Launch me to Ultralife / Протокол: Ультражизнь

В Хогвартсе ходила популярная поговорка: ты убегал от Филча только для того, чтобы в итоге стать жертвой беспощадного розыгрыша Пивза. Драко наконец добился того, чтобы Гарри подписал контракт. Теперь у них был Гарри Поттер, и новости уже вовсю гудели об их проекте. Одного имени Героя было достаточно, чтобы разбудить спящего дракона; люди не могли перестать говорить о первом волшебнике в космосе. Но празднование пришлось отложить, потому что команда Евы столкнулась со своим первым препятствием. Стоял сентябрь, погода была прохладной, и все они были одеты в длинные пальто оверсайз. Драко всё ещё носил свой пропуск поверх одежды, едва избежав попытки Брауна пролить на него кофе. Они осмотрели новый участок, который приобрели для строительства своей авиабазы. Закупка ракетных деталей и материалов едва началась, не говоря уже о том, чтобы их заказали или отправили. Гермиона, как обычно, взяла на себя всю сложную бумажную работу — обязанность, от которой Драко втайне с облегчением избавился. Однако их амбициозный проект зависел не только от своевременной доставки этих важнейших компонентов; строительство авиабазы должно было проходить гладко, чтобы всё это сложилось воедино. — Проблема в земле: границы не так благоприятны, как хотелось бы. Строительство надлежащей авиабазы займёт больше времени, чем ожидалось, — сообщил эксперт по магическому строительству, и в его тоне сквозило разочарование. Словно этого было мало, возникла другая проблема. Конкретное место, на которое они нацелились, оказалось наводнено группой Бенни-прачек, кузин банши. Магглы часто связывали их с предзнаменованиями смерти — репутация, которая казалась вполне заслуженной, учитывая их сверхъестественную способность предчувствовать скорую кончину и жуткую склонность бродить возле умирающих, чтобы питаться их кровью. Эти существа были чрезвычайно редки и находились на грани вымирания из-за трудностей, связанных с их способами охоты. Драко понял, что им нужно привлечь экспертов из Отдела по связям с магическими существами, чтобы справиться с этой деликатной ситуацией. Переговоры о компромиссе или организация переселения были крайне необходимы; он не мог позволить этим существам поставить под угрозу их амбициозный проект своим зловещим присутствием. Браун легкомысленно отнёсся к ситуации: — Всё просто, нам всего лишь нужно убедиться, что никто не умрёт, верно? Драко вздохнул.

***

Изысканная столовая Малфоев источала атмосферу роскоши, украшенная тёмным деревом и серебряными акцентами, свидетельствовавшая о многовековом наследии семьи. Стол был тщательно накрыт тонким фарфором и хрустальными бокалами, всё озарено мягким, мерцающим светом свечей. Это то, как мир представлял себе жизнь Драко, то, что он мучительно пытался изменить. Драко сидел во главе стола, его осанка была жёстко-королевской. Это был обычный воскресный бранч, но каждый раз, когда он приезжал, у него сжимался желудок. Его родители, Нарцисса и Люциус, занимали свои привычные места напротив него, они обменивались осторожными взглядами и формально приветствовали его. Драко делал это так много раз, что задавался вопросом, надоест ли ему когда-нибудь эта игра или он продолжит эту рутину до… ну… Он не хотел, чтобы они умерли. Он был благодарен, что они пережили войну. Он любил своих родителей, принял Тёмную Метку и повторил бы весь Шестой курс снова ради них, но иногда он так уставал мириться с фарсом, в котором они настаивали жить. Мать снова начала получать удовольствие от организации ужинов, и Драко был слишком почтительным сыном, чтобы отказать. Поэтому он терпеливо сидел и слушал, как она объясняла, какой будет тема вечера. Он носил свои волшебные мантии и отвечал то, что мать хотела услышать, наблюдая и ожидая, пока она деликатно пробовала свою еду, исчерпывая все любезности, пока отец кряхтел рядом с ней. Наконец, она спросила: — Ну что, Драко, как продвигается твой… проект? — Он продвигается довольно хорошо, мама. — Ему хотелось сказать больше. Он бы бесконечно рассказывал родителям о Хогвартсе — каждую мелочь — упиваясь вниманием, сосредоточенным на нём, и его родители разделили бы его триумф и улыбнулись. Однако теперь он усвоил урок. Чем больше он объяснял о своём « ’’альтернативном образе жизни’’, тем сильнее вздувалась вена на его лбу и углублялись морщины матери. Всё, что он делал, — это уверял их, что у него всё в порядке… если их это действительно волновало. — О, расскажи нам, Трейси в порядке? Трейси была безопасной темой для разговора. Даже если она полукровка, она слизеринка, и Драко задавался вопросом, не ищут ли его родители какой-либо знак того, что он проявит к ней интерес. Внезапно в его голове возник образ Трейси, выполняющей акробатические трюки на стуле, чёрные шорты, голые ноги в воздухе напоказ. Она говорила, что это помогает ей калибровать руническую магию. Он задумался, что его родители подумали бы о ней, если бы он им это рассказал. — Трейси хорошо себя чувствует. И как по часам, мама скажет: — Ты должен пригласить и мальчика Забини. Прошло так много времени с его последнего визита. Драко пытался, но Блейз предпочёл бы проводить вечера, бродя по клубам Англии. — Блейз занят, мама, ты же знаешь. — Разве небольшая перепланировка не поможет? И как только тема друзей исчерпывалась (мать никогда не спрашивала о магглах), она спрашивала о науке, над которой он работал. Драко обычно заканчивал словами: — Всё складывается великолепно, мама. Однако некоторые привычки трудно искоренить. Например, врождённая потребность его отца комментировать каждый аспект его жизни. Он просто не мог удержаться (мать говорила, что Драко обладает этой чертой, но Драко был не согласен: он знал, когда держать рот на замке). — Я слышал, что у тебя новое… пополнение в команде. Драко сжал челюсти и на мгновение тщательно выбирал слова. — Ну да, это стало изюминкой нашего проекта. — ’’Пророк’’ не мог нарадоваться, — с лёгким презрением сообщил отец. — Только об этом все и говорят. — Ну, он убил Тёмного Лорда, — Драко знал, что играет с огнём, — и любая хорошая пресса о нём означала хорошую прессу для моего проекта. (Драко мог бы лучше выглядеть на обложках; он был готов к фото с момента объявления, но папарацци, похоже, до сих пор обходили его вниманием.) — Кажется, ты действительно принимаешь это новое изменение, — резко ответил отец, его глаза сверкнули. Драко крепко сжал вилку, заставляя себя сохранять голос ровным. — Мои взгляды изменились, отец. Давно. — Настолько изменились, что ты упорно игнорируешь свои семейные обязанности, — холодно заметил Люциус. Драко не нужно было уточнять, о какой конкретной обязанности намекал отец; он пытался поднять эту тему в течение нескольких месяцев, но мать всегда вмешивалась, возвращая разговор в более нейтральное русло. На этот раз, однако, казалось, что мать тоже чего-то ждала. — Настолько изменились, что ты упорно игнорируешь свои семейные обязанности, — холодно заметил отец Драко. Драко не нужно было уточнять, о какой конкретной обязанности намекал отец; он пытался поднять эту тему в течение нескольких месяцев, но мать всегда вмешивалась, возвращая разговор в более нейтральное русло. На этот раз, однако, казалось, что мать тоже чего-то ждала. — Отец, я полностью занят тем, что творю историю, стараясь возвысить имя нашей семьи над её связью с Пожирателями Смерти, — уколол Драко. Его мать вздрогнула, а в глазах отца вспыхнула новая буря негодования: ’’как ты смеешь’’. Драко знал, что это низкий удар. Но и правда. Их имена были запачканы с момента войны, и особенно после освобождения отца, никто из них не имел смелости выйти в общество. Если кто и был ответственен за возвращение былой славы, то это Драко, и он полон решимости сделать это по-своему. — Если бы ты женился, они могли бы стать близким доверенным лицом для твоей матери! Разве ты не испытываешь угрызений совести из-за того, как она одинока сейчас? — Отец указал на жену, которая сгорбилась на своём месте. — На самом деле, мы были бы более чем готовы помочь в воспитании твоего наследника, если это необходимо, — его голос стал более настойчивым. — Люциус… — Мать попыталась вмешаться, но Драко был быстрее, резко отвечая: — У тебя уже была возможность воспитывать меня, разве этого ущерба недостаточно? — Драко! — Теперь настала очередь матери ужаснуться его словам. Драко опустил голову, проглатывая инстинктивное чувство вины. Это не его вина, что родители всё ещё придерживались своих старых методов — которые (алло?) чуть не убили их. Представить, что любой будущий ребёнок будет учиться тому же (Ева жестоко подшучивала над ним в первый год их дружбы, называя его снобистским богатым заносчивым человеком, который не понимал, как устроен мир). Нет, Драко не позволит этому случиться. Они могут хмуриться и не соглашаться с ним сколько угодно, но будущее — это магглы, технологии и наука. Если бы он когда-либо был заинтересован в собственных детях, это было бы на его условиях. — Я вижу, как ты рвёшься оставить позади традиции и всё, чему мы тебя научили, — Его отец встал, громко отодвинув стул. — Прошу меня извинить. — Он ушёл, отбивая каблуками. Драко отказывался чувствовать себя виноватым. Мать пыталась продолжить разговор, спрашивая его о друзьях, но отсутствие отца было угнетающим. Она играла с остатками еды на тарелке, вся прежняя жизнерадостность исчезла. По мере того как ужин продолжался, Драко старался сохранять манеры — всё, чему его когда-либо учили родители, — и отвечать на вежливые вопросы матери. Они избегали темы его космического проекта, вместо этого мать начала говорить о своём саде. Если бы Драко был более сильным сыном, он бы нашёл для неё помощь и уговорил её выйти в мир с высоко поднятой головой. А не оставаться за своими кустами и ожидать, что он женится и найдёт ей компаньона. Вместо этого он кивал и напевал, пока Нарцисса говорила о каждом цветке, словно пересказывая истории старых друзей.

Оставив мать с холодным поцелуем в щёку, Драко смаргивал слёзы разочарования и досады. Он всегда знал, что получить их поддержку — это маловероятно, он пока неплохо справлялся сам (со своей командой и, ладно, Поттером). Однажды он хотел бы доказать свою ценность не только родителям, но и всему миру.

***

Тем ветреным октябрьским днём в воздухе Шотландского космического центра висело предвкушение. Вся команда собралась вместе с несколькими чиновниками Министерства, чтобы отметить это историческое событие. WIZARSA, сокращённо от ’’Волшебный институт астральных исследований и космического прогресса’’ (Ева придумала это название, и Драко счёл его блестящим), отмечал своё официальное завершение и торжественное открытие. Значительные инвестиции гарантировали, что центр будет оснащён и готов к сборке космических аппаратов в течение следующих шести месяцев. Также начались программы подготовки астронавтов, причём почти семьдесят процентов инфраструктуры и объектов были готовы — первая в своём роде волшебная программа астронавтов. СМИ гудели от волнения, особенно вокруг Гарри Поттера — его нового образа (стрижки с боков, подчёркивающую линию челюсти), его карьерного поворота (скорее карьерного скачка) и необычного кулона, украшающего его шею (даже Драко был немного любопытен по этому поводу, если честно). Драко обменялся приветствиями с Кингсли и Гарри, когда они готовились официально открыть космический центр. Камеры непрерывно щёлкали и вспыхивали, запечатлевая это знаменательное событие. Драко выбрал для этого случая особый наряд, сочетающий маггловскую и волшебную одежду: серый шёлковый жилет поверх безупречно белой мантии. Его документы (бейджик) висели на шее. Его команда стояла за ним, махая и улыбаясь для фотографий. Гарри, на этот раз, был одет безупречно, в элегантное коричневое пальто. Гермиона и Рон присоединились, болтая со всеми о захватывающем новом приключении, в которое собирался отправиться волшебный мир. Когда фотограф попросил ещё один снимок Гарри, на этот раз одного на фоне космического центра, Драко боролся, чтобы сохранить улыбку, его эмоции скрывались под стальной внешностью. Гарри выглядел неловко, скованно позируя для камеры. Он даже не мог правильно улыбнуться. Когда на следующий день пришли газеты, в груди Драко зародилось неприятное чувство. Заголовки были посвящены Гарри и Кингсли, его товарищам по команде и грандиозному событию, но Драко заметно отсутствовал на фотографиях.