Kolyuchka | Колючка

      Утро в доме Бориса началось не с пения птиц или бодрящего запаха кофе, а с резкого, требовательного шлепка ладонью по дверному косяку. Звук был таким внезапным, что эхо метнулось по углам комнаты, словно испуганная птица.       Джейд вздрогнула всем телом, мгновенно выныривая из липкого, тревожного сна, в котором она бесконечно бродила по лабиринту ржавых трейлеров. Она попыталась сесть, но тело взбунтовалось. Шея ныла тупой, пульсирующей болью от неестественного изгиба, а правая рука, на которой она спала, затекла до такой степени, что пальцы не слушались, превратившись в бесполезные, покалывающие «сосиски». Она моргнула, разгоняя сероватый, пыльный свет, пробивавшийся сквозь щели в жалюзи.       В дверном проеме стоял Борис. Он был уже одет, и выглядел так, будто не ложился вовсе: волосы торчали в разные стороны, а челюсть была сжата так плотно, что под кожей на скулах ходуном ходили желваки.       — Подъём, оболтусы, — его голос был тихим, но не терпящим возражений. — Пора валить. Быстро.       Тео, свернувшийся калачиком и укрытый с головой одеялом, издал невнятный, хриплый звук, похожий на протест, и попытался натянуть ткань ещё выше. Борис не стал церемониться: шагнув к окну, он рывком поднял раму, и через секунду на газон с глухим шлепком приземлился рюкзак Джейд, а следом за ним, описав дугу, полетела куртка Тео.       — Эй, ты чего? — Поттер наконец сел, моргая и протирая заспанные глаза. Он на ощупь нашёл очки и водрузил их на переносицу. — Мы не можем просто…       — Можете и будете, — перебил его Борис, подходя к окну и выглядывая наружу с видом шпиона на вражеской территории. — Через окно. Сейчас же.       Джейд села, кутаясь в огромную футболку Бориса, которая пахла его табаком и чем-то сладковатым. Она нахмурилась, игнорируя прострел в шее.       — А ты? Ты пойдёшь с нами?       Борис обернулся. На долю секунды маска спала, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное и тяжёлое. Но он тут же натянул на лицо привычную, слегка кривую ухмылку, от которой стало не по себе.       — У меня тут дела государственной важности, — он развел руками, изображая глубокую озабоченность. — Нужно покормить пауков в углах и провести стратегические переговоры с пылью. Бегите, я догоню. Если не догоню, считайте, что я пропал без вести ради великой цели. Давайте, шевелитесь.       Он сделал резкий, отрывистый жест рукой в сторону открытого окна. Это была не просьба. Это был приказ, продиктованный паникой, которую он тщательно прятал.       Джейд молча встала, поморщившись от иголок в затёкших ногах, обулась и, подхватив свои вещи, полезла в окно. Свежий утренний воздух ударил в лицо прохладой. Тео, бормоча что-то о нарушении всех возможных правил пожарной безопасности и гравитации, последовал за ней, неуклюже переваливаясь через подоконник и чуть не зацепившись штаниной за раму.       Оказавшись на траве, Джейд отряхнула джинсы и оглянулась. Борис стоял в проеме окна, опираясь локтями о подоконник. Он не спускался. Он просто смотрел на них, и в этом взгляде, лишенном привычной насмешки, было столько невысказанного, что у Джейд болезненно сжалось что-то под рёбрами.       Они обошли дом, стараясь ступать как можно тише по хрустящему гравию, пригибаясь ниже уровня окон. И тут Джейд увидела его.       В окне первого этажа, за грязным, размытым стеклом, маячила массивная фигура. Отец Бориса. Даже через расстояние было понятно, что он орёт, тыча пальцем куда-то в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Его лицо было искажено яростью, а правая рука угрожающе замахнулась, сжимая невидимый, но от этого не менее страшный предмет. Внутри Джейд всё вскипело. Знакомое, ядовитое чувство бессилия и гнева, которое она обычно испытывала, глядя на синяки Синтии или слушая пьяные вопли Шона, рванулось наружу. Она сделала шаг к дому, сжимая кулаки.       Рука Тео крепко, но не больно, перехватила её за запястье.       — Не надо, — сказал он тихо, но с неожиданной твёрдостью. В его обычно спокойных, слегка прищуренных глазах читалась пугающая, выученная осведомлённость. — Если ты вмешаешься, будет только хуже. Поверь мне.       Джейд замерла, глядя на парня, который ещё совсем недавно казался ей хрупким, потерянным ботаником. Сейчас в нем говорила жёсткая мудрость человека, который уже видел эту пьесу и знает, чем она заканчивается. Она медленно, через силу, разжала кулаки, бросила последний, полный ненависти взгляд на фигуру в окне, и кивнула.       Они пошли прочь по пустой, вымершей улице. Солнце только начинало набирать силу, поднимаясь над горизонтом и обещая к полудню привычный вегасский ад, но пока воздух был терпимым, пахнущим пылью и сухой травой.       — Нам пора собираться в школу, — нарушил тишину Тео, поправляя лямку рюкзака. Его голос звучал неуверенно, словно он сам не верил в свои слова. — Если мы опоздаем на первый урок, мисс Холланд будет спрашивать, где мы.       Джейд фыркнула, пнув носком кеда острый камешек, который тут же отлетел в сторону.       — Поттер, ты серьёзно? После этого утра ты думаешь о геометрии и мисс Холланд? Школа никуда не денется. А вот моя нервная система — на грани. Давай прогуляем. За один день мир не рухнет.       Тео колебался всего секунду. Он посмотрел на свои запыленные кроссовки, потом на пустую дорогу, уходящую в марево. Вдалеке, за поворотом, послышался знакомый, скрипучий гул. Жёлтый школьный автобус, гремя всеми своими внутренностями, медленно прополз мимо их квартала, даже не притормозив у их невидимой остановки. Тео смотрел ему вслед, и его плечи слегка опустились, сбрасывая невидимый, давящий груз ответственности.       — Ладно, — тихо согласился он. — Но тогда нам некуда идти, кроме как ко мне.       Дом Тео находился всего в паре кварталов от дома Бориса, в том же мертвом, полузаброшенном районе, но был полной противоположностью. Он был чуть больше, аккуратнее, с подстриженным, хоть и слегка выгоревшим на солнце газоном и безупречно чистыми ставнями. Внутри пахло лимонным освежителем и чем-то неуловимо одиноким — запахом пустых комнат, в которых редко смеются.       Прежде чем Джейд успела оценить стерильный интерьер, из-за угла гостиной выскочило существо, которое можно было описать только как «белоснежный мохнатый комок». Это была маленькая, лохматая собачонка неопределенной породы. Она подбежала к Тео, завиляла хвостом так, что вибрировало всё её тощее тельце, и тут же переключила внимание на Джейд, начав обнюхивать её кеды с невероятным энтузиазмом.       — Ого, — Джейд присела на корточки. Собака тут же ткнулась ей холодным, мокрым носом в ладонь. — И как зовут этого зверя?       — Хоппер, — ответил Тео, и в его голосе впервые за это мрачное утро прозвучала настоящая, тёплая улыбка. — Он спасает меня от тоски. Ну, или пытается.       Джейд почесала собаку за ухом, и в ответ Хоппер блаженно зажмурился, заваливаясь на бок и подставляя пузико. Глядя на эту идиллию, Джейд почувствовала, как внутри неё шевельнулось любопытство, которое она обычно держала под строгим контролем.       На кухне Тео засуетился. Он действовал с педантичной, почти ритуальной точностью: достал два одинаковых тоста, ровно положил их в тостер, отмерил две миски хлопьев и налил молоко так, чтобы оно не перелилось через край. Джейд наблюдала за этим, пока бродила по гостиной. Её взгляд упал на старенькую, но ухоженную магнитолу. Не долго думая, девушка нажала на кнопку. Кассета внутри щёлкнула, и комнату наполнили звуки фортепиано — что-то классическое, меланхоличное и бесконечно грустное. Джейд обернулась к Тео, который как раз ставил миски на низкий журнальный столик.       — Ты правда это слушаешь? — она кивнула на проигрыватель. — Или это прикол, чтобы казаться загадочным?       Тео пожал плечами, не поднимая глаз.       — Под это легче делать уроки. Не отвлекает.       — Можно включить своё? — спросила она, уже доставая из рюкзака свой кассетный плеер, подаренный отцом.       Тео колебался мгновение, потом кивнул. Джейд вытащила кассету, щёлкнула кнопкой ещё раз, и тишину дома мгновенно разорвал грязный, пульсирующий рифф Mötley Crüe. Shout At The Devil заполнил комнату тяжёлым басом и надрывным вокалом. Поттер замер с ложкой в руке, его глаза за стёклами очков округлились в полном недоумении. Он посмотрел на динамики, потом на Джейд, будто она только что достала из рюкзака гранату.       — Ты... ты делаешь домашку под это? — спросил он, перекрикивая музыку.       — А ты думал, под Моцарта? — усмехнулась Джейд, выкручивая громкость на максимум.       После импровизированного завтрака они вышли на крыльцо покурить, оставив музыку играть внутри. Дневная духота начинала набирать обороты, и солнце нещадно пекло всё вокруг. Ребята встали в тени на заднем дворе у бассейна, чтобы не дать жаре поглотить себя. Хоппер выскочил следом и носился по газону, весело лая и виляя хвостом.       — Слушай, Поттер, — начала Джейд, не поднимая глаз от собаки. — А эта твоя Пиппа… Она тоже отсюда? Из Вегаса?       Тео замер. Его рука с сигаретой на мгновение задержалась в воздухе.       — Нет, — ответил он неохотно, глядя куда-то в сторону пыльной дороги. — Она в Нью-Йорке. Мы… мы оттуда оба.       — Нью-Йорк, — протянула Джейд, поднимая на него взгляд. — Далековато. А как ты вообще оказался здесь, в этой дыре посреди пустыни?       Между ними повисла тишина, даже музыка из открытой двери казалась теперь далекой. Хоппер угомонился и прибежал к ним в тень, настороженно посмотрев на хозяина. Тео медленно снял очки и начал протирать линзы краем футболки, избегая взгляда. Это был жест отчаяния, попытка выиграть время. Когда он заговорил, его голос стал плоским, лишённым всяких эмоций, как заученный текст, который он повторял слишком много раз.       — Мама умерла два года назад. Какое-то время я жил под опекой, а потом объявился отец. Он решил, что нам нужна «смена обстановки». Что здесь дешевле жизнь и меньше плохих воспоминаний. Так что мы переехали.       Джейд почувствовала, как внутри всё похолодело. Она словно наступила на битое стекло босой ногой. Девушка мысленно прокляла себя, сжимая сигарету так, что табак посыпался на пол. Зачем ты полезла туда, куда не просят? Она слишком хорошо знала эту боль. Знала, как она выжигает всё внутри, оставляя только выгоревшую, мёртвую пустыню.       — Тео, я… — начала она, но слова застряли в горле, превратившись в сухой комок. Извинения здесь были бы оскорблением, дешёвой подачкой.       Он надел очки обратно, и его взгляд стал непроницаемым.       — Всё в порядке, — сказал он, но эта фраза прозвучала как кирпичная стена, которую он только что воздвиг между ними.       Они молча вернулись в комнату. Неловкая, густая тишина нарушалась лишь гитарным соло из магнитолы. Джейд хотела провалиться сквозь пол. Она уже собиралась уйти, придумать любую нелепую отговорку, лишь бы разрядить это напряжение, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.       На пороге стоял Борис.       Его лицо было маской боли, которую он отчаянно пытался скрыть за привычной ухмылкой. Нижняя губа была разбита и запеклась тёмной коркой крови. На скуле алела свежая ссадина, а под левым глазом уже начинал наливаться мрачный, фиолетово-жёлтый фингал. Он держался за косяк двери так крепко, что костяшки пальцев побелели, словно это была единственная опора, не дающая ему рухнуть на пол.       — Приветик, — усмехнулся он, пытаясь изобразить бодрость, но голос предательски дрогнул.       — Твою ж мать, — выдохнула Джейд, подходя к нему ближе. — Что случилось?       — Сам виноват, споткнулся о… о очень агрессивный дверной проём, — он попытался отшутиться, но болезненно поморщился, когда Джейд кончиками пальцев коснулась его скулы. Кожа под её пальцами была горячей и опухшей.       — Сиди, я сейчас найду что-нибудь, — скомандовал Тео, внезапно превращаясь в человека действия. Вся его предыдущая растерянность исчезла. Он метнулся на кухню, и через секунду вернулся с пакетом замороженных овощей и чистым кухонным полотенцем. — Держи.       Борис послушно взял ледяной пакет, прижимая его к глазу, и тяжело, с глухим стоном, опустился на диван. Он выглядел измотанным, но в его единственном здоровом глазу всё ещё тлел упрямый, живой огонёк. Он обвел их обоих взглядом и вдруг усмехнулся, отчего разбитая губа снова треснула, и капелька крови поползла по губе и подбородку.       — Кстати, где мой «подарок», kolyuchka? — оживился он. — Ты, кажется, обещала меня побаловать. Надеюсь, ты не забыла?       Джейд моргнула, на секунду выпав из реальности. Подарок. Наркота. Она совершенно вылетела у неё из головы на фоне вчерашнего веселья и утреннего хаоса.       — Чёрт, — она подскочила, хватая свой рюкзак. — Да, да, помню.       Она расстегнула молнию, нащупала на дне знакомый шуршащий пакетик с кривой надписью «Борис» и протянула ему.       Парень взял пакетик. Его руки, несмотря на боль и легкую дрожь, двигались с пугающей, отточенной ловкостью. Он достал щепотку содержимого, бумагу для самокруток и, не говоря ни слова, за несколько секунд скрутил идеальный, тугой косяк. Это был не жест подростка-бунтаря, а человека, который делал это тысячи раз. Он чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся, задержал дым в лёгких, а затем протянул косяк Тео.       Джейд замерла, ожидая, что Поттер откажется, начнет читать лекцию о вреде или просто вернёт его обратно. Но Тео, посмотрев на Бориса, медленно взял косяк. Он поднёс его к губам, неловко, но решительно затянулся, и тут же закашлялся, раздирая горло. Но он не вернул его. Он просто передал его дальше, по кругу.       Самокрутка оказалась в руках у Джейд.       — Давай, kolyuchka, — мягко, но настойчиво подбодрил её Борис. — Не будь занудой, расслабься.       — Мне нельзя, — автоматически возразила она, сжимая косяк в пальцах. — Кто-то же должен присматривать за двумя обдолбанными придурками, чтобы вы не сожгли этот дом к чертям.       — Мы обещаем вести себя прилично, — неожиданно возразил Тео. Его голос уже звучал немного тише, мягче, а глаза стали стеклянными и спокойными.       — Ну же, — Борис наклонился к ней, и его здоровый глаз смотрел на неё с азартным вызовом, что у Джейд не осталось сил сопротивляться.       Девушка посмотрела на него, потом на Тео, который уже закрыл глаза, откинув голову на спинку дивана. Она вздохнула, поднесла косяк к губам и сделала глубокий, затяжной вдох. Дым обжёг горло, но она задержала его, позволяя ему проникнуть в лёгкие, а затем медленно выдохнула, передавая остаток Борису.       Эффект накатил тёплой, тяжёлой волной, которая начала размывать острые углы реальности. Ноги стали ватными, голова наполнилась приятной густой кашей, а напряжение, которое сидело в плечах с самого утра, начало медленно таять, как лёд под вегасским солнцем.       — Знаешь, — начал Борис, его речь стала плавной и тягучей, — мой дед в Сибири... он дрался с медведем. Голыми руками.       — И победил? — лениво спросила Джейд, чувствуя, как уголки губ ползут вверх.       — Медведь проиграл, — серьёзно кивнул он, делая затяжку. — Потому что дед знал секретный приём. Он начал рассказывать ему политические анекдоты. Медведь умер от скуки.       Джейд не сдержала подступивший смех. Тео, хихикнул, глядя куда-то в пустоту.       — Собаки... они понимают квантовую запутанность, — вдруг заявил Поттер с абсолютной, непоколебимой уверенностью. — Просто им лень объяснять людям, почему миска пустая, когда они смотрят на неё. Это выше нашего понимания.       — Хоппер — гений, — согласилась Джейд, смеясь так, что заболели скулы. Впервые за долгое время смех был лёгким, не требующим усилий.       Когда они раскурили второй косяк, реальность окончательно потеряла чёткость, превратившись в мягкое, тёплое марево. Джейд уже не сидела на отдельном стуле. Она как-то незаметно для себя переместилась на диван и теперь лежала, положив голову на колени Борису. Он сидел, откинувшись на спинку, и его рука лениво, ритмично перебирала её волосы. Его пальцы были теплыми, а прикосновение — на удивление нежным, контрастирующим с синяком под глазом и разбитой губой.       Джейд подняла руку и осторожно, одними кончиками пальцев, провела по его левой, нетронутой синяком щеке. Борис замер на секунду, а затем медленно, очень медленно улыбнулся. Это была не его обычная кривая ухмылка. Это была настоящая, хрупкая улыбка, которая сделала его вдруг таким молодым и беззащитным, что у Джейд ёкнуло сердце.       И вдруг эту идиллию разорвал голос с пола.       — Боже мой, да поцелуйтесь вы уже, наконец! — громко и с явным, почти театральным возмущением выдал Тео.       Джейд вздрогнула и резко подняла голову. Борис фыркнул, не в силах сдержать реакцию. Они переглянулись — и одновременно рассмеялись. Смех вырвался легко, звонко, мгновенно снимая последнее, невидимое напряжение, которое висело в воздухе между ними. Она медленно приподнялась на локте и посмотрела на Тео. Тот сидел на полу, откинувшись на диван, и крепко обнимал Хоппера. Поймав её взгляд, он сделал вид, что ему смертельно стыдно, хотя в его глазах за стёклами очков плясали весёлые, торжествующие искры.       — Постой, Поттер, — начала она, и в её голосе зазвенели озорные нотки. — По гениальной философии Бориса, мы уже все друг с другом поперецеловались. Ну, не считая Хоппера.       Борис поднял бровь, всё ещё продолжая улыбаться:       — В смысле?       — Помнишь тот разговор у бассейна? — Джейд перевела взгляд на него, и её улыбка стала хитрой. — Ты спрашивал, считается ли раскуривание одной сигареты за поцелуй. А я тебе сказала: если вы с Тео выкурите один косяк, это тоже считается.       Она обвела взглядом их обоих, задержавшись на Поттере, который теперь густо покраснел и уткнулся лицом в лохматую шерсть Хоппера, словно пытаясь стать с ней одним целым.       — Так что, технически, — продолжила Джейд с невинным видом, — вы с Поттером уже поцеловались. И довольно крепко, судя по тому, как вы передавали косяк по кругу.       Борис громко рассмеялся, откинув голову назад, отчего его разбитая губа снова треснула, но ему было совершенно плевать.       — Это другое! — возмутился он, но в его глазах светилось чистое веселье. — И вообще, это — ритуал братания, а не поцелуй!       — Я требую пересмотра этой концепции, — пробормотал Тео из-за собаки, но уголки его губ предательски дрогнули в широкой улыбке. — И вообще, Хоппер свидетель, что я действовал под влиянием травы, а не под добровольному согласию.       Джейд снова опустила голову на колени Бориса, чувствуя, как его грудь вздрагивает от сдерживаемого, тёплого смеха. Его рука снова нашла её волосы, и на этот раз его пальцы сплелись с её прядями чуть увереннее. А Тео, так и не отпустив собаку, тихо вздохнул, устраиваясь поудобнее на ковре, и его дыхание вскоре выровнялось, сливаясь с ритмичным тиканьем часов.       В комнате пахло дымом, пылью и чем-то неуловимо родным. И в этот момент, под тяжестью руки Бориса в своих волосах и под тихий, довольный вздох Тео на полу, Джейд поняла, что помехи в её голове наконец-то стихли. Хотя бы на сегодня.