Launch me to Ultralife / Протокол: Ультражизнь

Драко меряет шагами роскошно обставленную гостиную Блейза, с трудом сдерживая желание запустить пальцы в свои светлые волосы и хорошенько их взъерошить, если бы не забота о тщательно ухоженных корнях. Вся его команда собралась здесь: Ева, Браун, Уилл и Трейси. Каждый потягивает виски с содовой и отдаёт должное фирменному блюду Блейза — ассорти из песочного печенья с разнообразными кремами и фруктовыми начинками. В воздухе тяжёлым грузом висит разочарование. Их по-прежнему преследуют две проблемы: катастрофическая нехватка средств и полное отсутствие поддержки со стороны Министерства. Ситуацию ничуть не облегчает и то, что Поттера нет в их команде. И всё же среди всех этих трудностей находятся проблески надежды. Драко утешает себя тем, что им удалось заполучить идеальное место в Британии для строительства своего магического космического центра. Поначалу, столкнувшись с довольно холодным приёмом их амбициозного проекта, он почти был уверен, что в итоге им придётся переносить всё предприятие куда-нибудь в Новую Зеландию. Выбор подходящей стартовой площадки имеет первостепенное значение при отправке корабля в космос. Она должна соответствовать цели миссии и её траектории. В их случае наиболее реалистичным вариантом выглядит трансполярный маршрут — с учётом ограниченных сроков и бюджета. Подходящее место находится на севере материковой Британии и называется А’Мойн. За пределами стартовой зоны простирается огромный участок океана, по которому редко проходят суда, что позволяет свести к минимуму любые помехи для морского движения. В настоящее время маггловские британские ракеты для трансполярных миссий запускаются с мыса Ахурири в Новой Зеландии. Однако их проект предполагает сборку ракет в разных частях Британии — в Бедфордшире, Рединге, Оксфордшире и Шотландии. Поэтому наличие стартовой площадки на территории самой Британии, но при этом вдали от внимания магглов, выглядит куда более разумным решением. А’Мойн, расположенный на широте 58,5 градуса северной широты, идеально соответствует всем требованиям. Это место находится в Шотландии и занимает обширную территорию, практически лишённую населения и полностью свободную от магглов. Защитные чары гарантируют, что их деятельность останется незамеченной и никем не потревоженной. Кроме того, Блейзу удалось организовать три встречи с потенциальными инвесторами. Пусть эти люди и не располагают средствами, достаточными для финансирования всего проекта, их первоначальная поддержка уже выглядит многообещающим началом. Она даст необходимый капитал для строительства основных объектов и запуска к Рождеству небольших наноспутников для геодезических исследований. Этот этап крайне важен: он позволит точнее определить координаты запуска и траекторию полёта ракеты, приблизив их к осуществлению амбициозной миссии. Браун тем временем находит астронавта — предположительно, чтобы тот стал напарником Поттера и пилотом космического корабля. Его зовут Энтони Голдштейн. Драко внимательно изучил его досье и остался под большим впечатлением от внушительного списка достижений в области математики и арифмантики. Волосы Энтони безупречно уложены гелем — верный признак того, что он всегда готов к фотосессии. Словом, прогресс был заметен повсюду — у всех, кроме Драко. У него оставалась одна-единственная задача. Команда проводила время, поздравляя друг друга и делясь последними новостями. Ева стояла рядом с завершённым проектом космического корабля, выводя его изображение на большой экран и демонстрируя каждую мельчайшую деталь конструкции. Это неизменно вызывало восхищённые возгласы окружающих. — Это как ’’Звёздные войны’’, только круче, потому что всё по-настоящему! — заявил Браун. Ева даже не пыталась скрыть довольную улыбку, вызванную столь тёплым приёмом. — Мы с Трейси считаем, что этот прототип — лучшее сочетание магии и маггловских технологий из всего, что нам когда-либо удавалось создать. Уильям одобрительно кивнул. — Магия — это потрясающе. Дизайн представлял собой уменьшенную версию маггловской ракеты-носителя. Вдохновением для неё послужила ракета ’’Солей’’ из восемьдесят девятого выпуска комиксов Legends. Ева выросла на стыке магического и маггловского миров, а ещё именно она познакомила Драко со своей любовью к ’’Звёздным войнам’’, так что такой выбор совершенно его не удивлял. У ракеты был длинный цилиндрический корпус, который словно устремлялся бесконечно далеко, в звёздную бездну космоса. Полированная серебристая поверхность мягко мерцала в свете звёзд, придавая конструкции одновременно изящество и внушительную мощь. Но настоящей особенностью ракеты ’’Солей’’ были её необыкновенные крылья. Они элегантно расходились по бокам корпуса, а их обтекаемые линии намекали на невероятную скорость и манёвренность корабля. Поверхность крыльев покрывали бесчисленные узоры и руны — несомненно, работа Трейси. — Это просто отпад, Ева! — воскликнул Браун, явно впечатлённый. Даже его привычный сарказм на время куда-то исчез. Драко не хотелось становиться источником плохих новостей, поэтому он старательно скрывал нарастающее раздражение из-за собственных неудач. Ева заслуживала этого момента триумфа. Уилл, впрочем, как обычно не отличался особым тактом. — Ну, получается, всё уже готово? Остался только Поттер, да? Так он с нами или нет? Драко прочистил горло и машинально коснулся своего удостоверения. — Поттер просто немного упрямится, — сказал он. (Его требования, чтобы Драко буквально приполз с извинениями, были совершенно нелепыми, хотя, если честно, чего ещё ожидать от Поттера?) — Но ничего страшного. Я его знаю. Он передумает. Судя по выражениям лиц его коллег, убедить их ему не удалось. — Он просто закатывает истерику по старой памяти, — заявил Драко, делая вид, что в животе у него не скручивается тугой узел тревоги. — Всё будет в порядке. Он согласится. Он сделал глоток из бокала, старательно игнорируя тяжёлые, полные сомнения взгляды. — У нас уже есть Энтони, — заметил Браун. — Может, этот великий Поттер нам вообще не нужен? — Нет-нет, — поспешно возразил Драко. По какой-то причине мысль о том, чтобы продолжить без Поттера, больше не казалась ему такой уж привлекательной. — Поттер нужен нам для общественной поддержки. — Я думала, у нас уже есть супруги Уизли, — напомнила Ева. — Разве они недостаточно известны? — Да, но почему бы не замахнуться на большее, а? Собрать полный комплект, — упрямо настаивал Драко. — Поттер необходим этой команде. И потом, Гермиона практически заверила меня, что он согласится. Мне просто нужно немного подкорректировать переговоры. По комнате прокатилась волна скептических взглядов. Драко шумно выдохнул через нос. — Вот увидите. Поттер присоединится к Энтони, мы получим полноценное освещение в прессе и всю поддержку, которая нам нужна. — Тебе помочь очаровать Поттера? — с хитрой улыбкой предложил Блейз. Драко так и не научился до конца понимать Забини, когда тот отпускал подобные замечания. В школьные годы он таким не был. Драко даже несколько раз спрашивал его, не скрывает ли он что-то о своей ориентации, но Блейз всегда яростно всё отрицал. Впрочем, каждому своё. — Нет, спасибо, Блейз. Думаю, я и сам с ним справлюсь. По комнате пробежал приглушённый смешок. — Что ж, безумие нередко становится двигателем прогресса, — заметила Ева, стараясь сохранить оптимизм. Драко не совсем понял, что именно она имела в виду, но всё равно благодарно улыбнулся. Ева время от времени выдавала подобные фразы с каким-то очень русским оттенком мудрости. — Спасибо, Ева, — сказал он, изо всех сил стараясь не выдать своей паники. Он был руководителем команды. И именно он оставался единственным человеком, у которого до сих пор не было результата.

***

В свой выходной день Драко стоял на пороге дома на площади Гриммо. Поттер любезно пригласил его зайти и выпить чего-нибудь, но при этом продолжал твёрдо стоять на своём, что уже начинало действовать Драко на нервы. Малфой перепробовал всё. Он предложил идею грандиозной фотосессии, показал проект космического корабля (даже принёс маггловские комиксы в качестве наглядного примера), но Поттер остался совершенно равнодушен. — Это потрясающе, но почему именно я должен быть частью этого? — спросил Гарри. Настало время пустить в ход тяжёлую артиллерию — имя Уизли. — Золотое трио. Куда приведёт их следующее приключение? Сначала вы покорили магическую Британию— — Э-э, по-моему, ты что-то путаешь— — Ваши имена навсегда вписаны в историю! Да что там, даже волшебники по ту сторону океана пишут истории о вас троих. — Звучит ужасающе. — И что ещё остаётся после этого, кроме космоса? Только представь… Драко изящно взмахнул рукой, описывая пальцами дугу, словно радугу. — …ваши имена, высеченные на Луне! — О, ради всего магического, только не это. Драко слегка вздёрнул подбородок. — Уизли бы оценил такой жест. Гарри фыркнул. — Никогда бы не подумал, что ты способен так усердно подлизываться. Щёки Драко слегка порозовели. — Я не— — Всё ещё нет, — безжалостно перебил его Поттер. — Какая чушь! — возмутился Драко. — Поттер, ты буквально идеальный человек для этого проекта. У тебя гриффиндорское обаяние, влияние. Ты бы вошёл в историю. — Неинтересно, — единственный ответ Поттера. Пальцы Драко дёрнулись к палочке. Каждый нерв в его теле требовал немедленно проклясть этого человека. После войны Поттер вернул Драко его старую палочку — десятидюймовую, из боярышника. Но Малфой почти не мог к ней прикасаться: всякий раз его захлёстывало чувство вины. Поэтому после окончания домашнего ареста он отправился к Олливандеру (неловкие извинения давно стали его фирменным приветствием) и приобрёл новую палочку. К своему удивлению, он обнаружил, что сердцевина всё так же состоит из волоса единорога, однако само древко было сделано из ясеня — дерева, символизирующего новые начинания. Он менялся. Он стремился стать лучше. Стремился изменить судьбу своего народа. Он видел себя человеком, предназначенным для великих свершений. А потом был Поттер. Этот несносный идиот, совершенно не замечающий очевидного. Одетый в потрёпанный серый свитер и старые джинсы, которые, если быть честным, демонстрировали гораздо больше задницы, чем Драко хотелось бы видеть, с вечно растрёпанными волосами, Поттер возился со своими бесчисленными разросшимися комнатными растениями и выглядел абсолютно невозмутимым присутствием Драко. Он заботился о них с нелепой нежностью: гладил листья, что-то тихо нашёптывал, словно какое-нибудь лесное божество. Это невольно напомнило Драко его мать и её драгоценные розы. Мысль о матери заставила его кое-что вспомнить. — Гарри, не знаю, задумывался ли ты об этом, но у тебя перед моей матерью жизненный долг. Во время войны она спасла тебя в Малфой-мэноре. Судя по всему, говорить этого не стоило. Гарри обернулся так резко, что его глаза вспыхнули гневом. — Что? Серьёзно, Малфой? Ты решил вспомнить об этом именно сейчас? Собираешься использовать это, чтобы заставить меня присоединиться к своей безумной космической миссии? Драко сделал шаг назад, хотя твёрдо намеревался не уступать своих позиций. Гарри, наоборот, двинулся вперёд. — Я просто констатирую факт. Ты обязан моей матери. Гарри расхохотался. — И что? По-твоему, это значит, что я обязан ещё и тебе? Ну… Гарри продолжил: — Этот долг был закрыт давным-давно, и ты прекрасно это знаешь. И потом, я уже более чем достаточно сделал, чтобы отплатить за это. Я ничего тебе не должен, Малфой. Но Драко не собирался отступать. — Но это другое, Гарри. Мы могли бы вместе изменить мир. Войти в историю. Только подумай, какие возможности перед нами открываются. Его голос звучал убеждённо, хотя внутри всё сильнее росло ощущение, что он снова говорит не то. — Я не хочу менять мир, Малфой! — внезапно выкрикнул Гарри. — Я просто хочу спокойно жить своей жизнью. А теперь оставь меня в покое, пока я не сделал то, о чём мы оба потом пожалеем. Магия вокруг них всколыхнулась, закружилась в воздухе — более чем ясное предупреждение, если Драко вообще когда-либо видел предупреждения яснее. Он сглотнул и просунул палец под воротник рубашки, который вдруг показался невыносимо тесным. Инстинкт самосохранения давно научил его выбирать время для споров. И сейчас был не тот момент. Драко тяжело вздохнул и впервые признал поражение. Хотя бы на сегодня. — Хорошо, Гарри. Пока я оставлю тебя в покое. Но отказываться от этой идеи не собираюсь. Если передумаешь — предложение остаётся в силе. Раздражённый и подавленный, Драко вышел из дома на площади Гриммо. Засунув руки в карманы, он шагал по улице, и вместе с каждым шагом на него накатывали воспоминания о студенческих годах. День стоял тёплый, летний. Откуда-то издалека доносился детский смех — маггловские дети играли на поле неподалёку. Обычно этот звук показался бы ему приятным, но сейчас он не мог заставить себя порадоваться ему. Он вспоминал годы, проведённые среди магглов. Годы учёбы. Годы бесконечных попыток доказать самому себе, что он способен быть кем-то большим. Университет стал для него настоящим откровением. Он играл в футбол с друзьями-магглами, ходил с ними в бары, и впервые в жизни чувствовал себя на своём месте. Среди них его принимали таким, какой он есть. Не как Малфоя — как Драко. Именно тогда он наконец научился чувствовать себя комфортно в собственной шкуре. Там его ум и способности ценили сами по себе, без тяжёлого груза семейного имени, без бесконечной тени рода Малфоев. Но сейчас, шагая прочь от дома Поттера с руками в карманах, он понимал, что все эти воспоминания неожиданно блекнут перед только что пережитым отказом. Эта встреча стала болезненным напоминанием. Неважно, насколько сильно он изменился. Неважно, сколько усилий вложил в то, чтобы стать лучше. В глазах Гарри он всё ещё оставался тем самым Драко Малфоем из школьных времён. Раны их общего прошлого оказались глубже, чем ему хотелось верить. От этой мысли в груди болезненно заныло. Драко шёл вперёд и спрашивал себя, сможет ли когда-нибудь действительно выбраться из тени того, кем был раньше. А ещё глубоко внутри, в том уголке сознания, куда он предпочитал не заглядывать, пряталась мысль, признать которую было страшнее всего. Его стремление убедить Поттера присоединиться к проекту было продиктовано не только заботой о миссии. Это была его собственная эгоистичная потребность в признании. Потребность услышать от Гарри Поттера, что он изменился, что ему доверяют, что его наконец простили. Возможно, его команда права. У них уже есть Энтони. Возможно, супругов Уизли вполне достаточно, чтобы склонить Министерство на свою сторону. Возможно, Поттер вовсе не нужен для того, чтобы изменить историю. Судя по всему, сам Поттер был в этом абсолютно уверен.

***

Дом Драко был предметом его особой гордости. Он находился в самом сердце маггловского Лондона и представлял собой стильную минималистичную квартиру, воплощение современного дизайна и утончённого вкуса. Особенно Драко гордился входной дверью. Она выглядела так, словно была снята прямо с космического шаттла. Ему даже удалось воссоздать характерный отражающий голубоватый оттенок стекла, добившись почти полного сходства с оригиналом. Здесь у него была своя привычная жизнь. По субботам утром он выходил на короткую пробежку, затем заходил в любимое бистро. Покупал продукты, возвращался домой и выбирал, какую серию ’’Звёздного пути’’ пересмотреть на своём маггловском телевизоре, прежде чем заняться домашними делами. Именно с двумя пакетами покупок в руках он и заметил их. Драко замер. Перед его драгоценной футуристической дверью стояла не кто иная, как Гермиона Уизли в длинном пальто. А рядом — её муж-аврор. Какого чёрта она знает, где он живёт? (Чёрт. Что ещё она знает?!) На её губах играла сдержанная улыбка. Гермиона окинула его взглядом с головы до ног с таким выражением, будто перед ней лежала тарелка холодной печёнки. На нём были беговые шорты. Руки заняты пакетами. Всё. Он обречён. — Мы были неподалёку, — сказала она, пугающе осклабившись, — Решили заглянуть и поговорить. Драко повернулся к Рону. — Ты вообще-то представитель закона! Рон пожал плечами. — Только не в выходные. (О, прекрасно. Значит, он ещё и поможет Гермионе спрятать труп.) Смирившись со своей судьбой, Драко поплёлся к двери, открыл своё футуристическое произведение искусства и протянул с нарочитым сарказмом: — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Гермиона решила не тратить время на любезности. — Драко, что ты сказал Гарри? От того, что она назвала его по имени, Драко сразу понял, насколько опасна ситуация. Он даже продукты поставить не успел. Неторопливо направившись вглубь квартиры — одновременно выигрывая время и ища хоть какое-то укрытие, — он провёл гостей на кухню. Там Драко немедленно занял стратегическую позицию за кухонной стойкой, словно она могла защитить его от неминуемой расправы. Вытащив палочку, он быстро убрал покупки по местам и принялся готовить чай для своих совершенно незваных гостей. — Было сказано слишком много слов. О каких именно идёт речь? — Драко Малфой, — начала Гермиона таким тоном, что все её улыбки мгновенно исчезли. — Ты или не ты упомянул некий жизненный долг, пытаясь заставить Гарри почувствовать себя виноватым и присоединиться к вашему проекту? Инстинкт самосохранения заставил Драко нервно хохотнуть. — А я упоминал? Это стало роковой ошибкой. Гермиона Уизли, беременная и явно не настроенная на шутки, тут же разразилась гневной тирадой. — Просто не могу поверить, что именно ты решил использовать войну против Гарри! Я думала, мы начинаем всё с чистого листа. Не ковыряемся в старых ранах. Это должно было стать чем-то хорошим! А не тем, что сделает Гарри ещё хуже! — Хуже? — переспросил Драко. Насколько он помнил, в последний раз Поттер вполне счастливо возился со своими растениями. — Что значит ’’хуже’’? Супруги Уизли обменялись виноватыми взглядами. Наконец Рон объяснил: — Гарри стал проводить на Гриммо гораздо больше времени, чем обычно. Невилл говорит, что он даже начал брать больничные и пропускать работу. — Может, у него брызгунья? — задумчиво пробормотал Драко себе под нос. Мысль о том, что всё лицо Поттера покроется отвратительными волдырями, почему-то показалась ему очень забавной. Ха. Вот это бы его проучило. — Драко— — А чего вы вообще от меня ожидали? — резко перебил он, чувствуя, как начинает закипать уже его собственная кровь. — Я навещал его несколько раз— — Я хотела, чтобы ты помог вернуть ему вкус к жизни! — выпалила Гермиона. От неожиданности голова Драко дёрнулась назад. Вернуть Поттеру вкус к жизни? Поттеру? Мальчику-Который-Выжил? Это же буквально было написано в его прозвище. Насколько Драко видел, всё у него было прекрасно. В прошлый раз они совершенно нормально играли в футбол. Поттер выглядел вполне освоившимся в своём мрачноватом доме. Да, одевался он исключительно в унылые серые тряпки, но Драко всегда считал это частью его фирменного образа. Что теперь? Героический страдалец скрывается от навязчивых поклонников? — Он стал затворником, — продолжила между тем Гермиона, явно не собираясь успокаиваться. — Он больше не похож на себя прежнего… — Гарри раньше строил планы путешествовать, — вставил Рон. — У нас даже была карта со всеми местами, которые мы хотели посетить… — А теперь он застрял в этой зоне комфорта, — тревога в голосе Гермионы стала ещё заметнее. — Он прячется, когда должен наслаждаться полной жизнью. Он существует вместо того, чтобы по-настоящему жить. Впервые за весь разговор Драко почувствовал, что начинает понимать, почему эти двое вообще оказались на его пороге. — Она словно вполне довольна тем, что сидит среди своих роз, вместо того чтобы взглянуть в лицо реальному миру, — произносит Драко прежде, чем успевает себя остановить. Супруги Уизли пристально смотрят на него, медленно кивая. Драко вздыхает, массируя переносицу: — Простите, я задумался о... матери. Раньше Нарцисса любила приёмы, обожала устраивать рождественские ужины и благотворительные вечера, обновлять интерьер их дома. Свойственным ей сдержанным образом она наслаждалась общением и налаживанием связей с нужными людьми. Отцу всегда это в ней нравилось — то, как лёгким прикосновением руки она могла превратить любой вечер в событие, которое люди будут помнить годами. Этот змееподобный Лорд словно лишил её всей прежней радости. После войны имя Малфоев больше никуда не приглашали, и все старые друзья отдалились. В доме стало так тихо, что вполне логичным казалось её решение устраивать чаепития наедине со своими розами. Был ли Гарри таким же? Драко не мог понять почему. Все хотели с ним дружить. Драко был уверен, что Поттера звали на сотни вечеринок, и у него были друзья. Друзья, которые к тому же были готовы пойти ради него на убийство — и на самоубийство. Гнев Гермионы немного утих после первоначальной вспышки, она прижалась к мужу. Рон взял жену за руку и мягко попросил её сесть. — Слушай, приятель, мы пришли сюда не для того, чтобы ссориться, — внёс ясность Рон. — Но Гарри — наша семья, и... такое ощущение, будто чем больше проходит времени, тем больше у него находится оправданий. Мы пытались помочь ему, Невилл за ним присматривает. Но Гарри не становится лучше, ему всё ещё тяжело находиться среди людей. С нами. И с Тедди особенно... — Но ведь он говорит, что счастлив? — невольно вспомнил Драко. — Он не счастлив, он просто смирился, — возражает Гермиона. — Когда Гарри был счастливее всего? Когда летал на этих жутких гоночных мётлах, занимался тем, что ему небезразлично, и действительно присутствовал в жизни людей, которые его любят. В памяти Драко вспыхнуло воспоминание об их футбольном матче. Гарри тогда искренне смеялся. Неужели ему было грустно? Неужели Драко чего-то не замечал? Рон подхватывает: — Он просто... Я понимаю, почему он не хочет идти в мракоборцы, но даже Невилл считает, что он зря тратит время, целыми днями подрезая листья. Он не горит этим делом, это просто отговорка, чтобы мы от него отстали. — Он словно просто бросил всякие попытки, — вмешалась Гермиона. Драко перевёл взгляд с одной на другого в искреннем недоумении: они делились с ним своими тревогами. Драко и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в положении советчика для кого бы то ни было, не говоря уже об Уизли. — Человек пережил войну. — Честно говоря, он вполне понимал Поттера, если тот хотел жить отшельником... в конце концов, он ведь свободный волшебник? — Разве он не заслужил небольшую передышку? — Прошло больше десяти лет, — шепчет Гермиона, прижав ладони к животу. — Мы просто не хотим оставлять его позади, — добавил Рон с оттенком сожаления. Он накрыл ладонь Гермионы своей с тем тошнотворным, глупым от любви видом, который заставляет Драко отвести глаза и покраснеть. Прошло десять лет, а супруги Уизли всё ещё омерзительно влюблены друг в друга. Значит, чета Уизли чувствовала себя виноватой за то, что преуспела и пошла дальше по жизни без Гарри? Драко всё ещё пребывал в недоумении. — И чего вы ждёте от меня? — Ты всегда умел разжечь в нём жизнь. Бросить ему вызов, — умоляюще заводит Гермиона. Драко косится на её палочку, которую она небрежно держит в руке. Неужели никто не помнит правил? Никогда не направлять заряженную палочку? Азы безопасности при обращении с палочкой! — Я думала... Драко прерывает её жестом руки. То, что на него так обыденно наставили палочку, лишь усугубляло его нарастающее раздражение. Честное слово, какой же это гриффиндорский заскок — использовать кого-то из самых лучших побуждений ’’помочь’’, а потом давить на жалость и чувство вины, пока не добьёшься своего извращённого представления об успехе! Вся эта слежка и попытки втянуть Драко, чтобы заглушить собственную совесть... Какая же поразительная наглость! — Что ж, похоже, ваша маленькая авантюра не сработала, — выплёвывает он, вспоминая собственное горькое разочарование от отказа Гарри. — Он уже дважды меня отфутболил. И раз уж вы оба пришли сюда, чтобы растерзать меня за одну из этих двух попыток... — Мы здесь не для того, чтобы... кого-то растерзать! — остановила Гермиона, повысив голос, прежде чем вовремя спохватилась. — Мы не хотим, чтобы ты вёл себя как придурок, но не мог бы ты, пожалуйста, попробовать ещё раз? — Возможно, это как раз то, что нужно Гарри, — поддержал Рон. — Космическая миссия? — недоверчиво переспросил Драко. — Нормальные люди ходят к целителю разума, но Поттеру, чтобы выбраться из своего душевного тупика, нужно лететь в космос? Рон пожал плечами. — И не такое случалось. — Ты же сам сказал, что он тебе тоже нужен, — возразила Гермиона. — Он мне не нужен! — тут же отрезал Драко. Оба смерили его скептическим взглядом. — Признаю, было бы просто чудесно, если бы Мальчик-Спаситель почтил своим потрясающим присутствием нашу о-очень важную миссию по созданию истории для всего волшебного мира и магических космических путешествий! — саркастически протянул он. — Но если он откажется, я смогу найти сотню других кандидатов, ничуть не хуже него! — соврал Драко. Гермиона скрестила руки на груди, что должно было стать хорошим знаком, но чутьё Драко было на пределе, раз уж теперь он не видел рук волшебницы. — Драко, я читала твой проект. Потребуется... гораздо больше, чем инвестиции нескольких богатых баронов. Космический центр? Маггловская инженерная группа? Количество магии и ресурсов, которые тебе придётся собирать через краудфандинг? Дедлайны, которые ты запланировал? Если только ты не готов ждать ещё лет двадцать — ведь это последний срок Кингсли на посту Министра и единственная возможность получить хоть какую-то поддержку подобного рода за всё время, — возможно, тебе стоит подумать ещё раз и снова попросить Гарри. Он это знал. Драко понимал, что умеет быть терпеливым, но он хотел достичь гораздо большего. Это был первый запуск, и ему необходимо было довести его до старта, чтобы воплотить в жизнь остальные свои мечты о космических путешествиях. Он помассировал лицо ладонью, размышляя о своих жизненных решениях, которые привели его к этой точке, и о чёртовом Поттере, который, казалось, вечно оказывался в самом центре всего. Смирившись, Драко устало выдохнул. — Итак, будут ещё какие-нибудь советы? Оба заметно приободрились. — Просто будь честным, Драко, — предложила Гермиона. — И как это поможет? — раздражённо спросил он. — Если уж я не обозначил свои намерения достаточно ясно за последние два визита... — Нет, Драко, просто будь более... — Гермиона снова смерила его взглядом с ног до головы, и обнажённым голеням Драко стало холодно. — ...таким? — Каким? Одетым в мои шорты для пробежки? — Я имела в виду открытым, дружелюбным! — ответила Гермиона, закатив глаза. Оскорбившись, он возразил: — Да я только таким и был! Вообще-то, если помнишь, я был первым, кто предложил дружбу! Драко осознал, что это признание выдало больше, чем он намеревался. Он повернулся спиной, сделав вид, что занят разбором продуктов, и принялся открывать и закрывать дверцы шкафчиков. Может, стоило сказать им, что Блейз уже в пути... Придумать какой-нибудь предлог о необходимости навестить родителей? О срочном деле? — Я действительно это помню, — многозначительно произнёс Рон после недолгой паузы. — И я полагаю, сейчас Гарри оценил бы твою дружбу как никогда прежде. — Голос рыжего прозвучал немного грустно. — Мы просто хотим сказать, что мы пытаемся, но были бы признательны, если бы ты сделал то же самое. Он... ну, он ведёт себя немного иначе, когда дело касается тебя. Это как? Словно прочитав его мысли, Гермиона добавила, совсем не облегчив ему задачу: — За ужином Гарри только о тебе и говорил. Я знаю, что ему интересно! Он просто упрямится. Драко всё ещё стоял к ним спиной, до белизны сжав кулаки и безуспешно пытаясь подавить вспыхнувшую надежду. Друзья. С Поттером. По сравнению с космическими путешествиями, насколько невозможным это было?

***

Драко вновь стоял на пороге дома Гриммо, и на этот раз он пришёл извиниться — по-настоящему, одетый в отлично сшитый двубортный костюм из тёмно-синей шерсти в едва заметную полоску. Гарри открыл дверь и приподнял бровь; его поношенные джинсы и дырявая футболка резко контрастировали с безупречным видом Драко. Салазар и Аид, глядя на Гарри теперь, Драко почувствовал себя идиотом из-за того, что не замечал этого раньше. Он был слишком отвлечён бицепсами, чтобы заметить тёмные круги под глазами Гарри и его неухоженную щетину. И неужели супруги Уизли были правы? Неужели Гарри никогда не выходил из дома на площади Гриммо? Когда он вообще уходил на работу? Возможно, чета Уизли действительно что-то подозревала. Они знали его лучше всех. Может быть, Поттер нуждался в этой миссии так же сильно, как Драко нуждался в нём самом. От этой мысли его плечи немного расправились. Малфой глубоко вздохнул и постарался вложить в свои слова как можно больше искренности: — Я прошу прощения. Гарри нахмурился. — Ты это о чём? Драко сделал ещё один глубокий вдох и начал свою заготовленную речь: — Я... прошу прощения за то, что поднял тему войны и моей матери. Ты и так проявил невероятное великодушие к моей семье после всего, что случилось, и я... ожидать чего-то большего с моей стороны было крайне неучтиво. Гарри уставился на него так, словно у Драко отросли щупальца, три головы и вдобавок уши домашнего эльфа. Драко с достоинством ожидал приговора; он был рад, что строгий костюм помогал соответствовать этой мрачной атмосфере. Гарри моргнул, почесал затылок и вздохнул. — Какого чёрта, Малфой, я же уже... давай просто забудем об этом. — Что было, то прошло? — Драко протянул руку, которая слегка дрожала. Гарри пожал её с кривой усмешкой. Одно это рукопожатие его всё ещё тёплой ладони немного уняло тревогу Драко. — Да, забились, — согласился он. Драко незаметно выдохнул с облегчением. Его гордость пострадала от осознания, что он всё ещё добивался одобрения Гарри. Будто он так и не вырос из одиннадцатилетнего ребёнка, который готов был на всё, лишь бы привлечь внимание Мальчика-Который-Выжил. Это заставило его немного ненавидеть себя — ведь после стольких усилий, приложенных для самоизменения, глубоко внутри всё ещё оставался тот маленький мальчик. Тем не менее… — Я кое-что принёс, — Драко вынул корзину из кармана, увеличив её до реальных размеров. — До Хогвартса Тедди осталась ещё неделя, он как-то обмолвился, что вы иногда печёте вместе, и, ну, в Поместье есть несколько орхидей... Драко преподнёс Гарри великолепную фруктовую корзину, шедевр, созданный щедростью верных домовых эльфов Мэнора. Композиция представляла собой гармоничное сочетание блестящих красных яблок, сочных груш и гроздей спелого винограда, их глубокие пурпурные и изумрудные оттенки мерцали в мягком свете. Среди фруктов были вкраплены похожие на драгоценности ежевика и малина, их тёмные цвета элегантно контрастировали с блестящими золотыми лентами, украшавшими ручки корзины. Драко, возможно, перестарался, добавив импортный свежий инжир и клюкву, но они образовали царственное центральное украшение. Он был весьма доволен своей работой. — Что... — Гарри открыл и закрыл рот. — Это фруктовая корзина, — пояснил Драко, сохраняя напряжённую улыбку. — Эм, Драко, вау. — Драко не мог не улыбнуться с облегчением, когда Гарри взял её из его рук. Затем Гарри неловко махнул рукой. — Ты, эм, хочешь зайти? Дом не выглядел так, будто в нём что-то изменилось к лучшему, но Драко кивнул. — Это очень мило с твоей стороны, спасибо. Магия площади Гриммо затрепетала, и Драко почувствовал приветливое жужжание, он улыбнулся, ощущая себя немного увереннее. Он последовал за Гарри на кухню. Гарри осторожно поставил корзину с фруктами на кухонный стол, любуясь блеском яблок. — Это будет прекрасно для шарлотки с заварным кремом. Драко кивнул в знак согласия. — И ты можешь пригласить Тедди. — Думаешь? — Что ж, я и так потратил достаточно своего времени, пытаясь научить мальчишку шахматам, — Драко сморщил нос, — выпечка — это слишком грязно для меня, это скорее по твоей части. Гарри усмехнулся. — Ну ты и пижон. — Затем он так просиял — буквально, будто тени под его глазами частично рассеялись. — Он правда это ценит, знаешь, то, что ты проводишь с ним время. — Обычно все так и делают. Гарри мягко покачал головой, всё ещё ухмыляясь, а затем направился к шкафчикам. — Могу я предложить тебе чаю? Или для пива ещё слишком рано? Ох, да какая к чёрту разница. — Пиво сойдёт. Гарри, конечно же, этот пресловутый плебей, достал две холодные бутылки маггловского пива, откупорил их и протянул ему одну. Они оба отхлебнули из своих бутылок. На мгновение повисло неловкое молчание; оба мужчины сидели на противоположных концах маленького круглого кухонного стола Гарри. — Почему ты не навещал его раньше? Я имею в виду Тедди, — тон Гарри был скорее любопытным, чем обвиняющим. — Андромеда приглашала тебя каждый год, она сама мне говорила. Драко медленно покрутил бутылку в руке. — Из-за чувства вины, полагаю, — он поджал губы, чтобы подавить глубокие эмоции, которые грозили вырваться наружу. — Я... отчасти из-за меня он остался сиротой. — Затем, подумав, что это подходящий момент, он спросил: — А почему ты не проводишь с ним больше времени? Гарри замер. — Я? Я провожу с ним кучу времени, он мой крёстник. — Он всегда говорит о тебе, когда я прихожу, — признался Драко, осторожно следя за настроением Гарри. — Думаю, он скучает по тебе. Или, по крайней мере, хочет видеться чаще. — Я навещаю его, — настоял Гарри, но затем его плечи поникли, и он снова почесал затылок. — Я был с ним, когда он был младше, мы играли, я сидел с ним... — Гарри отхлебнул пива, уставившись в пол. — Но теперь он в Хогвартсе, он стал старше, и появляются вопросы... Драко с пониманием кивнул. — Он и меня спрашивает. О войне. Лицо Гарри исказилось — улыбка исчезла, сменившись тонкой чертой, и буря вернулась в его глаза. Хрипло он спросил: — И что ты сказал? — Правду, — потому что другого ответа не было. — Как ты и сказал, я достаточно долго убегал от него, пришло время признать свои ошибки. Я ими не горжусь, но... это уже не я. И теперь, когда он сказал это Гарри Поттеру, своему заклятому врагу (да, это драматично, но что за жизнь без блеска?), Драко почувствовал, как его слова обрели ещё бóльшую убеждённость. Он больше не тот мальчик. Он прошёл путь, у него есть цель, у него есть миссия. Он отказался позволить своей жизни определяться одним мрачным моментом. Он — Драко Малфой с докторской степенью по астрофизике, и он может изменить мир. Гарри немного наклонил голову, словно изучая его. — Я вижу это, — сказал Гарри. И иррациональное раздражение вернулось: он был вне себя от радости, получив комплимент, но также стыдился того, что, несмотря на свои убеждения, Драко всё ещё жаждал одобрения. — Ты изменился, — пробормотал Гарри, и его взгляд стал иным. Будто он смотрел на Драко впервые с момента его визита. Драко пришлось подавить дрожь, и чтобы разрядить обстановку, он фыркнул. — А ты, похоже, нет. Что это, Поттер? Вчерашние лохмотья? Всё в один момент изменилось, и Гарри фыркнул в свой напиток: — Всё такой же мерзавец, значит. Нет, ты, чванливый осёл, это моя любимая рубашка. — Что ж, если она твоя любимая, тебе следовало бы держать её в шкафу, она выглядит так, будто прошла через испытания! — насмешливо сказал Драко, откидываясь на спинку стула и отхлёбывая дешёвое пиво. Гарри пожал плечами. — Зачем заморачиваться? Мне некуда идти. — Я думал, ты работаешь в магазине Невилла. Гарри снова пожал плечами. — Я закончил на этой неделе, Невилл дал мне выходной. — Как увлекательно. — Просто сейчас в магазине немного затишье. Драко не мог с собой ничего поделать, он прикусил нижнюю губу, заставляя себя просто сказать это. — Ты уверен, что не хочешь пересмотреть моё предложение... Гарри застонал. — В последний раз, Драко, я думал, это дружеский визит, ты принёс мне фрукты... — Так и есть! — У Драко не было времени разбираться, почему он боялся, что Гарри не считает его извинения искренними. — Я знаю, ты сказал ’’нет’’, но если ты подумаешь... — О, Боже мой... — Только посмотри, какого прорыва мы добились! А космический корабль! Поттер… Гарри, можно я буду называть тебя Гарри? Просто выслушай меня… Какой ребёнок не мечтал отправиться в путешествие на крутом маггловском ракетоносителе! — Ты вырос чистокровным, ты даже не знал о ракетах до недавнего десятилетия, — безэмоционально произнёс Поттер. — Именно! — Драко прорвался вперёд, возможно, гриффиндорский подход — это то, что ему было нужно. — Подумай об этом, Гарри. Ты мог бы стать первым волшебником в космосе, проложить путь к великим маггловско-магическим отношениям… — Гермиона уже пыталась это провернуть со мной, — Гарри поставил пиво на стол. — И она делает гораздо больше для маггловских отношений, чем один космический запуск. Стараясь изо всех сил не допустить презрения в голосе, Драко сказал: — Это возможность, которая выпадает раз в жизни, чтобы войти в историю. Выражение лица Гарри оставалось упрямо решительным. — Я ценю извинения, и я понимаю, что эта космическая штука важна для тебя, но, Малфой, это не то, чем я занимаюсь. У меня здесь своя жизнь. Разочарование Драко вскипело, его грудь подалась вперёд. — Гарри, ты можешь честно сказать, что это всё, чего ты хотел? Что это… — Драко слабо махнул рукой на горшок с неопознанными растениями на кухонной стойке, — …это всё, что ты когда-либо хотел делать в своей жизни? — Уход за растениями делает меня счастливым, — резко ответил Гарри. — И после всего я думаю, что заслуживаю хотя бы этого. — Пф-ф! — Драко упёр руку в бок. — Поттер, которого я знал, не мог не нарушать школьные правила каждый год. Отправляться в приключения и спасать мир! Ты правда просыпаешься и спрашиваешь себя: ’’Чёрт, интересно, какие растения нужно полить сегодня?’’ — Растения успокаивают, они помогают миру. — Тогда представь, что ты сажаешь их в космосе! — На самом деле, если Гарри так сильно упирался в эту идею, почему бы и нет? — Если твоя амбиция — это продвигать знания ботанической науки, то… — Тогда возьми Невилла, он гений в травологии. — Но он не ты! — И Драко почувствовал, как его лицо покраснело, но он поспешно исправил свою оплошность. — Ухаживать за растениями похвально, но можешь ли ты честно сказать мне, что это то, ради чего ты живёшь? Что это заставляет твоё сердце бешено колотиться от волнения? — Да, почему нет? — Голос Гарри повысился. — Может, тебе стоит попробовать! Драко замахал руками над цветами, дико жестикулируя. — Избавь меня, Поттер, у тебя в доме вялые листья, о каком ’’волнении’’ ты говоришь? — Я собирался этим заняться! — Гарри подошёл к раковине и нарочито принялся наполнять свой сосуд для воды. — Нет, не собирался, ты используешь их как предлог, чтобы спрятаться от внешнего мира, — слова вырвались, прежде чем он успел остановиться. Глаза Гарри сузились за очками, и Драко подумал, не мог ли Гарри свернуть ему шею голыми руками, учитывая мускулы этого человека (его любимая рубашка действительно не выдержит ещё одного натяжения)… Вместо насилия Гарри сказал низким (обвиняющим) голосом: — Ты беседовал с Гермионой. — Уизли кое-что рассказали, — надменно произнёс Драко, стараясь сохранять вид непринуждённости. — Они так волнуются за тебя, просят у меня помощи, можешь себе представить? — В последний раз говорю, нет ничего плохого в том, как я живу! — рявкнул Гарри, и его магия вырвалась наружу, заставляя шкафы и столовые приборы дрожать. Драко должен был испугаться, но он был искренне расстроен. Как смеет Гарри пытаться использовать свою магию на нём? Если бы это не было так привлекательно, опасный Драко просто выхватил бы свою палочку прямо тут же. Спокойно, сохраняя нейтральный тон, он сказал: — То, что это не неправильно, ещё не значит, что это правильно. — Прошу прощения, но я не принимаю советов от бывших Пожирателей Смерти. Драко вздрогнул, и Гарри выглядел так, будто сожалел о своих словах, поэтому Драко постарался не позволить этому смутить себя. Он попытался использовать свой последний козырь, объясняя ситуацию. — Мне нужна поддержка Министерства. Полёт в космос — это не пустяк, проект такого масштаба, меры, которые потребуются, вид магии и ресурсов. Что может быть лучшим способом убедить их, заручиться поддержкой волшебного мира, чем иметь тебя на борту… — О, теперь я понимаю, — Гарри усмехнулся. — Ты пришёл сюда, чтобы использовать моё имя и это… — Он сердито указал на свой лоб. — Нет, я пришёл, потому что ты самый храбрый человек, которого я знаю! — выпалил Драко, весь его контроль исчез, его собственное сердце колотилось в груди. — Ты прав, я никогда не мечтал летать на ракете, когда был ребёнком, знаешь, о чём я мечтал? Победить Тёмного Волшебника! Стать героем, таким же, как Мальчик-Который-Выжил! И когда я был в поместье, и Тёмный Лорд терроризировал мой дом, как бы плохо ни было, я никогда не терял надежды, потому что ты был там. И я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, ты заслуживаешь своего покоя, но если мечты могли стать реальностью, то это всегда было благодаря тебе. Будь честен. Именно это ему сказали Уизли. Гарри нахмурился, его недовольное выражение сменилось печальным. — Я больше не тот человек, Драко… Я просто… Я не могу. Драко не был чужд разочарованию. Разве жизнь не говорила ему об этом много раз раньше, и каждый раз от него ожидалось, что он проглотит это с достоинством, чтобы двигаться дальше? Возможно, это был ещё один такой случай. Драко попытался быть честным, и всё равно это не сработало. — Хорошо, я вижу, что мне не удалось тебя убедить… — Драко должен был по крайней мере уйти с достоинством. — Я пришёл сюда, чтобы извиниться, но, кажется, мне придётся сделать это снова. Гарри махнул рукой, его лицо больше не выражало гнева. — Нет нужды, я не… Я давно тебя простил. За всё. Драко кивнул. Что ж, так было лучше. Он отступил, прежде чем сделать что-то глупое, вроде встать на колени и молить этого человека. — Тогда прощай, Поттер. Гарри вздрогнул, или Драко мог это только вообразить, потому что его грудь была слишком сжата, и ему нужно было уйти. Существуют вещи о том, как устроен мир, которые магглы выяснили с помощью науки, и они помогли Драко обрести иную перспективу. Например, как солнце всегда восходит и заходит вовремя. Как Земля будет вращаться по своей орбите без сбоев. Как каждая звезда имела свою группу планет или собственную пыль. Если Гарри больше не был героем, что ж, Драко придётся скорректировать своё мировоззрение. Не было смысла что-либо навязывать. Он сказал Гермионе и Рону, что попытается. Пришло время двигаться дальше.

***

Его встретил Тедди, чьё скучающее выражение мгновенно сменилось неисчерпаемой радостью, когда он врезался в Гарри с силой двенадцатилетнего ребёнка. Теперь он был ростом с его плечо. Время пролетело так быстро, и сердце Гарри сжималось от вины. — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты работаешь? — спросил Тедди. — Я отпросился, — стараясь не зацикливаться на чувстве раскаяния, он поднял руку, показывая корзину яблок, которую подарил ему Драко. — Я подумал, что займу кухню твоей бабушки, и мы могли бы приготовить что-нибудь вкусное, чтобы ты взял это завтра в Хогвартс. Андромеда выглянула из гостиной, одарив Гарри одобрительной улыбкой. Гарри и Тедди стояли бок о бок у кухонной стойки, перед ними стояла корзина с яблоками. Гарри учил Тедди, как резать их для пирога. Последние лучи летнего солнца проникали через окно, заливая уютную кухню тёплым светом. — Ну что, Тедди, в предвкушении третьего курса? — спросил Гарри, показывая крёстнику, как ровно кромсать яблоки. Тедди ухмыльнулся, его волосы стали ярко-бирюзового оттенка — его любимого цвета. — Будет здорово — я уже говорил тебе, но я так жду занятий по Уходу за магическими существами! — Тебе понравится, — ответил Гарри, искренне радуясь за Тедди. Уроки Хагрида улучшились после того, как его жена Олимпия помогла ему с методикой преподавания. Они говорили о его будущих занятиях (Тедди не был в восторге от Арифмантики, но Андромеда настояла, чтобы он выбрал хотя бы один предмет, который мог бы дать ему лучшие карьерные перспективы). Они также болтали о его друзьях, о новом фильме, который он смотрел всё лето, и обо всех комиксах, которые он хотел взять с собой. Тедди сиял, его волосы меняли цвет на ярко-зелёный, пока он аккуратно укладывал нарезанные яблоки в форму. — А теперь самое лучшее! — Он достал с полки миску со смесью корицы и сахара и щедро посыпал ею начинку. Гарри позволил ребёнку уложить слой теста поверх пряных яблок, полностью их покрыв. Они использовали нож, чтобы сделать замысловатые надрезы на поверхности теста, создавая красивый узор. — А теперь немного волшебства, — Гарри больше всего любил эту часть, он бы с удовольствием занимался выпечкой в детстве, если бы в этом была замешана магия. Одним взмахом палочки форма взлетела и медленно закружилась, отправляясь в духовку. Волосы Тедди вернулись к своему естественному чёрному цвету. Он стоял на цыпочках, нервно постукивая по штанам. — Ты в порядке, Тед? Он прикусил нижнюю губу, разрываясь между чем-то, и посматривал на Гарри из-под чёлки, будто был виновен в преступлении. Гарри постарался не делать поспешных выводов. — Ты можешь рассказать мне всё, что угодно, Тед. — Ты не рассердишься? — Обещаю. Тедди один раз кивнул, затем выбежал из кухни, бросив через плечо Гарри: — Останься здесь! Озадаченный, Гарри сделал, как ему было велено, наблюдая, как корочка пирога становится золотистой. Тедди вернулся с кулоном в руке. Он был круглый, в форме луны, и инкрустирован бриллиантами, изображающими созвездие Лисички — дань памяти обоим его родителям. Гарри подарил его Тедди, когда тому было десять и он начал спрашивать крёстного о своих родителях. ’’Видишь, они всегда там, наверху’’, — сказал Гарри, обнимая маленького Тедди за плечи, указывая на ночное небо, где ярко сияли луна и звёзды, — ’’всегда наблюдают за тобой’’. ’’Но я хочу видеть их здесь’’, — надулся Тедди. Тедди на мгновение прижал кулон к себе, прежде чем вложить его в открытую ладонь Гарри. — Я знаю, ты говорил, что они наблюдают за мной, и что ты не полетишь в космос, но если вдруг полетишь — можешь взять меня с собой? На кулоне была последняя фотография Тедди: он махал в камеру, застенчиво, в неловкой подростковой позе. — Тедди, — выдохнул Гарри, не в силах придумать, что ещё сказать. — Когда я вырасту, может быть, дядя Драко всё ещё будет строить ракеты, и я смогу стать волшебником-космонавтом, и я сам смогу увидеть луну, созвездие? — Голос Тедди был таким искренним. Захлёбываясь от эмоций, Гарри обнял его. — Ты можешь быть кем угодно, Тедди. И тебе не нужно ждать, чтобы быть рядом с ними, они прямо здесь, — Гарри ткнул Тедди в грудь. — …всегда. Но Гарри понимал. Даже если ты не помнишь своих родителей, эта зияющая рана всегда присутствует, желание установить связь и быть как можно ближе к своим биологическим, найти их, встретиться с ними. Гарри позаботился о том, чтобы у Тедди было другое воспитание, не такое, как у него самого. Его любили Уизли, у него была нежная бабушка, и Гарри серьёзно относился к своей роли крёстного отца. Лишь с недавнего времени (и с чувством вины) он… Гарри не хотел этого признавать, но Драко был прав, он прятался. Чем старше становился Тедди, тем больше вопросов он задавал, и тем ближе возвращались реальность и воспоминания о войне. У Гарри были годы, чтобы притвориться, что это не имеет значения, что он в порядке. Прошло больше десятилетия. Он должен был быть в состоянии смотреть Тедди в глаза и напоминать ему, какими храбрыми были его родители, без того, чтобы чувство вины мешало ему. Гарри растрепал волосы Тедди, его сердце сжималось при мысли о том, что тот уезжает в школу. — Ты хороший мальчик, знаешь это? Тедди сияюще посмотрел на него. — Спасибо, Гарри. — Затем он заколебался. — Ты не злишься на меня? — Почему бы я злился? — Я знаю, ты не хочешь лететь, — осторожно сказал Тедди. — Это… ещё не решено, на самом деле, — неуверенно сказал Гарри. Глаза Тедди расширились, и в них промелькнул намёк на сдержанное волнение. Тедди снова обнял его, и, словно пытаясь успокоить Гарри, взрослого, сказал: — Мне всё равно, полетишь ты или нет. — Всегда этот Пуффендуец, такой чуткий к другим. Пирог был готов. Гарри помог Тедди упаковать его в декоративный пластик, со стикерами, чтобы тот поделился им со всеми своими друзьями. Андромеда подошла к ним, её глаза были полны нежности. Она немного поворчала на него по поводу его сборов, и Тедди проворчал в ответ, уходя за своим сундуком. Она повернулась к Гарри и сказала: — Тедди сильно на тебя равняется. Ты очень много для него значишь. Гарри знал, что Андромеда не будет давить или спрашивать, почему он стал реже навещать их, и это делало ситуацию ещё хуже. У него перехватило горло. Одно дело — быть героем в глазах волшебного мира, но совсем другое — быть столь нужным ребёнку, которого он так горячо любил. — Я просто стараюсь быть лучшей версией себя… для него. Однако он не был уверен, что сейчас являлся таковой. Гарри больше не герой. Андромеда нежно похлопала его по плечу. — В этом суть родительства. Вот что удивительно в детях: они умеют давать тебе смелость и мужество быть лучшей версией себя. Гарри проглотил комок в горле, смаргивая своё собственное всепоглощающее чувство стыда. Мужество. Он не был трусом, но, возможно… ещё немного смелости не помешало бы. — Да, это так.

***

Драко стоял перед зеркалом в своей квартире, тщательно застёгивая запонки. Он готовился к важной встрече и не мог не выделить мгновения, чтобы оценить себя в отражении. Пока он рассматривал свой выбор пиджаков, в голове крутилась одна мысль. Он знал, что его команда жаждала заполучить Гарри Поттера для их амбициозного проекта, и сообщить им, что они его не получат, было, несомненно, удручающим. Однако Драко достиг той точки, когда ему больше не требовалось одобрение Поттера. У него были свои причины для преследования этого начинания, и он был готов двигаться вперёд с ним или без него. Это было освобождающее чувство, которое позволяло ему стоять немного выше, ощущать себя свободнее. Как раз когда он собирался уходить, в его квартиру влетел филин, неся письмо, написанное характерным, несколько неаккуратным почерком Гарри. Сердце Драко участилось, когда он прочитал слова. ’’Я согласен.’’ Солнце сияло; грудь наполнилась лёгкостью. Драко запрокинул голову и рассмеялся, победно ударил кулаком в воздух.