TAIBO NʉWLA

2.Глава

Холодная вода сомкнулась над головой, отрезая весь шум внешнего мира. Наконец-то тишина. Не вибрация телефона. Не музыка из соседних машин. Не бесконечные уведомления и чужие голоса. Только вода и собственное дыхание. Я задержала воздух и опустилась глубже, позволяя телу медленно раствориться в прохладной темноте озера. А потом… всё изменилось. Сначала я почувствовала странное давление в ушах. Будто сама вода стала тяжелее. Течение внезапно потянуло вниз, сильнее, чем секунду назад. Я резко открыла глаза. Темнота под водой будто дрогнула. Сердце дёрнулось от испуга. Я рванулась вверх, отталкиваясь ногами изо всех сил, и через секунду вынырнула, жадно хватая воздух. — Господи… Я резко убрала мокрые волосы с лица и замерла. Озеро было другим. Не тот берег. Не деревянные домики. Не пирс. Не шезлонги. Ничего. Только дикий лес. Настоящий. Густой. Огромный. Ветер шумел в кронах деревьев так сильно, что звук казался почти угрожающим. Где-то далеко кричала птица. Ни дорог. Ни людей. Ни единого признака цивилизации. Я медленно повернулась вокруг себя, чувствуя, как внутри начинает подниматься паника. — Эй?! Голос прозвучал слишком громко. — Эй, это не смешно! Ответом была только тишина леса. Меня накрыло резко. Сразу. Я начала быстро плыть к берегу, почти захлёбываясь от сбившегося дыхания. Выскочив на сушу, босыми ногами наступила на холодную траву и снова оглянулась. Ничего знакомого. Паника ударила в грудь так сильно, что стало трудно дышать. — ПОМОГИТЕ! Я сорвалась с места. Ветки били по голым ногам, влажная трава скользила под ступнями, колючки цеплялись за кожу. Я бежала почти вслепую, постоянно оглядываясь, будто вот-вот должна была увидеть дорогу или людей. — Есть тут кто-нибудь?! Голос срывался. Сердце колотилось так сильно, что меня начинало тошнить. Мне казалось, я схожу с ума. Это был сон. Розыгрыш. Галлюцинация. Что угодно — только не реальность. Но лес вокруг был слишком настоящим. Запах сырой земли. Треск веток под ногами. Жаркое солнце на мокрой коже. И внезапно… Где-то совсем рядом раздалось лошадиное фырканье. Я резко остановилась. Не успев даже обернуться, услышала мужские голоса. Низкие. Быстрые. Незнакомые. А через секунду из-за деревьев появились всадники. Всадники появились слишком быстро. Будто лес сам выпустил их из тени. Высокие лошади, тёмные силуэты, кожаная одежда, длинные волосы, оружие — всё это я видела обрывками, не успевая осознать. И только когда один из мужчин резко натянул поводья совсем рядом, меня прошиб настоящий ужас. Я почти голая. Осознание ударило внезапно и болезненно. Тонкий белый купальник, ещё влажный после озера, облепил тело слишком откровенно. Ткань плотно натягивалась на груди, подчёркивала соски от холода, высокие вырезы открывали слишком много бёдер и ягодиц. Здесь, среди этих суровых мужчин, пахнущих дымом, кожей и лошадьми, мой привычный пляжный образ вдруг перестал быть красивым и модным. Он стал… беззащитным. Неприлично открытым. Я впервые в жизни почувствовала себя настолько уязвимой под мужскими взглядами. Один из воинов что-то сказал другому, коротко кивнув в мою сторону. Их взгляды скользили по мне открыто, без смущения, с тяжёлым мужским интересом, от которого внутри всё холодело. Паника вспыхнула с новой силой. — Нет! Не подходите! Я развернулась и бросилась бежать. Ветки били по голым ногам, мокрые волосы липли к спине и груди. Я прижимала руки к телу почти инстинктивно, пытаясь хоть как-то закрыться на бегу, но это было бесполезно. Сзади раздавался топот копыт. Они гнались за мной. — ПОМОГИТЕ! — КТО-НИБУДЬ! Голос срывался в истерику. Я никогда не бегала так быстро. Никогда не чувствовала столько животного страха. Адреналин затапливал тело раскалёнными волнами, заставляя двигаться дальше, даже когда лёгкие уже горели. Кто-то на лошади оказался совсем рядом. Я почувствовала движение за спиной и резко метнулась в сторону. Мужская рука скользнула по моему плечу, но я вырвалась. — Не трогайте меня! Один из мужчин что-то выкрикнул на своём языке. Другой попытался объехать меня сбоку. Я бросилась между деревьями, туда, где лошадям было тяжелее пройти. Колючие ветки цепляли кожу, оставляя тонкие царапины на бёдрах и животе. На секунду мне показалось, что я смогла уйти. Но внезапно чья-то рука схватила меня сзади за талию. Я закричала и начала вырываться с такой яростью, которой сама от себя не ожидала. Царапалась, била локтями, пыталась укусить. Страх смешался со жгучим унижением. Потому что я чувствовала их силу. Их тяжёлые руки. Чувствовала, насколько маленькой и беспомощной выгляжу рядом с ними в этом нелепом белом купальнике из другого мира. — Отпустите! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Каким-то чудом мне удалось вырваться снова. Я рванула вперёд, почти ничего не видя от слёз и сбившегося дыхания. И тут нога зацепилась за корень. Мир резко перевернулся. Я тяжело упала на землю, больно ударившись ладонями и коленями. Воздух выбило из груди. Не успела я подняться, как вокруг уже остановились лошади. Меня окружили. Я отползла назад, тяжело дыша и прижимая руки к груди, пытаясь хоть немного закрыться. Мужчины молча смотрели на меня сверху вниз. Как на странное, дикое существо, внезапно появившееся посреди их мира. Один из мужчин медленно спрыгнул с лошади. Я дёрнулась назад ещё сильнее, почти вжимаясь в землю. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание срывалось. Он был огромным. На фоне сидящих верхом воинов я не замечала этого так остро, но теперь, когда он подошёл ближе, меня накрыло новым приступом страха. Широкие плечи, загорелая кожа, длинные чёрные волосы, тяжёлый запах дыма, кожи и лошади. Мужчина что-то негромко сказал остальным, не сводя с меня внимательного взгляда. Я не понимала ни слова. — Не подходи… пожалуйста… Голос прозвучал жалко и хрипло. Он всё равно подошёл. Я резко попыталась отползти, но один из всадников уже оказался позади. Сильные пальцы сомкнулись на моём предплечье. — Нет! Я снова начала вырываться. Паника вспыхнула с новой силой. Казалось, если я перестану сопротивляться хоть на секунду — всё станет окончательно реальным. Мужчины переглянулись. Кто-то коротко усмехнулся моим отчаянным попыткам вырваться. Но злости в их лицах не было. Скорее настороженность и непонимание. Как будто они действительно не знали, что делать с существом вроде меня. Один из них осторожно, но крепко перехватил мои запястья за спиной кожаным ремнём. Я вскрикнула от унижения и злости. — Не смейте! Не трогайте меня! Слёзы уже текли по щекам вперемешку с прилипшими прядями волос. Я чувствовала себя дико, нелепо беспомощной. Почти голая. Среди вооружённых мужчин, для которых я была чем-то чужим и непонятным. Один из воинов внезапно накинул мне на плечи грубую накидку из шкуры. Я замерла от неожиданности. Тяжёлая ткань пахла дымом костра, пылью дорог и чем-то терпким, незнакомым. На секунду это странным образом отрезвило меня. Мир вокруг перестал расплываться. Всё происходило на самом деле. Мужчины начали что-то быстро обсуждать между собой. Я слышала короткие фразы на незнакомом языке, видела, как один из них указал в сторону леса — туда, где, видимо, находился их лагерь. А потом меня подняли на ноги. Я резко дёрнулась, пытаясь вырваться снова. — Я никуда с вами не пойду! Бесполезно. Один из воинов удерживал меня слишком легко, словно я была ребёнком. Меня подвели к лошади. Именно тогда страх стал по-настоящему животным. Потому что до этого момента какая-то часть меня всё ещё надеялась, что сейчас всё закончится. Что появятся люди, камеры, дорога, хоть что-нибудь знакомое. Но вокруг был только бесконечный лес. И эти мужчины. Один из них сел в седло первым, после чего неожиданно легко поднял меня следом. Я вскрикнула, когда меня буквально посадили перед собой поперёк лошади. — Пустите меня! Я снова начала вырываться, но сильная рука тут же обхватила меня поперёк живота, прижимая к твёрдой мужской груди. — Haaʔe. (Тихо.) — прозвучало незнакомое слово низким голосом. Я не поняла смысла. Но интонация была спокойной. Почти успокаивающей. От этого почему-то стало только хуже. Лошади тронулись с места. Ветки снова заскользили мимо, лес медленно расступался перед отрядом. Я сидела неподвижно, тяжело дыша и стискивая зубы, чтобы не разрыдаться окончательно. Украшения всё ещё были на мне. Браслет Van Cleef поблёскивал на запястье рядом с грубым кожаным ремнём, удерживающим руки. Бриллианты в ушах казались чем-то настолько нелепым в этом мире, что хотелось сорвать их и выбросить. Вся моя прежняя жизнь сейчас выглядела глупой, далёкой и почти ненастоящей. А впереди, где-то за лесом, уже ждал их лагерь.

***

Он появился передо мной неожиданно — будто вырос прямо из земли среди бескрайней прерии. Десятки высоких типи стояли полукругом у подножия холмов, их шкуры мягко колыхались от ветра. Над поселением поднимался сизый дым костров, пахнущий мясом, травами и древесиной. Воздух был густым, тёплым, живым. Повсюду двигались люди. Женщины разделывали шкуры и развешивали травы возле жилищ, дети босиком носились между лошадьми, мужчины сидели у костров, чистили оружие или негромко разговаривали между собой. И всё вокруг казалось пугающе настоящим. Не музеем. Не реконструкцией. Не съёмочной площадкой. Настоящим миром. Лошади фыркали совсем рядом, тяжело перебирая копытами сухую землю. Где-то лаяли собаки. На ветру хлопали раскрашенные полотна и амулеты из перьев и костей. Когда меня провели через лагерь, разговоры начали стихать. Люди оборачивались один за другим. Женщины смотрели настороженно и с любопытством, дети — почти не скрывая изумления. Мужчины — иначе. Внимательно. Жёстко. Будто пытались понять, кто я такая и почему выгляжу как странное создание, вышедшее из сна. Я чувствовала себя нелепо яркой среди их мира. Белый купальник, украшения, распущенные волосы, ухоженное тело — всё это здесь выглядело не красивым, а чужеродным. Словно меня вырвали из одной реальности и бросили посреди другой без права вернуться обратно. В центре лагеря горел большой костёр. Именно туда меня и вели. И чем ближе мы подходили, тем сильнее я чувствовала на себе чей-то взгляд. Спокойный. Тяжёлый. Выжидающий. Чем ближе мы подходили к центру лагеря, тем тише становилось вокруг. Я уже почти перестала замечать лица. Всё смешалось в один бесконечный поток взглядов, дыма костров, лошадиного фырканья и чужой речи, звучащей со всех сторон. Меня вели вперёд сквозь расступающихся людей, будто я была каким-то странным зверем, которого притащили с охоты. И хуже всего было то, что я до сих пор не понимала — это правда происходит со мной или нет. Может, скрытая камера. Может, реконструкция. Может, какой-то дикий тематический парк. Потому что мозг просто отказывался принимать другую версию. Меня подвели к высокому деревянному столбу возле большого костра. Я резко дёрнулась назад, когда один из мужчин попытался перехватить мои руки. — Эй! Полегче! Голос прозвучал громче и увереннее, чем я чувствовала себя на самом деле. Паника внутри уже почти душила, но вместе с ней наружу упрямо лезла злость. Современная, привычная гордость человека, который всю жизнь привык контролировать ситуацию. Я не хотела выглядеть испуганной перед ними. Не хотела давать им этого. — Вы вообще понимаете, что это незаконно?! Конечно, никто не ответил. Мужчины что-то коротко сказали друг другу на своём языке, после чего один из них резко отвёл мои руки назад. Я зашипела от боли и снова дёрнулась. — Да отпустите вы меня! Грубая верёвка стянула запястья за столбом. Только теперь меня по-настоящему накрыло осознанием того, насколько я уязвима. Я стояла босиком посреди чужого лагеря практически полуобнажённая. Белый купальник казался здесь чем-то неприлично откровенным, почти интимным. Мокрая ткань облепила тело так сильно, будто на мне вообще ничего не было. Ветер холодил влажную кожу. Люди вокруг смотрели открыто. Без привычного современного стыда или неловкости. Просто смотрели. Изучали. И от этого внутри всё сводило. Я попыталась расправить плечи и поднять подбородок выше, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. — Серьёзно?.. — нервно усмехнулась я, оглядывая толпу. — Ладно, шутка затянулась. Где камеры? Несколько детей продолжали таращиться на меня во все глаза. Женщины негромко переговаривались между собой. А мужчины… Мужчины смотрели иначе. Особенно те, кто стоял ближе к костру. Я чувствую на себе скользящий взгляд. Он словно обжигает кожу — внимательный, изучающий, слишком долгий. Сердце начинает биться так сильно, что удары отдаются в ушах. Я стараюсь дышать через раз, медленнее, чтобы грудь не вздымалась так часто и не выступала за кромку купальника. После всего, что произошло в лесу, чувство собственной наготы уже не кажется мимолётким смущением. Теперь оно въелось под кожу. Мне снова хочется закрыться. Спрятаться хоть как-то.Прикрыть грудь волосами, спрятаться хоть как-то. Но связанные за спиной руки не позволяют даже этого. Волосы уже успели высохнуть и теперь беспорядочно рассыпались по спине. Несколько прядей выбились из каскада челки и колышутся на ветру, то и дело попадая на губы и щекоча щёки. Я облизываю пересохшие губы, слизывая остатки липкого блеска, поднимаю глаза — и тут же меня охватывает жар. Он смотрит прямо на меня. Его взгляд отличается от остальных. Не жадный. Не насмешливый. Изучающий. Ищущий. Языки пламени играют на его лице. Он сидит возле костра почти неподвижно, будто высеченный из камня. Старейшины негромко переговариваются между собой, молодые мужчины склоняются к нему, что-то говорят и периодически указывают в мою сторону рукой.И именно тогда я впервые понимаю — это он здесь главный. Не потому что сидит в центре. А потому что остальные смотрят на него так же внимательно, как я сейчас.. Наконец он переводит взгляд на одного из говоривших. Я непроизвольно выдыхаю. Адреналин волнами расходится по телу, и, собрав остатки мужества, я хрипло произношу, глядя поверх сидящих: — Эй… если не хотите давать телефон, то дайте хотя бы воды. Это какой-то квест. Затянувшаяся шутка. Всё это просто не может быть реальным. Может, я попала на съёмки фильма? Тогда где камеры? Где съёмочная группа? Или это чей-то идиотский эксперимент?.. — Nʉmʉ tekwapʉ ke nʉ ʉ naki̱supanaʔitʉ. Спокойный баритон заставляет меня вздрогнуть. «Мы не понимаем твоего языка.» Его голос звучит глубоко и ровно — с тёплой хрипотцой, будто прогретый дымом костров и сухим ветром прерий. Он говорит медленно, с длинными паузами, словно сначала взвешивает каждое слово внутри себя. И снова смотрит на меня. Так долго, что мне становится не по себе. Не как мужчина смотрит на женщину. И даже не как воин — на врага. Скорее… как человек, который пытается понять, что перед ним вообще. Его взгляд медленно скользит по моей одежде, по волосам, по лицу. Тяжёлый. Спокойный. Внимательный. От него невозможно спрятаться. Мне кажется, он замечает каждое моё движение. Каждый вдох.