Как быть рядом с тобой

— Ха-а? Хикаси, ты тупой? Зачем ты опять врубил телевизор? Музыку перебивает. — Ну а пульт где? Ари, подай пульт, пожалуйста. Таак. А, всё, вот, доволен? Нет, Тадаши, блядь, отдай мой телефон, вообще-то я не разрешал тебе читать. — «Ах, Кими-тян, я считаю дни до Нового года». Ха-а. И сколько насчитал? Зима ж не скоро... Девочки хихикнули, глядя на разозленное лицо парня. — Оо, Хикаси, да ты поэт, — продолжал подначивать Тадаши, листая переписку в чужом LINE. — Если сейчас же не отдашь, я тебя ударю, — началась потасовка. — На карты прольёте..., — Куроо вяло приподнял свой стакан, уберегая от длинных дрыгающихся ног сокомандников. — Уйй, бля! Да всё-всё, на. Ну ты зверь, Хикаси. Бедная дама. — А ты — идиот. Шёл бы с парнями к Бокуто и не бесил меня. — Та нууу. Тут вот, компания приятная, — Тадаши подмигнул девочке с короткой стрижкой. Далеко не первая вечеринка, организованная Ари у Куроо дома. Сначала всё начиналось безобидно: она и две её подружки с биофака заявились к Куроо, чтобы вместе подготовиться к лабораторной. Потом, после очередной «душной речи» капитана на тусовке в идзакая, Ари предложила нескольким ребятам, отличавшимся взаимным интересом к симпатичным подружкам Ари, «тихонько посидеть в другом месте». Ну и как-то так сложилось, что после особенно тяжелых недель в универе компания собиралась у Тэцуро. Девчонки втроём почти всегда сидели на диване в спальне Куроо, залипая на фотки, и обсуждали какие-то там свои темы. Демонстративно посмеиваясь, вечно косились на остальных присутствующих в комнате. Парни же играли в карты, пили и спаивали девчонок, обсуждали волейбол, а точнее — бессмысленность обсуждения волейбола с Куроо, ведь «ну мы же во втором составе, нам до тебя далеко». Каждую такую посиделку сопровождал включенный телевизор без звука, аудиосистема с музыкой на весь дом, пицца, пиво и иногда крепкий алкоголь из комбини. Куроо не видел смысла во всех этих встречах, но позволял Ари веселиться со своими друзьями. Он искренне верил, что она близка с ними, и радовался, что у неё получается жить свою обычную студенческую жизнь, а не только приглядывать за ним, оболтусом, и опекать на каждом шагу. Куроо научился улыбаться, шутить, общаться со сверстниками и заниматься рутиной, — создавать видимость соответствия, пока внутри всё медленно превращалось в ничто. Гниль. Так бы он назвал то, из чего состоял внутри. Ари же думала, что постоянный «фон», какая-никакая социализация помогут Тэцуро не утонуть в пучине алкоголя, одиночества и постоянного самобичевания. Её пугал бубнёж Куроо в те ночи, когда она оставалась присмотреть за другом, который вместо сна предпочитал разговаривать с безмолвным чатом в телефоне. У неё не совсем укладывалось в голове, почему Куроо предпочитает пьяным вдрызг изливать душу молчаливому экрану вместо того, чтобы трезвым поговорить лично с Кенмой. Но старалась не влезать советами в их отношения, даже если предположительно верная стратегия помощи привела бы к успеху. Отношения людей — это про двоих. Ещё её пугало состояние Тэцуро, когда она неизменно заставала его раньше всех на задних рядах в аудиториях. Пары химического всегда начинались рано, поэтому он, предпочитая уехать из дома как можно раньше, коротал ожидание с помощью сна. Его красные глаза неизменно долго и как-то по-пустому, отрешённо смотрели мимо Ари, когда она будила его с первыми словами лектора. Каждый раз она удивлялась как в первый, когда видела его настолько сломанным. А ещё её пугало собственное осознание того, что если вот «это» любовь, то она никогда бы не хотела любить кого-то. Почему-то ей сразу становилось унизительно и больно, когда она представляла себя, страдающей хоть на толику так же, как Куроо. — Мальчики, может уже в Дайфуго? — А чего вы с нами в покер никогда не играете? Нам втроём скучно, — заулыбался Тадаши. — А мы не умеем, — девочка с короткой стрижкой опустила глаза в пол, — может быть в другой раз? — Да давайте в Дайфуго, — Хикаси оживился, — Куроо, где другая колода? Тэцуро махнул бутылкой в сторону подвесной тумбы под телевизором. — Девочки, располагайтесь. Тадаши, блядь, Тадаши, убери банки, ты весь пол заставил. Девочки, вам пиво или сливовое вино? Я сгоняю до холодильника на кухне, в этом закончилось. В комнате сразу стало суетно: девочки раскладывали подушки по кругу, Тадаши лениво разбирал мусор, Ари, перешагнув через ноги Куроо, пробралась к окну, чтобы его открыть. В саду этой ночью было особенно темно. В чёрном стекле окна Ари молча разглядывала отражение Тэцуро. Он сидел, сутуло привалившись спиной к кровати, покручивая в руках стакан. Лёд в виски давно растворился, делая вкус мягче. Мысли о Кенме размывали Тэцуро изнутри. Только Ари хотела присесть рядом и уточнить, сколько он ещё продержится, в дверях появился Хикаси, а за ним — отец Куроо. — Куроо, эт самое, тут твой батя приехал, — Хикаси держал две бутылки вина и связку пива. Руки немели от холода, но он предпочитал не делать лишних движений рядом с человеческой фигурой за его спиной, от которой веяло темной аурой. В комнате все притихли. Они раньше никогда не видели хозяина Куроо этого огромного дома. — Тэцуро. — Да? Пап. — Зайди ко мне в кабинет. — Да, пап. Никто не успел поздороваться. Внезапно появившийся хозяин прошёл мимо комнаты, оставив всех недоумённо поглядывать на Куроо. Тот медленно поднялся, отмахиваясь от помощи Ари, и вышел из комнаты. — Мда. Высокие отношения. — Тадаши... — А что я такого сказал?

***

— Как тебе музыка? Поставил бы твою любимую, если бы знал, что ты сегодня вспомнишь об этом доме. — Контролируй то, что выходит из твоего рта, щенок. Куроо хмыкнул. Он остановился в нескольких шагах от стола отца, который, не садясь, продолжал внимательно следить за поведением сына. Наглый взгляд, плечи опущены, руки в карманах, ноги широко расставлены, какие-то ленивые движения. Запах алкоголя наполнял комнату, вытесняя нотки ароматического диффузора. Тэцуро раньше не представал перед ним в таком развязном виде: мятая рубашка, расстёгнутая жилетка, волосы ещё более растрёпанные, неухоженные. Весь он вызывал какое-то брезгливое раздражение и злость. — Как понимать твоё поведение? Решил побуйствовать? Мало в детстве проблем создавал? — Забавно. Я всё детство пытался их тебе не создавать. — У тебя плохо получалось, — все ещё стоя возле стола, он медленно снял очки, с нажимом потёр переносицу двумя пальцами и только потом снова посмотрел на сына. — Ты вообще понимаешь, как выглядишь со стороны в последнее время? — А должен? — Должен, если собираешься однажды представлять эту семью. — А, точно. Семью. У нас семья. Отец проигнорировал интонацию. Только чуть поправил рукав рубашки. — Вместо того, чтобы сосредоточиться на учёбе и нормальном круге общения, ты таскаешься непонятно где, пьёшь и связываешься с сомнительной компанией. — Сомнительной компанией? — Не заставляй меня повторять очевидные вещи. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. До меня дошли некоторые фотографии. Эта вечно крутящаяся рядом с тобой девочка тоже не добавляет ситуации солидности. На скулах Тэцуро едва дёрнулись желваки, голос стал жёстче. — Не смей так о ней говорить. — В твоём состоянии, Тэцуро, ты сейчас просто не способен нормально воспринимать разговор. — В каком ещё состоянии?! — сорвался на крик. Отец же только снова снял очки и аккуратно положил их на стол. — В эмоционально нестабильном. Ты слишком импульсивен, слишком легко выходишь из себя и совершенно перестал понимать, как должен вести себя человек твоего положения. — Моего чего? Положения? — Куроо рассмеялся от злости, — ты вообще слышишь себя? — Это ты себя не слышишь, сын. И не видишь. Именно поэтому я сейчас говорю спокойно, а не так, как ты того заслуживаешь. Тэцуро резко отвёл взгляд в сторону. За дверью послышалось какое-то движение, а потом в кабинет осторожно заглянула Ари. Она явно услышала достаточно. И судя по выражению лица, теперь лихорадочно пыталась придумать, как избежать катастрофы. — Я прошу прощения за вторжение, — тихо начала она, поклонившись ровно настолько, насколько требовала вся эта ситуация, — Я понимаю, что Вы устали с работы. Мы уже выключили музыку, а также прибрали беспорядок, поэтому Вам не придётся ни о чём беспокоиться. — Ари, не надо... Тэцуро смотрел на склонённую голову Ари, на тонкие пальцы, которые замерли вдоль бёдер, на плечи, которые оставались неподвижными. Её взгляд был опущен в пол так, будто Ари старалась стать как можно менее заметной в этой комнате. Он одновременно злился и боялся того, что Ари вообще сунулась сюда. — Куроо-сан, я проветрила и поставила чайник, если Вам захочется чая позднее, приглушила свет в гостиной, чтобы он Вам не мешал, — такая собранная, чёткая. — Мне очень жаль, что мы доставили неудобства. Отец Куроо медленно сверил её с ног до головы. Просканировал. Проанализировал. Разложил по параметрам. Оценил. Аккуратная одежда. Поставленная речь. Спокойные манеры. Ухоженность. Красота. Ари склонилась в безупречно выверенном сайкэйрэй, слишком правильном и глубоком для девушки её возраста. Отец Тэцуро заметил это сразу. Такому поклону не учатся случайно. — Из какой Вы семьи? Ари едва заметно напряглась, но всё-таки представилась, назвав фамилию. На несколько секунд отец задумался. Потом коротко кивнул. — Компания твоего отца занимается медицинскими поставками, верно? — Да, всё верно. — Помню их. После этого он снова надел очки. Компания Миямото, по его мнению, не стоила особо пристального внимания, как и весь этот разговор, от которого он уже начал утомляться. Наконец впервые за весь вечер он устало выдохнул. — Уже поздно. Идите. Оба. Ари ещё раз поклонилась и извинилась за поведение Тэцуро. Потом слегка зацепила его рукав рубашки и потащила на выход. Куроо всё это время молчал. Он в очередной раз и уже окончательно убедился: между ним и отцом давно не осталось ничего, кроме общей фамилии.

***

— Либо ответь уже, либо убери телефон. Выгонят, — Ари недовольно шыкнула на Куроо. Лекция шла в самом разгаре. На неделе больше не было совместных пар в расписании, а значит Тэцуро должен был начать разговор, на который не решался долгое время. Сразу после семинара ему нужно было быть в спортзале, но слова никак не хотели обретать нужную форму. Уже несколько недель Куроо вынашивал в голове мысли о том, что должен сообщить Ари о приглашении отца на совместный ужин. Ещё в день ссоры он понял, что взгляд отца на Миямото Ари, воспитанную интеллигентную девочку, не сулит ничего хорошего. И не ошибся. Отец счёл Ари «достаточной» для выхода с ней в свет. Возраст Тэцуро, по его словам, уже «обязывал» появляться рядом с подходящей девушкой. Блядь. Его отец вообще не считает людей за людей. Только в качестве полезных связей, репутаций, выгодных вложений, подходящих фамилий, удачных проектов. Даже собственный сын был активом, который нужно было задействовать правильно. Теперь к этому списку добавилась ещё и Ари. Тэцуро мутило. Или от очередного бадуна и раскалывающейся головы, или от понимания того, что он слишком хорошо знал, как работает отец. Сначала — ужины. Потом — мероприятия. Потом — «случайные» совместные фотографии. Потом люди вокруг сами начинают придумывать за тебя правильную историю. Красивый спортсмен. Красивая девушка. Правильные семьи. Правильное будущее. Будто вся их жизнь уже заранее сверстана в презентацию для инвесторов. Самое отвратительное заключалось в том, что капитан, который являлся в глазах Тэцуро точной уменьшенной копией отца Куроо, уже сделал часть работы за него. «Случайные» совместные фотографии уже начали приносить результат, нужная кому-то история уже писалась. И будущее уже строили за него где-то там в огромных кабинетах за длинными столами. Его запихивали и утрамбовывали ногами в чужие планы. А он хавал-хавал-хавал. Ари действительно подходила под всё это. Спокойная, ухоженная, воспитанная. Считывала ситуацию и умела молчать там, где было нужно. И Куроо так отчаянно хотелось просто взять Ари за руку и сказать: беги от всего этого как можно дальше. Но вместо этого он продолжал молчать и следовать зову дудки своего отца. Как и всегда. — Нам надо поговорить. — Тэцу, это нужно сделать прямо сейчас, или ты всё же дашь мне закончить конспект, не получив очередного замечания? — Ари. Сейчас. — Мм, и что мне надо будет сделать? — Ари отложила ручку и внимательно посмотрела в глаза Тэцуро под его едва заметную улыбку. — Отец приглашает нас на ужин. Думаю, на нём будет и его партнёр. — Отец капитана? — Мгм. В общем, он хочет чтобы ты... — Сопровождала тебя, я поняла. — Ари, ты не обязана... — Я в курсе. Но ты же понимаешь, что так тебе будет легче? А? Тебе же будет легче там находиться, если рядом буду я? В конце концов никто не справится с этим лучше меня. Куроо уставился в пустоту перед собой. Он медленно кивнул. — Ну вот и отлично. Не парься из-за этого. Я подготовлю нас. Твоего отца всё устроит. Куроо снова медленно кивнул. Автоматически и неосознанно. Он был ещё на предыдущей фразе. «Никто не справится с этим лучше». Никто. Никто? Блядь. — Какого числа ужин? Он уже назвал дату? Ари, продолжавшая следить за преподавателем, долго не получала ответ. Она уже было подумала, что Куроо опять уснул или залип, но, повернувшись, сразу подавилась своей уверенностью. Его глаза блестели, отражая свет потолочных ламп аудитории. В них были слёзы... И ей показалось, что они давно там уже стоят. Непролитые, невыпущенные, непрожитые. Застывшие. Как застойная вода, отравляющая Куроо изнутри. У Ари на уровне подсознания закралось подозрение: шёл октябрь. — На когда назначен ужин, Тэцу? — еле слышно переспросила она. Куроо передёрнуло. Дрожь коротко прошлась по телу Куроо, ломая остатки напускного спокойствия, заставляя его резко выдохнуть. — Шестна..., — он откашлял хрипоту в голосе, — Шестнадцатого. Ари перевела взгляд на лектора. Тот в самом низу что-то глухо и монотонно объяснял, поправляя очки. Медленной тяжелой походкой он расхаживал перед переключающимися слайдами. То влево, то вправо. Равномерно. Неторопливо. Изредка при ответе студентам, он останавливался, указкой показывая на что-то важное. А потом снова продолжал свой ход. Время в аудитории будто застыло, превращая боль Куроо во что-то нескончаемо вечное.

***

Когда-то он постарался уберечь Кенму, оградив от властного, расчётливого, одержимого контролем отца. Но всё равно начал терять его. Терял Кенму день за днём всё больше. Он по крупинкам, по частицам выходил из Куроо, вытекал, заставляя мучаться жаждой. Тогда казалось, что можно было просто отстраниться, сделать видимость, довести реальность до нужной его отцу «нормы» и подложить ему эту фальшивку, как подкладывали ему документы. Но нельзя обмануть того, кто когда-то придумал правила игры. Получилось только обмануть себя, Кенму. Фальсифицированная реальность оказалась настоящей. И именно он это сделал, своими руками. Благими намерениями... 00:01 catastrophe: КЕНМА!!!! С ДР!!!! — Тэцуро. Ты до сих пор не встал. Мне надо ехать. Я пришлю водителя — заедет за вами к половине шестого. Пусть твоя... девушка... не опаздывает. — Она не моя девушка, папа. Наверное, легко рассуждать о спасении другого, когда не замечаешь, как тонешь сам. Наверное, легко рассуждать о спасении другого, когда одновременно с этим кто-то третий пытается удержать тебя самого. Вот только этого «третьего» не предупредили, сколько он должен будет растерять самого себя в этих отчаянных попытках. Порочный круг. Кто-то неверно подсказал: «надень маску сначала другому, потом — себе». Словно утопающий способен вытащить другого утопающего на берег. Словно человек, едва удерживающий собственную жизнь от окончательного развала, может уберечь кого-то ещё от его собственных демонов. 09:13 catastrophe: будете вечером отмечать? — Эй, Куро-о, слышал, ты сегодня на ужин явишься с девушкой. Что, уже всё обсудили с Ари-тян? — капитан неприятно улыбался Куроо, закинув руку на плечи. — Подставляешь, конечно. Теперь тоже придётся какую-нибудь притащить. Ну так, на один раз. Сечёшь? Некоторые вещи невозможно принять добровольно. Их приходится заталкивать в себя через силу, как еду во время болезни, когда вкус давно исчез, аппетит умер, а желудок протестует против каждого нового глотка. Невозможно сделать вдох, когда ты захлёбываешься. Зачем тебе воздух, когда вода — это жизнь. Больше воды, вливай её в себя через все дыры, чтобы она заполнила лёгкие, заполнила всё тело без остатка. И когда кажется, что больше уже некуда, выпей ещё глоточек. «Пока не всё не съешь, из-за стола не встанешь». Давись до выступающих слёз, задыхайся, борись с подступающими рвотными позывами и всё равно продолжай запихивать в себя отраву дальше. 14:29 catastrophe: отметить бы вместе Новая публикация Миямото Ари. «КАКАЯ КРАСИВАЯЯЯ» «Как Ари-тян идёт черный цвет» «Ари такая стройная в этом платье» «оно таааак подчёркивает её фигурууу. завииидую» «АРИ-САН У ВАС СВИДАНИЕ?» — Привет, я сейчас в примерочной. Перезвоню? — Я видел. Ты историю выложила. — А, ну как тебе? — Ари... — Ой, Тэцу, извини меня, пожалуйста, я не закрыла комментарии. Я сейчас удалю со страницы. — Нет, не надо..., — стоя в посреди университетского холла, Куроо тяжело выдохнул, взъерошивая волосы. — Сам не знаю... — Тэцу. Ты это уже не остановишь. Ты ведь понимаешь? — Мгм. — Мы что-нибудь придумаем. — Мгм. Остановиться почему-то казалось ещё страшнее. Потому что движение хотя бы создавало иллюзию, что он всё ещё что-то контролирует. Потому что если перестать подчиняться, придётся выплюнуть всё, что так долго сам заталкивал в себя через силу. Придётся признать, что никакого плана не было, что всё было бессмысленно. Придётся признать, что никого, кроме себя самого, спасать было не надо. Тэцуро не был уверен, что если он даст отпор, если сможет выблевать всё инородное, после этого внутри останется хоть что-то. 18:50 catastrophe: вот бы сейчас яблочного пирога catastrophe: бабушка не оставит мне? Он поглядывал на экран телефона под столом. — Сейчас молодёжный спорт — это уже не просто спорт, — спокойно произнёс отец капитана, откладывая приборы, — аудитория растёт слишком быстро. Особенно после последних контрактов федерации с медиаплатформами. Отец Тэцуро коротко кивнул. — Молодая аудитория всегда была самой выгодной. Просто раньше никто не умел удерживать её достаточно долго. Капитан, сидевший рядом со своей очередной девушкой, лениво усмехнулся: — А сейчас умеют? — Сейчас, — ровно продолжил отец Куроо, — появилась возможность выращивать влияние с нужного возраста. Университетские команды — идеальная среда для этого. Тэцуро напрягся. Ари незаметно толкнула его под столом коленом в бедро. — Молодые спортсмены быстрее становятся медийными фигурами, — продолжил отец капитана, — сам их спорт не имеет никакой ценности без того, что можно построить вокруг их образа. Капитан коротко улыбнулся, будто уже сотни раз слышал подобные разговоры. — Федерациям нужны деньги. Брендам — узнаваемые лица. Университетам — престиж. Все получают своё. — Кроме игроков, — тихо бросил Куроо. — Игроки получают возможности, — спокойно поправил отец, — если достаточно умны, чтобы ими воспользоваться. 23:39 catastrophe: с днём рождения тебя, Кенма...