Слух. Баджи/Чифую
25 июня 2026 г., 08:00
Примечания:
ER, стимуляция руками, петтинг, укусы
Баджи говорил всегда громко — голос у него сам по себе такой, даже если он не старался. С первых же дней Чифую обратил на это внимание, и спустя годы дружбы продолжал думать.
В отношениях так тем более.
Обычно насмешливый, грубоватый тон теперь стал неотъемлемой частью его жизни. Собственное имя звучало в разы прекраснее и желаннее, чем от кого-либо еще. Это «Чифую» с растянутыми гласными заставляло мурашки проступать на коже.
А от интимно-близкого «Чиф» и вовсе порой подкашивались коленки.
Разговоры были не то чтобы частым их времяпрепровождением — они чаще просто сидели рядом, молча занимаясь своими делами, но чувствуя друг друга. Время от времени Чифую становился главным болтуном, рассказывая обо всем подряд, начиная с манг, которые прочитал, заканчивая мыслями о Тосве и отряде.
Поэтому те моменты, когда тишина и монологи сменялись диалогом двух влюбленных, становились уникальными. От смеха Баджи и вовсе внутри что-то взрывалось, зарождаясь — как новая звезда.
Даже еще будучи друзьями, он часто приходил к Чифую в гости. А если нет, то общались через балконы, потому что жили в одном доме, только на разных этажах. В те дни, когда не получалось, в ход шли другие методы.
Мать Баджи уже начала возмущаться, не понимая, куда тратятся деньги с телефона сына. Чифую созванивался с ним, чаще всего по ночам — и тихо, и интимно, и дела уже сделаны. Бывало даже, что после целого дня проведенного времени вместе они все равно болтали.
Услышав привычную мелодию, разлепил глаза и принялся ощупывать кровать в поисках источника звука. Мелодия звонка закричала громко, разносясь по комнате, и Чифую надеялся, что мама не проснулась. Забыл убавить громкость.
– Да? – тихо прошептал он в трубку, и собственный голос звучал чуть хрипло из-за того, что спал вечером.
– Спишь? – сразу обратил на это внимание Баджи, так же тихо отвечая в трубку. Слово будто бы вытекло из динамика, затекая Чифую прямиком в ухо, а оттуда в мозг, захватывая все мыслительные процессы. – Сонный.
Жаль нельзя было увидеть, потому что Мацуно был уверен, что парень сейчас слегка улыбался. Лежал, наверное, на спине, глядя в потолок и как всегда уложив руку себе на живот.
– Уже не сплю. – Чифую прислушался к тишине в доме. Не заприметив ничего, что указывало бы на пробуждение матери, сосредоточился на звонке.
Лежа на животе, болтал ногами и глупо улыбался в трубку. Закусив губу, все-таки посмотрел на телефон. «Баджи-сан🐈» – так был записан Баджи у него в контактах, с глупо-милым смайликом кота.
В глаза бросилась кнопка записи. Обдумав решение целых десять секунд, показавшихся вечностью, он нажал. Началась запись звонка.
На кровать запрыгнул ПекДжей, вальяжно топчась лапками прямо по Чифую, после чего остановился у его лица.
– Тут ПекДжей. – шепчет он, поглаживая кота. – Скажи привет.
– Мяу. – мурлычит ПекДжей, потеревшись о телефон. Услышав голос Баджи, начал делать это активнее, вибрируя еще громче.
А Чифую замер, потому что услышал не просто ответ, а тихий, приглушенный смех. Короткий, невероятно домашний и красивый. Если звонок и вправду запишется, он будет множество раз переслушивать этот отрывок.
***
Так оно и было. На следующее же утро, натянув на голову большие наушники, включил запись — единственную в диктофоне. Разговор длился целых тридцать минут, и даже когда там была просто тишина, не переключал, вбирая все от начала до конца. Прикрыв глаза, стал просто слушать, отключив все остальные органы чувств и оставив только одно — слух. – Подожди. – сказал Баджи в записи, а после послышались шорохи: он устроился удобнее и заодно потянулся, кажется, даже хрустнув парочкой костей. От довольного мычания на коже у Чифую выступили мурашки, а внизу живота почему-то свело. Звук был абсолютно обычный, однако сейчас, с утра пораньше, показался слишком эротичным, вызывая непрошенную картинку перед глазами — Баджи, весь разгоряченно-красивый, так близко... Шумно сглотнув, он сразу же поставил запись на паузу и какое-то время просто лежал, смотря в потолок, но совершенно не видя его. Губы растянулись в легкую улыбку. Баджи не было рядом, но он мог слушать его голос. Это было лучшее, что мог придумать. Не фото рассматривать, не носить его кофту, а именно слушать голос — сонный, специально тихий. Такой, что он вздрагивал, потому что звучало так, словно тот был рядом и шептал в самое ухо. С каждым прослушанным разом Чифую подмечал все больше деталей. А спустя более недели уже практически выучил многое наизусть. Тот самый звук. Зевание. Такое нежное «спокойной ночи, Чиф.»***
В какой-то момент заскучал. На улице была прохладная погода, и Чифую укутался в куртку, выйдя во двор. Сел на качели и стал медленно покачиваться. Голос вновь проигрывался, приглушая все остальное — шум ветра, гудение машин и радостные визги детей. Спустя недолгое время монотонные покачивания и негромкий звук из наушников расслабили настолько, что он оказался между дремотой и бодрствованием. Все это будто бы оказало невероятный эффект успокоения. Приложив голову к ручке качелей, Чифую забылся. От легкого потрясывания сразу же распахнул глаза. Перед ним стоял Баджи, чуть наклонившись. Видимо, увидел из окна и забеспокоился — был одет по-домашнему, только куртку поверх футболки набросил. Стянув наушники на шею, Чифую зажмурился на миг. После шумоподавляющего фона шум реальности оказался слишком громким и неприятным. Где-то затормозила машина, противно скрипнув шинами. Где-то каркнула ворона. А где-то сплетничали взрослые. – Чего расселся? – спросил Баджи, продолжая держать плечо. – Вышел подышать. – пробормотал Чифую, пытаясь отыскать телефон по всем карманам, чтобы выключить запись. Как назло, по всем этим вашим законам подлости, тот будто испарился и никак не хотел находиться. Поднявшись, он повторил действие. Нащупав, выдыхнул. Но все его волнения сбылись, когда Баджи чуть склонил голову вбок, осматривая экран. «Запись разговора, 30:03» — как раз в привычное для их созвона время. Нажав на кнопку выключения, Чифую так же медленно убрал телефон в карман. Тишина повисла между ними, прерываемая только существующим вокруг них миром. Баджи не давил, просто стоял, выгнув бровь и явно ждал объяснения. Выглядел причем так, что хотелось сознаться ему во всех своих грехах и множество раз извиниться сверху. Вместо этого единственным ощущаемым чувством становится дикое смущение. Настолько сильное, что уши сразу приобретают красноватый оттенок. – Я записал наш разговор. И слушаю. Иногда. – все же признался Чифую, отведя взгляд куда-то в сторону. Сам не знал почему так застыдился. Подобное же не было чем-то слишком извращенным. Он просто сохранил на память те ночные беседы, чтобы еще раз услышать. – Зачем? – спросил Баджи, но ответить Чифую не успел, потому что он продолжил: – Когда есть я? Подняв на него взгляд, Мацуно моргнул пару раз. Заметил, как тот тоже чуть смутился. – Ты не всегда рядом. – пояснил Чифую. Напряжение ушло, дремота тоже, и теперь осталось только легкое смущение. – Понятно. Все. Это было единственное, что они обсудили по этому поводу. По крайней мере, касаемо причины Баджи больше не спрашивал. Зато решил узнать другое — содержание и использование. Чифую неконтролируемо вздрогнул, услышав тихий голос практически на ухо, опаляющий кожу. – И что там было? Обычный разговор? – Да. – И ты просто слушал? – Да. От перекинутой через плечо руки стало теплее. Зато живой голос ударил сильнее, чем записанный, не просто согревая, а воспламеняя все изнутри. Разговор был тихим, близким и оттого интимным. Такое с дальнего расстояния вне дома не обсуждают — логичное объяснение, что рушилось о последствия действий. От своего имени, произнесенного рядом с ухом, все тело напряглось в предвкушении чего-то, о чем сам Чифую мог только догадываться. Сигнализация машины, стоящей рядом, заставила обоих обернуться, и он буквально услышал выдох Баджи. Еще ближе, почти под кожей. Запись звонка не передавала реальность настолько хорошо, иногда выдавая помехи. Дыхания было практически не слышно, даже если увеличивать громкость на полную. Так еще и повернулся обратно он раньше, по итогу прижавшись виском к его виску. – Баджи. – позвал Чифую, едва ли не сорвавшись на «-сан». – М-м? – совсем невозмутимо ответил тот. Мотнув головой, мол, ничего, Мацуно долго выдохнул. Его плечи опустились, а вот уши все так же продолжали пылать. Кровь, впрочем, прилила не только к ним, но и во все остальные места. Мысленно обдумав причину такой реакции, вынес вердикт, что все дело в шепоте. Голова оказалась его самой эрогенной зоной: и макушка, и затылок, и шея. Уши же реагировали на все. От смущения или стыда краснели, от возбуждения тоже. Теперь, как оказалось, они начали выполнять свою непосредственную обязанность — слушать. Правда, все равно с примесью пошлости. Если Баджи скажет еще что-то, то Чифую станет лужицей. Прямо здесь, на детской площадке возле дома. И придется ему по крупицам собирать его обратно. – Че он смотрит? – вдруг прошептал ему в самое ухо Баджи. Грубо, недовольно тем, что какой-то мимо проходящий мужчина — видимо, владелец той машины с сигнализацией, — посмотрел в их сторону. А вдоль позвоночника уже прошла такая дрожь, будто бы тот сказал нечто вроде «я так тебя хочу, пойдем трахнемся». – Не знаю. Наверное, решил, что мы трогали машину. – пробормотал Чифую, хотя отвечать не хотел. Голос дрогнул, показавшийся ему не своим. Будто бы разум и тело сейчас существовали в разных плоскостях. Мысленно там, где он думал только о Баджи и своем желании. Телом здесь, и оно поддерживало разговор о каких-то мужиках. – Мы подозрительно стоим. – добавило тело Чифую. Это было правдой. Стояли они близко, почти прижимаясь друг к другу, да перешептываясь, словно две школьницы сплетнями. Кажется, Баджи и впрямь был в шаге от того, чтобы встрять в драку, но вовремя остановился, заметив смущенный потупленный взгляд Мацуно. Снова не стал выпытывать, как и тогда. Просто расслабился, будто бы стараясь стать меньше, и отступил: – Идем.***
В комнате у Баджи было хорошо и уютно, столько раз Чифую был тут, что не сосчитать. Целовались в этой комнате они тоже много. Столько раз эти стены слышали сбивчивое «Баджи...», сколько и постель ощущала на себе вес двух влюбленных. Сегодня не было исключением, Чифую даже плохо помнил, как именно завязался поцелуй. Вроде бы они просто оставили короткий чмок на губах друг друга, однако удержаться не смогли, пойдя дальше. От короткого скрипа кровати почему-то захотелось смеяться — потому что тишина, наполненная только их дыханием, сменилась на такую бытовую, дурацкую деталь. У Чифую стояло, и стояло невыносимо еще с тех самых пор, когда Баджи решил, что разговор в самое ухо был отличной идеей. Сейчас он не скрывал собственного возбуждения, но и прямо не говорил. Стояк слегка прижимался к чужому бедру, не более. Этого было достаточно, пока длился долгий поцелуй. Жадный почти, пусть и медлительный. Казалось бы, два противоположных понятия сошлись в одной точке — на месте слияния их губ. Не отстраняясь, Баджи издал тихий звук. Не то полустон, не то просто выдох. Реакция в любом случае была, и Чифую повело. Из головы не вылетали мысли о собственной озабоченности. Впрочем, оправдывал Мацуно себя удачно: на улице от шепота он лишь слегка завелся, а от поцелуя с любимым любой нормальный парень возбудится. Шумное дыхание Баджи опалило линию челюсти, и он скользнул ниже, касаясь шеи губами и оставляя влажный след. Зубы слегка прикусили кожу, вызывая дрожь и мурашки. Теперь Чифую окончательно поплыл, закрыв глаза. Найдя чужие предплечья, чуть сжал их, словно не в силах отпустить даже сейчас. Собственные вдохи казались громкими, однако подавить их не выходило. Смысла в этом не было, кроме единственной цели — попытка услышать Баджи, а не себя. От отсутствия зрения остальные органы чувств начинают обостряться, Чифую прочел об этом в какой-то манге. Но до этого момента ни разу не пользовался сознательно, даже не замечая подобного. Сейчас же ощутил в полной мере. Тишина играла на руку, не приглушая естественных звуков интима. Чифую ни на секунду не открывал глаз, только слушая и ощущая. Даже поцелуи в шею, оказывается, не происходят бесшумно. При каждом новом действии появляется влажный звук. Тягучий, от скольжения губ и языка по собственной шее. Чифую осознает сколько много раз зовет Баджи во время подобного, и выдыхает. До этого момента даже не замечал, а теперь не может забыть. В обычной жизни он был и так искренним со своим парнем, но, судя по всему, во время интима его прорывало окончательно. Постанывания, дыхание и сбивчивое имя — все не подчинялось ему, зато руководилось желанием и принадлежало теперь Баджи. – Уши. – повторил вслух Кейске, будто ставя точку в своем долгом раздумье. Губы коснулись мочки, вызывая мурашки. Пальцы Чифую неосознанно сжались сильнее. Выдох в самое ухо сопроводился его собственным, рваным вдохом. От поцелуев и легких покусываний было хорошо, а от параллельно слышимого дыхания так близко становилось совсем невыносимо. В самом хорошем смысле этого слова. Прогнувшись в спине, Чифую прижался к Баджи, случайным образом наткнувшись бедром на его выпирающий стояк. Разумеется, он и должен был быть возбужден, и все же от осознания внутри все потеплело. И член встал сильнее. – Чиф. – прошептал в самое ухо Баджи чуть сиплым, с легкой хрипотцой, голосом. А после и сам подался вперед, упираясь сильнее, явнее. Совсем уже не стесняясь. Ткань штанов шуршит друг о друга, стоило им повторить движения. А «вжик» от расстегнутой ширинки отдался эхом в тишине. Кровать вновь скрипит, когда Чифую приподнимает бедра, позволяя снять с себя одежду. Ветерок сквозь приоткрытые шторы просачивается в комнату, ощущаясь слишком явно из-за разгоряченного тела и легкой влаги. Оставшись в одних лишь трусах, Чифую тянется первым. Руки обвивают шею Баджи, пока губы утягивают в жгучий поцелуй. – М-м? – промычал тот, зависнув, но ответил, положив руку на спину. Хотелось быть еще ближе. Вот так, сидя, получилось бы с трудом, поэтому они вновь ложатся друг напротив друга. Сжав пальцами бедро Баджи, Чифую коротко мычит, надеясь, что он поймет. Штаны оказываются рядом с его собственными. Кажется, даже падают вместе с кровати, судя по тихому шуршанию. Но на это все равно. Чифую ластился, целуясь. Сильнее, чем в прошлые разы — не в том смысле, что грубо. Просто явнее, отчаяннее, показывая все свое желание и потребность. Пальцы мягко оглаживают длинные волосы, пока язык все так же неумело скользит в чужом рту. Этого оказывается достаточно, чтобы Баджи издал тихий, но долгожданный звук — постанывание прямо в поцелуй. Только от этого Чифую хотелось бросить все это дело и радостно начать обниматься, смущенно улыбаясь. Исполнив только пункт с улыбкой, продолжил. Нежнятина у них и так постоянно, а вот интим не каждый день. К тому же, стояло так, что Чифую соображал плохо. Снова найдя бедром член Баджи, уже разделенный только трусами, потерся. Свой член тоже уперся в него, но о нем он думал только как о приятном бонусе. Сейчас хотелось слышать Баджи и дарить удовольствие только ему. Пусть и пока что так, почти дразнящими движениями. Прерывистое дыхание через нос было ответом на ласку, и Чифую продолжил. Твердый член Баджи скользил по нему, ощущаясь сквозь тонкую ткань явно. Поцелуй прервался, сменившись практически объятиями. Вслед за пальцами Кейске на коже спины выступили мурашки, заставив зажмуриться с тихим мычанием. Обычно подобным они не занимались, а потому трение казалось одновременно самой невинной и самой развратной вещью, что была между ними. На ухо раздался тихий смех — горячий, сдавленный. Такой, что Чифую пришлось затормозить на пару мгновений, чтобы не кончить прямо сейчас, в свои же трусы, как школьник в пубертате. – Баджи-сан... – прошептал он в ответ, даже не заметив, как перешел снова на формальности. Было слишком хорошо, чтобы следить за языком. – Чего смеешься? – Ничего. Просто продолжай. – выдохнул Баджи, вновь в самое ухо, отчего парень вздрогнул. Проигнорировал этот переход к «-сан». Не сейчас. Именно «продолжай», потому что действовал сейчас именно Чифую. Видимо, это и рассмешило. С одной стороны приятно, с другой — тоже приятно, но иначе. Поджав губы, прижался еще ближе, плотнее, зажимая член между их бедер и стал тереться. Надеялся, что вместо смеха услышит стон, вперемешку со своим именем. Такой, каким он сам звал Баджи. Чужое дыхание обжигало все, к чему прикасалось: начиная от ушей и виска, скользя вниз, к челюсти, шее и плечам. Во время драк Баджи тоже дышал тяжело, но сейчас совсем иначе. Мягче, только для него одного. Влажные трусы от пота и смазки скользили все тяжелее, поэтому пришлось пойти дальше. Именно пришлось, но не против воли. Кто именно первым потянулся было неясно. Это было не столь важно — после десяти раз Чифую уже сбился, кто к кому первым лезет в трусы. – Тебе нравится? – спросил тихо, едва ли слышимо он, касаясь члена. Свой совсем не трогал, оставив его на волю Баджи. – Не задавай глупых вопросов. – выдохнул тот, и голос под конец фразы сорвался, перерастая в хриплый выдох. Баджи стонал обычно редко, и те звуки были исключительно грубоваты, надрывными. В отличие от Чифую, который вместо дыхания постанывал, а вместо ответов хныкал. Поэтому каждую реакцию Мацуно ловил. Задумался, что, может, будь он настойчивее и жестче, стонов тоже было бы больше. Позволить себе такого не мог. Даже думать не стал. Рука не дрочила член, — так назвать это никто не смел, — а ласкала. Комната заполнилась развратным тихим хлюпаньем, вызывая не то смущение, не то приступ смеха. – Баджи. – выдохнул Чифую, не выдержав. Подался бедрами ближе, коротко ткнувшись членом к чужой руке. Во рту пересохло, а внизу живота давно ныло о нуждающейся разрядке. – Коснись. Пожалуйста. – Твою ж... – севшим голосом прошептал тот, обхватывая пальцами ближе к головке. – Чиф. Ты сегодня... – договорить так и не получилось: ритм на нем на миг сбился, и с губ слетело несдержанное мычание. От собственного имени, от невозможности договорить, Чифую вздрогнул. Гордость захватила его целиком и полностью — это он был причиной разрушения контроля самого Кейске Баджи. Член встал еще сильнее, твердея так сильно, что перед глазами вспыхнули белые искры. Он уже давно ничего не видел и ничего не чувствовал. Только звуки секса. Только реакция Баджи. Теперь еще добавилось тянущее предвкушение оргазма от чужих пальцев. Грубых на ощупь, ласковых в действии. Даже от быстрого темпа не было жесткости. Дыхание у Баджи становилось все более быстрым, поверхностным. Он явно был близко, и Чифую прекрасно это понимал. – Чиф. – выдохнул он, прижавшись лбом к чужому виску. – Я близко. Без пауз. Чифую даже не осознал, что тормозил, и потому окончательно сконцентрировался на его члене. Чуть ускорился дрожащими пальцами. Если бы не собственное возбуждение, клянется, он бы давил максимально довольное лицо. Но этим можно заняться потом. Сейчас оставалось только продолжать, запоминая каждый миг. Чтобы раз за разом прокручивать его позже, в голове. Когда будет один. От поцелуя Чифую самого передернуло. Думал, что поплывет. Баджи целовал его смазанно, почти с трудом из-за удовольствия. Стон оказался во рту, запечатленный там навсегда. Осознав, что вторая рука тоже существует, Мацуно протянул ее вперед, на спину, слегка прижимая ближе. Сглотнув, наконец, Чифую тянется и оставляет невесомый поцелуй в изгиб шеи. Обычно он не делал такого — это Баджи любитель подобного. Собственное имя послышалось в тишине, как раскат грома. Это было то. То самое, чего он так долго ждал. Полная отдача от Баджи, сбивчивое «Чифую», срывающееся на стон. Дыхание у обоих тоже прервалось. Все звуки в мире перестали существовать перед кульминацией, пока оргазм нарастал. Чифую вслушивался, ловя длинный, дрожащий выдох почти на ухо. Сначала услышал, понял, что произошло. Только потом почувствовал стекающую по пальцам сперму и пальцы, что сжали плечо. – Баджи.. – рвано выдохнул Чифую, открыв глаза. Столько времени держал их закрытыми, что свет ударил, хотя в комнате было не слишком светло. – Ты... я скоро... Мысли совершенно не вязались в слова. Чифую накрыл руку Баджи своей. Сделал буквально несколько движений, слушая все еще не выровнившееся чужое дыхание, и кончил. В ушах звенело, когда он ловил отголоски оргазма. Собственный рваный хнык пробился сквозь все остальное, отдавшись эхом. Как же Чифую, оказывается, открывался партнеру в такие моменты: звал по имени, тихо скулил. Осознание пришло не сразу. Кончил-то ведь он не то чтобы от самой дрочки, сколько от того, как кончал Баджи. На губах появилась ленивая, усталая улыбка. Прижимаясь к чужой груди, слушал громкое, отчетливое сердцебиение: «тук-тук. тук-тук». Пульс у Чифую тоже колотился во всех частях тела, подстраиваясь под Баджи. За окном вновь послышалась та самая несчастная сигнализация машины со двора. Остальной мир потихоньку врывался в их пространство. Тишина была лишь недолгое время, но значила все. – В следующий раз, когда будешь записывать, предупреждай. – сказал Баджи, придя в себя. Или, вернее, дождавшись, пока Чифую оклемается. – Так ты все-таки не против? – поинтересовался Мацуно, сильнее прижавшись к нему влажным лбом. – Я и не был. – нахмурился Баджи, путаясь пальцами в светлых волосах. Умиротворенность плавно перетекала в более активное счастье, пока Чифую по кусочкам собирался обратно при помощи Кейске. – А ты скажешь, что-то особенное? В следующий раз. Во время звонка. – спросил он тихо, надеясь на согласие. Хотя, впрочем, сам не знал о чем просит — все, что делал и говорил Баджи и так было особенным. Но могло быть еще более удивительным. – Ты про сопли-слюни или...? – поинтересовался Кейске очень серьезно, задумчиво. Тон почти точь-в-точь, как на собрании Первого отряда Тосвы. – В зависимости от настроения. Когда-то ему захочется переслушивать милые слова. Когда-то — горячие. Когда-то и вовсе, в особо грустный день будет перематывать запись их ночных звонков в поисках смешного. Потому что самочувствие менялось, желания тоже. Оставался только Баджи, в котором так нуждался Чифую. В совершенно любом виде.
