Когда Гарри обижается...

Гарри шел через спящий замок, и мантия-невидимка прикрывала его со всех сторон. Никто его не видел. Никто не знал, что он покинул спальню. Перед поворотом к седьмому этажу он остановился, стянул мантию, сложил, сунул в сумку. Мантия – это тайна, которую он не собирался раскрывать никому, особенно Малфою. Хватит с него одного секрета на двоих. Коридор был пуст. Лампа на потолке горела вполсилы, едва разгоняя темноту. Горгульи скалились в полумраке. Гарри шагнул вперед, и в ту же секунду чья-то рука сграбастала его за предплечье и рванула вбок. Он не успел даже вскрикнуть, не то что достать палочку. Спина впечаталась в холодный камень, затылок стукнулся о стену, перед глазами вспыхнули искры. Ниша за огромной горгульей оказалась тесной, как гроб. Было темно и пыльно. И Малфой прижимал его собственным боком к стене, зажав рот ладонью. – Тихо, Поттер. Гарри рванулся, но Малфой держал крепко. Глаза еще не привыкли к темноте, но он чувствовал: они совсем впритык друг к другу, Малфой дышал в самое лицо мятой. Парфюм у него какой-то специфический, едва уловимый с древесными нотками – наверняка дико дорогой и модный. Это же Малфой, он не может без выебонов. Пахло вкусно. А еще от чужого тела было тепло. Так тепло, что даже жарко, особенно где-то там, ниже пояса. Дыхание Гарри сбилось раньше, чем он успел разозлиться на эту наглую ладонь. Но вторжение терпеть он был не намерен. И злость все равно пришла. Потому что Малфой хватал его, таскал, зажимал рот, будто имел право. Будто Гарри был его вещью. И Гарри сделал единственное, что сейчас мог – он укусил Малфоя за ладонь. – Да с-с-сука ты… Ладонь мгновенно освободила рот. Малфой не крикнул, сдержался, но зашипел с такой потрясающей интонацией, что Гарри чуть не начал тереться о него и стонать. Нет, все же слишком яростная реакция. Гарри попробовал дышать через раз, чтобы хотя бы запах этого пиздатого парфюма не так сильно бил в ноздри. Помогало плохо. – Если ты меня сдашь, – прошипел Гарри в ответ, надеясь вызвать у оппонента такую же сильную реакцию, – я тебя искалечу. Я серьезно. Ты понял? Стена за спиной пошла трещинами от его злости на самого себя за этот тупой стояк в штанах. И немного на Малфоя, который его игнорировал так старательно все каникулы и первые два дня. Крошка посыпалась на плечи. Камень шуршал, поддаваясь стихийной магии, которая рвалась из Гарри помимо воли. Глаза привыкли к полумраку ниши. Ну и хорошо – зажигать Люмос было бы слишком заметно. Малфой окинул взглядом опасно шумящую стену позади Гарри, но не отодвинулся. Он только хмыкнул – тем самым мерзким, довольным хмыком, от которого у Гарри всегда сводило челюсть. – Ты в моей власти, Поттер. Я сегодня дежурный староста, так что не угрожай мне. И вообще не впечатляешь, мразь кусачая. – Ты... – начал было Гарри, но Малфой перебил. – Я. И что? Если ты не заткнешься, я заткну тебя сам. – Попробуй. Малфой прижал Гарри к стене всем телом, просто вдавил собой в холодный камень, и это было так неожиданно, так нагло, что Гарри на секунду забыл, как дышать. А потом Малфой поцеловал его. Жестко и требовательно, не спрашивая разрешения. Губы у него были ненормально горячие, и Гарри захотел укусить их, раз уж он такая кусачая мразь – и укусил. Малфой издал короткий смешок и ответил тем же, прикусив нижнюю губу Гарри, не сильно, но чувствительно. Гарри задохнулся от ощущений и недостатка воздуха. Малфой буквально не давал ему вдохнуть, поглощая полностью, занимая собой все пространство тесной ниши. Гарри пытался сопротивляться, пытался даже оттолкнуть, но руки не слушались. Вместо того чтобы ударить, они вцепились в мантию Малфоя на боках, сжали судорожно ткань, притянули ближе. И магия, которая только что уверенно крошила камень – затихла. Улеглась на дно его сущности, как зверь, нашедший нору. Злость рассеялась, уступая место возбуждению на грани. Острому и колючему, непривычному, но такому родному. Гарри застонал сквозь зубы, сквозь поцелуй, сквозь остатки гордости. И ответил. Их языки столкнулись влажно и горячо. Малфой выдохнул ему в рот, и этот выдох был сорванным, совсем не таким, каким должен быть у надменного ублюдка, который тут самая важная власть. Гарри поймал этот выдох и вернул свой – такой же рваный. Их дыхания смешались. Голова у Гарри кружилась. За закрытыми глазами не было видно ни лиц, ни стен, были только ощущения: собственные горячие ладони, скользнувшие на чужую тонкую талию под мантией, и чужие же пальцы, легшие на скулы – слишком нежно. Слишком бережно для двух человек, которые только что грозили друг друга искалечить. Для тех двоих, что дрались до крови, сорванных костяшек и сломанных носов и ребер уже пять лет кряду. Малфой держал лицо Гарри в ладонях, как самую хрупкую вещь. Большие пальцы касались невесомо висков, стирали пыль от раскрошенного камня на скулах. И от этой нежности у Гарри стояло так, что можно было умереть от перенапряжения. Без капли сожалений. Он обнял Малфоя за талию крепче, притянул ближе. Совсем близко так, чтобы не было воздуха между ними, чтобы не было сомнений, чтобы Малфой понял – он тоже хочет всего его. Он его ждал. Поцелуй стал медленнее и глубже, еще бережнее. Язык скользил по языку, зубы задевали губы – уже не кусая, а лишь только легонько дразня. Тяжелое дыхание заполняло нишу. Гарри чувствовал, как грудная клетка Малфоя поднимается и опускается в такт его собственной. Они дышали, как после долгого бега, но никак не могли остановиться. Они оторвались друг от друга через целую вечность. Гарри прижался затылком к стене и смотрел в лицо Малфоя. Тот выглядел вдребезги пьяным, расслабленным, милым до невозможности. И сердечко заходилось в приступе панического стука от такого вида. Все лицо горело. Во рту остался чужой привкус мяты, упоительный. – И что теперь? – прошептал Гарри, боясь услышать неправильный ответ. В груди кольнуло болью. Малфой ухмыльнулся и отвел взгляд от его лица. Он тоже был пунцово красный, мокрый и растрепанный. – Теперь мы встречаемся, придурок. Никому ни слова. – Встречаемся, – повторил Гарри. Звучало крайне чужеродно и слишком желанно. – Мы с тобой? – А ты видишь здесь кого-то еще? – Малфой все же посмотрел ему в лицо. Гарри мотнул головой. В мыслях не укладывалось – Драко Малфой, его враг. Его чистокровный кошмар всех шести курсов. Его... – Поверить не могу: я и Малфой. – Я такого же мнения о тебе, Поттер, не обольщайся. Пауза. Гарри слышал, как Малфой все еще рвано дышит. И чувствовал, как зашкаливает собственный пульс. Они смотрели глаза в глаза. И Гарри тонул в сером океане и не мог выбраться. – Нахрена тебе это? – спросил он тихо. Малфой долго молчал, потом вернул вопрос: – А тебе? Ответ был очевиден. Они оба его знали. И оба не собирались произносить ничего вслух. Гарри закрыл глаза и выдохнул, а потом снова притянул Малфоя к себе. Просто положил ладони ему на спину, прижался губами к его губам – мягко, почти робко, будто спрашивая разрешения. Малфой ответил сразу – так же мягко. Его ладони снова поднялись, пальцы скользнули в волосы, пропуская пряди вдоль висков. И они целовались снова – на этот раз без спешки, без войны, без попытки что-то кому-то доказать. Просто пили друг друга в тесноте, пока стихийная магия Гарри не улеглась окончательно в звенящую нежность. Пока в голове не осталось ни одной мысли. Они никак не могли друг другом напиться. Где-то далеко пробили часы. Час ночи. – Это пиздец, – прошептал Гарри в лицо Малфоя. – Полностью согласен, – ответил тот. И снова прильнул к его губам. *** Малфоя внезапно стало слишком много везде. Всегда. Нет, его и раньше хватало, они все же учились на одном курсе и иногда сидели в одном классе на сдвоенных уроках. Но теперь это «много» приобретало масштабы целой вселенной. Гарри не понимал, как это работает. Раньше Малфой был врагом, которого он выслеживал глазами в толпе, чтобы не пропустить удар. Теперь он стал кем-то, кого Гарри отмечал краем зрения. Малфой буквально заполонил собой все свободное пространство и время: он был в коридорах, проходил мимо в Большом зале слишком близко, тусил в библиотеке, в совятне, на астрономической башне. Мимоходом, будто случайно. И каждый раз одаривал Гарри коротким взглядом, движением пальцев, касанием, колкостью, брошенной вполголоса. Малфой не делал ничего, за что можно зацепиться, как за подозрительное действие вне рамок их обычной вражды. Ничего, что могли бы заметить посторонние и истолковать иначе. Но Гарри замечал весь этот ворох мелочей. Он их буквально коллекционировал, складывал у сердечка, прокручивал перед сном в голове. Он до сих пор не верил, что это реальность. Что Драко Малфой действительно сказал те слова про то, что они теперь встречаются. Что все это не закончится завтра, не окажется шуткой, не рассыплется в пыль. Но все эти маленькие жесты – они заставляли верить. Каждый раз, когда тот касался его мимоходом, каждый раз, когда Гарри отвечал тем же, реальность становилась чуть плотнее. Чуть ближе. Чуть более настоящей. Гарри и сам искал теперь встречи. Не всегда специально, но чаще всего именно так. Он как маньяк отслеживал передвижение Малфоя по карте Мародеров, которую ему передали близнецы Уизли перед самым своим выпуском в прошлом году. Карта спасала от многого. И многое давала. Гарри продемонстрировал ее отцу, тот лишь хмыкнул и попросил пользоваться с умом, а еще показал, как обновлять в соответствии с перестройками. Джеймс порадовался находчивости Фреда и Джорджа, которые обнаружили карту в одном из тайников, а потом и правильно вычислили ее создателей и передали артефакт обратно в семью. Гарри теперь наблюдал за Малфоем, затаив дыхание. Он не считал это чем-то зазорным. Он имел полное право знать, с кем якшается его, прости магия, парень. Это определение звучало крайне вкусно. Непривычно. Почти неприлично в традиционном магическом обществе. Гарри радовался, что он не относится к той старой гвардии аристократии, которые именовали себя «чистокровными», иначе бы было совсем сложно. Нетрадиционную ориентацию те не жаловали. Сам Гарри, конечно, не считал себя совсем уж заклятым геем, в его жизни случались поцелуи и с девочками и с мальчиками. Но он уже заранее предупредил родителей, что тех, вполне возможно, ожидает в будущем не вполне невеста. Гарри не загадывал, конечно, он не собирался любить кого-то за пол, но в жизни могло получиться по-разному. В целом, с Малфоем вышло вполне ожидаемо. Закономерно. Однажды в коридоре перед зельями, Гарри наклонился завязать шнурок. Рон ушел вперед вместе с остальными. Но рядом остановились чьи-то туфли. Дорогие и начищенные до такого блеска, что ломило глаза. – Подвинься, полукровка, ты занял весь проход. – Обойдешь, ублюдок. – Не могу. Ты слишком широкий. – Значит жди, не развалишься. Но Малфой хмыкнул и просто перелез через него, задевая бедром плечо. Потом носок его туфли мягко опустился на край завязанного шнурка и потянул. Петля распустилась снова. – Ой, прости, не рассчитал. Ты мелкий, конечно, но какой-то слишком большой вширь, как гном. Слышал, Блейзи, Поттер вонючий гном! Гарри сначала смотрел на шнурок, потом поднял глаза, глядя в класс, и вздохнул. Драко уже удалялся вдоль рядов, засунув руки в карманы мантии, и видно было только его спину и длинные светлые волосы, убранные в хвост. – А ты ебаная Эйфелева башня, Малфой! – Сочту за комплимент, Поттер! – смех его был ехидный до тошноты. Гарри никак не мог перевязать шнурок, потому что Малфой, когда перелезал через него, провел ладонью по его затылку. Быстро, но плотно, оставляя после себя табун мурашек. А потом привычно нагрубил для отвлечения. Гарри сидел на корточках и дышал. Шнурок не слушался. Пальцы дрожали. Он досчитал до десяти, поднялся и вошел в класс последним. Малфой сидел на своем месте с абсолютно невозмутимым лицом. Гарри прошел к своему столу и поймал себя на том, что улыбается – не широко, не заметно, но все же. Он провел пальцами по собственному затылку там, где минуту назад были пальцы Драко. Кожа все еще горела. Это было реально. Очень, блядь, реально. И Гарри начинал верить в то, что они действительно тайно встречаются. Они оба проверяли друг друга сейчас. Оба очерчивали границы. Оба щупали глубину намерений. И оба получали в ответ именно то, что хотели: короткую улыбку на губах, дрогнувшие пальцы, слишком быстрый вдох. Никто из них не говорил об этом. Но это нельзя было игнорировать. Они оба реагировали так, как положено для начала отношений – остро, со всем желанием, с погружением в темный манящий омут. Как-то в библиотеке Гарри отошел за книгами по зельеварению и застрял у дальнего стеллажа. Он стоял, ведя пальцем по корешкам, когда за спиной ощутил чужое присутствие. Гарри не обернулся. Он уже знал, кто это. Малфоя выдал запах древесного парфюма и мяты. – Ты занял проход, Поттер, – раздалось над самым ухом, без оскорбительных ноток, без подначек. Малфой звучал немного устало и… флиртующе. Гарри невольно улыбнулся, слишком радостно, пряча улыбку в корешки книг, с удовольствием подхватил игривую интонацию. – Тебе нужна книга, Малфой? – Да, мне нужна вон та, что на самой верхней полке. Малфой прижал Гарри к стеллажу плотно. Тот теперь упирался животом в полки с книгами, а спиной прислонялся к чужой груди. Гарри почувствовал, как чужие бедра вжимаются в его ягодицы, видел, как чужая рука скользит по полке над его головой, ощущал, как дыхание щекочет макушку. Волна счастливого возбуждения прокатилась по телу от пяток до макушки, потом обратно и замерла где-то в солнечном сплетении обжигающим комком. Он задохнулся от этого ощущения давления позади, прижался к Малфою еще плотнее, всем телом, как ласковый кот, который соскучился по своему человеку. Он действительно соскучился. Безумно. И рад был отдаться этому мимолетному напряженному контакту. – У тебя стояк, дорогуша, – выдохнул Гарри. – У тебя тоже, милый мой, – зашептал Малфой в самое ухо, шевеля дыханием волосы на виске. Гарри едва удержался от стона, вздрогнул всем телом, задышал еще чаще. Подался поясницей назад, почти потеревшись о Малфоя. – Поттер, если ты сейчас не сдержишься, то нас спалят две идиотки с третьего курса. Они за тем стеллажом. Гарри замер, мгновенно протрезвев. Где-то совсем рядом действительно шуршали и хихикали. Он сжал книгу, которую выудил с полки, так что побелели костяшки пальцев, а корешок хрустнул. – Тогда отойди, – он произнес это совсем шепотом, на самой грани слышимости. – Не могу. Ты слишком притягательный. – Малфой, я тебя ударю, если будешь распускать руки. – Ударишь, я знаю. Давай позже подеремся для зрителей. А сейчас стой и не провоцируй меня лишний раз, я действительно за себя не отвечаю, когда ты так стоишь. Гарри старался не двигаться. Малфой заблудился носом в его волосах, дышал часто и отрывисто, гладил ладонями плечи поверх свитера, бормотал что-то неразборчивое – то ли проклятие, то ли «ты сущий соблазнительный кошмар». Гарри хотел уже огрызнуться, чтобы развеять это слишком сильное сексуальное напряжение, но тут зазвучали шаги совсем рядом. Драко отскочил. Буквально через секунду он уже сидел на корточках перед нижней полкой, изучая пыльные тома. Гарри выдохнул и открыл книгу в руках на случайной странице. Стер с лица дурацкую неуместную расслабленную слишком счастливую улыбку. – О, привет, Малфой. Вы так близко и не подрались? – Гермиона переводила взгляд с одного на другого. – С кем тут драться? С этим что ли? Я его игнорирую сегодня, мне доклад важнее. – В кои-то веки солидарен с этим недоумком, – бросил Малфой, поднялся и развернулся, уходя в другой ряд. – Прощай, Грейнджер. Гарри повысил голос ему в спину, добавляя максимум ядовитого ехидства: – Просто кто-то боится нападать без своих дружков! Да ты ж ссыкло, Малфой? Драко даже не обернулся, но ответил привычно колко: – Заткнись, тупоголовый Поттер. Я б тебе с удовольствием набил твое кривое ебало, но мадам Пинс не оценит. Гермиона хмыкнула вслед долговязой фигуре: – Малфой такой Малфой, язва в седьмом поколении. Не слушай его! – И не собирался, вот еще, обращать внимание на всяких аристократишек. Ты за книгой сюда? – Да не, ты просто тут застрял, пришла проверить. Вовремя пришла, а то бы точно подрались. – А, нет, я его даже не заметил, зачитался у полки. Гарри взял ее под локоть и повел к столам, где одинокой макушкой торчал Рон. Гарри думал о том, что Малфой, похоже, не рассчитывал на то, что Гарри так легко поплывет от такого невинного контакта. Гарри сам не думал, что способен так реагировать. Целиком и сразу, наплевав на место и на время. И Малфой тоже в это влип, потому что не хотел обрывать контакт. Потому что это, черт возьми, работало на них обоих. Их примагничивало друг к другу. Сталкивало снова и снова. Очень приятно и очень опасно. Надо бы обговорить эти мерлиновы границы в ближайшую встречу наедине, чтобы не стать хогвартской сплетней. Признаваться кому бы то ни было в том, что они встречаются, Гарри пока не собирался. Слишком рано.