Как быть рядом с тобой

В день выпускной церемонии шёл дождь. Мелкий. Серый. Раздражающий. Школьный двор был переполнен зонтами, вспышками камер и чужими голосами. Все фотографировались, обнимались, плакали, благодарили учителей. Кенма ненавидел такие мероприятия. Слишком шумно. Слишком эмоционально. Слишком много прощаний. Он стоял чуть в стороне возле лестницы, машинально теребя край рукава, когда услышал: — КЕНМА! Лев. Конечно. Через секунду возле него уже стояла почти вся команда. Шумная. Растрёпанная. До боли знакомая. Инуока сразу полез обниматься. Яку ворчал, что все мокрые. Шибаяма улыбался слишком грустно. Кенма почувствовал, как внутри снова неприятно тянет. Потому что он скучал. Не только по Тецуро. По этому тоже. По Нэкоме. По ощущению, что у него есть место, к которому он принадлежит. — Козуме-сан, вы реально больше не вернётесь? — Лев выглядел так, будто ему сейчас разобьют сердце. Кенма отвёл взгляд. — Не знаю. Ложь. Он знал. Если вернётся — снова увидит Тецуро слишком близко. А он уже едва выдерживал даже случайные встречи в коридорах. — Эй. Сердце остановилось раньше, чем Кенма успел обернуться. Тецуро. Голос всё ещё действовал на него ужасающе. Кенма медленно поднял взгляд. И сразу пожалел. Потому что Куроо выглядел… Красиво. Несправедливо красиво. Он стоял, лениво сунув руку в карман, а второй удерживал ремень сумки, закинутой за плечо, чуть наклонив голову набок. Тёмная выпускная форма, влажные после дождя волосы, усталые глаза и эта дурацкая мягкость во взгляде, которая появлялась только рядом с Кенмой. Кенма готов был заскулить. Команда мгновенно затихла. Потому что все чувствовали: между ними до сих пор натянуто что-то слишком хрупкое. — Можно тебя на минуту? Кенма хотел сказать «нет». Правда хотел. Но вместо этого почему-то молча пошёл за ним под навес возле старого корпуса. Дождь шумел по крыше. Где-то вдалеке смеялись выпускники. А между ними снова была эта ужасная тишина. Куроо выглядел нервным. Он несколько раз открывал рот и и закрывал обратно. И Кенма вдруг понял: Тецуро боится. Его. Это осознание почему-то причинило ещё больше боли. — Я поступил. Голос Куроо прозвучал тихо. — На экономический. Сердце неприятно сжалось. Конечно. Кенма медленно кивнул. — Поздравляю. И вот тогда Куроо вдруг резко добавил: — И на химический тоже, — Куроо усмехнулся. — Отец не знает. Мир качнулся. Потому что… Потому что Тецуро всё-таки выбрал химию. Всё-таки. После всего. После месяцев ада. И Кенма неожиданно почувствовал такую острую гордость за него. Но почти сразу за ней пришла другая мысль: он ведь не мне первому это рассказал? Слишком поздно. Всё слишком поздно. — Зачем ты говоришь мне это сейчас? — Потому что ты единственный человек, который бы понял, насколько это важно для меня. У Кенмы перехватило дыхание. Проклятье. Не надо так. Только не сейчас. Дождь шумел всё сильнее. Куроо стоял совсем близко. Он ощущал даже его запах, смешанный с ароматом сакуры и дождя. Слишком близко. И Кенма снова вспомнил: ночные разговоры, сонные переписки, их «мы». То, как естественно Тецуро всегда существовал рядом. Будто будет рядом вечно. А теперь между ними стояла пропасть. И никто не понимал, как её перейти. — Я скучаю по тебе. Очень тихо. Почти шёпотом. Но Кенма всё равно почувствовал, как сердце буквально сжалось от этих слов. Он быстро зажмурился. Удержал дикий стон побитого зверя. Потому что он тоже. Каждый день. Каждый чёртов день. Но вместо признания выдохнул только: — Не надо. — Почему?.. Кенма отвёл взгляд. Потому что если посмотрит ещё хоть секунду, то сломается прямо здесь. — Потому что ты всё равно уйдёшь вперёд. — Что? Голос Козуме держался из последних сил. Скольких трудов стоило Кенме удерживать его. — У тебя будет университет, волейбол, новая жизнь, новые люди, — он сглотнул. Было слишком больно произносить это вслух. — А я останусь просто… школьным другом. Наотмашь. И вот тогда Куроо посмотрел на него так, будто Кенма только что сказал самую страшную вещь на свете. Кенма сразу пожалел о сказанном. — Школьным другом? — Тихо. Почти неверяще. Кенма почувствовал, как внутри всё начинает болезненно дрожать. Но отступать было уже поздно. Он слишком долго думал об этом последние месяцы. Слишком долго смотрел, как Тецуро медленно уходит куда-то вперёд. Туда, где Кенме, как ему казалось, уже не было места. — Разве нет? — ему хватило смелости взглянуть на Куроо с вызовом. Дождь шумел по крыше так громко, что слова почти тонули в нём. Куроо смотрел не моргая. — Ты вообще слушаешь себя? — Голос Куроо сорвался сильнее обычного. — Кенма, ты не… Он резко замолчал. Потому что сам не знал, как закончить эту фразу. Что он скажет? Не «друг». Не просто «команда». Не «детство». Ничего из этого уже давно не помещало Кенму целиком. Но назвать правильно Куроо всё ещё не мог. Кенма устало отвёл взгляд. — Всё нормально, Тецуро. И вот это стало последней каплей. Как же Куроо ненавидел эту фразу. Особенно от Кенмы. Особенно в последнее время, особенно сейчас. — Нет, не нормально, — Он резко шагнул ближе. И знакомый запах просто ворвался в сознание Кенмы. Чистый. Без примесей. Родной запах Куроо — кофе, мятная жвачка и что-то едва уловимо резиновое от тренировок. Тецуро. Господи. Он так сильно скучал по нему. — Почему ты всё время решаешь за меня? — Что? — Почему ты решил, что я просто возьму и забуду тебя?! — Куроо почти сорвался на крик, но Кенму куда сильнее пугал не уровень децибелов, а откровенность этого разговора. — Ты уже это сделал, ты нашёл людей, которым рассказываешь важное. Нашёл место, куда уходишь без меня. Ты даже улыбаешься теперь не мне. Последняя фраза прозвучала почти шёпотом. Но Куроо услышал. — Господи, Кенма… Он провёл рукой по мокрым волосам. Выглядел потерянным. — Ари — не… — Я знаю. — Ари и я не, мы не встречаемся. — Я знаю. Слова дались неожиданно тяжело. Потому что ещё месяц назад он был уверен в обратном. Но потом начал замечать. Как Куроо смотрит в сторону, когда Ари смеётся. Как его улыбка рядом с ней никогда не доходит до глаз полностью. Как Ари иногда смотрит на него… слишком понимающе. Будто знает то, чего сам Тецуро ещё не осознал. — Тогда почему?.. Кенма закрыл глаза. Потому что ответ был слишком унизительным. Слишком честным. — Потому что она была рядом, когда должен был быть я. И мир замер. Вот так просто. Одна фраза. Оголенная честность. Выпотрошенная наружу искренность. У Куроо буквально перехватило дыхание, он не смог вдохнуть неосознанно. А Кенма сразу пожалел, что сказал это вслух. Потому что теперь всё звучало слишком… личным. Глубже обычной дружбы. Но было поздно. Дождь шумел всё сильнее. Куроо смотрел на него так, будто впервые видел по-настоящему. И внезапно понял страшную вещь: Кенма всё это время страдал не меньше него. Просто молча. Как всегда. — Я хотел прийти, — голос Куроо дрогнул. — Каждый день хотел. Кенма невесело усмехнулся: — Но не пришёл. — Потому что боялся всё испортить ещё сильнее! — Получилось? Ответ был очевиден. Куроо закрыл лицо руками. И вдруг тихо, устало рассмеялся на грани слез. — Мы такие идиоты. Да. Абсолютно. Они оба. Несколько секунд они просто стояли под шумом дождя. Мокрые. Уставшие. Потерянные. Будто два человека, которые слишком долго пытались спасти друг друга, — и в итоге только сильнее утонули вместе. А потом где-то со стороны двора послышался голос Льва: — КАПИТААААН! ФОТО БЕЗ ТЕБЯ ДЕЛАЮТ! Куроо вздрогнул. Жизнь продолжала идти дальше. Даже сейчас. Это ощущалось почти жестоко. Он медленно опустил руки. Посмотрел на Кенму. Очень долго. А потом тихо сказал: — Я не знаю, что между нами происходит. Сердце Кенмы замерло. Куроо продолжал почти шёпотом: — Но ты никогда не был для меня просто школьным другом. Воздух исчез. Влажность осела. Время замерло. И именно в этот момент Кенма понял, что если останется рядом ещё хоть минуту, то либо заплачет, либо обнимет Тецуро прямо здесь, под этим дурацким дождём, на глазах у всей школы. Поэтому он сделал единственное, что ещё умел делать хорошо. И делал это всегда до появления этой катастрофы в его жизни. Сбежал.