Глава 4
23 мая 2026 г., 07:44
Мясо наконец‑то приготовилось — подрумянилось, источало аппетитный аромат, от которого у обоих заурчали животы. Гермиона взмахом палочки опустила тушку с огня, разрезала Diffindo на куски и разделила их на две части. Один кусок бросила Драко, второй взяла себе.
Они ели молча, не глядя друг на друга. Каждый сосредоточился на еде — жевал медленно, почти жадно, стараясь растянуть удовольствие.
Гермиона ловила себя на мысли, что невольно прислушивается к звукам за спиной: как Драко пережёвывает, как шумно выдыхает.
Поев, Гермиона взмахнула палочкой:
— Tergio.
Грязь и жир исчезли с её пальцев. Она поднялась, подошла к источнику и зачерпнула ладошкой воду — тёплую, чуть солоноватую, но сейчас это не имело значения. Жадно начала пить, запрокинув голову.
Драко подошёл следом. Зачерпнул воды, отпил с ладони, шумно выдохнул. Затем развернулся, подкинул веток в костёр и, не говоря ни слова, направился к импровизированной кровати Гермионы.
Он без лишних церемоний улёгся, положил руки за голову и прикрыл глаза.
Гермиона застыла. Кровь прилила к лицу, пальцы непроизвольно сжались на палочке.
— Ты охренел? — её голос прозвучал резко, почти срываясь на крик. — Это моя лежанка. Делай себе другую.
Драко даже не пошевелился. Только приоткрыл один глаз, лениво оглядел её и снова закрыл.
— Грейнджер, ты слепая? Места нет.
— Спи тогда на полу, — она сделала шаг вперёд, сжимая палочку.
— Я тебе что, тузик? — он скривил губы. —Сама спи на полу.
— Это моё убежище и моя лежанка, — Гермиона почти шипела. — Свали.
Драко открыл глаза, только чтобы их закатить:
— Грейнджер, мне всё равно. Я буду спать здесь. Уж извини, я не благородный щенок Уизли — на пол не лягу. Раз тебя что‑то не нравится, спи сама там.
Нервы Гермионы были на пределе. Она чувствовала, как внутри всё кипит — от злости, от усталости, от осознания, что хоть убейся, он не свалит. Она резко сняла мантию, бросила её на край лежанки. Затем опустилась рядом с Драко, стараясь не касаться его даже краем одежды.
Укрылась, повернулась спиной к нему и прошипела:
— Только попробуй коснуться меня, хорёк. И я выпущу твои кишки.
Драко протянул:
— Грейнджер, такие грязнокровки, как ты, не в моём вкусе. Но ты не расстраивайся.
Гермиона сжала палочку так, что костяшки побелели. Она уткнулась лицом в мантию, вдыхая запах дыма и сырости.
Мысли метались:
«Чёртов Пожиратель смерти. Высокомерный, самовлюблённый, невыносимый… Как он смеет?».
Огонь трещал, бросая оранжевые блики на стены. Где‑то вдалеке снова раздался вой — далёкий, но всё ещё пугающий. Драко, казалось, уже спал — его дыхание стало ровным, размеренным.
Гермиона прислушивалась к этому дыханию. К трещанию костра. стуку собственного сердца. Она пыталась унять дрожь в руках, уговорить себя расслабиться хотя бы на несколько часов. Но злость не отпускала — она клубилась внутри, как ядовитый туман, и только усталость смогла её заглушить.
Постепенно веки стали тяжелеть. Пальцы разжались. Мысли начали путаться, расплываться, превращаясь в обрывки воспоминаний: Гарри, Рон, Хогвартс, смех, книги, уроки, заклинания…
***
Гермиона проснулась от тяжести на талии — что‑то давило, мешало дышать, нарушало хрупкий покой полусна. Она резко распахнула глаза и увидела: пальцы Драко сжимали ее талию, дахание касалось её шеи, посылая мурашки по всему телу.
Она резко откинула его руку, чуть не вскочив:
— Хорёк, я тебе что сказала?! — голос прозвучал хрипло, ещё сонный, но полный раздражения. — Не касаться меня!
Драко открыл глаза — мутные, заспанные, с отпечатком ткани на щеке. Он поморщился, будто от зубной боли, и закрыв глаза пробурчал.
— Бл… Грейнджер, ты чё орёшь? Отъебись.
Он лениво перевалился на другой бок, отвернувшись от неё, подтянул к себе край мантии и снова затих, дыхание почти сразу выровнялось.
Гермиона застыла на мгновение.
Палочка в руке чуть дрогнула — так и подмывало запустить в него Petrificus Totalus, чтобы уж наверняка не прикасался.
Но она сдержалась.
«Просто действие во сне, — мысленно успокаивала она себя, стараясь унять бешеный стук сердца. — Ничего такого. Просто сон. Он не специально. Всё хорошо».
Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Поправила мантию, подтянула её повыше, стараясь устроиться поудобнее.
Взгляд скользнул по спине Драко — он лежал, свернувшись чуть ли не клубочком, плечи чуть подрагивали, будто ему было холодно.
Она сжала палочку крепче, потом заставила себя разжать пальцы. Осторожно, стараясь не потревожить Драко, чуть подвинулась в сторону, освобождая себе больше пространства.
Огонь в костре почти догорел — остались лишь тлеющие угли, отбрасывающие слабое свечение. Гермиона прислушалась: ни шорохов, ни шагов, ни треска веток.
Пока безопасно.
Она закрыла глаза, пытаясь снова провалиться в сон. Мысли метались: то возвращались к Драко и его руке на талии, то уносились далеко — к Хогвартсу, к друзьям. Перед глазами всплыли лица Гарри и Рона: Гарри с его решительным взглядом, Рон с глуповатой, но такой родной улыбкой…
«Они ищут меня, — подумала Гермиона. — Они не сдадутся. Я должна выжить. Найти выход. Вернуться к ним».
Постепенно дыхание выровнялось, напряжение отпустило. Она снова начала проваливаться в сон — неглубокий, тревожный, но всё же сон. В нём Драко куда‑то исчезал, а она шла по лесу одна, но уже не боялась. Впереди что‑то мерцало — слабый, но явный свет, будто выход…
Но тут Драко вдруг зашевелился во сне. Его рука снова дёрнулась, едва коснувшись её талии. Гермиона вздрогнула, открыла глаза.
— Ну вот опять, — прошептала она, осторожно отодвигая его руку. — Спи уже нормально, Малфой …
Она вздохнула, поправила мантию и снова закрыла глаза. На этот раз сон пришёл быстрее — без видений, без тревог, просто тёмная, мягкая пустота, в которой можно было хоть ненадолго забыть, где она и с кем.
***
Гермиона проснулась от привычного ощущения холода — расщелина остыла, а мантия не слишком хорошо согревала. Она осторожно выбралась из‑под мантии. Драко даже не пошевелился: лежал на боку, свернувшись.
Она подошла к источнику, взмахнула палочкой:
— Aguamenti.
В ладони образовалась небольшая сфера воды. Гермиона умылась — аккуратно, чтобы не задеть источник: он был их единственным источником питьевой воды. Затем произнесла очищающее заклинание:
— Tergio.
Кожа стала свежей, волосы чуть пригладились, но усталость никуда не делась. Она бросила взгляд на Драко — тот всё ещё спал, дыхание ровное, почти беззвучное.
«Пока он дрыхнет, пройдусь» —решила Гермиона.
Она накинула мантию, проверила защитные чары у входа — те мерцали тускло, но держались — и вышла наружу.
Дошла до леса, он встретил её привычной тишиной. Деревья с искривлёнными стволами и низко опущенными ветвями. Воздух был густым, пропитанным запахом сырости и чего‑то металлического. Гермиона шла вперёд, внимательно осматривая местность. Взгляд скользил по земле в поисках следов, по кустам — в надежде увидеть хоть что‑то новое.
Она шла и шла, углубляясь в лес. Камни под ногами становились крупнее, трава — гуще, колючие кустарники цеплялись за подол мантии. Но ничего не менялось: те же деревья, те же скалы, та же бесконечная, давящая полутьма.
«Неужели здесь действительно нет выхода?» — мелькнула горькая мысль.
Гермиона остановилась, перевела дыхание. Вдалеке раздался треск — будто кто‑то ломился сквозь заросли. Она вскинула палочку, замерла. Но звук затих, и снова наступила тишина.
Она двинулась дальше, обошла поваленное дерево, переступила через корягу… И вдруг из‑за кустов выскочило существо.
Оно было крупным, размером с медведя, но с длинными, неестественно изогнутыми лапами. Кожа — серая, чешуйчатая, местами покрытая буграми. Глаза — красные, горящие, пасть усеяна рядами острых зубов.
Гермиона среагировала мгновенно:
— Stupefy!
Луч красного света ударил в грудь твари, но та лишь покачнулась, зарычала и бросилась вперёд.
— Diffindo! — заклинание рассекло бок существа, оставив неглубокую рану, но не остановило его.
— Reducto! — взрыв отбросил тварь на пару шагов, но она тут же поднялась, ощерилась.
Гермиона отступала, продолжая швырять заклинания. Сердце колотилось, руки дрожали, но она старалась сохранять хладнокровие.
— Petrificus Totalus!
Зелёный луч окутал существо, и на мгновение оно застыло. Этого хватило.
— Надо бежать — прошептала она и бросилась бежать.
Она мчалась сквозь лес, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но она не останавливалась. Рык существа раздавался всё ближе, становился всё громче.
Перед самым ущельем Гермиона споткнулась. Нога подвернулась с хрустом, лодыжка согнулась под неестественным углом. Боль пронзила ногу, заставив вскрикнуть. Она упала, ударилась коленом о камень, но тут же попыталась ползти.
Рык существа был уже совсем рядом. Гермиона отчаянно ползла, цепляясь пальцами за землю, когда вдруг почувствовала, как чьи‑то руки резко подхватили её на руки.
— Держись! — голос Драко прозвучал неожиданно, почти нереально.
Он рванул к расщелине, вбежал внутрь. Существо бросилось следом, но врезалось в мерцающую завесу защитных чар. Раздался оглушительный вой, вспышка света — и тварь отлетела назад, зашипела, развернулась и скрылась в лесу.
Драко опустил Гермиону на импровизированную кровать. Она дрожала — от сильнейшего испуга, который сменился острой болью в ноге.
— Ты… — она задыхалась, пытаясь отдышаться. — Ты… зачем?
— О, прости, что помешал тебе стать ужином для этой твари, — он скривился, но в голосе не было привычной язвительности, только усталость. — Ты так громко орала, что я проснулся.
— Я не просила тебя спасать меня, — она сжала зубы от боли, пытаясь сесть.
— А я не спрашивал разрешения, — он присел рядом, осторожно приподнял её ногу. — Дай посмотреть.
— Отпусти, — она попыталась оттолкнуть его, но он только крепче сжал пальцы.
— Слушай, — он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было что‑то, чего она раньше не видела. — Я ненавижу тебя. Ты меня бесишь. Ты невыносимая, упрямая, раздражающая…
— Взаимно, — прошипела она.
— Но если ты сдохнешь здесь, мне будет ещё скучнее. Так что заткнись и дай мне помочь. У тебя перелом, — констатировал он. — И, судя по всему, со смещением.
— О, спасибо, доктор, — саркастично отозвалась Гермиона. — Ты ещё диагнозы умеешь ставить?
Драко скривился, но достал палочку.
— Не обольщайся, Грейнджер. Я это делаю не ради тебя, а ради себя.
— Какая щедрость, — процедила Гермиона, стискивая край мантии. — Прямо сердце радуется.
Он осторожно коснулся лодыжки — Гермиона вздрогнула и зашипела от боли.
— Терпи, — резко бросил Драко. — Если я сейчас не вправлю кость, будет ещё хуже.
— Да уж, хуже некуда, — пробормотала она, зажмуриваясь.
Драко на мгновение замер, собираясь с мыслями.
— Репарацио Оссиум, — произнёс он, направив палочку на ногу Гермионы.
В тот же миг её пронзила острая боль — настолько сильная, что она не смогла сдержать крик. Пальцы впились в ткань мантии, костяшки побелели.
— Тише, тише, — неожиданно мягко произнёс Драко, хотя сам напрягся всем телом. —Почти всё. Ещё немного.
— Ты… ты мог бы предупредить! — выдохнула Гермиона, пытаясь отдышаться. По щеке скатилась непрошеная слеза, которую она поспешно смахнула.
— Предупредить о том, что будет больно? — хмыкнул Драко, но голос его уже не звучал так жёстко. — Ты и так это знала.
Он продолжил удерживать заклинание, внимательно следя за реакцией. Кость медленно, мучительно вставала на место.
— Ещё чуть‑чуть, — тихо сказал он. — Держись.
Гермиона сжала зубы, стараясь не шевелиться. Боль всё ещё пульсировала, но уже не так остро — постепенно она сменялась тупой, но терпимой пульсацией.
Наконец Драко опустил палочку.
— Готово, — произнёс он. — Перелом вправлен. Теперь нужно зафиксировать ногу.
Он огляделся, нашёл несколько тонких веток и оторвал длинный лоскут от своей мантии. Действовал быстро, но аккуратно — накладывал импровизированную шину, стараясь не причинить лишней боли.
Гермиона молчала, наблюдая за ним. Когда он закончил и осторожно опустил её ногу на лежанку, она неожиданно сказала:
— Спасибо, Малфой.
Драко резко поднял голову, встретившись с ней взглядом. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — удивление, может, даже смущение. Но он тут же взял себя в руки.
— Не стоит благодарностей, Грейнджер, — бросил он, вставая. — Просто не вздумай снова покалечиться. Это утомительно, возиться с тобой.
Драко встал и отошел к выходу из пещеры.
— Пойду соберу ещё веток для костра, — коротко бросил он, избегая её взгляда.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из расщелины — тихо, почти бесшумно, лишь едва уловимый шорох листьев за пределами убежища дал понять, что он ушёл.
Гермиона глубоко вздохнула, осторожно переместилась и облокотилась на холодную каменную стену.
Боль в лодыжке всё ещё пульсировала, но уже не так остро — заклинание и шина сделали своё дело.
Она прикрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Дыхание постепенно выравнивалось, мысли путались, и она начала проваливаться в дремоту.
Сквозь полусон она уловила какие‑то звуки: тихий шорох, едва слышное потрескивание, слабый порыв тёплого воздуха.
Затем — осторожные шаги, приглушённый стук веток, брошенных у костра.
Малфой вернулся.
Он без лишних слов занялся костром: ловко подбросил свежие ветки, взмахнул палочкой, шепча короткое заклинание. Пламя вспыхнуло ярче, разгоняя тени в глубине расщелины, и по стенам заплясали оранжевые блики. Тепло постепенно разливалось по убежищу, согревая промерзший камень и прогоняя сырость.
Гермиона сквозь дрёму почувствовала, как кто‑то осторожно поправляет мантию, укрывая её получше. Лёгкое прикосновение, едва ощутимое, словно он боялся потревожить её сон.
Она хотела было открыть глаза, что‑то сказать — может, даже поблагодарить, — но сон уже затягивал её глубже, обволакивал мягкой пеленой.
Усталость взяла верх, мысли растворились, а последние отголоски реальности смешались с теплом костра и тихим треском дров.
Дыхание стало ровным, ровным и глубоким. Гермиона окончательно провалилась в глубокий, целительный сон — впервые за долгое время чувствуя себя в относительной безопасности.
А Драко ещё немного постоял рядом, глядя на её расслабленное лицо в свете пламени. Затем тихо отошёл к дальней стене, сел, прислонившись к камню, и настороженно вслушался в звуки леса.
***
Гермиона проснулась Драко нигде не было видно. Она потянулась, морщась от ноющей боли в ноге, и аккуратно встала, опираясь на стену ущелья.
«Зов природы никто не отменял», — мысленно усмехнулась она, осторожно ступая на здоровую ногу.
Хромая, Гермиона вышла из убежища. Утренний воздух был свеж и прохладен. С трудом преодолев несколько десятков шагов, она сделала всё необходимое и поплелась обратно.
У источника остановилась, чтобы привести себя в порядок. С помощью палочки набрала в ладонь ледяной воды, умылась, вытерла руки об мантию. Взгляд невольно задержался на отражении в воде — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, спутанные волосы. «Ещё немного — и стану похожа на безумную отшельницу», — мелькнуло в голове. Затем повернулась к ксотрю, нужно было приготовить мясо. Кончиком палочки подняла над костром кусок антилопы, подвесила на невидимой нити, подкинула сухих веток. Пламя радостно вспыхнуло, затрещало, бросая пляшущие отблески на каменные стены. Она опустилась на землю возле костра, вытянув больную ногу вперёд, вторую поджав к груди. Тишина давила. Гермиона невольно прислушивалась к каждому звуку за пределами их убежища — шороху листьев, далёкому вою, от которого по спине пробегали мурашки. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от тревоги.
Спустя какое‑то время послышались шаги — тяжёлые, усталые. Драко появился в проходе, держа в руках горсть грибов, удивительно похожих на магловские белые. Его лицо было усталым, под глазами залегли тени.
— Можно их с мясом поджарить, — предложил он, протягивая грибы. Голос звучал ровно, без эмоций.
Она недоверчиво осмотрела находку: аккуратные шляпки, плотные ножки, ни намёка на подозрительный цвет или пятна. В голове промелькнули все предупреждения из учебников по травологии.
— Ты уверен, что они не ядовиты? — настороженно спросила она, поднимая взгляд на Драко.
Он пожал плечами.
— Нет, не уверен, — признался Драко. — Но какая разница? Выхода отсюда нет. Я бродил полдня — абсолютно ничего. Так что умереть от грибов было бы не так плачевно, нежели сойти с ума от безысходности или погибнуть от лап тех тварей, что рыщут здесь по ночам.
Он взмахнул палочкой, и струйка воды из источника омыла грибы.
Разделив каждый на две части, Драко поднёс их к мясу, периодически переворачивая в воздухе.
— Как нога? — спросил он, по‑прежнему не глядя на неё. Вопрос прозвучал неловко, будто вырвался случайно.
Гермиона вскинула брови.
— Не надо делать вид, что тебя это волнует, — буркнула она, скрещивая руки на груди.
— Я и не делаю вид, — отрезал Драко, но голос чуть дрогнул. — Меня это не волнует. Просто спросил из вежливости.
— Вежливость? От тебя? — Гермиона горько усмехнулась. — Будь мы сейчас там, в привычном мире, ты бы, увидев меня раненной, ни секунды не раздумывал. Прикончил бы без колебаний, а потом с гордостью побежал бы докладывать своему папаше и этому мерзкому лорду, что избавился от надоедливой грязнокровки.
Драко сжал губы, его пальцы на палочке побелели. Он медленно поднял на неё глаза, и Гермиона на мгновение замерла — в глубине серых зрачков плескались искры безумия.
— Поверь, будь мы там и будь ранен я, ты поступила бы точно так же, — злобно произнёс он. — Так что не строй из себя святую, Грейнджер.
Гермиона промолчала. В этот момент нога резко кольнула острой болью, словно кто‑то воткнул в неё раскалённую спицу.
— Чёрт! — прошипела она, схватившись за икру, что только усилило боль. Она закусила губу, пытаясь не выдать, насколько это мучительно.
Драко перевёл взгляд с её лица на ногу, нахмурился. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на беспокойство, но он тут же спрятал это за привычной маской равнодушия.
— Думаю, стоит поискать в лесу, — произнёс он уже спокойнее. — Возможно, есть какие‑нибудь растения из знакомых мне, чтобы уменьшить боль.
— Может быть и есть, — согласилась Гермиона, стараясь говорить ровно. — Раз уж тут есть животные, ягоды и грибы, почему бы не быть и лекарственным травам?
Они продолжили сидеть в тишине, дожидаясь, пока мясо и грибы дойдут до готовности. Драко время от времени переворачивал куски в воздухе, подкидывал ветки в костёр. Аромат жареного мяса смешивался с запахом леса, вызывая волчий голод. Но напряжение между ними не рассеивалось — оно висело в воздухе, густое и осязаемое.
Когда еда наконец была готова, никто не решался начать есть грибы первыми. Гермиона смотрела на золотистую корочку, вдыхая аппетитный аромат, но страх парализовал. Драко тоже медлил, его взгляд метался между грибами и её лицом.
Наконец Гермиона не выдержала.
— Ладно, — выдохнула она. — Если я умру, вините эти чёртовы грибы.
Она взяла кусочек, откусила вместе с мясом. Вкус оказался неожиданно потрясающим: насыщенный, идеально дополняющий нежное мясо антилопы.
Драко наблюдал за ней несколько долгих секунд, видимо, убеждаясь, что она не собирается внезапно упасть замертво. Затем и сам принялся есть, сначала осторожно, потом с явным удовольствием.
Покончив с импровизированным ужином, Гермиона аккуратно встала. С помощью палочки смыла жир с рук, подошла к источнику, зачерпнула воды и сделала глоток. Драко повторил её действия.
Она поковыляла к лежанке, но не успела дойти — мир вдруг закружился, поплыл перед глазами.
Краски стали неестественно яркими, почти ядовитыми: оранжевый огонь костра вспыхнул так, что на мгновение ослепил, тени затанцевали, удлиняясь и изгибаясь, словно живые…Звуки тоже исказились — треск костра превратился в низкий гул, а далёкий вой — в протяжный, почти человеческий стон.
— Малфой… — выдохнула Гермиона, её голос дрожал от изумления и страха. — Пиздец, я... Я вижу фей…
Она подняла руку, указывая куда‑то в пространство перед собой. Крошечные светящиеся существа с прозрачными крылышками порхали вокруг, смеясь тоненькими голосами. Они кружились в причудливом танце, оставляя за собой мерцающие следы.
Драко повернулся к ней, в его взгляде читалось недоверие. Он огляделся вокруг, но ничего необычного не увидел.
— Очень смешно, Грейнджер, — фыркнул он, но в голосе прозвучала нотка беспокойства. — Сейчас описаюсь от смеха.
— Да вот же, смотри! — она шагнула к нему, её глаза расширились от восхищения. — Они такие красивые… Смотри, одна села тебе на плечо!
Гермиона осторожно подошла и протянула руку, будто пытаясь коснуться крошечного создания. Но вместо этого её ладонь легла на щёку Драко. В её помутнённом взгляде он вдруг предстал совершенно иным, увидела тонкую линию скул, упрямый изгиб губ, глубину серых глаз, в которых сейчас читалась растерянность.
— Ты… — прошептала она, её пальцы едва ощутимо скользили по его коже.
Драко замер, его дыхание сбилось. Взгляд метнулся к её руке на щеке, затем снова к глазам.
— Грейнджер, ты… — начал он хрипло, но не закончил фразу.
Внезапно его черты смягчились, напряжение покинуло плечи. Он медленно наклонился вперёд, словно преодолевая невидимую преграду. Их губы встретились — сначала робко, почти случайно, но уже через мгновение поцелуй стал страстным, почти животным. Драко обхватил её за талию, притягивая ближе, и Гермиона почувствовала, как его дыхание смешивается с её собственным.
Он аккуратно, но уверенно повёл её назад, пока она не опустилась на лежанку. Поцелуй не прерывался ни на секунду — Драко углублял его, кусая её нижнюю губу, тут же проводя по ней языком, исследуя каждый миллиметр. Его руки скользили по её спине, очерчивая изгибы, забираясь под ткань рубашки.
Гермиона застонала, когда его возбуждение отчётливо упёрлось в её лоно. Волна жара прокатилась по телу, скапливаясь внизу живота. Она запустила руки ему под рубашку, медленно проводя пальцами по напряжённым мышцам спины, ощущая, как под кожей перекатываются стальные канаты.
Кожа под её пальцами была горячей, почти обжигающей.
Драко издал низкий гортанный звук и скользнул рукой вниз, к её бедру, сжимая его чуть сильнее, чем следовало бы. Его губы переместились к шее, оставляя горячие следы на коже, а пальцы уже подбирались к краю её брюк.
Они оба потеряли счёт времени, перестали понимать, где заканчивается реальность и начинается галлюцинация.
Разум затуманился, оставив только первобытное желание, превратившиеся в дикую, необузданную страсть.
Но внезапно всё исчезло.
Мир резко обрёл чёткость, галлюцинации растаяли, как дым.
Драко резко отстранился, глядя на неё широко раскрытыми глазами, полными неверия. Гермиона застыла под ним, всё ещё чувствуя его тепло, его дыхание на своей коже. Её собственное возбуждение, как и его никуда не делось — оно пульсировало в такт бешеному стуку сердца, а желание, только что бушевавшее в крови, теперь превратилось в тяжёлый, давящий груз.
Она оттолкнула его, резко, почти отчаянно. Руки дрожали, когда она вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Я не хотел, — хрипло произнёс Драко, отступая на шаг. Его голос звучал так, будто он сам не верил своим словам. — Это всё ты начала, когда… когда эту чушь несла, гладя меня по щеке.
— Ты это грибы принёс, придурок! — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо.
— Я и не просил тебя их есть, — отрезал Драко. Его кулаки непроизвольно сжались, костяшки побелели. — Не перекладывай ответственность на других.
Он резко развернулся и вылетел из ущелья, с такой силой задев плечом скалу, что от неё откололся небольшой кусок.
Гермиона поджала одну ногу, опираясь на стену. Больная нога, которая под действием галлюциногенных грибов, казалось, совсем перестала болеть, теперь снова давала о себе знать тупой пульсирующей болью. Но это было ничто по сравнению с тем хаосом, что творился у неё в голове.
«Я целовалась с пожирателем смерти», — билась в сознании отчаянная мысль. — «С тем, кто ненавидит всех маглорождённых. С тем, кто все эти годы издевался надо мной, над Гарри, над Роном… И самое ужасное — мне понравилось. Даже под действием этих чёртовых грибов мне понравился это».
Она закрыла глаза, и слёзы медленно покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Живот всё ещё туго тянуло от неутолённого желания, и это пугало её больше всего. Она понимала, что это неправильно, противоестественно, но не могла отрицать — ей хотелось продолжения.
***
Тем временем Драко пинал камни, проклиная Грейнджер, эти чёртовы грибы и своё тело, которое никак не хотело успокаиваться. Желание не уходило — оно всё ещё пульсировало. И хуже всего было то, что оно было направлено не на кого‑то, а именно на грязнокровку.
Он ударил кулаком по скале — раз, другой, третий. Боль от ударов не заглушала внутренней бури. Драко прижал лоб к холодному камню, закрывая глаза.
«Видел бы меня отец… — с горечью подумал он. — Знал бы он, что произошло. Что я хотел её, несмотря на всё, что вбивали мне в голову с детства. Семья веками презирает маглорождённых, я сам презираю их, ненавижу до дрожи, мечтая всех истребить…»
Внезапно он рассмеялся — громко, отчаянно, почти безумно. Звук эхом разнёсся.
— Пиздец, дожился, — прошептал он, сжимая кулаки. — Ебучее зеркало, сука…
Он сел, прислонившись головой к скале, и уставился в пустоту. В голове крутилась одна мысль: даже после того, как действие грибов прошло, желание не исчезло. Оно затаилось где‑то глубоко, готовое вспыхнуть снова при малейшем поводе.
Где‑то там, в ущелье, Гермиона всё ещё плакала, не в силах справиться с бурей эмоций.
