Луна над сломанной иглой

Дождь лил как из ведра. Серые тяжёлые капли падали на землю, смешиваясь с кровью, растекаясь по грязи алыми лужами. Над ущельем стоял запах железа и смерти. Генерал Юэ Цань двигался как вихрь — белые волосы его развевались за спиной, серебристое кимоно, ещё утром парадное, теперь было залито чужой кровью и забрызгано грязью. Меч в его руке пел — резко, пронзительно, каждый удар находил цель. Он не считал убитых. Он вообще не считал в бою — не было времени. Только движения. Только рефлексы. Только смерть. Первый нападающий бросился на него с криком — дурацкий, бессмысленный крик, который выдал его за три шага. Юэ Цань не глядя рубанул его по рукам, и когда тот упал на колени, приставил меч к горлу. — Кто послал? — спросил он холодно. Нападающий захрипел, открывая рот, но вместо ответа из него хлынула кровь — меч перерезал горло раньше, чем генерал успел понять, что затянул с вопросом. — Жаль, — сказал Юэ Цань, отталкивая тело ногой. Второй нападающий попытался зайти сзади. Генерал услышал его — шаги, даже в грязи, даже под дождём, были слишком громкими. Он развернулся, перехватил руку с кинжалом, сломал её в запястье, а когда мужчина заорал, вогнал ему меч под рёбра. — Кто? — повторил он, глядя в закатывающиеся глаза. — Не... знаю... — прошептал умирающий. — Значит, бесполезен. Генерал выдернул меч. Тело упало в грязь. Третий был умнее — он атаковал с двумя другими, одновременно, с разных сторон. Юэ Цань ушёл вниз, пропуская первый удар, отбил второй, а на третьем поймал меч в ловушку — скрестил свой клинок с чужим, провернул и вырвал оружие из рук противника. Безоружный нападающий попятился, но генерал уже сократил дистанцию и рубанул его по ногам. Четвёртый попытался убежать. Юэ Цань метнул в него свой меч — тот вошёл в спину ровно между лопаток. Нападающий упал лицом в грязь и не двинулся. — Идиот, — прошипел генерал, подходя и выдёргивая меч из тела. — Бежать от меня — глупо. Он оглянулся. Из двенадцати охранников осталось пятеро. Остальные лежали на земле — кто в лужах крови, кто с открытыми глазами, смотрящими в серое небо. Нападающих тоже было много. Слишком много. Даже для него. — Генерал! — крикнул один из охранников, молодой парень. — Они отступают! — Не отступают, — ответил Юэ Цань, прищурившись. — Перегруппировываются. Он был прав. Из леса, из-за деревьев, из-за камней высыпали новые фигуры в чёрном. Их было не меньше двадцати. И они шли не к карете — они шли к нему. — Все ко мне, — приказал генерал. — Спиной к спине. Не разбегаться. Охранники сгрудились вокруг него. Пять человек. Против двадцати. Тань Ань не выполнил приказ. Он сидел в карете ровно до тех пор, пока не услышал, как зазвенела первая стрела, вонзившаяся в деревянную стенку в сантиметре от его уха. Лекарь выругался — негромко, но с чувством — и вылез наружу, нащупав тростью дверцу. Дождь хлестал по лицу. Повязка на глазах промокла и отяжелела, но держалась. Тань Ань моргнул — бесполезно, он всё равно ничего не видел, — и прислушался. Звуки были везде. Крики. Лязг металла. Хлюпанье грязи под ногами. И запах — запах крови, такой сильный, что можно было пить его, как вино. — Где генерал? — спросил он у пустоты. Никто не ответил. Охранники были слишком заняты, чтобы обращать внимание на слепого лекаря. Тань Ань шагнул вперёд. Ещё шаг. Ещё. Трость его стучала по камням, по грязи, по чему-то мягкому, что могло быть телом. — Генерал! — крикнул он, повышая голос. И в этот момент воздух засвистел — не так, как свистит меч, а тоньше, злее, быстрее. Стрела. Тань Ань не думал. Он просто поднял трость и повернул её плашмя, на звук. Дерево звякнуло — стрела вонзилась в бамбук, пробила его насквозь, но застряла, не долетев до цели. — В руку? — спросил он себя, ощупывая древко. — Нет, в трость. Повезло. Второй выстрел он услышал раньше. Ушёл в сторону, пригнулся, и стрела просвистела над головой — и зацепила повязку. Ткань слетела. Тань Ань почувствовал, как мокрый шёлк скользнул по лицу и упал в грязь. Его жёлтые, мутные глаза открылись — пустые, неподвижные, не реагирующие на свет. Он не попытался поднять повязку. Не намотал её обратно. Просто оставил лежать там, где она упала. — Так даже лучше, — сказал он себе. — Меньше возни. Он шагнул вперёд. Генерал заметил его, когда отбивал очередную атаку. И заметил ещё кое-что — лицо лекаря без повязки. Жёлтые глаза, смотрящие в никуда, но при этом каким-то непостижимым образом видящие всё, что нужно. — Я сказал — сиди внутри! — заорал он, рубанув нападающего по касательной. — Там стреляют! — крикнул в ответ Тань Ань, уворачиваясь от чьего-то меча, который просвистел в сантиметре от его бока. — Внутри не безопасно! — Там безопаснее, чем снаружи! — Стрела пробила стенку! — Тань Ань шагнул в сторону, пропуская ещё один удар. — Я бы уже был трупом, если бы сидел! Юэ Цань хотел ответить, но в этот момент на него налетели сразу трое. Он забыл о лекаре и сосредоточился на бое. Тань Ань не умел драться мечом. Вернее, он умел, но не хотел этого показывать. Когда он подобрал оружие у одного из павших охранников, его пальцы легли на рукоять не как у новичка — уверенно, с чувством, будто он держал меч тысячи раз. Он провёл большим пальцем по гарде, проверяя баланс, чуть крутанул кисть, привыкая к весу. Профессионал. Юэ Цань, отбиваясь от троих, краем глаза заметил это движение — и жёлтые глаза лекаря, смотрящие в пустоту, но при этом странно сосредоточенные. — Ты... — начал он. — Потом, — перебил Тань Ань, перехватывая меч в боевую стойку. Ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, меч на уровне пояса — классика. Первый нападающий налетел на лекаря с криком. Тань Ань услышал его за три шага — слишком громкий, слишком тяжёлый. Лекарь сделал подсечку, сбивая врага с ног, и когда тот упал, одним точным движением вогнал меч ему в грудь. Быстро. Чисто. Профессионально. Второй был тише, но не настолько. Тань Ань услышал свист меча за секунду до удара, ушёл вниз, пропустил лезвие над головой и рубанул снизу вверх — точно в живот. Нападающий охнул и рухнул на колени. — Два, — сказал лекарь вслух. Третий зашёл сзади. Тань Ань не видел его, но слышал хлюпанье грязи под сапогами. Он развернулся, перехватил чужую руку с кинжалом, сломал её — профессиональным захватом, который учит только тот, кто проходил рукопашный бой, — и добил нападающего ударом в горло. — Три, — сказал он. Юэ Цань разделался со своими троими и подошёл к нему, тяжело дыша. — Ты лгал, — сказал он, глядя в жёлтые, мутные глаза лекаря. — Ты не просто лекарь. — Я лекарь, который просто умеет защищать себя, — ответил Тань Ань, не поворачиваясь. — И других. — Где ты научился? — Сейчас не время для расспросов. Слева трое. — Лекарь перехватил меч поудобнее. Жёлтые его глаза смотрели сквозь генерала, в никуда, но при этом казалось, что он видит больше, чем любой зрячий. Генерал повернулся на звук. — Вижу. Они встали спиной к спине. Генерал — высокий, белый, с мечом в руке, красные глаза горят холодным огнём. Лекарь — слегка смуглый, в разорванном кимоно, сжимающий клинок так же уверенно, как любой воин. Повязка валяется в грязи в трёх шагах от них, и жёлтые, мутные глаза Тань Аня открыты всем ветрам. — Ты без повязки, — сказал Юэ Цань. — Она слетела, — ответил лекарь. — Не наденешь? — Некогда. — Тебе не всё равно? — Я слепой. С повязкой или без — разницы нет. Генерал хотел что-то сказать, но в этот момент из леса вышли лучники. Пять человек. С натянутыми луками. Целились в них. — Плохо, — сказал Тань Ань. — Очень плохо, — согласился генерал. Первый лучник выстрелил. Юэ Цань отбил стрелу мечом. Второй — Тань Ань ушёл в сторону, стрела просвистела мимо. Третий — лекарь услышал свист раньше, чем стрела сорвалась с тетивы, и просто пригнулся. — Нам нужен щит, — сказал генерал. — У меня есть трость, — ответил лекарь. — Трость не щит. — Она уже спасла мне жизнь раз. Может, спасёт и второй. Тань Ань нащупал свою трость — она лежала на земле, там, где он её бросил, когда подобрал меч. Бамбук был пробит стрелой, но не сломан. Лекарь поднял её, сжал в левой руке, а меч переложил в правую. — Готов, — сказал он. — К чему? — К смерти. — Не смешно. — Я не шучу. Четвёртый лучник выстрелил. Стрела летела прямо в грудь генерала. Юэ Цань не успел бы отбить — дистанция была слишком маленькой. Но Тань Ань услышал свист раньше, чем генерал увидел стрелу. Он шагнул вперёд, подставил трость — и стрела вонзилась в бамбук, пробила его насквозь, застряв в миллиметре от его ладони. — Я же говорил, — сказал лекарь, — трость — хорошая штука. Пятый лучник выстрелил. Стрела вошла Тань Аню в плечо. — Ай, — сказал он. — Ты ранен? — Генерал повернулся к нему. — Немного. — Насколько немного? — Стрела в плече. Неглубоко. — Тань Ань схватился за древко и выдернул стрелу. Кровь брызнула на кимоно. — Вытащил. — Идиот. — Взаимно. Лучники перезаряжали луки. Это дало им несколько секунд. — Надо уходить, — сказал Юэ Цань. — Куда? — В лес. — Я не вижу лес. — Я тебя выведу. — А охрана? Генерал оглянулся. Из пяти охранников в живых осталось трое. Они стояли в отдалении, прикрывая фланги, но в их глазах читался страх. — Живым — за мной! — крикнул Юэ Цань. — Раненым — держаться! Он схватил Тань Аня за руку и потащил в сторону леса. Лекарь не сопротивлялся — он бежал следом, сжимая в одной руке меч, в другой — пробитую трость. Жёлтые глаза его были открыты, но смотрели в пустоту. Подмога прибыла через час. Пятьдесят всадников императорской гвардии промчались по размытой дороге, подняв тучи грязи, и ворвались в ущелье, готовые к бою. Но боя не было. Тишина. Только дождь шумит по листьям. Только где-то вдалеке каркает ворона, привлечённая запахом смерти. — Они здесь, — сказал командир отряда, спешиваясь. Карета была разбита. Колёса сломаны, дверца висела на одной петле, крыша пробита стрелами. Вокруг — тела. Много тел. Свои и чужие, перемешавшиеся в грязи, так что нельзя было разобрать, кто есть кто. — Генерал? — крикнул командир, обходя поле боя. — Генерал Юэ Цань! Никто не ответил. — Осмотреть всё! — приказал он. — Найти генерала! Всадники рассыпались по ущелью. Заглядывали под кусты, переворачивали тела, заглядывали в карету. — Никого! — доложил один. — Только трупы! — доложил второй. — Карета пуста! Командир подошёл к карете, заглянул внутрь. Пусто. Только разбитая чашка, опрокинутый чайник, тёмное пятно на полу — кровь — и в грязи у колеса — белая шёлковая повязка. Он поднял её. Повязка лекаря. Мокрая, грязная, но целая. — Они были здесь, — сказал он. — Ищите следы! Но дождь смыл всё. В тронном зале императорского дворца было тихо. Так тихо, что слышно было, как капли дождя стучат по черепице. Император Вэнь-ди стоял перед троном, смотря с верху вниз на командира. Перед ним на коленях, дрожа, лежал командир отряда — тот самый, который прибыл на помощь. Его одежда была в грязи, лицо в ссадинах. В руках он держал белую шёлковую повязку. — Что значит — не нашли? — спросил император. Голос его звучал тихо, но в этой тишине было больше ярости, чем в любом крике. — Мы... мы обыскали всё ущелье, ваше величество, — прошептал командир. — Генерала нет. Его тело не было среди убитых. Но... мы нашли это. — Он поднял повязку. Император взял повязку, повертел в руках. — Следы? — Дождь смыл, ваше величество. Мы не смогли взять след. Император подошёл к командиру и навис над ним, как скала над муравьём. — Слушай меня внимательно, — сказал он. — Ты поднимешь всех, кого сможешь. Ты обыщешь каждый лес, каждую деревню, каждый дом в радиусе ста ли. Ты найдёшь генерала. Живым или мёртвым. Понял? — Понял, ваше величество. — Если с ним что-то случится... — император не договорил. Он не любил угрожать. Он предпочитал действовать. — Найди его. Командир вскочил и выбежал из зала. В поместье генерала Юэ Цаня новость узнали к вечеру. Лянцю Хэ сидел в своей комнате, перебирая бумаги, когда в дверь постучали. Он не успел сказать «войдите» — дверь распахнулась, и на пороге появился один из его людей, запыхавшийся, бледный, с трясущимися руками. — Господин, — выдохнул он. — Плохие вести. — Какие? — Лянцю Хэ отложил кисть. — Генерал... на него напали по дороге в столицу. Карета разбита. Охрана мертва. Генерал пропал. Лянцю Хэ встал. Веер выпал из его рук и упал на пол, раскрывшись и застыв в неестественной позе. — Пропал? — переспросил он. — Что значит — пропал? — Его нет, господин. Императорская гвардия обыскала всё ущелье. Генерала не нашли. — А лекарь? — Тоже нет. Нашли только его повязку. Лянцю Хэ опустился на стул, глядя перед собой невидящим взглядом. Потом вскочил, подхватил веер и выбежал в коридор. В восточном крыле поместья, где жила Цао Юйлянь, было тихо. Наложница сидела на кровати, перебирая в руках шёлковый платок, и смотрела в окно на серое, плачущее небо. Мысли её были далеко. Дверь тихо скрипнула. Вошла Сяо Мэй — бледная, с красными глазами, с трясущимися губами. Она держалась за дверной косяк, будто боялась упасть. — Госпожа... — начала она, и голос её сорвался. — Госпожа, плохие вести... Цао Юйлянь подняла голову. — Что случилось? — спросила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Генерал... — Сяо Мэй всхлипнула, вытирая слёзы рукавом. — На него напали по дороге в столицу. Карета разбита. Охрана... охрана вся убита. — А сам генерал? — Цао Юйлянь встала. — Пропал, госпожа. — Сяо Мэй разрыдалась. — Императорская гвардия обыскала всё ущелье. Генерала не нашли. Только трупы. Что же нам делать, Госпожа? Цао Юйлянь побледнела. Села обратно на кровать, не чувствуя ног. — А лекарь? — спросила она тихо. — Тоже пропал. — Сяо Мэй вытерла слёзы. — Нашли только его повязку. В грязи. Говорят, там была страшная битва. Много крови. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Лань. Она была без спросу — раскрасневшаяся, заплаканная, с растрёпанными волосами. — Я слышала! — закричала она, не обращая внимания на то, что перебивает служанку. — Генерал пропал! А Тань Ань... Тань Ань... Она не договорила. Голос её сорвался, и из глаз полились слёзы — не тихие, как у Сяо Мэй, а громкие, отчаянные, навзрыд. — Тань Ань! — завыла она, закрывая лицо руками. — Он... он... он не умеет драться! Он слепой! Его убьют! Я знаю, его убьют! — Тише, — попыталась успокоить её Цао Юйлянь, вставая и обнимая служанку. — Тише, Лань. — Как я могу быть тише?! — закричала Лань сквозь слёзы. — Мой господин пропал! Мой лекарь пропал! Все пропали! Сяо Мэй стояла в стороне, тоже всхлипывая, но держалась молодцом — рана, хоть и зажившая, не позволяла ей плакать в полную силу, каждое движение отдавалось болью в спине. — Мы найдём их, — сказала Цао Юйлянь, хотя сама в это не верила. — Император ищет. Найдут. — А если нет? — прошептала Лань. — Будем надеяться на лучшее. В дверях появился Лянцю Хэ. Он слышал всё — и крики, и слёзы, и всхлипывания. Веер его был сломан, лицо — бледнее обычного. — Я отправляюсь на поиски, — сказал он, не входя. — Сам. — Это опасно, — заметила Цао Юйлянь. — Мне плевать. — Советник развернулся и вышел. — Пожалуйста, — прошептала наложница — Пусть они будут живы. За окном шёл дождь. И никто не знал, вернутся ли они когда-нибудь домой. Лес встретил их мокрыми ветвями и чавкающей под ногами грязью. Дождь не прекращался ни на минуту — он хлестал по лицам, заливал глаза, стекал за воротники кимоно. Бежать было тяжело, но оставаться на месте — смертельно. Юэ Цань бежал первым, прорубая путь через кусты. Меч в его руке работал как маятник — рубящие удары справа, слева, сверху. Ветки, лианы, молодые деревья — всё летело в стороны, освобождая дорогу. За ним, тяжело дыша, бежали трое выживших охранников. Самый молодой из них, парень лет восемнадцати по имени Гань Фу, держался за плечо — в первой схватке ему рассекли руку, и теперь кровь сочилась сквозь пальцы, смешиваясь с дождём. Двое других, Чжоу Бао и Сун Ши, были постарше — лет тридцати, с загрубевшими лицами и въевшейся в кожу военной выправкой. Последним бежал Тань Ань. Лекарь не видел дороги. Он не видел корней, вылезающих из земли, не видел камней, не видел ям. Он бежал на звук — на топот ног впереди, на дыхание генерала, на треск ломаемых веток. Иногда он спотыкался, но каждый раз успевал выровняться, не падая. — Левее! — крикнул Юэ Цань, заметив впереди просвет. — Куда левее? — крикнул в ответ Тань Ань. — Я не вижу! — На звук! — Твой звук везде! Генерал резко остановился, развернулся, схватил лекаря за руку и потащил за собой. — Молчи и беги, — приказал он. — Я и так молчу, — ответил Тань Ань, спотыкаясь о корень и повисая на генеральской руке. — И бегу. Плохо, но бегу. Из-за спин донёсся шум — погоня. Крики, треск веток. — Быстрее, — сказал Юэ Цань, ускоряясь. — Куда уж быстрее, — простонал Тань Ань, но ноги его побежали быстрее. Чудом. Или от страха. Пещера нашлась случайно. Гань Фу, молодой охранник, споткнулся о камень, упал лицом в грязь и вдруг заметил в склоне холма тёмный провал, прикрытый нависшими ветками. — Генерал! — крикнул он, поднимаясь. — Там! Пещера! Юэ Цань подбежал, заглянул внутрь. Темно, но, судя по звуку, неглубоко. И сухо. По крайней мере, суше, чем снаружи. — Внутрь! — приказал он. — Все! Охранники нырнули в пещеру первыми. Гань Фу помог Чжоу Бао, который прихрамывал — его задели по ноге. Сун Ши, самый старший из троих, встал у входа с мечом наголо, готовый принять бой. — Сун Ши, заходи, — сказал Юэ Цань, подталкивая его внутрь. — Я прикрою. — Но, генерал... — Я сказал — заходи! Сун Ши подчинился. Генерал встал у входа, вслушиваясь в шум погони. Дождь усердно работал на них, смывая отпечатки ног и запахи. — Переждём, — сказал он, втягиваясь в пещеру. — А если найдут? — спросил Гань Фу, голос его дрожал. — Найдут — убьём, — спокойно ответил генерал. Он сел на каменный выступ ближе к входу, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Только сейчас, в относительной безопасности, он позволил себе почувствовать усталость. Плечо болело. Бок болел. Голова кружилась от потери крови. — Тань Ань, — сказал он, не открывая глаз. — Да, генерал? — отозвался лекарь откуда-то из глубины пещеры. — Займись ранеными. Тань Ань опустился на корточки рядом с Гань Фу. Охранник сидел, привалившись к стене, и тихо постанывал — его плечо распухло, рука висела плетью. — Дай посмотреть, — сказал лекарь, протягивая руки. — Вы... вы не видите, — робко заметил Гань Фу. — Руками вижу. — Тань Ань осторожно ощупал плечо. — Повезло. Кость цела. Рассечена кожа и задето мясо. Нужно промыть и перевязать. Он достал из уцелевшего мешочка чистую тряпицу и баночку с мазью. В пещере было темно, но Тань Аню не нужен был свет — пальцы его работали быстро, уверенно, привычно. — Кто тебя учил? — спросил Сун Ши, наблюдая за движениями лекаря. — Жизнь, — коротко ответил Тань Ань. — Подвинься, я закончил. Гань Фу пошевелил рукой. Боль утихла, мазь охлаждала и успокаивала. — Спасибо, господин лекарь, — прошептал он. — Не господин. Просто лекарь. Тань Ань перешёл к Чжоу Бао. Тот сидел молча, стиснув зубы, и смотрел на свою ногу. Рана была неглубокой, но грязной — нож скользнул по бедру, оставив длинный, но не опасный порез. — Грязно, — сказал Тань Ань, ощупывая края. — Нужно промыть. Будет больно. — Делайте, — коротко ответил Чжоу Бао. Лекарь смочил тряпицу в воде из фляги одного из охранников и начал промывать рану. Чжоу Бао не издал ни звука, только кулаки его сжались так, что побелели костяшки. — Молодец, — сказал Тань Ань, накладывая мазь. — Держишься хорошо. — Я воин, — ответил Чжоу Бао. — Воины тоже плачут, — заметил лекарь, затягивая бинт. — Но только от лука. Сун Ши хмыкнул. Гань Фу хихикнул. — А ты весельчак, господин лекарь, — сказал он. — Я сказал — не господин. Тань Ань подошёл к генералу последним. Юэ Цань сидел у входа, прислонившись к стене. Глаза его были закрыты, дыхание — ровное, но лекарь чувствовал: он не спит. Не сейчас. Не в окружении. — Ваша очередь, — сказал Тань Ань, опускаясь на корточки рядом. — Я в порядке, — ответил генерал, не открывая глаз. — Вы ранены в плечо и в бок. Не считая старых ран, которые могли открыться. — Я сказал — в порядке. — А я сказал — ваша очередь. Тань Ань протянул руку к вороту кимоно генерала, чтобы расстегнуть его и добраться до раны. Но Юэ Цань перехватил его запястье — сильно, почти больно. — Сначала ты, — сказал генерал, открывая глаза. Красные зрачки в полумраке пещеры казались двумя углями. — Я? — Ты ранен в плечо. Стрела. — Ерунда, — ответил лекарь, пытаясь высвободить руку. — Я обработал её поверхностно. Ваши раны серьёзнее. — Мои раны — моё дело. Твоя рана — тоже моё дело, пока ты мой лекарь. — Это... нелогично. — Мне плевать на логику. Генерал отпустил его запястье, но вместо этого протянул свою руку к плечу Тань Аня. Лекарь не ожидал такого и инстинктивно дёрнулся назад, но Юэ Цань уже просунул пальцы под ворот его кимоно, добрался до раны и осторожно — на удивление осторожно для человека, который только что рубил головы, — коснулся краёв. — Не шевелись, — приказал он. — Я... — начал было Тань Ань, но потом просто стиснул зубы. Пальцы генерала были грубыми, мозолистыми, но двигались удивительно нежно. Он ощупал рану — стрела вошла неглубоко, задела мышцу, но кость осталась цела. — Повезло, — сказал он, убирая руку. — Кость цела. — Я знаю, — ответил Тань Ань сквозь зубы. — Тогда лечи себя сам. Генерал откинулся на стену и снова закрыл глаза. Тань Ань посидел секунду, приходя в себя от неожиданности, потом взял тряпицу и начал обрабатывать свою собственную рану. — Странный вы, генерал, — сказал он, накладывая мазь. — Это ты странный, — ответил Юэ Цань, не открывая глаз. — Я? Это я-то? — Ты. Лекарь, который умеет драться на мечах. Слепой, который бегает по лесу быстрее зрячих. И который... — он сделал паузу, — ...не боится меня. — А должен? — Все боятся. — Я не все. — Я заметил. Тань Ань закончил с собой, затянул бинт и перешёл к генералу. — Теперь вы, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Юэ Цань вздохнул, но не стал спорить. Он расстегнул ворот кимоно, обнажая плечо и грудь. На плече — след от стрелы, но покрасневший. На боку — рана от ножа, которая открылась во время боя. И старые шрамы — их было так много, что Тань Ань сбился со счёта ещё тогда. Он промыл рану на плече, наложил свежую мазь, перевязал. Потом перешёл к боку — там было хуже. Нож вошёл глубоко, хоть и не задел внутренностей. Кожа вокруг покраснела, начала воспаляться. — Нужно было обработать сразу, — сказал лекарь с укором. — Я не страдаю. — Ваша рана гноится. Юэ Цань приоткрыл один глаз. — Гноится? — Начинает. Если не обработать как следует, через пару дней будет хуже. — Обрабатывай. Тань Ань достал самую сильную мазь — ту, что готовил для тяжёлых случаев. Пахла она резко, горько, так, что охранники закашлялись. — Что это за вонь? — спросил Гань Фу. — Лекарство, — ответил Тань Ань. — От гниения. Он нанёс мазь на рану, и генерал, несмотря на всю свою выдержку, чуть слышно зашипел. — Терпите, — сказал лекарь. — Я терплю, — сквозь зубы ответил Юэ Цань. Тань Ань закончил перевязку, затянул бинт и хотел уже откинуться на стену, когда генерал снова открыл глаза. — Тань Ань, — сказал он. — Да, генерал? — Откуда у тебя такие навыки? Лекарь замер. — Какие навыки? — спросил он, прекрасно зная, о чём идёт речь. — Боевые. Ты держал меч как профессионал. Твоя стойка, твои удары, твой захват, когда ты сломал руку тому нападающему... — Юэ Цань прищурился. — Это не учится за месяц. И не за год. Где ты научился? Тань Ань молчал. Его жёлтые, мутные глаза смотрели в пустоту, но генералу казалось, что они видят что-то, чего не видят другие. Что-то далёкое и болезненное. — Это долгая история, — сказал лекарь. — У нас есть время. — Не уверен, что вы захотите её слушать. — Я сам решу, хочу я слушать или нет. Тань Ань вздохнул. Поправил повязку — бесполезно, всё равно её нет. Собрался с мыслями. — Я... — начал он, и в этот момент из глубины пещеры раздался голос Гань Фу. — Господин лекарь! — крикнул молодой охранник. Тань Ань резко повернул голову на звук. Выдохнул — с облегчением или с сожалением, непонятно. — Я сейчас, — сказал он, поднимаясь. — Тань Ань, — позвал генерал, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. Лекарь ничего не ответил, а направился в глубь пещеры, туда, где сидел молодой охранник. И по пути прошептал сам себе: — В следующий раз. Если он будет.