжело дыша в губы друг другу между поцелуями, полностью теряя контроль и счёт времени посреди этой слепящей лазурной глуши. Когда Лиам наконец отстранился, чтобы глотнуть воздуха, его зрачки были расширены, а дыхание сбилось. Дэвид держал его крепко, не позволяя отплыть ни на дюйм, и смотрел на него потемневшим, тяжёлым взглядом. Вода вокруг закипела от их путаных, рваных движений, когда они начали пробираться назад, к берегу. До глубины, где можно было просто встать, оставалось несколько метров, но терпения не было. Стоило ногам Лиама коснуться мелкой гальки на дне, как он мёртвой хваткой вцепился в плечи Дэвида, утягивая его за собой к отвесной скале, скрывающей их от веранды кафе. Дэвид вжал его спиной в мокрый, нагретый солнцем камень прямо в воде. Море доходило им до груди, накатывая ленивыми волнами. Дэвид снова впился в его губы, на этот раз медленно, тягуче, заставляя Лиама судорожно выдыхать ему в рот. Лиам обвил его талию ногами, полностью лишая их обоих шанса на отступление. Влажная, солёная кожа скользила под пальцами. Лиам вёл ладонями по спине Дэвида, чувствуя, как перекатываются под нажимом мышцы, а Дэвид держал его за бёдра, пальцами впиваясь в кожу. Их мокрые тела бились друг о друга в такт накатывающему прибою. Тонкая ткань боксеров больше ничего не скрывала. С каждым толчком воды Лиам отчётливо, до безумия остро ощущал, как крупный, твёрдый член Дэвида упирается в его собственный. Ткань намокла и натянулась до предела. Дэвид тяжело простонал прямо в губы Лиама, когда тот коротко потёрся о него в ответ, прижимаясь всем тазом. — Я хочу тебя, — прошептал Лиам прямо в его губы, едва дыша. Дэвид хрипло, понимающе хмыкнул, но в его глазах, несмотря на потемневший взгляд, на секунду включился привычный контроль. Он мягко, но настойчиво опустил ноги Лиама обратно на гальку. — Не здесь, — оборвал он, тяжело сглатывая. Голова шла кругом у обоих. Быстро оглядев пустующий пляж и веранду, чтобы убедиться, что они по-прежнему одни, мужчины вышли на берег. Мокрая ткань Дэвида натянулась, бесстыдно очерчивая контур эрекции. Лиам не мог отвести от этого зрелища глаз. Внутри него в этот момент что-то окончательно перевернулось. Боже. Когда именно он умудрился пройти этот путь? От стадии глухого отвращения и отрицания к этому дикому, почти животному желанию просто прикоснуться к нему, задыхаясь от нетерпения? Они не стали обсыхать. Молча натянули шорты поверх мокрого белья, подхватили вещи с шезлонгов и быстрыми шагами двинулись вверх по каменной лестнице к машине. Когда они вернулись в автомобиль, Дэвид прикрыл глаза и закурил. Сигаретный дым мгновенно заполнил тесный салон, смешиваясь с запахом кондиционера. Сердце Лиама колотилось в груди так сильно, что, казалось, удары отдавались в барабанных перепонках. Он не мог оторвать взгляда от профиля Дэвида. — В номер? — уточнил Лиам. Дэвид молча кивнул, не открывая глаз. — Ты хочешь как в прошлый раз… или большего? — Конечно большего, — моментально бросил Лиам. Тормозить уже не было сил. Дэвид глубоко затянулся. Свободной рукой он сдержанно, чисто механическим жестом поправил член, который нещадно сдавливали шорты, и выдохнул дым через нос. — Ты же понимаешь, что я буду сверху? — спросил он вкрадчиво, поворачивая голову к Лиаму. Лиам несколько раз моргнул, чувствуя, как внутри всё резко похолодело. Кажется, он вообще об этом не задумывался. До этой секунды всё происходящее казалось диким, запретным, но контролируемым аттракционом. Одно дело — обменяться парой грубых прикосновений или подрочить друг другу, и совсем другое — это. Может, он и свихнулся окончательно, может, и стал немного геем рядом с этим мужчиной, но точно не настолько, чтобы предоставлять кому бы то ни было доступ к собственной заднице. «Господи, ну почему один из нас просто не родился женщиной? — панически пронеслось в голове. — Это бы всё упростило». — Я не из этих, — отрезал Лиам категорично, уставившись прямо перед собой на лобовое стекло. Фраза прозвучала жалко даже для него самого. В голове уже намертво поселилось зерно сомнения, медленно подтачивая его железное табу. Лиам сглотнул. Слова Дэвида в один миг превратили их тайную интригу в беспощадное и настоящее. Это означало бы полноценный секс, а не те подростковые шалости, которыми он занимался ещё в школе с девчонками. Петтинг — это, конечно, тоже заводит, но теперь хотелось зайти дальше этой прелюдии. — Ты уже делал это с мужчинами? — спросил Лиам, не поворачивая головы, пока машина выруливала с парковки на шоссе. — Да, — ровно ответил Дэвид, перехватив руль одной рукой. — И часто? — Нет. Это было очень давно, ещё до того, как я женился. Почему ты спрашиваешь? — Не знаю, — сдался Лиам. Он шумно выдохнул и откинул голову на подголовник, глядя в боковое стекло на мелькающие скалы. — Я хочу переспать с тобой, Дэвид. Но я не хочу быть оттраханным. Дэвид тихо, низко рассмеялся, и эта его реакция мгновенно сбила градус паники в салоне. Он бросил на Лиама быстрый ироничный взгляд. — Знаешь, древние греки сейчас бы тебя горячо поддержали, — сказал Дэвид, возвращая внимание к дороге. — Пассивная роль у них считалась абсолютным позором. Если гражданин подчинялся другому мужчине в постели, это приравнивалось к тому, что он уподобился женщине или рабу. Такого человека презирали, он мог лишиться права голоса на народном собрании и возможности занимать государственные должности. — А роль актива, надо понимать, считалась естественной и почётной? — хмыкнул Лиам. — Вроде того. — И, по-твоему, такие речи меня сейчас мотивируют? — Я не собираюсь тебя мотивировать или склонять к тому, чего ты не хочешь, — уже серьёзно ответил Дэвид. Они выехали на финишную прямую к отелю. Дорога плавилась от зноя, а кондиционер работал на полную мощность, но Лиам всё ещё чувствовал, как под шортами медленно остывает его собственное тело. Тонкий намёк Дэвида на то, что он не станет давить, парадоксальным образом не успокоил, а только раззадорил. В конце концов, Лиам привык отвечать на вызовы, а не игнорировать их. — Ну ладно, — выдохнул он, чувствуя, как сердце делает глухой удар где-то в горле. — Можно попробовать. Дэвид не вздрогнул и не улыбнулся. Лишь коротко, по-деловому кивнул, словно они только что скорректировали курс в полётном плане. — Тогда сначала заедем в аптеку. Внутри у Лиама всё горело. Когда Дэвид припарковал машину у вывески с зелёным крестом, они вышли на раскалённую улицу и двинулись к стеклянным дверям. Жара давила сверху, но Лиама колотила крупная нервная дрожь. — Чёрт, я поверить не могу, что согласился на это, — прошипел он, едва поравнявшись с Дэвидом на пороге. — Тебе необязательно, — напомнил Дэвид, придерживая для него дверь. В прохладном воздухе аптеки его голос прозвучал отрезвляюще тихо. — Мы ведь остановимся, если… — Лиам замялся, чувствуя себя чёртовым подростком. — Разумеется, — бросил Дэвид. Он подошёл к кассе, за которой скучала молодая гречанка. Лиам в этот момент малодушно отступил на пару шагов назад, делая вид, что безумно увлечён разглядыванием витрины с солнцезащитными кремами. Уши полыхали так, словно на них направили сопло работающего двигателя. Сама будничность того, как Дэвид покупал лубрикант и презервативы, выбивала из-под ног последнюю почву. Дэвид забрал белый пакет, расплатился и повернулся к Лиаму. В его глазах, спрятанных за стёклами очков, промелькнуло что-то тёмное и обещающее. — Идём, — негромко позвал он.

~

Электронный замок тихо пискнул, и тяжёлая дверь впустила их в номер. Дэвид прошёл вглубь комнаты, бросил аптечный пакет на журнальный столик и опустился в глубокое кресло. Он откинул голову на спинку, вытянул длинные ноги и посмотрел на замершего у порога Лиама. Лоуренс чувствовал себя так, будто вошёл в клетку к хищнику, которого сам же и раздразнил. Воздух в номере казался слишком плотным, и его не хватало. — Приму душ, — сообщил Лиам. Он схватился за край футболки и стянул её через голову, бросая на пол. Кожа под кондиционером мгновенно покрылась мурашками. Дэвид медленно кивнул, не говоря ни слова. Его взгляд скользнул на обнажённую грудь Лоуренса, проследил за быстрым подъёмом и опусканием рёбер и снова вернулся к лицу. Пока Лиам был в ванной, Дэвид вышел на балкон, чтобы покурить. Раскалённый греческий воздух сразу облепил кожу. Лоуренс заставлял его нервничать так, как никто в жизни. Дэвид поймал себя на мысли, что ещё никогда прежде он не курил так часто — одну сигарету за другой. Этот пацан буквально сводил его с ума, выбивая все прочие мысли. И прямо сейчас он принимал душ, готовый попрощаться с остатками своей гетеросексуальности ради него. Дэвид поднял руку к лицу и на секунду замер: пальцы, всегда уверенно державшие штурвал, заметно подрагивали. Было очевидно: рано или поздно Лоуренс сведёт его в могилу. Но остановиться Дэвид уже не мог. Вдавив окурок в пепельницу, он вернулся в прохладу номера. Быстрыми движениями скинул с себя шорты и боксеры, оставаясь полностью обнажённым, и подошёл к двери ванной, за которой шумела вода. Коротко стукнул костяшками пальцев. — Заходи, открыто, — отозвался Лиам из-за стекла. Дэвид толкнул дверь и вошёл. Нагретый влажный пар сразу ударил в лёгкие. Разрушая последние барьеры, он шагнул прямо в душевую кабину, под горячие струи воды, и без лишних слов обнял Лиама. Дэвид прижался к нему со спины, чувствуя, как Лоуренс на секунду вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, откидывая голову назад, на плечо своего капитана. Дэвид крепко обхватил его руками за торс, ладонями ощущая бешеное сердцебиение Лиама. — Как это будет? — спросил Лиам. Голос сорвался на выдохе, когда струя воды ударила ему в лицо. — Комфортно для тебя, — ответил Дэвид севшим, непривычно густым от возбуждения голосом. Он сильнее прижал Лиама к своей груди, давая почувствовать твёрдость и тепло своего тела. — Просто доверься мне, хорошо? — Чёрт с тобой, веди, — прошипел Лиам, закрывая глаза. Слова стали его окончательной капитуляцией. Руки Дэвида, мокрые и горячие, медленно прошлись вниз по его животу, заставляя мышцы пресса судорожно сократиться, и опустились ниже. Когда тяжёлая ладонь уверенно обхватила его до предела налившийся член, Лиам рвано и хрипло вдохнул. В ту же секунду он повернул голову назад, и губы Дэвида мгновенно нашли его собственные. Дэвид целовал его глубоко, сминая губы и размеренно двигая рукой внизу. Лиам полностью потерял опору под ногами, откинувшись на грудь Дэвида. Вода заливала глаза, текла по подбородкам, но они не замечали ничего, кроме этого бешеного, скользящего трения и вкуса друг друга. Дэвид на секунду отстранился, тяжело дыша прямо в шею Лиама, и его пальцы на члене сжались чуть крепче. — Выходим, — сказал он хрипло, уводя руку. В комнате было темно и душно от их сбившегося дыхания. Они рухнули на просторную кровать, сминая прохладные простыни, которые тут же пропитались влагой с их тел. Дэвид лёг позади Лиама, вжимаясь всем торсом в его спину, и толкнулся членом между его бёдер. Глубокий, хриплый стон капитана опалил его шею. У Лоуренса перед глазами всё поплыло от избытка ощущений. Кровь глухо шумела в ушах. Ему отчаянно, до физической боли, хотелось кончить прямо сейчас, но Дэвид этого не допускал. Он контролировал каждое движение, безошибочно подводя его к самому краю. Стоило члену Лиама начать пульсировать в предвкушении разрядки, как Дэвид прерывал стимуляцию. Он уже не мог выносить это ощущение, сознание плавилось. — Дэвид… — простонал Лиам в подушку, сам не зная, о чём просит: то ли оставить эту пытку, то ли наконец завершить её. Вместо ответа Дэвид вытянул руку в сторону прикроватной тумбы и нащупал тюбик. Раздался тихий щелчок крышки. Он выдавил прохладный гель себе на пальцы, а свободной ладонью медленно, успокаивающе огладил крепкие ягодицы Лиама. Холодная смазка коснулась чувствительной кожи. Лоуренс вздрогнул, зажимаясь, и потянулся рукой вниз, желая коснуться себя, чтобы вернуть хоть какой-то контроль. Но Дэвид среагировал мгновенно, мягко перехватывая его запястье. — Предоставь всё мне, — попросил он у самого его уха. — Я больше не могу… чёрт, Дэвид, я сейчас сдохну, — рвано простонал Лиам, впиваясь пальцами в простыню. — Сосредоточься на другом. Дэвид аккуратно, давая время привыкнуть, надавил подушечкой пальца на его вход. Лоуренс замер, затаив дыхание, когда палец, обильно смазанный гелем, медленно и плавно погрузился внутрь, преодолевая первое сопротивление мышц. Ощущение было настолько новым, заполняющим и острым, что Лиам забыл, как дышать. Когда палец Дэвида продвинулся глубже и нащупал простату, Лиам зажмурился. Земля окончательно ушла у него из-под ног. Каждое движение пальца заставляло мышцы инстинктивно сжиматься вокруг него. Горячая волна удовольствия накатывала одна за другой, туманя разум. Лоуренс тяжело дышал в подушку, чувствуя, как его окончательно затапливает эта новая, пугающая и одновременно сумасшедшая по своей силе покорность. Границы его эго, его дурацкое «я не из этих» — всё окончательно растворилось в полумраке номера. Остались только горячие руки Дэвида, скользящие внутри него, и эта невыносимая, сладкая потребность в чём-то гораздо большем. Дэвид действовал не торопясь, с тяжёлым спокойствием, которое сейчас давалось ему отнюдь не просто. Лиама это возбуждало сильнее любого безумного порыва. Вслед за первым пальцем внутрь скользнул второй, а затем и третий. Лиам чувствовал, как его тело, вопреки прежним страхам, послушно поддаётся этому напору. Каждое движение внутри отзывалось тяжёлыми толчками в паху. Когда Дэвид убедился, что мышцы достаточно расслабились, он аккуратно извлёк пальцы. Лиам ощутил внезапную пустоту внутри и тихо выдохнул в подушку. Дэвид потянулся к тумбочке, взял квадратный пакетик и вскрыл его, зубами надрывая фольгу. Этот короткий, хищный звук заставил Лиама вздрогнуть. Перевернувшись на бок и подтянув колено к груди, Лоуренс сквозь пелену выступившего пота наблюдал за каждым его движением. В полумраке комнаты плечи Дэвида казались огромными, а взгляд — абсолютно тёмным, лишённым всякого сомнения. Лиам сглотнул, заворожённо наблюдая, как сильные, чуть подрагивающие пальцы Дэвида медленно раскатывают латекс по всей длине, обтягивая пульсирующие вены. Это было зрелищем чистой и первобытной силы. Закончив, Дэвид капнул ещё немного лубриканта на презерватив и на кожу Лиама, а затем навис сверху. Его тяжёлая, горячая грудь прижалась к спине Лоуренса, а колено уверенно развело его бёдра шире. — Лиам, — хрипло, прямо в ухо прошептал Дэвид, касаясь головкой его входа. — Расслабься. Дэвид действовал чутко, контролируя каждый миллиметр их сближения. Он просунул свою руку под корпус Лиама, плотно обнимая его за живот и намертво прижимая спиной к своей груди, а другой рукой медленно направил себя внутрь. Он входил постепенно, дюйм за дюймом. Когда Дэвид продвинулся наполовину, Лиам замер, намертво вцепившись пальцами в простыню: внутри всё натянулось до предела, заполняясь тугой, обжигающей плотностью. Дэвид сразу же остановился. Его ладонь на животе Лиама поднялась выше, пальцы начали размеренно, успокаивающе оглаживать соски, заставляя Лоуренса отвлечься от давящего чувства внизу и дать телу время привыкнуть. — Порядок? — негромко спросил Дэвид у самого его уха. — Не знаю, — честно выдохнул Лиам. Голова шла кругом, ощущения были слишком масштабными, чтобы уложить их в понятные слова. — Боль? — уточнил Дэвид. — Нет… боли нет. Просто… боже. — Хорошо. Услышав это, Дэвид больше не стал медлить. Он крепче перехватил Лиама за бедро и одним плавным толчком подался вперёд, входя на всю глубину. Лиам судорожно вздохнул, выгибаясь в пояснице. От глубокого, запредельного чувства, которому он отдавался, потемнело в глазах. Чтобы помочь ему справиться и расслабить мышцы, Дэвид опустил руку к его паху. Его пальцы уверенно обхватили изнывающий, пульсирующий член Лиама и пару раз скользнули вверх и вниз, размазывая скопившийся предэякулят. Распирающая, горячая тяжесть внутри и резкая ласка снаружи: эффект был мгновенным. Лиам застонал, полностью обмякая в его руках. Дэвид принялся медленно двигать бёдрами, толкаясь внутрь. И Лиам окончательно потерял себя в лавине новых чувств. Каждый раз, когда Дэвид плотно вжимался в его простату, позвоночник прошибал такой мощный разряд, какого он не испытывал никогда в жизни. Это было невероятно. Слышать над ухом тяжёлое дыхание Дэвида, кожей ощущать его дикое желание сорваться в жёсткий темп и вынужденное, мучительное нетерпение — всё это окончательно сводило с ума. Лиаму безумно нравилось, что Дэвид сдерживает себя ради него, но в какой-то момент голод внутри стал общим. Отчаянно захотелось, чтобы Дэвид тоже сдался, отбросил контроль и отдался этой стихии целиком. — Ты можешь… — прохрипел Лиам, впиваясь пальцами в измятую простыню и выгибаясь навстречу очередному толчку. — Можешь делать это в своём темпе. Так, как ты хочешь. Дэвид коротко, обжигающе поцеловал Лиама в шею, рванул назад, почти полностью извлекая член из его податливого, горячего тела, а в следующую секунду мощно и сокрушительно толкнулся на всю глубину. Сдерживаться больше не было сил. Матрас под ними заскрипел, когда Дэвид задал хлёсткий ритм, превращая их секс в сплошное латексное трение на грани фола. Лиам только глухо вскрикивал при каждом резком выпаде, полностью растворяясь в жёсткой, калечащей сознание близости. — Блядь… — сорвался на хриплый стон Лиам. Внутри всё скрутило тугим, невыносимо сладким узлом, мышцы живота судорожно окаменели. В следующее мгновение от одного лишь глубокого, точечного толчка Дэвида изнутри его собственный, нетронутый член пронзило разрядом. Лиам крупно вздрогнул и кончил, изливаясь горячими струями прямо на смятую простыню. — Твою мать, — прошипел Дэвид, видя это. Картина чужого оргазма окончательно выбила из-под него остатки контроля. О таком он даже помыслить не мог. Из-за разрядки внутренние мышцы Лиама начали ритмично пульсировать вокруг него, выжимая до капли. Сделав последний, сокрушительный толчок, Дэвид тоже сорвался в эту пропасть, содрогаясь всем телом и до краёв переполняя латекс внутри сжимающегося тела Лиама. — Это… — прохрипел Дэвид, оставляя короткий, благодарный поцелуй на его лопатке. — Я не знал, что вообще может быть настолько хорошо, — тихо признался он. Лиам слабо кивнул, уткнувшись лицом в подушку и отчаянно пытаясь собрать разлетевшиеся мысли в кучу. «Хорошо» было слишком мягким и блёклым словом. Произошедшее выходило далеко за рамки нормального. Он, чёрт возьми, кончил, даже не прикоснувшись к собственному члену. То, чего он так панически боялся ещё час назад в машине, оказалось чистым безумием. Хуже того, Лиам с лёгким ужасом и кристальной чёткостью осознал, что это был лучший секс в его жизни в принципе. — Ты как? — Дэвид приподнялся на локтях, заглядывая ему в лицо. — Тебе точно не было больно? — Нет, — выдохнул Лиам, переворачивая голову набок и встречаясь с ним взглядом. — Всё в порядке. Думаю, ты сделал настолько идеально, насколько это вообще возможно. Дэвид облегчённо хмыкнул, и на его губах появилась тёплая улыбка. Он потянулся вперёд, убирая влажную чёлку со лба Лиама. Напряжение исчезло, оставив после себя лишь густую, ленивую истому и стойкий запах секса, заполнивший всю комнату.