Тени, что нас связали

Гермиона открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого света. Голова гудела, словно в ней бился о стенки черепной коробки, рой разъярённых пчёл. Всё тело потрясывало мелкой дрожью, мышцы будто налились свинцом. Она огляделась, не понимая, где находится и как сюда попала. Помещение напоминало больничную палату: белые стены, узкая койка с жёстким матрасом, у окна — столик с графином воды и парой склянок с зельями. В воздухе витал слабый запах мяты и антисептиков. Гермиона с трудом поднялась с койки, ноги подкашивались. Она сделала несколько шагов к двери, в тот же миг дверь распахнулась сама. На пороге стоял целитель в светло‑зелёной мантии. — Мисс Грейнджер, вам нельзя вставать! Вы же только пришли в себя, — воскликнул он, поспешно подхватывая её под локоть. — Где я? Что происходит? — голос Гермионы дрожал от тревоги и растерянности. — Почему я здесь? Сколько я уже лежу? — Вы в больнице Святого Мунго, — мягко ответил целитель. — И вы здесь уже неделю. Но пока лучше вернуться в постель. Сейчас придёт один человек — он всё объяснит и задаст несколько вопросов. — Неделя? — Гермиона пошатнулась. — Целая неделя? Но я не помню ничего... Что случилось? Целитель помог ей сесть на кровать. — Я не могу ответить на все вопросы, — он виновато развёл руками. — Подождите немного. Спустя пару минут дверь снова открылась. Вошёл мужчина в тёмно‑синей мантии аврора. Он окинул Гермиону внимательным взглядом, взял стул и сел напротив. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Мы очень волновались за вас, — произнёс он сдержанно. — Скажите, что вы помните о последних шести месяцах? Гермиона нахмурилась, пытаясь собрать мысли. — Полгода? Последнее, что я помню… — она на мгновение замолкла, напрягая память. — Мы с Гарри и Роном были на Гриммо, 12, на собрании Ордена. Потом отправились в Хогвартс… А дальше — пустота. Ничего не помню. Совсем ничего. Аврор слегка наклонился вперёд. — Вы исчезли из Хогвартса шесть месяцев назад. Через три месяца после вашего исчезновение, пропал Драко Малфой. И он также утверждает, что не помнит этот период. — Малфой? — Гермиона удивлённо подняла брови. — При чём тут он? Вы хотите сказать, что мы с ним… были где‑то вместе? — Пока это лишь предположение, — спокойно ответил аврор. — Но обстоятельства слишком странные, чтобы их игнорировать. Нам надо убедиться, что вы, не укрывали бывшего пожирателя смерти. Или же не помогли ему скрыться. Гермиона резко выпрямилась. — Я? Помогать пожирателю смерти? Да вы шутите! Я член Ордена сопротивления. У меня нет и не было причин покрывать кого‑то из них. Тем более Малфоя!... С чего вы взяли, что он мог быть где то со мной, может он прятался в тени Тёмного лорда? — нахмурилась Гермиона. — Понимаю ваше возмущение, — кивнул аврор. — Но факты говорят сами за себя. Вы исчезли почти одновременно. И оба не помните этот период. Это вызывает вопросы. И да, Волан‑де‑Морт мёртв. Битва завершилась месяц назад. Драко нашли домовики в Хогвартсе. Затем через неделю. Нвшли вас точно на этом же месте. Гермиона прикрыла рот ладонью. Она была абсолютно потеряна, пропустила всё самое важное, не была рядом с друзьями. А теперь её ещё и подозревают в связях с пожирателем — да ещё и с Малфоем… — Я не понимаю.... Тогда может вы примените ко мне легилименцию. Вы поймёте, что я не вру. Я не могла покрывать Пожирателя— решительно сказала Гермиона. Целитель, до этого молча стоявший у изголовья кровати, вмешался: — Это абсолютно исключено, — твёрдо произнёс он. — Память мисс Грейнджер подверглась магическому воздействию особого типа. Любые попытки принудительно извлечь воспоминания могут нанести непоправимый вред — вплоть до полной потери личности. Аврор нахмурился. — Это очень не кстати, как же мы выясним правду? — Никак, — ответил целитель. — Воспоминания могут вернуться только естественным путём. Если они придут — хорошо. Если нет — придётся с этим смириться. Это не рекомендация, а медицинский факт. Любое вмешательство сейчас опасно. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается волна паники. — То есть я могу никогда не вспомнить, что произошло? — Да, — мягко сказал целитель. — Возможно, эти воспоминания никогда не вернутся. Или вернутся через месяц, год, десять лет… Мы не можем это контролировать. Ваша безопасность важнее. Аврор помолчал, затем кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Мисс Грейнджер, но если что‑то вспомнится — даже самая мелочь, — сразу дайте нам знать. И да... Еще кое что, Профессор МакГонагалл сообщила нам, что накануне вашего исчезновения вы были у неё в кабинете. Вы обсуждали зеркало. Вам это о чём‑нибудь говорит? Гермиона на мгновение замерла, вглядываясь в пустоту перед собой. Она напрягла память, пытаясь ухватить хоть что‑то — обрывок фразы, образ, ощущение… Но в голове было тихо. Только глухое эхо собственных мыслей. Она медленно покачала головой: — Нет… Ничего не помню. Какое зеркало? О чём мы могли говорить? Я даже не помню, что ходила к профессору МакГонагалл. Аврор нахмурился, но сдержал разочарование. — Понятно, — произнёс он, делая пометку в блокноте. — Профессор упомянула, что разговор был серьёзным. Вы выглядели взволнованной и просили её помочь найти информацию о местоположение зеркала. Она вам говорила, что это зеркало, давно не кто не видел, когда-то оно было в подземные лаборантах Хогвартса, потом вроде как оно исчезло. Вы после её слов, внезапно засобирались и сказали, что вам нужно срочно проверить одну догадку. После этого вас никто не видел до сегодняшнего дня. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Зеркало… Что это могло значить? Куда она отправилась потом? Вопросы множились, но ответов не было. — Думаю на сегодня достаточно, ей нужно отдыхать.— сказал Целитель. —Восстановление должно идти своим чередом. Аврор поднялся. — Отдыхайте, мисс Грейнджер, — повторил он. — Будем на связи. Он попрощался и направился к двери. Как только он вышел в палату ворвались Гарри, Рон и Джинни. Они кинулись к Гермионе — Гермиона! Ты очнулась! Мы так боялись, что ты не придёшь в себя! — воскликнул Гарри, сжимая её руку. — Мы каждый день приходили сюда. Даже когда целители говорили, что надежды мало. — Ты не представляешь, как мы переживали, — добавил Рон, голос его дрожал. — Мы уже начали думать, что никогда не услышим твой голос… Джинни бросилась обнимать её, слёзы катились по её щекам. — Мы так рады, что ты с нами! — всхлипнула она. Гермиона обняла друзей в ответ, чувствуя, как тревога понемногу отступает. Но тут же вспомнила слова аврора. Она посмотрела посмотрела на друзей, чувствуя, смесь тревоги и надежды. — Ребята… — тихо начала она. — Аврор упомянул, что битва с Волан‑де‑Мортом закончилась месяц назад. Это правда? Мы победили? Гарри переглянулся с Роном и Джинни. Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить: — Да, Гермиона, — его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась боль. — Мы победили. Но битва была тяжёлой. Всё случилось здесь, в Хогвартсе. — Расскажите всё, — попросила Гермиона, сжимая руку Гарри. — Я должна знать. Рон, обычно весёлый и беззаботный, сейчас выглядел непривычно серьёзным. — Всё началось ночью, — начал он. — Волан‑де‑Морт дал нам час на то, чтобы выдать ему Гарри. Он думал, что мы сдадимся. Но никто не двинулся с места. — Мы использовали тайный ход из «Кабаньей головы» в Хогсмид, чтобы вывести младших студентов, — добавила Джинни. — МакГонагалл, Слизнорт и другие профессора начали готовить замок к обороне. — А потом они пришли, — продолжил Гарри. — Пожиратели смерти, егеря, дементоры… даже великаны. Мы сражались на мосту, у стен замка, в коридорах. Каждый защищал то, что было ему дорого. Гермиона слушала, затаив дыхание. — Кто… кто погиб? — прошептала она. Джинни опустила глаза, а Рон сжал кулаки. — Фред… — голос Рона дрогнул. — Он был рядом со мной, с Ли Джорданом и другими — они взрывали часть коридора, чтобы остановить наступающих. Вдруг произошёл мощный взрыв… я обернулся, а он… — Рон сглотнул комок в горле. — Он погиб мгновенно. Гермиона закрыла лицо руками, слёзы покатились по щекам. — Ещё погибли Римус и Тонкс, — тихо произнёс Гарри. — Они сражались храбро, но… их нашли уже после битвы. Колин Криви тоже. Он вернулся, хотя должен был уйти с младшими. — Снейп, — добавил Рон. — Его Волан‑де‑Морт убил незадолго до конца. Оказалось, он был на нашей стороне всё это время. Дамблдор поручил ему защищать меня, и он выполнял этот долг до последнего. Перед смертью он передал Гарри свои воспоминания. — Воспоминания? — переспросила Гермиона. — Да, — кивнул Гарри. — В них было всё: как он поклялся защищать меня по просьбе Лили, как шпионил для Дамблдора, как выполнял его последнюю волю. Он был настоящим героем, хоть мы и не понимали этого раньше. — А как всё закончилось? — спросила Гермиона. — Как погиб Волан‑де‑Морт? Гарри посмотрел прямо на неё: — Это произошло в Большом зале. Он требовал, чтобы все перешли на его сторону. Но никто не сдвинулся с места. В последний миг, когда Волан‑де‑Морт направил палочку и уже начал произносить «Авада Кедавра», Нарцисса вдруг кинула мне мою палочку. Скорее всего она её где то подобрала. Гермиона широко раскрыла глаза: — Она помогла тебе? Но почему? — Думаю, ради сына, — тихо сказал Гарри. — Она знала, что если я проиграю, Драко не выживет в новом мире Волан‑де‑Морта. А если я выиграю… у него появится шанс. Она выбрала семью. — И что было дальше? — прошептала Гермиона. — Волан‑де‑Морт был в ярости, — добавил Рон. — Он не понимал, что происходит. Он кричал, что его палочка не слушалась. Потому что именно эту палочку, Гарри отразил из рук Люциуса Малфоя, она признала его истинным владельцем. —Я направил свою палочку на него, — сказал Гарри, — и произнёс: «Экспеллиармус». Заклинание столкнулось с «Авадой Кедаврой». Но Бузинная палочка не стала убивать своего истинного владельца. Она отразила смертельное проклятие. Волан‑де‑Морт погиб от собственного заклятия — прямо в Большом зале, на глазах у всех. Гермиона замерла, осмысливая услышанное. — Значит, Нарцисса спасла тебя… — прошептала она. — И тем самым помогла победить. — Да, — кивнул Гарри. — И это многое меняет. Она не сражалась на нашей стороне открыто, но в самый важный момент сделала выбор. Гермиона вдруг замолчала, опустив глаза. Её плечи слегка задрожали. — Мне так жаль… — тихо произнесла она, и голос её дрогнул. — Мне так больно, что меня не было рядом. Я должна была быть с вами. В тот момент, когда вы сражались за Хогвартс, за всех нас… Я должна была стоять плечом к плечу с вами, а не пропадать неизвестно где, теряя полгода жизни. Джинни осторожно коснулась её руки: — Гермиона, ты не виновата. Ты не могла знать, что это случится. — Но я могла бы помочь! — возразила Гермиона, и слёзы покатились по её щекам. — Я могла бы защитить кого‑то, могла бы придумать какой‑то план, могла бы… хотя бы быть рядом, когда это происходило. Я пропустила всё самое важное. И Фред… Римус… Тонкс… Колин… Они погибли, а я даже не была там, чтобы попрощаться, чтобы почтить их память. Гарри мягко положил руку ей на плечо: — Ты не виновата, Гермиона. Никто не знал, куда ты пропала. Мы искали тебя. Искали каждый день, каждую неделю. Но ты исчезла без следа. — Мы думали, что ты… — Рон запнулся, не в силах произнести страшное слово. — Мы боялись худшего. И каждый раз, когда мы шли в бой, мы думали: «А вдруг Гермиона всё ещё где‑то там? А вдруг она вернётся?». Это давало нам силы сражаться дальше. — Правда? — Гермиона подняла на него заплаканные глаза. — Конечно, — подтвердил Гарри. — Мы сражались не только за Хогвартс и за мир. Мы сражались за тебя тоже. За всех, кого мы любили и кого могли потерять. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не сдавались. И что верили, в то, что я вернусь. — Есть ещё кое что странное — тихо сказала Гермионой — Аврор рассказал, что накануне исчезновения я была у профессора МакГонагалл. Мы говорили о каком‑то зеркале. Вы что‑нибудь об этом знаете? Друзья переглянулись. — Зеркало? — нахмурился Гарри. — Ты никогда не упоминала ничего подобного. — Может, это было что‑то из библиотеки? — предположил Рон. — Ты вечно копалась в старых книгах… — Нет, — покачала головой Гермиона. — Разговор был серьёзным. Профессор МакГонагалл сказала, что я выглядела взволнованной и просила её помочь найти информацию о местоположении зеркала. А потом я внезапно засобиралась — якобы у меня появилась какая‑то догадка. И после этого пропала. — Звучит тревожно, — заметила Джинни. — Может, это как‑то связано с тем, что с тобой произошло? — Но какое зеркало? — задумчиво произнёс Рон. — В Хогвартсе их полно. Обычные, волшебные, говорящие… Целитель, которая неожиданно появилась в дверях, мягко вмешался: — Мисс Грейнджер, я напоминаю: никаких попыток форсировать воспоминания. И я разрешаю вам покинуть больницу и продолжить восстановление дома. Но с важными условиями: никаких магических нагрузок, полноценный отдых и ежедневные зелья восстановления. Я дам вам на сегодня, остальное буду присылать совой. Гермиона на мгновение замерла, переваривая услышанное. Дом… Но её настоящий дом, где ждали родители, больше не существовал для неё — она стёрла им память, отправила в Австралию. Джинни повернулась: —Тогда собираемся в «Нору». Мама будет только рада. Там ты сможешь отдохнуть, и мы будем рядом, если что‑то понадобится. Мама приготовит для тебя комнату Флёр — она сейчас с Биллом, так что место свободно. Рон энергично закивал: — Да, и я буду рядом, если вдруг что. Ну, в смысле, комната рядом, не то чтобы я собирался торчать у тебя под дверью… — он слегка покраснел. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает комок благодарности. — Спасибо, — тихо сказала она. — Спасибо вам всем. Джинни вскочила с места: — Я на всякий случай взяла с собой пару вещей! — она взмахнула волшебной палочкой, и из небольшой сумки начали появляться аккуратно сложенные вещи: джинсы, несколько футболок, тёплый свитер с вышитыми буквами «Г», носки, нижнее бельё. Гермиона улыбнулась: — Ты всегда обо всём думаешь. — Привычка, — подмигнула Джинни. — Мы пойдём, будем ждать снаружи. Гермиона прошла в небольшую ванную комнату при палате, с наслаждением встала под тёплые струи воды, чувствуя, как напряжение покидает тело. Она долго тёрла кожу мягким мылом с запахом лаванды, смывая ощущение слабости и беспомощности. Вытерлась пушистым полотенцем, надела чистое бельё и джинсы, натянула футболку, затем свитер. Когда Гермиона вышла, ребята уже ждали её снаружи у двери палаты. Целитель подошёл к ним, протянул Гермионе флакон с золотистой жидкостью: — Тонизирующее зелье. Выпейте сейчас и ещё один раз вечером. И помните: никаких прнудительных попыток вспомнить. Гермиона послушно выпила зелье — оно имело вкус мёда и мяты, разливаясь теплом по телу. — Теперь порталы, — сказал Гарри. — Я возьму Гермиону за руку, Рон, ты возьмёшь Джинни. Мы настроимся на «Нору» и активируем портключ. Готовы? Все кивнули. Гарри достал старый чайник, который уже не раз служил им порталом. Он коснулся его палочкой: — Portus! Чайник слабо засветился голубым светом. Гермиона в последний раз оглянулась на больницу, затем взяла Гарри за руку. Джинни сжала её другую руку, Рон встал рядом. — На счёт три, — сказал Гарри. — Раз… два… три! Гермиона почувствовала знакомый рывок за пупком. Мир закружился, смешался в вихрь красок и звуков. На мгновение ей стало не по себе — голова слегка закружилась, но это быстро прошло. Они приземлились на мягкой траве позади «Норы». Перед ними возвышался знакомый дом — многоэтажный, немного кривой, с антенной на крыше и феями, снующими вокруг цветочных клумб. Дверь распахнулась, и на пороге появилась миссис Уизли. — Гермиона! — воскликнула она и бросилась к девушке, заключая её в крепкие объятия. — Наконец‑то! Мы так волновались за тебя! — Здравствуйте, миссис Уизли, — тихо сказала Гермиона, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Спасибо, что приняли меня. — Глупости! — отмахнулась Молли. — Ты же часть семьи. Пойдёмте в дом, я как раз приготовила обед. И не спорь, — она строго посмотрела на Гермиону, — сначала поешь, потом будешь задавать вопросы. Джинни подмигнула Гермионе, Рон усмехнулся, а Гарри ободряюще кивнул. **** Утро началось с аромата свежеиспечённых булочек и травяного чая. Гермиона открыла глаза и на мгновение растерялась: незнакомая комната с кремовыми обоями и вышитыми подушками, солнечный свет, пробивающийся сквозь лёгкие занавески… Затем воспоминания нахлынули волной: она в «Норе», в комнате Флёр. Она спустилась вниз, где за столом уже сидели Джинни и Молли. — Доброе утро, дорогая! — тепло улыбнулась миссис Уизли. — Садись, я оставила тебе самые румяные булочки. С малиновым вареньем. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона, усаживаясь рядом с Джинни. — Мама вчера ещё испекла пирог с ревенем, — заговорщицки шепнула Джинни. — Но мы его припрятали для вечернего чаепития. Гермиона рассмеялась: — Звучит как план государственной важности. Вскоре спустились Гарри и Рон, оба взъерошенные после сна. — О, завтрак! — обрадовался Рон, хватая сразу две булочки. — Гермиона, ты выглядишь гораздо лучше. — Спасибо, — кивнула она. — Я и чувствую себя лучше. Наверное, зелье целителя работает. После завтрака они вышли в сад. Рон с Гарри принялись чинить старый гамак, а Гермиона с Джинни занялись клумбами. — Эти феи опять всё перепутали, — вздохнула Джинни, вытаскивая из клумбы с тюльпанами саженец роз. — Они думают, что если смешать все цветы, получится «волшебный сад». — А может, в этом что‑то есть? — улыбнулась Гермиона. — Экспериментальный сад. — Эксперименты оставь для зелий, — усмехнулся Рон, подтягивая верёвку гамака. — В саду порядок должен быть.— Кто бы говорил, — парировала Джинни. — Помнишь, как ты пытался вырастить гигантские помидоры? Они потом гонялись за Перси по всему дому. Гарри расхохотался, а Рон покраснел: — Это был единичный случай! К обеду они все вместе накрывали стол на террасе. Молли приготовила куриный суп с травами и свежий салат. За едой болтали о пустяках: о погоде, о том, что в Хогвартсе скоро начнут ремонт, о новом магазине Джорджа в Хогсмиде. Вечером, когда солнце начало клониться к закату, они устроили чаепитие с пирогом из ревеня. **** На следующее утро Гермиона проснулась от лёгкого стука в окно. За стеклом виднелась сова с официальным письмом. Джинни уже стояла рядом, протягивая конверт. — Это повестка, — тихо сказала она. — Слушание по делу Малфоя. Сегодня в десять утра, в Министерстве магии, зал № 10. Гермиона села на кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мы пойдём? — спросила она. — Конечно, — кивнул Гарри, стоящий в дверях. — Мы все пойдём. Рон, уже одетый и с взъерошенными волосами, добавил: — Надо же знать, что там творится... В девять тридцать они собрались у камина в гостиной «Норы». Молли вручила каждому по щепотке летучего пороха. — Будьте осторожны, — напутствовала она. — Обещаем, — улыбнулась Гермиона. Гарри первым шагнул в камин: — Министерство магии, атриум! Зелёное пламя вспыхнуло, и он исчез. Следом отправились Рон, Джинни и, наконец, Гермиона. Она вылетела из камина в атриуме, чуть не потеряв равновесие. Вокруг кипела привычная министерская суета: чиновники спешили по делам, совы разносили почту, над головой крутились золотые символы Министерства. — Зал № 10 на девятом уровне, — сказал Гарри, сверяясь с повесткой. — Пошли. Они поднялись на лифте, прошли по коридору с мраморными стенами и массивными дверями и оказались перед входом в зал заседаний. Внутри уже было полно людей: журналисты с перьями‑скорописцами, авроры в тёмно‑синих мантиях, члены Визенгамота в пурпурных мантиях с серебряной вышивкой. Друзья нашли свободные места в задних рядах. Гермиона села между Джинни и Гарри. Сердце билось быстрее обычного. Зал был оформлен строго и торжественно: высокие своды, резные деревянные скамьи, в центре — возвышающееся кресло Верховного чародея. На стенах мерцали защитные руны, а в воздухе витала напряжённая магическая аура. Ровно в десять двери в дальнем конце зала распахнулись. Под конвоем двух авроров вошёл Драко Малфой. Гермиона невольно ахнула — но не от вида Малфоя, а от его поведения. Драко шёл так, будто отправился на воскресную прогулку по Хогсмиду. Спина прямая, подбородок приподнят, взгляд скользит по залу с ленивым пренебрежением. Лицо — будто высеченное из мрамора: ни тени волнения, ни намёка на усталость. Он словно не замечал ни синяков под глазами, ни разбитой губы, ни царапин на щеке и руках, ни порванной на плече мантии. Гермиона рассматривала его, пытаясь понять этот контраст. Физически он явно пострадал — следы побоев были очевидны. Но осанка, выражение лица, манера держаться — всё кричало о показном безразличии. Малфоя подвели к скамье подсудимых и усадили. Верховный чародей, седовласый волшебник с суровым лицом, открыл заседание: — Слушается дело Драко Люциуса Малфоя, обвиняемого в пособничестве Волан‑де‑Морту, участии в нападениях на мирных жителей и незаконном хранении тёмных артефактов. Подсудимый, вам предоставляется слово. Когда подошла очередь его выступления, Драко заговорил — тихо, но отчётливо, без тени волнения: — Я не выбирал этот путь, — начал он. — Мне было шестнадцать, когда отец заставил меня принять метку. Я боялся за мать — Люциус угрожал ей. Всё, чего я хотел, — защитить её. Я не убил Дамблдора — это сделал Снейп. И вы уже знаете, почему. Я не хотел никого убивать. Я просто пытался выжить и спасти мать. Гарри резко встал. — Я подтверждаю слова Драко Малфоя, — громко произнёс он. — Нарцисса Малфой спасла мне жизнь. Она солгала Волан‑де‑Морту ради своего сына. Также она в решающий момент, помогла, бросив палочку мне, что сыграло существенную роль. И я верю, что Драко тоже пытался защитить свою семью. Он не был добровольным участником этой войны. — Я тоже подтверждаю, — сказал неожиданно Рон, хотя голос его звучал не так уверенно. — Может, Малфой и был тем ещё задирой в школе, но он не заслужил Азкабана за то, что его отец был монстром. В зале поднялся шум. Судья продолжил ковыряться в бумагах: — Мистер Малфой, вы исчезли на три месяца после своего последнего появления на публике, — произнёс судья. — Министерство требует объяснений: где вы находились в этот период и почему отсутствовали? Драко сглотнул, но его лицо осталось бесстрастным, а голос — ровным: — Я не помню, — ответил он. — Последнее, что я отчётливо помню, — это собрание с Волан‑де‑Мортом. Он вызвал меня к себе, остальных выгнал из комнаты. Потом… пустота. Я не помню ничего, что там происходило... Судья нахмурился, переглянулся с коллегами. — Вы утверждаете, что потеряли память? — уточнил он. — Не слишком ли удобное объяснение, мистер Малфой? — Это правда, — твёрдо произнёс Драко. — Я прошёл проверку, меня осматривали целители Мунго. Они подтвердили: у меня полная амнезия за этот период. Никаких следов легилименции или окклюменции — просто провал. Один из авроров, сидевший рядом с судьёй, вмешался: — А не могли вы намеренно стереть себе воспоминания? Вы же владеете окклюменцией. — Мог бы, — кивнул Драко, по‑прежнему с ледяным спокойствием. — Но тогда я бы знал, что стёр. И об этом бы было известно. А я не знаю ничего. Ни где был, ни с кем. Только ощущение… холода. И ещё — будто кто‑то постоянно следил за мной... Но это уже догадки, а не воспоминания. Судья постучал пером по пергаменту. — И вы не предполагаете, кто мог быть причастен к вашему исчезновению? — У меня много врагов, — Драко позволил себе краткую, почти презрительную усмешку. — И много тех, кому я мешал. Может, кто‑то решил убрать меня с дороги на время. Или… — он на мгновение замялся, — или это как‑то связано с Волан‑де‑Мортрм, возможно он использовал меня для чего‑то, а потом стёр память... Или... Я не знаю... Гарри, напрягся и обменялся быстрым взглядом с Роном. Судья снова обратился к Драко: — А как вы объясните совпадение с исчезновением мисс Грейнджер? Она пропала за три месяца до вас, а появилась с разницей в одну неделю, с вашим появлением. — Понятия не имею, — холодно ответил Драко. — Я не знал, что она тоже пропала. И уж точно не имею к этому отношения. Мы с ней… не общались. — Очень странные совпадения, мистер Малфой, — произнёс он наконец. — Очень. Но давайте рассмотрим факты беспристрастно. Он поднялся, обвёл взглядом зал. — На данный момент у Министерства нет достаточных доказательств вины мистера Малфоя в каких‑либо преступлениях, по своему желанию. Его показания о потере памяти подтверждены медицинскими заключениями целителей Мунго. Что касается его прошлого, то он несовершеннолетним был принуждён принять метку под давлением отца. Кроме того, имеются свидетельства о действиях его матери, Нарциссы Малфой, которые сыграли ключевую роль в финальной битве. Судья сделал паузу, отложил перо и громко объявил: — Принимая во внимание отсутствие прямых улик, подтверждённую потерю памяти и смягчающие обстоятельства, суд постановляет: освободить мистера Драко Малфоя из‑под стражи. Однако он обязан регулярно отмечаться в Министерстве и не покидать пределы Великобритании без разрешения до окончания полного расследования обстоятельств его исчезновения. В зале поднялся шум. Кто‑то кто‑то одобрительно кивал. Драко на мгновение замер, но тут же вернул себе безразличный вид. Лишь на долю секунды его пальцы чуть дрогнули, прежде чем он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Гермиона смотрела на Драко неотрывно, как его выводят из‑за решётки. И когда он поднял голову, их взгляды встретились, её в это мгновение, словно ударило током — в груди вспыхнула острая, необъяснимая боль, будто что‑то глубоко внутри откликнулось на его присутствие. Она замерла, не в силах пошевелиться. В голове замелькали обрывки образов: холодный каменный пол, тусклый свет костра, чей‑то крик… Почти звериный… Звук воды… Драко на мгновение остановился, глядя прямо на неё. Его серые глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас в них читалось что‑то ещё — будто он тоже почувствовал этот необъяснимый отклик. На долю секунды, промелькнуло узнавание, словно он на миг вспомнил то, что должно было остаться забытым. Гермиона невольно сделала шаг вперёд, но тут же одёрнула себя. «Это просто последствия потери памяти, — мысленно убеждала она себя. — Авроры твердят, что мы с Малфоем как‑то замешаны, вот мозг и пытается найти связь там, где её нет». — Гермиона? — тихо окликнул её Гарри, заметив, как она застыла. Она вздрогнула, возвращаясь в реальность. Взгляд Драко уже скользнул дальше. Но сам шел прямо к ним. Гермиона заставила себя сделать глубокий вдох. —Ты свободен, — улыбнулся Гарри. — По крайней мере, пока. — Спасибо, что выступили в мою защиту, эьо было неожиданно — произнёс Драко, глядя на них. Его тон оставался сдержанным, почти отстранённым, но в голосе прозвучала нотка искренности. — Я этого не забуду. Гарри протянул руку Драко, тот помедлев пару секунд, уверенно пожал её. Тоже самое сделал и Рон. Затем он повернулся к Гермионе, смотрел пристально, будто пытался найти какие то ответы в её глазах. Затем коротко кивнул и направился к выходу. Гермиона провожала его глазами — взгляд следовал за ним, пока он шёл через зал, мимо рядов пустых кресел, к высоким дверям. Она заметила, как он чуть замедлил шаг у самого порога, будто колебался, хотел обернуться… но не обернулся. Дверь за ним тихо закрылась. Она глубоко вздохнула и повернулась к друзьям. В груди всё ещё теплилось то странное чувство — смесь облегчения, тревоги и какого‑то смутного ожидания.