Как быть рядом с тобой

После разговора в компьютерном кабинете Куроо проводил Кенму до станции. Как раньше. И от этого у обоих внутри происходило что-то странное, ворочалось и не унималось. Будто тело помнит привычку раньше головы. Они шли рядом молча. Плечо Куроо иногда почти касалось Кенмы — случайно, из-за толпы на тротуаре. И каждый раз сердце предательски сбивалось с ритма. У обоих. — Ты всё ещё мерзнешь без шарфа. — Ты всё ещё слишком высокий. Куроо громко рассмеялся. И Кенма чуть не остановился прямо посреди улицы. Потому что… черт... Он так скучал по этому. На платформе они стояли рядом с автоматом. Поезд задерживался. Вечерний холод забирался под одежду, люди вокруг шумели, кто-то разговаривал по телефону, а Кенма поймал себя на страшной мысли: «я не хочу, чтобы этот момент заканчивался». Потому что впервые за много месяцев рядом снова было спокойно. Не идеально. Не без боли. Но спокойно. Куроо стоял рядом, сунув руки в карманы пальто, и время от времени бросал на Кенму короткие косые взгляды. Тот стал тоньше. Это было видно даже сквозь объёмный свитер. Щёки чуть впали. Под глазами тени. — Ты правда починишь приставку? Кенма пожал плечами. — Почти закончил уже. — А играть со мной будешь? Вопрос прозвучал слишком быстро. Вырвался раньше, чем Куроо успел подумать. Кенма поднял на него тяжелый взгляд. — Посмотрим. Но это уже не было «нет». И Куроо почувствовал себя так, будто ему дали шанс снова дышать. Поезд Кенмы приехал первым. Двери открылись с тихим сигналом. Люди вокруг задвигались. Кенма сделал шаг вперёд и вдруг почувствовал, как пальцы Тецуро осторожно цепляют край его рукава. Совсем невесомо, по-своему нежно. Будто Куроо сам не до конца осознавал, что делает. Кенма замер. — Напиши, когда доедешь, — только для него. Кенма смотрел на пальцы, всё ещё держащие ткань его рукава. Тёплые. Знакомые. Он медленно кивнул. А потом впервые за долгие месяцы сам слегка потянул Тецуро за рукав в ответ. Совсем чуть-чуть. Но для Куроо это ощущалось как чудо. В ту ночь они переписывались до трёх утра. Как раньше. Сначала речь шла про экзамены и университет Куроо, потом про Льва, потом про то, как Яку чуть не убил Куроо за пропущенную тренировку. А потом внезапно: «Помнишь, как ты в средней школе пытался приготовить карри и чуть не сжёг кастрюлю?». Куроо ещё тогда уставился в экран, а потом начал смеяться как умалишённый, так громко, что отец недовольно постучал в стену кабинета. Но впервые за много месяцев Тецуро было всё равно. Потому что Кенма снова писал ему ночью.

***

— Кенма, тебя к телефону, — мама позвала из кухни. — Мм. Я занят. — Кенма, Акияма-сенсей просит тебя к телефону, — мама заглянула в комнату Кенмы, где он лежал, уткнувшись носом в стену. Кенма нахмурился. Школа закончилась, зачем учитель звонит ему домой? — Кенма, здравствуй! Извини, что отвлекаю тебя. Могу я задать тебе несколько вопросов. — Ну, да. — Ты уже решил, что будешь делать после выпуска? В какой университет поступишь? Вопрос прозвучал слишком прямо. Кенма машинально отвёл взгляд к окну, за которым дождь медленно размазывал огни соседних домов по стеклу. Опять? С ним уже проводили подобную беседу в школе. — Нет. Учитель снова ненадолго замолчал. — С мамой обсуждал? Кенма перевел взгляд на закрытую дверь маминой спальни, за которой она скрылась всего пару минут назад. Ей же было всё равно, так? Она и не спрашивала... — Не особо, — тихо ответил Кенма, чувствуя странную тяжесть от необходимости произносить это вслух. — Я тут показал твои проекты одному человеку. Кенма сосредоточил взгляд на телефонном проводе и нахмурился. — Зачем? — Потому что было бы преступлением держать их только на школьном сервере. Кенма устало прикрыл глаза ладонью. — Это всё ещё не ответ. Учитель тихо выдохнул, явно улыбаясь. — Помнишь, я рассказывал про своего бывшего одноклассника? Кенма смутно помнил какие-то разговоры после уроков про крупную компанию, про разработку, про то, как «нормальные люди после тридцати не спят по четыре часа ради дедлайнов». — Который работает в IT? — Да, все так, в очень крупной IT-компании. В общем, я показал ему несколько твоих работ. Сначала без имени, просто код. Хотел узнать мнение человека, который уже давно работает в индустрии. Кенма медленно выпрямился. Что-то в интонации учителя изменилось. Пропала привычная расслабленность. — И что он сказал? — пытаясь скрыть зарождающуюся заинтересованность уточнил Кенма. — Спросил, на каком курсе университета ты учишься. Кенма нервно усмехнулся. Коротко и недоверчиво. Сразу ощетинился, чтобы нелепая шутка не ударила по нему слишком больно. — А потом? — А потом я сказал, что тебе семнадцать. — И? — И он попросил переслать ещё работы. Шевельнулась тревожность. Кенма всё ещё чувствовал себя человеком, который последние месяцы едва справлялся с тем, чтобы просто просыпаться по утрам и делать вид, будто понимает, куда вообще идёт его жизнь. — У них есть программа для молодых специалистов, — продолжил учитель уже осторожнее. — Что-то вроде ранней стажировки. Работа параллельно с обучением, менторы, реальные проекты… и, если совсем коротко, они готовы оплачивать университет. Кенма резко поднял голову. — Что? — Да, я примерно так же отреагировал. — Мне семнадцать. — Они в курсе. — Это звучит как скам. Учитель засмеялся. Кенма медленно провёл ладонью по волосам. Он столько раз просматривал страницы приёмных комиссий университетов Токио. Он даже смотрел факультеты Киото, Исикавы, Фукусимы, Сендая, — всё это казалась чем-то огромным и пугающим. И сейчас появлялась ужасная, болезненная, такая ненужная и противная надежда. Хотелось бросить трубку, забиться в комнате в самый дальний угол и кричать, чтобы никто не смел произносить вслух то, на что он в тайне рассчитывал. — Они предлагают тебе тестовое задание, — тихо сказал учитель. — Ничего серьёзного. Просто посмотреть, как ты думаешь и работаешь. Кенма долго молчал. — А если я не справлюсь? Учитель долго молчал. Подбирал слова или что-то еще. — Тогда ничего не изменится. И именно эта простота вдруг подействовала сильнее любых уговоров. Никакой катастрофы. Никакого конца света. Никаких ожиданий, которые он обязан оправдать. Просто попытка. Попытка, которая могла изменить его мир. Попытка, которая могла дать ему будущее. Кенма закрыл глаза и медленно выдохнул. — Ладно, — тихо сказал он. — Пусть присылают.

***

Первые несколько часов Кенма воспринимал тестовое задание почти равнодушно, как что-то случайно свалившееся на него где-то между «ещё» и «уже». Он просто открыл файл, решив хотя бы посмотреть, что именно от него хотят, без особого интереса. Но проблема была в том, что мозг Кенмы никогда не умел оставаться равнодушным к вещам, которые действительно цепляли его. А задача оказалась хорошей. Не той искусственной ерундой, что дают в школе, где заранее понятно, каким должен быть «правильный» ответ. Нет. Здесь нужно было думать. По-настоящему. И уже через полтора часа Кенма сидел на полу своей комнаты, сгорбившись над ноутбуком так низко, что влажные после душа волосы почти касались клавиатуры, и раздражённо переписывал кусок кода третий раз подряд только потому, что предыдущий вариант был слишком тяжёлым, и «грязным», и вообще бесил. Он сам не заметил, как втянулся. Как перестал слышать телевизор за стеной. Как проигнорировал мамино: «Кенма, ужинать будешь?». Как в какой-то момент за окном окончательно стемнело. В комнате постепенно скапливался тёплый полумрак от одного только монитора, подсвечивающего его лицо, а воздух становился душным от долгого сидения взаперти, но Кенма почти не обращал на это внимания. Что-то внутри него впервые за долгое время перестало болеть так громко. Не исчезло полностью. Но мысли, «демоны» наконец перестали пожирать его каждую секунду. Потому что теперь у него была задача. Чёткая. Понятная. Требующая концентрации настолько полной, что на остальное просто не оставалось места. Иногда он замирал посреди набора текста и долго смотрел в экран, машинально прокручивая в голове архитектуру проекта, перебирая варианты решения, мысленно перестраивая всё заново, переписывая в голове строки ещё до того, как пальцы касались клавиатуры. А потом снова начинал печатать — быстро, почти нервно, периодически раздражённо стирая целые куски кода и тихо цокая языком себе под нос, когда результат оказывался недостаточно хорошим. Телефон всё это время лежал где-то возле подушки где-то там, на той кровати, у той стены. Он вибрировал несколько раз. Куроо. Сначала Кенма отвечал ему. Каждая вибрация отвлекала, вырывала его из задумчивости. Он подрывался проверить сообщение, потом выпадал ненадолго от простых и таких глупых, таких родных сообщений от Куроо. Он отвечал ему сразу. У него были силы на ответ. У него рождалось желание не падать в темноту, а ответить побыстрее, а потом вернуться к заданию. Ведь он будто кожей чувствовал, что сейчас придет еще одно сообщение, но в то же время, прямо сейчас, его ждёт задание. Он разрывался. Он впервые за долгое время был нужен где-то в нескольких местах одновременно. Это чувство окрыляло. Сообщения от него были короткие «занят», «делаю тестовое», «потом». Но ответы начали запаздывать. На полчаса. На час. На несколько часов. Не специально, конечно же. Просто в какой-то момент Кенма ловил себя на том, что уже десять минут смотрит на уведомление и никак не может заставить себя переключиться обратно на разговор, потому что мысли всё ещё оставались внутри алгоритма, внутри строчек кода, внутри той странной, почти болезненной сосредоточенности, которую он не испытывал уже очень давно. Куроо сначала шутил. 22:43 catastrophe ты изменяешь мне с ноутом 22:58 catastrophe ты ел вообще? А ещё позже сообщения стали короче. Или вообще ни о чём. Без вопросов или ожидания ответа. Тецуро тоже постепенно понимал: Кенма сейчас находится где-то очень далеко от него, что он там, где ему интересно, но это никак не связано с отталкиванием Куроо. Кенма же погрузился в задание так, что даже не заметил, что его мозг сам старался вытащить его из той пучины, куда больная психика погрузила его с головой. Тело работало на полную, борясь с тем, что Кенма совсем не поддерживал его жизнеспособность. То, что неотрывно принадлежало Кенме, тащило его на поверхность этой клоаки. Ведь если однажды рядом действительно никого не останется, если Куроо окончательно уйдёт куда-то вперёд, в свою новую жизнь, команды, университет, людей, — Кенме всё равно придётся существовать дальше. Самому. И, возможно, впервые за долгое время он действительно пытался построить что-то, что принадлежало бы только ему. Не связанное с волейболом. Не связанное с Куроо. Не выросшее из детской привычки всегда оглядываться на одного человека. Именно эта мысль, поселившаяся в нём после очередной четырнадцатичасовой работы, заставляла его снова открывать ноутбук, снова стараться и снова строить себя заново. К третьему дню мать уже начала беспокоиться: Кенма почти не выходил из комнаты, забывал поесть, отвечал невпопад и только рассеянно мычал что-то в ответ, когда она заходила проверить, жив ли он вообще. А он действительно словно немного оживал. Не снаружи даже. Глубже. Очень медленно. Но впервые за последние месяцы его взгляд перестал быть таким пустым. Иногда, когда решение наконец складывалось в голове идеально, Кенма даже ловил себя на коротком, едва заметном ощущении азарта. Том самом, знакомом ещё с детства чувстве, когда сложная игра внезапно начинает раскрываться перед тобой полностью, позволяя увидеть всю систему целиком. И в эти секунды он почти забывал о боли. Почти забывал о страхе будущего. Почти переставал думать о том, что Куроо всё реже пишет первым.

***

Истерики накрывали его регулярно. Усталость за кодом, увиденный список пропущенных сообщений от Куроо, ванная, вдох-выдох. Это стало привычкой тела, ошибкой, багом того, что работало почти идеально. Без еды? Ладно. Без света? Ладно. Без движения? Ладно. Без свежего воздуха? Да ну вообще не проблема. Но вот тебе срыв — распишись, возьми второй. Теперь Кенме это нужно было, чтобы не просто успокоиться, чтобы как-то пережить одинокую ночь. Теперь это нужно, чтобы прийти в чувство, собраться. Нужно было двигаться вперёд. Да, одному. Выстраивать своими усилиями то, что никто не принесёт ему на блюдце. Никаких мандаринов на удачу, никаких омамори для успеха. Только он сам. Если не он, то кто? Куроо? Он погряз в своих проблемах, и Кенма не собирался становиться для него очередной из длинного списка. Мама? Она едва справляется с бабушкой, работой, оплатой квартиры и расходами на троих. Бабушка? А она всегда будет рядом? А если и будет, то рядом со своим телевизором? И чтобы Кенме не раствориться в темноте своей комнаты, он будет погружаться туда, где может быть спасение для него, где может быть его будущее.

***

Сначала Кенма думал, что провалит тестовое задание. Не потому что не умел. Потому что последние дни он существовал как выжатый человек. Он спал по четыре часа, почти не ел нормально и всё ещё жил с ощущением, будто внутри после Тецуро осталась огромная трещина, которая уже не зарастет. Иногда он засыпал прямо за ноутбуком. Иногда просыпался в три ночи от уведомлений Тецуро и по несколько минут просто смотрел на экран, прежде чем снова возвращаться к работе. Иногда открывал стримы фоном только ради чужих голосов, чтобы квартира не казалась настолько пустой. А потом вдруг ловил себя на том, что автоматически хочет рассказать Куроо о какой-нибудь особенно красивой части кода. И каждый раз резко останавливался. Когда он отправил проект, внутри было пусто. Вообще ничего. Ни надежды. Ни волнения. Только усталость. Потому-то звонок уже на следующее утро застал его врасплох. — Козуме-кун? Мужской голос звучал спокойно, деловито. — Да. — Меня зовут Ито. Ваш преподаватель информатики передал нам Ваш проект. Кенма медленно сел ровнее, поёрзав на стуле. Сердце вдруг начало биться быстрее. — Мы бы хотели предложить вам сотрудничество. Кенма моргнул. Один раз. Потом ещё. Будто мозг просто не успел обработать услышанное. — Что?... — Ваш алгоритм оказался значительно эффективнее, чем мы ожидали от школьника. Мы готовы предоставить вам удалённую работу с гибким графиком. А после поступления обсудить оплату обучения, если вы захотите продолжить сотрудничество. Мир будто слегка поплыл. Кенма смотрел в стену перед собой и впервые за очень долгое время чувствовал не пустоту, а что-то другое, совершенно. Что-то похожее на… надежду? У него действительно была возможность получить своё будущее? — Козуме-кун, планируете ли Вы продолжать обучение? — Я? Я... не знаю. — Значит Вы не выбирали университет для поступления? — Нет, — хрипло ответил Кенма. Ладони вспотели, хотелось сжаться — Наша компания сотрудничает с университетом в Сендае на постоянной основе. Вам не придется ездить на занятия. Обучение происходит на онлайн-платформе. Но со второго курса, в случае успешной сдачи дисциплин, Вас могут пригласить в рабочую группу, базирующуюся на Токийском университете. Вам это могло бы подойти? — А? Да, да, конечно. Кенма практически ничего не услышал. Мозг старательно уложил всю информацию в маленькую коробочку и убрал куда-то далеко в закрома: «что-то важное? Ну вот когда понадобится, тогда и достану». — Замечательно. Мой ассистент вышлет Вам на почту все необходимые документы и адрес нашей компании. Пожалуйста, заполните анкету и привезите в наш офис не позднее вторника. Если у Вас возникнут вопросы, обращайтесь к моему ассистенту в рабочее время. — Большое спасибо. — Вам спасибо, Козуме-кун. Надеемся на Вас.

***

После звонка он долго сидел неподвижно. Потом медленно открыл чат с Тецуро. Почему именно Тецуро всегда был первым человеком, которому хотелось рассказать всё важное? Пальцы зависли над клавиатурой. 10:15 applepi Меня взяли Ответ пришёл меньше чем через десять секунд. 10:15 catastrophe ЧТО catastrophe КЕНМА ЭТО ОХРЕНИТЕЛЬНО catastrophe Я ЖЕ ГОВОРИЛ ЧТО ТЫ ГЕНИЙ Входящий звонок «Куро» — КЕНМА?! Господи. Он даже через телефон звучал так, будто сейчас взорвётся от радости. — Ты реально получил работу?! Кенма невольно фыркнул. — Я говорил, что у тебя получится, — голос Тецуро стал мягче. — Это пока только удалёнка. — И что? — Куроо фыркнул. — Ты буквально школьник, которого уже забирают в серьёзную компанию. Это вообще нормально? Кенма тихо усмехнулся. И на несколько секунд всё стало почти как раньше. Почти. А потом на фоне раздался голос отца Куроо. Резкий. Холодный. Что-то про экономику и документы. Кенма мгновенно напрягся. И Тецуро тоже. Будто между ними снова упала невидимая стена. — Мне надо идти. — Угу. Пауза. Тяжёлая от чего-то. — Я правда горжусь тобой, Кенма. Сердце заныло. Ведь Кенма хотел слышать это от него, именно от него, больше всего на свете.