Как быть рядом с тобой

Сносность жизни настораживала. После Нового года всё стало проще что ли, понятнее. Куроо не мог объяснить это иначе. В декабре он словно находился в каком-то длинном переходе между тем, что осталось позади, и тем, что однажды должно было начаться. Но январь пронёсся мимо, унося иллюзию, что ещё нужно чего-то ждать. Он пытался выстроить себе обычную жизнь. Человек способен привыкнуть практически ко всему — люди на планете, наверное, самое приспосабливающееся существо. Не биологически. Для эволюции вида требуются годы, а для эволюции образа жизни... 21 день? Столько ведь привычка вырабатывается? Раньше Куроо казалось, что он подвергается бесконечной пытке водой. Обычно такое бесследно не проходит. А его психика быстро приспособилась. Привыкла к ещё недавно ненавистным аудиториям, к новым людям, к чужим ожиданиям. От двойной нагрузки на факультетах уже не так уставал, так ещё и волейбол никуда не делся. На одной из тренировок после праздников Рэн поймал его за плечо прежде, чем команда разошлась. — Куро-о, второй состав сегодня твой. — Мой? — Твой, — кэп подмигнул и двинулся в раздевалку. — А ты? — У меня свои дела. — Ты капитан вообще? — Формально. — Очень удобно. — Пользуйся, дорогуша. И это не стало разовой историей. Рэн постепенно начал отдавать ему всё больше пространства. Не общение с инвесторами и администрацией университета, не представление на играх. Но у Куроо появилось право принимать решения, право ошибаться, право вести за собой. Сначала Куроо воспринимал это как дополнительную нагрузку, потом начал чувствовать, что обязан Рэну, ведь понял, что тот дал ему такую возможность не просто так, а после разговора на новогоднем вечере. А к чувству долга люди быстро привыкают. Куроо не заметил, как начал получать удовольствие. Во втором составе его многие знали. И даже уважали в какой-то степени, как могут уважать студенты своего сверстника. — Сенпай! Куроо едва успел увернуться, и мяч ударил его точно в шею. — Ты охренел? — Простите! Я просто не целился. — Это ещё хуже, — Куроо покачал головой и отправил мяч обратно, — Ещё раз. — Что? — Подачу. — Сейчас? — Нет, через год. Парень тут же подскочил к линии, и Куроо невольно улыбнулся. Ребята старались. Среди них были и третьекурсники, но им давно никто не давал играть по-настоящему. Взрослые ребята обычно не задерживались во втором составе, а молодняк был слишком старательным. Даже искренним, что подкупало Куроо. Они так долго сидели в стороне, что каждый раз, когда мяч оказывался у них в руках, загорались, как в первый. Смотря на них, Куроо иногда вспоминал Некому. Такие же смешные, простые ребята. Глупые до невозможности. Бодрые и энергичные. Выполняют всё, что скажешь: свисток, подача, розыгрыш, по новой. После тренировок заваливались в качалку, которая появилась по прихоти Рэна. Сначала Куроо приходил туда исключительно ради волейбола. Нужно было поддерживать форму, постоянно к чему-то готовиться. А потом уже перестал понимать, ради чего приходит. Рэн говорил, что новый режим поможет улучшить прыжок, поможет укрепить корпус, поможет снизить риск травм. Так-то это так. Но в моменты, когда мышцы начинали гореть от нагрузки, внутри становилось тише. Внимание переключалось. Мысли растворялись в молочной кислоте. — Куро-о, опять задумался. — Нет. — Врёшь. — Возможно. — Люди напрасно так много думают, — Рэн поднялся со своего места и потянулся. — Ха, поэтому ты ни о чём не думаешь? — Конечно думаю, — Рэн бросил Куроо бутылку с водой. — Тогда в чём разница? — Я думаю только о том, что могу изменить. — Какая удобная философия. — Рабочая. И Куроо не спорил. В последнее время вообще многое перестало вызывать желание спорить. Наверное, потому что его жизнь действительно «работала». Пары шли нормально, тренировки шли нормально, отношения с отцом были... терпимыми. Сопротивление у него действительно много сил отнимало. А ему они были нужны. Ведь помимо учёбы и редких ужинов с отцом нужно было ещё ходить на вечеринки. По шумным квартирам, по барам. Там музыка, чужой смех, чужие ему люди, чьи имена он забывал уже на следующий день. Отличные места! Куроо не любил такие места. Но он всё равно приходил. Потому что там всегда было достаточно громко, чтобы не слышать собственные мысли. И достаточно людно, чтобы никто не задавал лишних вопросов. И там был Рэн. А значит ему не нужно было разбирать бардак у себя в голове самостоятельно. Он что-то скажет, Куроо что-то внутри себя поковыряет. К чему-то да придёт. В какой-то момент всё это начало сливаться в одно большое пятно. Он просто плыл по этому мутному течению. И оно, если бы он честно себе признался, оказалось не таким уж неприятным.

***

— В каком смысле «я странный»? — Куроо навис над столиком в кафе неподалеку от кампуса. — В самом прямом, — мерно размешивала кофе Ари, хотя сахар туда не добавляла. — Уточни, пожалуйста. — Ты стал слишком удобным. Хотелось отшутиться — не стал. Ари ждала шутку — её не последовало. Куроо что-то ело изнутри. Но это было так легко спутать с теми демонами, что глодали его бедные внутренности столько времени, что он просто глушил навязчивые мысли, не позволяя заметить, что очередная система жизни, которую он пытался выстроить, снова давала сбой. По реакции Ари на его поведение можно было понять, двигается ли он в нужном направлении (в нужном кому?). Если Ари шутила, можно было отвечать тем же. Когда она закатывала глаза и улыбалась, можно было раздражать её ещё сильнее. Когда называла его идиотом, можно было болтать без умолку — всё отлично. Но когда она смотрела вот так — спокойно, собранно, без привычной мягкости — Куроо становилось неуютно. — Ты раньше больше злился, — сказала она. — На тебя? — На всё. — Повзрослел. — Ты? Не смешно. — Я и не шутил. — Именно. Куроо отвёл взгляд к окну. За стеклом проходили студенты, кто-то спешил на пары, кто-то смеялся, кто-то держал в руках бумажные стаканчики с кофе. Обычный день. Нормальный. — У тебя всё хорошо? — спросила Ари. — А должно быть плохо? — Ты знаешь, о чём я. Он снова посмотрел на неё. Ари держалась спокойно. Так, словно заранее знала, что он начнёт защищаться, и уже приготовилась выдержать это без единого лишнего движения. Так, как она обычно сдерживалась при разговоре с его отцом, когда держалась на деловых встречах с семьёй. Так, будто она выполняла долг. От этого ему хотелось быть грубым, резким, холодным. Это дико бесило Куроо. — Со мной всё нормально. — Я не спрашивала, нормально ли. — А что ты спросила, Ари? — Хорошо ли. Куроо рассматривал её глаза. Сейчас он пытался врать той, которая наблюдала за тем, как он учиться это делать. Она знала его вдоль и поперёк. Бесило. Бесило. Бесило. — У тебя отвратительная привычка, — сказал он наконец. — Какая? — Делать вид, что ты психолог. — Я не делаю вид. — Тогда что? — Я твой друг. — Ха-а? Это всё объясняет, конечно. Зачем мне ещё и платить кому-то за экзекуцию. — Ты идиот. Она улыбнулась. Напряжение вроде бы отступило, оставляя где-то между ними трещину: маленькую, почти незаметную, как ту, в закаленном стекле, которая позволяет ему разбиться вдребезги при ударе в нужное место с нужной силой. Они поговорили о парах, о знакомых, о вечеринке, на которую Ари позвали в пятницу. Даже обсудили то, что Рэн снова нашёл знакомого, который может прийти на следующую тренировку с бывшим игроком национальной лиги. Всё было нормально. Куроо говорил, спрашивал, отвечал. Шутил и смеялся в нужных местах. Но в течение всего разговора он чувствовал внутри маленького червячка, который твердил, что Ари права, — он, блядь, становился удобным. Для отца, для команды, для Рэна, для себя, даже для Ари в данный момент. Но ведь этого он добивался. Так ведь спокойнее было жить! Он не спорил до хрипоты. Не уходил, хлопнув дверью. Не доказывал, что сам знает лучше. Он делал то, что должен был делать. И как же он быстро освоился в этой игре. Как же хорошо на нём смотрелась маска покорности. А она вообще должна сниматься? В какой момент её можно не носить? Сколько лет Рэн носит такую же?

***

Квартира на окраине города гудела ещё с лестничной клетки. Куроо услышал музыку раньше, чем нашёл нужную дверь. В коридоре на стены опирались уже нетрезвые студенты: кто-то разливал пиво, кто-то спорил, кто-то целовался. Шуткой можно убить? Тот, что ржал у входа явно скоро сдохнет от смеха. — КУРООООО! — Ты уже пьян? — ЧТО? ТЫ ОПОЗДАЛ! — Я НА ПЯТЬ МИНУТ ОПОЗДАЛ! — приходилось буквально кричать на ухо Рэну. — ИМЕННО! В квартире было жарко. Везде были люди: на кухне, в коридоре, на подоконниках, на полу. Ребята окружили танцующих девчонок между диваном и журнальным столиком, рискуя снести всё вокруг. Кажется, кто-то их команды пытался открыть бутылку вина и уже третий раз ронял штопор. На телевизоре мигала какая-то музыкальная подборка. Из колонок грохотал очередной хит Ado, под который половина комнаты уже дружно орала припев. Куроо даже не успел снять обувь, как ему всунули в руку стакан. — ЧТО ЭТО? — НЕ ЗНАЮ! — А КТО ЗНАЕТ?! — НИКТО! — ОТЛИЧНО! Он засмеялся и, поболтав содержимое, опрокинул залпом. Потому что сопротивляться происходящему было бессмысленно. Толпа двигалась как единый организм. Подталкивала, переставляла людей местами. Затягивала в разговоры. Утапливала в алкоголе. Через двадцать минут Куроо уже стоял у кухни и спорил с кем-то о количестве бизнес-проектов по экономике в следующем году. Через сорок минут смеялся над очередной идиотской историей с театрального кружка. Через сорок две потерял человека, с которым разговаривал. Через час и одну минуту снова его нашёл. Студенческие вечеринки вообще существовали по каким-то своим законам. Чем больше пьёшь, тем больше непонятного происходит вокруг, но это кажется таким логичным... Рэн обнаружился возле окна. Как всегда. Он частенько выбирал место, откуда видно всех. И его там было видно всем, особенно девушкам, ищущим укромный уголок и глоток свежего воздуха, спасающего от головокружений. Кэп стоял с виски-содовой и наблюдал за происходящим с таким видом, словно являлся хозяином мероприятия. Музыка сменилась, кто-то с серыми крашенными волосами заорал и запрыгнул на диван. Потом этот кто-то тут же упал с дивана под аплодисменты, свист, безудержный ржач. Какие же все были молодые и дурные. Пока Куроо пробирался через толпу к Рэну, его взгляд зацепился за Ари. Он только сейчас её заметил. Она стояла на другом конце квартиры почти у входа на кухню в окружении нескольких девушек и старшекурсников. Слушала чей-то рассказ, улыбаясь, поправляла волосы. Обычная Ари. Рэн наблюдал, как Куроо остановился, как Ари мазнула по нему нечитаемым и от того несвойственным ей взглядом. Он видел, как Тэцуро отвлекается от Ари на выпивку, мнёт стаканчик, меняет на новый и снова направляется к нему. Видел и молчал, заливая улыбку глотком алкоголя. — ТЫ ЧЕГО ТУТ СТОИШЬ?! — НАБЛЮДАЮ! — СКУЧНОЕ ЗАНЯТИЕ! — НЕ СОГЛАСЕН! — ЗНАЕШЬ. — ЧТО? — ЕСЛИ ВЫ РАССТАЛИСЬ, МОГ БЫ ПРОСТО СКАЗАТЬ. — ЧЕГО? — НУ ВЫ С АРИ. — ЧТО МЫ С АРИ? — КУРО-О-О...ВОТ И Я СПРАШИВАЮ. — ТЫ ПЬЯНЫЙ? — ПОКА ЕЩЁ НЕТ. — ТОГДА ОТСТАНЬ. Рэн только рассмеялся. Реакция Куроо показалась ему неестественно быстрой. А значит, угадал он или нет, но попал куда-то очень близко. — ЗАВТРА В КАЧАЛКУ. — ТЫ В СВОЁМ УМЕ? — ТЫ СПРАВИШЬСЯ. — МЫ ЖЕ..., — Куроо не договорил из-за лёгкого толчка в плечо. — Ой. ИЗВИНИ МЕНЯ, — хорошенькая девушка улыбнулась Куроо, и тот улыбнулся в ответ машинально. Рэн снова спрятал улыбку за глотком виски-содовой.

***

Первые пять звонков он проигнорировал, пытаясь не обращать внимания на головную боль. После шестого Рэн прислал фотографию пустой стойки для приседаний. — Ненавижу тебя, — Тэцуро перезвонил. — Куро-о, доброе утро, сладкий. — Мгм. — Я знаю, что ты не умер, давай подтягивайся. — Буду минут через 20... 35, — на другом конце послышался до неприличия бодрый смешок. Зал был почти пустым. Большая часть команды давно разошлась. Куроо был уверен, что этот человек вообще не устаёт. Хотелось ударить его блином от штанги. — Ты пил столько же, сколько и я. — Нет. Я пил меньше. — Предатель. — Дисциплина. — Фу. — Надо иметь границы, дорогуша. Уметь их видеть. Считаешь себя спортсменом, но спиваешься быстрее, чем наращиваешь мышцы. — Я к бодибилдерам не мечу. — Опять ты в крайности. Девочки любят подкаченных... мм? — Блядь, Рэн, у тебя кроме баб вообще есть что-то в голове? — Да, но не могу взять в толк, почему у тебя нет, — Рэн отпустил хаммер, — знаешь, ты всё время у себя в голове копаешься. — Это твоя проблема? — Это твой недотрах. — Блядь, — Куроо бросил гребень и встал, подбирая полотенце. — Ха, опять бесишься. Либо Ари-тян у нас такая неприступная, либо ты что-то делаешь не так. С тебя столько девчонок течёт, а ты всё морозишься. — Рэн. — Может пора уже выбросить её из головы, раз у вас ничего не клеится. Оставь её более способному. — Рэн. — А может у тебя кто есть на примете? Этим твоя голова забита? Принцесса в башне, а ты... — Ебать ты трепло. — ХАА-ХА. А ты мужик или кто? Всё никак ныть не перестанешь. Папа плохой, универ плохой, команда плохая, баба плохая. Возьми уже себя в руки, выеби какую-нибудь девочку и выдохни. Живи, Куро-о. Тэцуро сжал бутылку, жадно глотая разлетающиеся струйки воды. Смотрел на своё отражение в зеркальных модулях на стене спортзала кампуса. Рэн с лёгкостью говорил о таких вещах... О каких таких вещах? Что в этом такого, да? Где он был не прав, в чём? Не это разве составляет жизнь обычного двадцатилетнего парня? Не это ли лучшие годы молодости? Молодость всё простит? Сомнение. — Кстати, на четырнадцатое народу будет маловато. Наши разъедутся по домам. У них там девушки, свидания, все дела. Кто останется — добыча. — Чего? — Свободные на вечеринке будут, говорю тебе. Отличный шанс. А завертится — дата красивая. М? — Я домой. — Халтуришь, Куро-о. — Мгм. Тэцуро вышел из зала на взводе. Как же раздражало. Ну вроде вот, всё выстроилось, всё нормально. Но нет, снова что-то нужно было найти, создать, искусственно нарастить. Чтобы все видели, чтобы сам видел — всё может быть нормально. Так живут. И он сможет.

***

— Привет, — Куроо удивился звонку. За последнее время они меньше разговаривали. Без драмы, без ссор, но та трещина в отношениях — Куроо её чувствовал. — Привет, Тэцу. Я на минутку, хотела сказать, что всё же пойду с девочками. — Ладно. Повеселись. — Рэн приведёт своих. Ты ведь не пойдёшь, да? — Не пойду. — Будешь и дальше прятаться? — Нет. У меня встреча. С отцом. — Ладно. Народ собирается. — Будьте осторожны. — Ха, Тэцу, не переживай. У меня голова на плечах имеется, а девочки не пропадут. — Ари? — Да? — У нас всё нормально? — Всегда будет нормально, Тэцу. — Ладно. — Если захочешь, приходи. — Я говорил, что не хочу. — Ну смотри. Всё, мы пошли. Не скучай. Куроо сбросил звонок. Отец улетел на неделю, поэтому Тэцуро зависал дома в последнее время, не имея абсолютно никакого желания видеться с друзьями. Он не скучал по Ари. По крайней мере не так, как думал Рэн. Ему отчаянно не хватало того времени, когда рядом с ней не нужно было защищаться, когда она смотрела на него и видела именно его, а не человека, который ломает себя. Он очень хотел вернуть ту лёгкость в общении, что была в школе. Когда любой разговор не превращался в попытку обойти минное поле. Когда не нужно было думать о следующем шаге, чтобы не разрушить то подобие идеальной жизни, что он пытался воздвигнуть в «не своём» мире. От этой мысли захотелось выругаться. Куроо сунул руки в карманы куртки и пошёл дальше по улице. Подальше от звонка, вечеринки, мыслей. Чёрт его дёрнул сунуться на Синдзюку в День святого Валентина. Что туристов, что местной молодёжи. Все по парочкам. Все вместе. С кем-то. Не одни. Блядь. На противоположной стороне улицы в толпе у кфс мелькнули знакомо криво окрашенные волосы. Ну конечно... Куроо свернул в переулок найти бар и наткнулся на знакомую вывеску идзакая. Вроде ребята когда-то ходили сюда. Отлично. Блядь.