Тени, что нас связали

Гермиона проснулась от настойчивого стука в окно — ритмичного, чёткого, будто кто‑то намеренно старался её разбудить. Она приоткрыла глаза, поморгала, стряхнула остатки сна и села на кровати. Стук не прекращался — он звучал так настойчиво, что игнорировать его стало невозможно. — Да что там такое? — пробормотала она, вставая и подходя к окну. Отдёрнув шторы, она увидела сову — крупную, с тёмно‑серым оперением и пронзительными жёлтыми глазами. Птица сидела на подоконнике и нетерпеливо стучала клювом по стеклу. Гермиона не могла определить, чья это сова: она никогда раньше её не видела. Она открыла окно. Сова тут же влетела внутрь, сделала круг по комнате и уселась на стол у окна, гордо выпрямив крылья. К её лапке было прикреплено письмо, перевязанное тонкой шёлковой нитью. Гермиона аккуратно развязала ниточку, забрала письмо и внимательно его рассмотрела. На конверте красовался герб дома Нотт — изящный узор из переплетённых ветвей с серебряной змеёй в центре. Развернув лист, она прочитала:

Привет, Гермиона.

Решил узнать, есть ли у тебя и у Джинни дела сегодня? У меня в поместье как раз закончили реставрацию оранжереи — получилось очень красиво. Будет несколько старых знакомых, пара новых лиц, музыка, угощения… Ничего официального, просто дружеская встреча. Я бы хотел пригласить вас к себе. В семь вечера. Надеюсь, вы сможете прийти. Буду ждать ответа.

С уважением,

Теодор Нотт

P. S. Можете позвать даже Поттера и Уизли, если они не заняты — а то я слышал, что они теперь мракоборцы. Гермиона задумчиво сложила письмо и перевела взгляд на сову. Та сидела неподвижно, внимательно следя за ней своими жёлтыми глазами, и явно не собиралась улетать — будто ждала ответа. Гермиона села за стол, взяла перо и пергамент и быстро набросала ответ:

Тео,

Спасибо за приглашение. Я подумаю над ним и обязательно сообщу Гарри, Рону и Джинни. Если мы не придем, значит, увы не получилось :)

Гермиона Грейнджер

Она прикрепила письмо к лапке совы и, порывшись в ящике, достала пару печенек для сов. Птица с удовольствием их склевала, кивнула, будто в знак благодарности, и, расправив крылья, вылетела в открытое окно. Гермиона постояла несколько минут, глядя, как сова удаляется, пока совсем не скрылась за деревьями. Затем закрыла окно, глубоко вздохнула и направилась в душ. Одевшись в удобные джинсы и светлую майку, она спустилась вниз. В кухне уже сидели Гарри, Рон и Джинни — они пили чай. Миссис и мистер Уизли не было видно: видимо, ушли по делам. Гарри и Рон были в форме мракоборцев — строгие чёрные мантии, значки на груди, палочки в креплениях. Гарри листал «Ежедневный пророк», а Рон оживлённо что‑то рассказывал Джинни. — Доброе утро, — сказала Гермиона, входя в кухню. — Доброе, — хором ответили Гарри и Рон, а Джинни улыбнулась и кивнула. Гермиона налила себе кофе, села за стол и несколько мгновений молча помешивала напиток. — Ко мне тут сейчас сова прилетела, — начала она осторожно, — от Нотта. Он пригласил нас всех на вечеринку к себе в поместье. — Что? — Рон резко поднял голову, отложив булочку. — Нотт? Теодор Нотт? — Да, — Гермиона кивнула. — Пригласил меня, Джинни, а также предложил позвать вас с Гарри. — И что ты ответила? — Джинни прищурилась, с любопытством глядя на подругу. — Сказала, что подумаю и уточню у вас. Если мы не придём, то значит не получилось. Гарри отложил газету и скрестил руки на груди: — Нотт… — протянул он. — Странно конечно. Но не вижу в этом ничего плохо. После ваших рассказов о встречах с ними. — Всё равно подозрительно, — сказал Рон. — Почему именно сейчас? И почему нас? — Может, они действительно пытаются наладить отношения? — предположила Гермиона. — После войны многое поменялось. Они больше не те заносчивые школьники. — Я бы с радостью, — вздохнул Рон, — Но у нас сегодня задание. Очень далеко, и, похоже, надолго. Мы вообще, скорее всего, даже не вернёмся сегодня домой. — Значит, вы точно не сможете пойти? — уточнила Гермиона. — Увы, — Гарри развёл руками. — Но вы с Джинни можете сходить. Только будьте осторожны. Если что‑то покажется странным — сразу аппарируйте обратно. — Да ну тебя, — Джинни усмехнулась. — Это просто дружеская вечеринка. Гарри и Рон переглянулись — в их взглядах читалось легкое недоверие, но они ничего не сказали. — Ну что, — повернулась она к Джинни, — похоже, сегодня вечером нас ждёт приключение. — И не говори, — подмигнула Джинни Остаток дня прошёл в сборах. Гермиона выбрала лёгкое изумрудное платье — оно подчёркивало цвет глаз и выглядело достаточно нарядно, но не слишком официально. Джинни остановилась на алом сарафане с кружевной отделкой: «Чтобы точно не затеряться в толпе», — пояснила она с улыбкой. К семи вечера девушки были готовы. Гермиона наложила на волосы сглаживающее заклинание, а Джинни добавила пару заколок с магическими камушками, которые мягко мерцали в полутьме. Аппарировав к воротам поместья Ноттов, они оказались перед величественной аркой из чёрного камня с выгравированным гербом. Дорожка, усыпанная гравием, вела к большому особняку в классическом стиле — с колоннами, широкими террасами и множеством освещённых окон. В воздухе витал аромат ночных цветов и чего-то пряного — возможно, особых благовоний для вечеринки. У входа их встретил домовой эльф в аккуратной ливрее: — Мисс Грейнджер и мисс Уизли? Прошу за мной, хозяин ожидает вас в оранжерее. Он провёл их через парадный зал — просторный, с высоким потолком и портретами предков Ноттов на стенах — и вывел к стеклянным дверям, за которыми мерцали огоньки и слышались приглушённые голоса. Оранжерея оказалась поистине волшебной. Стеклянные своды пропускали мягкий вечерний свет, а сотни маленьких светящихся шаров висели в воздухе, как звёзды. Повсюду росли экзотические растения — с огромными листьями, яркими цветами и даже светящимися плодами. В центре журчал фонтан, окружённый мягкими диванами и столиками с угощениями. Теодор Нотт заметил их сразу. Он подошёл, одетый в тёмно‑синий костюм с серебряной вышивкой, и улыбнулся: — Гермиона, Джинни, спасибо, что пришли, — он слегка поклонился. — Я рад, что вы решили составить нам компанию. — Мы тоже рады быть здесь, — ответила Гермиона. — Оранжерея просто восхитительна. — Да, получилось неплохо, — Теодор слегка покраснел. — Хотите выпить? У нас есть эльфийский нектар, фруктовый пунш и кое‑что покрепчеинтересно. — Пунш, пожалуйста, — улыбнулась Джинни.. — Одну минуту — Тео удалился. Вслед за ним подошел Блейз, он приторно закрыл глаза: —Мисс Уизли, вы выглядите просто сногсшибательно. — И вы, Мисс Грейнджер, я обескуражен. — Он перевёл взгляд на Джинни, которая слегка покраснела — Не хотите ли составить мне компанию? Я вам тут всё покажу—Блейз протянул руку, Джинни положила руку и они отошли. Гермиона улыбнулась смотря на их уходящие спины. Гермиона поправила локон, выбившийся из причёски, и вдохнула аромат оранжереи: смесь тропических цветов, влажной земли и чего‑то ещё, едва уловимого. Вдруг за спиной она ощутила движение — кто‑то подошёл слишком близко. Она обернулась и замерла. Перед ней стоял Драко Малфой. Он был так близко, что она отчётливо почувствовала его запах: мята, зелёные яблоки, лёгкий оттенок чистого пергамента и тёплые нотки сандала. Драко медленно осмотрел её с ног до головы. Его взгляд скользнул по платью, задержался на талии, потом поднялся выше — к шее, лицу… На мгновение он замер, чуть задержавшись на губах, а затем поднял глаза и встретился с ней взглядом. Гермиона почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь. В его взгляде было что‑то новое — нечто более сложное, почти… восхищённое. — Изумрудный, — негромко произнёс он, чуть склонив голову набок. — Неожиданный выбор. — Просто он мне идёт, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — О, несомненно, — Драко чуть прищурился.— Подчёркивает… всё. — Всё? — она приподняла бровь. — Ну, — он слегка пожал плечами, — глаза, например. И… общий вид. Выглядит впечатляюще. — Ты хочешь сказать, что я обычно выгляжу не впечатляюще? — Гермиона изогнула губы в полуулыбке. — Я хочу сказать, — он сделал шаг ближе, — что сейчас ты выглядишь особенно впечатляюще. И это, знаешь ли, сбивает с толку. — Сбивает с толку? — она чуть наклонила голову. — В каком смысле? — В том смысле, — Драко слегка понизил голос, — что теперь я не могу понять, это платье так хорошо на тебе сидит или ты так хорошо в нём выглядишь. Гермиона почувствовала, что краснеет, но не отвела взгляда. — Может, и то, и другое? — Возможно, — он усмехнулся. — Хотя, конечно, цвет… Слизеринский. Ты что, решила сделать нам комплимент? — Или проверить, не ослепнешь ли ты от такого сочетания, — парировала она. — Пока держусь, — Драко усмехнулся шире. — Но предупреждаю: если продолжишь в том же духе, мне придётся признать, что ты победила. В этот момент к ним подошёл Теодор с двумя бокалами пунша. Он протянул один Гермионе, но, бросив взгляд за её спину, вдруг замер и прошептал: — О нет, нет… закройте меня. Гермиона и Драко одновременно повернулись. В дверях оранжереи стояла Пэнси Паркинсон — в ярко‑фиолетовом платье, с причёской, напоминающей птичье гнездо, и с выражением лица, которое обещало неприятности. — Тео! — её голос прозвучал так резко, что несколько гостей обернулись. — Какого чёрта?! Эта психованная истеричка Астория шлёт мне с самого вечера по сто писем в секунду. И обвиняет меня в том, что из‑за меня её не пригласили на вечеринку! Как у неё ещё сова не сдохла от такой нагрузки?! Теодор захихикал, но тут же сделал серьёзное лицо. — Да тут, видимо, ошибочка вышла, — он развёл руками. — Я что, правда так ей написал? Она, наверное, что‑то напутала. — Напутала?! — Пэнси скрестила руки на груди.—Не зли меня! — Аааа.... Точно, — Теодор хлопнул себя по лбу. — Вспомнил! Прости... Я просто не хотел ее приглашать. — Что?! — Пэнси вскинула брови. — Понимаешь, — Теодор понизил голос, но не настолько, чтобы остальные не услышали, — я не хотел, чтобы Астория доставала Драко весь вечер. Ты же знаешь, как она умеет: виснет на руке, будет требовать внимания, шептать на ухо всякие глупости… В итоге Драко разозлится, начнёт огрызаться, а вечеринка пойдёт прахом. — То есть ты использовал меня как щит? — Пэнси прищурилась, но в её глазах уже мелькнуло веселье. — Именно! — Теодор широко улыбнулся. — Ты единственная, кто может её осадить парой фраз. Драко останется в покое, я сохраню нервы, а гости получат удовольствие от вечера. Идеальный план, согласись. — Хитро, — Пэнси рассмеялась. — Ладно, признаю, ход продуманный. Но учти: если я останусь без десерта, ты будешь его готовить лично. И не какой‑нибудь там пирог, а шоколадный торт с глазурью! — Идёт, — Теодор поклонился. Пэнси переключила внимание на Гермиону. Её глаза округлились, на лице появилась искренняя улыбка — неожиданная, почти детская. — Гермиона? — она шагнула ближе, словно только сейчас по‑настоящему её разглядела.— Привет! Как ты? — Пэнси! — Гермиона улыбнулась в ответ, искренне и тепло. — Прекрасно, спасибо. Рада тебя видеть. — Я тоже, — Пэнси чуть склонила голову—Знаешь, когда ты пропала… я так волновалась. Честно говоря, я не волновалась так даже за Драко, когда он исчез. Драко, стоявший рядом, закатил глаза и бросил: — Вот уж спасибо. Очень приятно это слышать. Пэнси даже не обратила внимания на его слова, вместо этого продолжила говорить гермионе: — Представляешь, — Пэнси понизила голос, но в глазах у неё плясали озорные искорки, — Мне пришло письмо из Хогвартса ! На повторный седьмой курс в Хогвартс. А вам? Гермиона улыбнулась : —Да и мне, и Джинни. Я сперва хотела уйти в Министерство, но меня мастерски уговорили закончить обучение, поработать я всегда успею. —Это же здорово. А то не хотелось бы торчать постоянно с этими идиотами. В этот момент к компании подошли Джинни и Блейз. Джинни лучезарно улыбнулась Пэнси и обняла её: — Пэнси! — воскликнула она. — Как же я рада тебя видеть! Ты потрясающе выглядишь — этот фиолетовый цвет просто создан для тебя! — Ой, Джинни, перестань, — Пэнси кокетливо махнула рукой, но заметно порозовела. — Ты сама выглядишь так, будто только что сошла с обложки «Ведьмополитена». И причёска — просто шедевр! Блейз галантно поклонился: — Дамы, вы обе ослепительны. Рядом с вами я чувствую себя просто деревенским простаком. — О, Блейз, не прибедняйся, — хихикнула Пэнси. — Мы все знаем, что ты умеешь произвести впечатление. Особенно на некоторых рыжеволосых красавицах. Она подмигнула, переводя взгляд с Джинни на Блейза и обратно. — Пэнс, хватит сватать нас, — Джинни шутливо ткнула её в плечо, но тоже улыбалась. — Мы просто общаемся. — «Просто общаемся», — передразнила Пэнси с лукавой улыбкой. — Оно и видно, как вы всё время переглядываетесь через зал, улыбаетесь друг другу так, что можно свечи зажигать. Блейз рассмеялся: — Джинни, кажется, нам стоит бежать, пока она не начала составлять список гостей, для воображаемой свадьбы. — Поздно, — Пэнси хитро улыбнулась. — Список уже в голове. И он внушительный.—Все рассмеялись. Атмосфера была лёгкой и радостной — никто уже не вспоминал о старых разногласиях, о том, кто на чьей стороне был во время войны. Спустя пару бокалов, Пэнси хлопнула в ладоши, привлекая внимание всей компании: — Так, дорогие мои, — её глаза заблестели озорным огнём, — предлагаю сыграть в одну замечательную игру. Называется «Я никогда не…». Правила просты: каждый по очереди говорит что‑то, чего он никогда не делал. Если кто‑то из присутствующих это делал — выпивает глоток огневиски. А если это касается говорящего — он пьёт сам. — О, классика, — усмехнулся Теодор. — Давно не играл в эту игру. Но предупреждаю: с моей биографией я, похоже, буду пить без остановки. — Не бойся, Тео, — Пэнси подмигнула ему, — я позабочусь, чтобы бокалы всегда были полны. Итак, кто начнёт? — Давай я, — Джинни улыбнулась. — Я никогда не целовалась с парнем, который был мне несимпатичен — просто чтобы доказать что‑то подругам. Никто не притронулся к бокалу. Джинни рассмеялась: — Вижу, мы все тут избирательные. Хорошо, Блейз, твоя очередь. Блейз задумчиво покрутил бокал в руках: — Я никогда не танцевал на столе в пабе «Три метлы». Пэнси тут же поднесла бокал к губам и сделала глоток, демонстративно облизнув губы: — О, милый, это было в мой шестнадцатый день рождения. Профессор МакГонагалл тогда чуть не лишилась чувств, когда зашла проверить, почему мы так долго не возвращаемся с прогулки. Все рассмеялись. Драко усмехнулся: — Паркинсон, ты никогда не перестаёшь удивлять. — А я и не собираюсь, — Пэнси стрельнула в него глазами. — Твоя очередь, Малфой. Драко задумчиво посмотрел на свой бокал: — Я никогда не крал ингредиенты для зелий у Слизнорта. Теодор и Блейз одновременно сделали по глотку. — Эй, мы делали это вместе! — возмутился Тео. — Но я не признался, — Драко ухмыльнулся. — Так что по правилам — вы пьёте. Уизли, твоя очередь. Джинни заговорщицки улыбнулась и произнесла: — Я никогда не целовалась с врагом всей своей жизни. Гермиона сверкнула глазами на Джинни, на мгновение замерла, а затем медленно поднесла бокал к губам и сделала глоток. Ребята, которые внимательно следили друг за другом — ожидая, кто же выпьет, — были крайне удивлены. Теодор подался вперёд, глаза его загорелись любопытством: — Ого! Гермиона, ты выпила — значит, история есть. И я хочу её услышать. Кто этот таинственный враг? Пэнси тут же подхватила: — Да-да, не томи! Может, это кто‑то из Слизерина? Или, может, из Равенкло? Гермиона лишь слегка улыбнулась и покачала головой: —Ну уж нет, пусть это останется моей тайной. Блейз скрестил руки на груди, хитро прищурившись: — Грейнджер, ты выпила по правилам игры — значит, должна раскрыть карты. Так что выкладывай: кто он? — А если я скажу, что это не имеет значения? — Гермиона подняла бровь. — Прошлое есть прошлое. Это не тема для обсуждения. Так что давайте продолжим игру, — твёрдо сказала Гермиона. — Моя очередь. Я никогда не представляла, как кто‑то из присутствующих шепчет мне на ухо непристойности. Гермиона старалась держаться непринуждённо, но чувствовала на себе взгляд Драко — тяжёлый, напряжённый, почти осязаемый. Он следил за каждым её движением, особенно когда Теодор подливал ей огневиски и бросал многозначительные комплименты. А Джинни… Джинни явно затеяла какую‑то игру. Пэнси хлопнула в ладоши: — Ладно, продолжаем! Я никогда не представляла, как кто‑то из присутствующих ведёт меня танцевать… так близко, что можно услышать биение сердца. Гермиона улыбнулась и сделала небольшой глоток — вопрос показался ей достаточно невинным. Джинни, Пэнси, Драко и Теодор тоже выпили. — Твоя очередь, Блейз, — сказала Пэнси. — Я никогда не притворялся, что понимаю сложные заклинания, просто кивая с умным видом. Залпом выпили почти все. Гермиона, не удержавшись, рассмеялась и тоже сделала глоток. — Грейнджер?! — Блейзьподнял бровь. — Ты? Притворялась? — Иногда проще кивнуть, чем объяснять, почему это заклинание вообще не существует, — парировала Гермиона. —Вот это да... —Протянул Блейз—Такс... Ладно. Драко, твоя очередь. — Я никогда не притворялся, что не вижу профессора Снейпа, который идёт мне навстречу, и не прятался за статуей. Выпил один Блейз: — Однажды я так сделал, а статуя оказалась портретом прадеда Снейпа. Он мне потом три дня выговаривал, что я позорю род. *** Весёлый гомон компании постепенно сменился мягкими звуками вальса — кто‑то из ребят, воодушевлённый атмосферой вечера, запустил магический проигрыватель. Лёгкие переливы мелодии поплыли по комнате, и Пэнси тут же схватила Теодора за руку: — Танцуем! Блейз галантно предложил руку Джинни, и та, смеясь, согласилась. Вскоре почти все разбились на пары и закружились в плавном танце. Гермиона стояла у стены, наблюдая за друзьями и наслаждаясь умиротворяющей картиной. Она не заметила, как к ней подошёл Драко. Он остановился рядом, чуть помедлил, а затем небрежно, будто это было самой естественной вещью на свете, протянул руку: — Потанцуем? Гермиона на мгновение замерла. В его взгляде читалось, тихое ожидание. Она помедлила, но всё же вложила свою ладонь в его. — Хорошо, — тихо ответила она. Драко уверенно повёл её в центр комнаты. Его рука легла на талию Гермионы — чуть ближе, чем того требовал танец. Пальцы слегка сжали ткань платья, будто он хотел убедиться, что она действительно здесь. Второй рукой он крепко держал её ладонь. Они закружились в ритме вальса. Гермиона старалась сосредоточиться на музыке, но не могла не замечать, как близко он держит её. Слишком близко. Его дыхание едва ощутимо касалось её виска, а тепло тела пробивалось даже сквозь слои одежды.Она подняла глаза — и встретилась с его взглядом. Драко смотрел на неё так, будто видел впервые. Его зрачки расширились, а губы чуть приоткрылись. На мгновение он опустил глаза на её губы — всего на секунду, но этого хватило, чтобы сердце Гермионы пропустило удар. Их движения замедлились. Драко больше не следовал ритму музыки — он просто стоял, всё ещё держа её в объятиях. Его пальцы на её талии чуть дрогнули, а взгляд стал отстранённым, будто он проваливался в какие‑то далёкие воспоминания. И вдруг он замер. Полностью. Даже дыхание на мгновение остановилось. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Она видела, как меняется его лицо: удивление, узнавание, осознание. Его глаза расширились, а пальцы на её талии сжались чуть сильнее. Он вспомнил.... Драко медленно поднял глаза на Гермиону. В его взгляде было столько всего сразу: удивление, растерянность, что‑то ещё, чего она не могла до конца понять. Он открыл рот, будто хотел что‑то сказать… Но Гермиона не дала ему этого сделать. Резким движением она высвободилась из его рук. Сердце бешено колотилось, а в голове билась только одна мысль: «Нужно уйти. Сейчас же». — Джинни! — громко окликнула она подругу, которая танцевала неподалёку с Блейзом. — Мне пора! Но ты можешь остаться, правда! Джинни удивлённо обернулась, но Гермиона уже стремительно направилась к выходу. Она почти дошла до двери, когда за спиной раздался резкий, напряжённый голос Драко: — Гермиона, стой! Вернись! Она замерла на мгновение, но не обернулась. Вместо этого ускорила шаг, толкнула дверь и выбежала в коридор. — Грейнджер! — голос Драко прозвучал громче, в нём явственно слышалась злость. — Чёрт возьми, остановись и поговори со мной! Гермиона почти добежала до выхода, когда услышала за спиной тяжёлые шаги — Драко бежал за ней. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках, дыхание сбилось, но она не смела остановиться. — Грейнджер, стой! — его голос звучал всё ближе, в нём смешались злость и отчаяние. — Хватит убегать! Мы должны поговорить! Она схватилась за дверную ручку, рванула дверь на себя и выскочила в коридор. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя, но не снимая паники. Гермиона закрыла глаза, сосредоточилась на знакомом месте — на уютной кухне «Норы», где пахло имбирными пряниками и свежесваренным чаем, — и аппарировала. Пространство вокруг дрогнуло, воздух сгустился на мгновение, а затем она оказалась посреди знакомой комнаты. Тёплый свет лампы, вышитые занавески, старый деревянный стол — всё это обрушилось на неё волной облегчения. Она здесь. В безопасности. Гермиона прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Руки дрожали, в груди всё ещё бушевала буря эмоций: страх, стыд, растерянность… и что‑то ещё, что она боялась назвать. Она прекрасно понимала: рано или поздно Драко вспомнит. Вспомнит, как она положила ладонь ему на щёку. Вспомнит тот поцелуй, который, возможно, значил больше, чем просто действие под влиянием грибов. Гермиона закрыла лицо руками. Она не была готова к этому разговору. Не сейчас. Может быть, никогда. Гермиона быстро поднялась по лестнице. Она толкнула дверь своей комнаты и захлопнула её за собой, прислонившись спиной к прохладному дереву. Дыхание всё ещё сбивалось, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, а затем медленно отошла от двери и легла на кровать, уставившись в потолок. Полежав так пару минут, она встала сняла платье и переодевшись в пижаму, легла под одеяло. Сон долго не шёл, но наконец накрыл ее. Она проснулась от резкого хлопка аппарации — такого знакомого звука, что сердце тут же пропустило удар. «Джинни вернулась», — мелькнуло в голове. Дверь в комнату медленно открылась и Гермиона услышала тихое «Коллопортус» и «Силенцио»— Дверь заперлась, а комната погрузилась в глухую тишину, отрезанную от остального мира. Гермиона резко подскочила от голоса, принадлежащего Драко. Он был зол — это читалось в каждом движении, в сжатых кулаках, в напряжённой линии плеч. — Как ты посмел сюда явиться? — процедила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо —Если тебя увидят здесь… что подумают? — А тебя волнует, что подумают другие? — хрипло бросил Драко, медленно подходя к кровати.— Ты сбежала, Грейнджер. Как только стало жарко. — Это всё равно ничего не значило, — твёрдо сказала Гермиона. — И не значит. То, что было тогда… в той пещере… Это всё из‑за грибов. Случайность. Ошибка. — Когда ты вспомнила об этом? — резко спросил Драко, остановившись у края кровати. — Перед нашей встречей в «Трёх мётлах», — тихо ответила Гермиона, отводя взгляд. — И ты мне не сказала?! — его голос зазвучал громче, в нём клокотала злость. — Почему, Гермиона? Почему не сказала? — А ты бы поверил? — она подняла на него глаза. — Представь: я подхожу и говорю: «Знаешь, Драко, я тут вспомнила, как мы с тобой под действием галлюциногенных грибов поцеловались» — Я имел право узнать об этом сразу! — резко бросил Драко. Его голос зазвучал жёстче. — В этом были замешана не только ты, но и я. Это касалось нас обоих, а ты взяла и скрыла! — Я не скрывала, — она покачала головой. — Просто не видела смысла ворошить то, что не имеет значения. — Не имеет значения?! — он сделал шаг ближе, его глаза сверкнули. — То есть для тебя это просто забавный эпизод, который можно выбросить из головы? — Чувства были под влиянием зелья, — настаивала Гермиона. — Всё было искажено. — А если я скажу, что помню не грибы, а тебя? — он наклонился ближе. — Твой взгляд. Твою ладонь на моей щеке. — Даже если так, — она вздохнула, — это всё равно ничего не значит сейчас. Прошлое есть прошлое. — Нет, — он вдруг резко шагнул вперёд и схватил её за плечи, не грубо, но твёрдо, не давая отстраниться. — Не смей говорить, что это ничего не значит. Не после того, как я сегодня вспомнил всё до мельчайших деталей. Не после того, как почувствовал то же самое, когда держал тебя в объятиях во время вальса. — Драко… — Молчи, — он прервал её, и в тот же миг его губы прижались к её губам. Поцелуй вышел резким, порывистым — в нём была вся злость, всё отчаяние. Сначала Драко держал её за плечи — пальцы слегка впивались в ткань рубашки, удерживая на месте. Но уже через мгновение его руки скользнули вниз, к талии. Он сжал её чуть сильнее, притягивая Гермиону ближе — так, что между ними не осталось ни малейшего расстояния. Его губы двигались настойчиво, требовательно, но в то же время в них чувствовалась какая‑то отчаянная уязвимость. Гермиона на мгновение замерла, пытаясь осознать происходящее, но уже в следующий миг её сопротивление растаяло. Она ответила на поцелуй — сначала осторожно, едва ощутимо, словно проверяя, действительно ли это происходит. Затем всё смелее, позволяя себе наконец отпустить страхи и сомнения. Её ладони невольно поднялись и легли на его грудь — сначала просто для опоры, а затем пальцы слегка сжались, притягивая его ещё ближе. Она почувствовала, как под рубашкой перекатываются мышцы его спины, как учащённо бьётся его сердце — так же быстро, как и её собственное. Он слегка провёл большим пальцем по её боку, вызывая волну мурашек, а она чуть приподнялась на локтях, чтобы быть ещё ближе. Поцелуй становился всё горячее — дыхание сбивалось, губы горели, а мир вокруг растворялся в вихре ощущений. Драко отстранился на мгновение, позволяя ей сделать судорожный вдох. Он смотрел на неё — глаза потемнели, почти почернели от страсти, дыхание вырывалось прерывистыми толчками. Гермиона облизнула губы, пытаясь прийти в себя, но это только подлило масла в огонь. Драко резко повалил её на кровать и навис сверху, упираясь одной рукой в матрас рядом с её головой. Второй рукой он провёл вдоль её бока — медленно, почти невесомо, — от бедра до плеча, заставив кожу покрыться мурашками. Он снова поцеловал её — страстно, жадно, без остатка. Его губы терзали её рот, язык настойчиво проникал внутрь, задавая бешеный ритм. Гермиона почувствовала, как он прижался к ней всем телом, и отчётливо ощутила его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся в её бедро. Из груди вырвался стон — низкий, протяжный, вырвавшийся помимо воли. Внизу живота разгорелся огонь, стягивая всё в тугой узел. Тело молило о большем, требовало продолжения, жаждало ощутить его ещё ближе, ещё глубже. Непроизвольно она обвила ногами его торс, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего зазора. Чуть потёрлась о него — едва заметное движение, но оно вызвало у Драко хриплый, тихий стон. Он оторвался от её губ и перешёл к шее — облизывал, покусывал, оставлял едва заметные красные отметины. Гермиона запустила пальцы в его платиновые волосы, слегка сжимая пряди, притягивая его ближе, не желая отпускать ни на мгновение. Драко вдруг замер, оторвался от её шеи и посмотрел на Гермиону. В его взгляде читался немой вопрос — он искал ответа в глубине её глаз, искал подтверждения, что она хочет того же, что и он. Гермиона тихо кивнула. В этом коротком движении было всё: и согласие, и желание, и признание того, что сопротивляться дальше бессмысленно. Драко медленно снял с неё майку и замер, пронзительно глядя на её тело. В его глазах читалось чистое восхищение — он рассматривал её, впитывал каждую линию, каждый изгиб. Взор горел возбуждением, но в нём сквозила и какая‑то почти детская радость открытия. Медленно, мучительно медленно он начал целовать её плечи, ключицы, линию груди. Одной рукой слегка сжал одну окружность, одновременно целуя другую, слегка покусывая кожу. Каждое прикосновение посылало волны жара по всему телу, заставляло задыхаться от наслаждения. Гермиона выгнулась навстречу его губам, пальцы сильнее вцепились в его волосы. Дыхание стало прерывистым, сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Мир сузился до ощущений — до его губ, рук, горячего тела, прижимающегося к ней. — Драко… — выдохнула она, и это имя прозвучало как мольба, как признание, как обещание чего‑то нового, неизведанного, волнующего. Он поднял глаза, встретился с ней взглядом Драко слегка отстранился, чтобы снять с себя рубашку. Его движения были резкими, нетерпеливыми — он едва не порвал ткань, но наконец отбросил одежду в сторону. Гермиона невольно залюбовалась его телом: рельефные мышцы плеч и груди, тонкая дорожка светлых волос, уходящая под пояс брюк… Он снова навис над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Их взгляды встретились — в его глазах полыхала такая страсть, что у Гермионы перехватило дыхание. — Ты прекрасна, — хрипло прошептал он, и в этих словах было столько искренности, что сердце Гермионы дрогнуло. Его губы снова нашли её губы — на этот раз поцелуй был не таким порывистым, но ещё более глубоким, полным невысказанной нежности. Руки Драко скользили по её телу — вдоль позвоночника, по изгибам талии, вверх к груди, вниз к бёдрам. Пальцы Драко скользнули к краю её пижамных штанов. Гермиона чуть приподняла бёдра, помогая ему снять с неё одежду. Когда штаны оказались отброшены в сторону, он на мгновение замер, любуясь открывшимся видом, а затем медленно провёл ладонью вдоль внутренней стороны её бедра — от колена вверх, почти до самого сокровенного места, но не касаясь его. Гермиона застонала от нетерпения, выгнулась, пытаясь прижаться к нему ещё ближе. — Не мучай меня… — прошептала она, задыхаясь. Драко усмехнулся — хрипло, низко, с ноткой триумфа. — Терпение, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, слегка прикусив мочку. — Я хочу запомнить каждый момент. Его губы спустились ниже — к шее, ключицам, груди. Он целовал, облизывал, слегка покусывал кожу, заставляя Гермиону задыхаться от ощущений. Пальцы тем временем скользили вдоль резинки её белья, дразняще касались кожи, но не снимали его. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он стянул с неё последние остатки одежды. Гермиона почувствовала, как его ладонь легла на её живот, медленно скользнула вниз, к самому центру её возбуждения. Когда его пальцы коснулись чувствительной точки, она не смогла сдержать громкого стона — звук эхом разнёсся в тишине комнаты. — Вот так, — хрипло произнёс Драко, глядя ей в глаза. — Хорошая девочка. Он наклонился и снова поцеловал её — глубоко, страстно, одновременно проникая в неё пальцами. Гермиона вскрикнула, выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его спину. Ощущения накрывали волной — жар, дрожь, сладкая пульсация внизу живота, нарастающее напряжение, готовое вот‑вот взорваться фейерверком удовольствия. Движения Драко становились всё более ритмичными, его губы снова нашли её шею, плечи, грудь. Он шептал что‑то —неразборчиво, горячо, сбивчиво: слова восхищения, желания, признания. Гермиона уже не могла разобрать слов — она плыла в океане ощущений, теряя связь с реальностью. Напряжение достигло пика — тело свело сладкой судорогой, дыхание перехватило, перед глазами вспыхнули звёзды. Она закричала, вцепившись в его плечи, выгнулась всем телом, растворяясь в волне наслаждения. Гермиона ещё не до конца пришла в себя после волны наслаждения — дыхание сбивалось, тело подрагивало от остаточных импульсов удовольствия, а сердце билось так часто, что отдавалось в висках. Она приоткрыла глаза и увидела, как Драко смотрит на неё: в его взгляде читались восхищение, нежность и всё ещё не угасшая страсть. Он медленно отстранился на мгновение — Гермиона невольно потянулась за ним, но тут же поняла, зачем он это сделал. Драко снял брюки и нижнее бельё, отбросив их в сторону. Его тело было напряжено, мышцы играли под кожей, а дыхание оставалось таким же прерывистым, как и у неё. В следующий миг он снова накрыл её своим телом. Гермиона почувствовала его возбуждение вплотную, и по коже вновь побежали мурашки. Она невольно выгнулась навстречу, обняла его за плечи, притягивая ближе. — Драко… — выдохнула она, и в этом шёпоте было всё: и мольба, и согласие, и жажда продолжения. Он наклонился к её уху, слегка прикусил мочку, заставив её вздрогнуть, и хрипло прошептал: — Скажи ещё раз. Скажи, что хочешь этого. — Хочу, — без колебаний ответила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Хочу тебя. Сейчас. Драко резко выдохнул, будто эти слова сняли последние барьеры. Он приподнялся на руках, чуть отстранившись, и на мгновение замер, словно запечатлевая в памяти этот момент: её раскрасневшееся лицо, распушенные волосы, блестящие от возбуждения глаза, приоткрытые губы… Затем он вошёл в неё — резко, одним толчком, прорывая преграду, Гермиона ощутила резкую вспышку боли. Она непроизвольно напряглась, сжала пальцами его плечи и тихо застонала — от неожиданной боли. Драко замер. Его глаза расширились от шока. На мгновение он словно окаменел, дыхание перехватило, а взгляд застыл, пытаясь осознать происходящее. — Гермиона… — его голос дрогнул. — Ты… ты что, никогда?.. — Да, — она опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Но я хочу этого. С тобой. Он смотрел на неё несколько долгих секунд — в его взгляде смешались изумление, трепет и какая‑то почти детская растерянность. Затем выражение его лица смягчилось, стало невероятно нежным. — Почему не сказала? — прошептал он, проведя ладонью по её щеке. — Я бы… я был бы осторожнее. — Я боялась, что ты передумаешь, — призналась она, наконец встречаясь с ним взглядом. — Или что это всё испортит. — Глупая, — он улыбнулся — тепло, искренне, без тени насмешки. — Это ничего не портит. Наоборот… это делает момент ещё более особенным. Драко не двигался, давая ей время привыкнуть к новым ощущениям. Его губы скользили по её лицу, шее, плечам — лёгкие, почти невесомые поцелуи, наполненные нежностью и заботой. Руки гладили её волосы, спину, бёдра — успокаивающе, ласково, убаюкивающе. Постепенно боль начала отступать, сменяясь странным, непривычным чувством наполненности. Гермиона сделала глубокий вдох, расслабила мышцы и слегка кивнула, давая понять, что готова продолжить. — Хорошо, — прошептал Драко, поймав её взгляд. — Теперь я буду двигаться. Но если станет больно — сразу скажи. Обещаешь? — Обещаю, — она улыбнулась ему — слабо, но искренне. Он начал двигаться — сначала очень медленно, едва ощутимо . Каждое движение было выверено, аккуратно, с бесконечным терпением. Гермиона постепенно расслабилась, позволяя себе ощутить новые грани удовольствия. Боль окончательно отступила, оставив после себя лишь лёгкое напоминание. Вместо неё нарастало другое чувство — тёплое, тягучее, волнующее. Оно начинало зарождаться где‑то глубоко внутри, разливалось по телу волнами приятного покалывания, заставляло дыхание учащаться, а пальцы — крепче сжимать его плечи. Заметив, что ей больше не больно, Драко стал двигаться резче и быстрее. Ритм ускорился — теперь его толчки были увереннее, мощнее, но по‑прежнему контролируемы. Он чутко следил за её реакцией: ловил каждый вздох, всматривался в выражение лица, прислушивался к едва уловимым стонам. Его руки скользили по её телу — одна крепко держала за талию, направляя, вторая зарылась в её волосы, слегка оттягивая их, открывая доступ к шее. Он целовал её шею, плечи, грудь — жадно, но в то же время с какой‑то новой, почти благоговейной нежностью. Напряжение нарастало — приятное, сладкое, манящее. Оно скручивалось в тугой узел внизу живота, собиралось в одной точке, чтобы вот‑вот взорваться ослепительным фейерверком. Гермиона уже не сдерживала стоны — они вырывались сами собой, становились всё громче, всё откровеннее. — Смотри на меня, — хрипло приказал Драко. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты… Он не договорил — Гермиона не дала ему этого сделать. Она впилась губами в его рот, заглушая слова, и в тот же миг волна нового оргазма накрыла её с головой. Тело свело сладкой судорогой, перед глазами вспыхнули искры, дыхание перехватило. Она закричала, вцепившись в его плечи, выгнулась всем телом, растворяясь в наслаждении. Почти одновременно с ней Драко достиг пика — его движения стали резкими, рваными, он глухо застонал, уткнувшись лбом в её плечо. Его тело содрогнулось, он сделал ещё несколько глубоких толчков и замер, тяжело дыша. Несколько мгновений они лежали неподвижно, пытаясь прийти в себя. Их дыхание постепенно выравнивалось, сердца бились в унисон, а тела всё ещё подрагивали от отголосков пережитого наслаждения. Наконец Драко осторожно отстранился и лёг рядом, притягивая Гермиону к себе. Она послушно прижалась к его груди, положила голову на плечо и глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело, сменяясь блаженной расслабленностью. Он провёл рукой по её волосам, слегка погладил спину, поцеловал в макушку. — Ты в порядке? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная забота. — Да, — она улыбнулась, не открывая глаз. — Лучше, чем в порядке. Драко усмехнулся и крепче прижал её к себе. — Останешься со мной? — прошептала она — На всю ночь, — пообещал Драко, и его голос звучал так спокойно и уверенно, как никогда прежде. Они лежали, обнявшись, слушая, как за окном шумит ветер