Ценность моего сокровища

Солнце скрылось за горизонтом, словно раскаленное пушечное ядро, утонувшее в черных водах океана. С его уходом Проклятые Рифы мгновенно преобразились. Дневной удушливый зной сменился пронизывающим, сырым ветром, который с воем гулял между прибрежных скал и яростно трепал кроны пальм. Остров, казавшийся днем необитаемым раем, ночью наполнился пугающими звуками: треском ветвей в темноте, шуршанием невидимых существ в сухой траве и глухим, зловещим рокотом прибоя. В скальной пещере было относительно тихо, но темнота сгущалась с каждым часом. Скай сидела на коленях перед небольшим, тусклым костром. Ей стоило огромных трудов развести его с помощью кремня, найденного на берегу, и сухих щепок от разбитого бака «Патруля». Огонь лениво облизывал куски древесины, бросая длинные, пляшущие тени на своды укрытия. Чейз лежал на подстилке из сухого папоротника, и его состояние стремительно ухудшалось. Сильный ушиб и вывих ноги, усугубленные долгим пребыванием в ледяной воде во время крушения, дали о себе знать. Его тело била крупная, непрекращающаяся дрожь. Лихорадка накрыла старпома внезапно, тяжелой свинцовой волной. Безупречный темно-синий мундир, который он так упорно отказывался снимать, теперь был расстегнут на груди, а воротник смят. Лицо парня горело, а на лбу выступили крупные капли пота. — Скай... — хрипло, в забытьи прошептал Чейз, его пальцы в грязных белых перчатках судорожно сжались, ломая сухие стебли папоротника. — Скай, право руля... Нас затягивает в рифы... Где адмирал? Райдер, держитесь... Девушка вздохнула, поднимаясь со своего места. В руках она держала половинку кокосовой скорлупы, наполненную прохладной пресной водой из горного ручья. Намочив обрывок своей белой рубахи, она опустилась рядом со старпомом и аккуратно положила влажную ткань ему на лоб. Чейз тяжело, прерывисто выдохнул, на секунду затихая от спасительной прохлады. — Тихо, Шериф, тихо, — мягко, без тени привычной дневной насмешливости произнесла Скай. Она аккуратно приподняла его голову, поднося скорлупу к его сухим, потрескавшимся губам. — Пей. Никаких рифов нет. Мы на твердой земле. Твой адмирал умный парень, он обязательно выберется. Давай, сделай глоток. Чейз жадно, судорожно заглотил воду, половина которой пролилась ему на грудь. Его карие глаза на мгновение сфокусировались на лице пиратки. В этом полумраке, освещенная лишь багровыми сполохами затухающего костра, она казалась ему кем-то нереальным, видением из его лихорадочных снов. — Ты... почему ты не ушла? — его голос сорвался на свистящий шепот. В бреду его разум возвращался к привычным рамкам. — Я ведь арестовал тебя. Я вез тебя на казнь. Это твой шанс... Твоя шхуна разбита, но ты могла построить плот. Сбежать. Почему ты здесь, со мной? Скай грустно улыбнулась, убирая мокрую прядь золотистых волос с его горячего лба. Она уселась на пятки, глядя на то, как угасают угли. — Знаешь, Чейз, на море есть свои законы. Они не записаны в твоих толстых королевских книгах с золотым тиснением. Но они прочнее стали, — она обхватила свои колени руками. — Если человек спасает пирата из запертого трюма тонущего корабля, этот пират больше не имеет права считать его врагом. Ты дал мне шанс выжить там, наверху. Я возвращаю долг. И вообще... кто будет спорить со мной о законе и порядке, если ты здесь загнешься от лихорадки? Мне станет скучно. Чейз хотел что-то ответить, но новый приступ кашля сотряс его тело. Боль в поврежденной ноге отозвалась такой острой вспышкой, что он застонал, зажмурившись. Его сознание снова начало уплывать в мутный, зыбкий бред, где смешались крики чайников, грохот пушек Хамдингера и шелест розовых крыльев. Скай укрыла его остатками сухого паруса, который притащила с берега, и уселась рядом, готовая стеречь его сон до самого рассвета.

***

В это же самое время, в тридцати милях к северу от заброшенного острова, бушевала совсем другая стихия. Ночной туман здесь был настолько густым, что казался осязаемым, липким саваном. Огромные, черные скалы, прозванные матросами Клыками Дьявола, высились из воды, словно зубы гигантского чудовища. На вершине самой высокой скалы, преодолевая пелену тумана, ровным, мощным изумрудным светом горел фонарь Северного Маяка. Это был единственный ориентир для кораблей в этих гиблых местах. У самого подножия скалы, где бушующие волны с яростным ревом разбивались о гранитные валуны, на мокрой гальке лежало тело. Судовой врач Маршалл пришел в себя от того, что очередная холодная волна с силой накрыла его с головой, заставив закашляться и глотнуть горькой морской воды. Он с трудом перевернулся на живот, тяжело дыша и пытаясь понять, где находится. Его очки разбились еще во время крушения, и сейчас весь мир вокруг представлял собой размытые, пугающие пятна. Белый докторский камзол был превращен в лохмотья, а медицинская сумка, которую он так бережно хранил, исчезла в пучине океана. — Ох, моя голова... — просопел Маршалл, пытаясь встать. Но, верный своей природной неуклюжести, он тут же запутался в разорванной поле собственного камзола и с тихим айканьем повалился обратно на мокрые камни, сильно ушибив колено. — Кажется, я жив. Но где все остальные? Райдер? Чейз? Зума? Внезапно сквозь шум прибоя до него донесся хруст гальки. Кто-то приближался. Маршалл замер, его сердце ушло в пятки. Перед глазами плыл огромный, темный силуэт, который медленно спускался со скалы. В руке неизвестный держал тяжелый штормовой фонарь, свет которого слепил глаза. — Кто здесь? Показывайся, живей, пока я не пустила в ход гарпун! — раздался громкий, чистый и удивительно властный девичий голос. В нем слышался холод северных морей и непоколебимая уверенность. — Я... я человек! Точнее, врач! Судовой врач с фрегата «Патруль»! — испуганно затараторил Маршалл, выставляя вперед руки. — Пожалуйста, не надо гарпуна! Я совершенно безоружен и, честно говоря, почти ничего не вижу! Темный силуэт подошел ближе. Свет фонаря выхватил из темноты фигуру девушки. На ней был тяжелый, подбитый мехом кожаный плащ, защищающий от ледяных брызг, высокие сапоги и прочная портупея. Её длинные, серебристо-белые волосы были собраны в косу, а на бледном лице выделялись пронзительные, льдисто-голубые глаза. Это была Эверест — дочь смотрителя Северного Маяка, которая уже два года в одиночку держала вахту на этих скалах после смерти отца. Эверест опустила фонарь чуть ниже, разглядывая скорченную фигуру на камнях. Оценив разорванный медицинский камзол и совершенно нелепый, растрепанный вид парня, она поняла, что перед ней не пират и не угроза. Меч на её поясе вернулся в ножны. — «Патруль»? Королевский фрегат? — её голос смягчился, в нем появилось искреннее беспокойство. — Я видела отблески взрывов на юге пару часов назад. Ваши столкнулись с Хамдингером? — Да... — Маршалл шмыгнул носом, пытаясь подняться, и на этот раз Эверест ловко подхватила его под локоть, помогая удержать равновесие. Её рука оказалась удивительно сильной. — Его галеон пошел на таран. Наш корабль затонул. Меня несло на каком-то обломке палубы, пока я не врезался в ваши скалы. Вы... вы не видели других выживших? — Нет. Берег пуст, только ты, — Эверест покачала головой, накидывая на плечи продрогшего врача край своего теплого мехового плаща. — Тебе повезло, парень. Если бы тебя выбросило чуть левее, на Рифы Трех Пальцев, от тебя бы ничего не осталось. Идти можешь? — Думаю, да, если снова не упаду, — Маршалл попытался улыбнуться, хотя его зубы стучали от холода. От девушки пахло морозной хвоей, китовым жиром и теплом домашнего очага, и этот запах показался ему самым прекрасным на свете. — Тогда держись за меня. Наверху, в башне маяка, тепло. У меня есть горячий рыбный суп и сухая одежда, — Эверест уверенно повела его вверх по извилистой каменной тропе, вырубленной прямо в скале. — Как тебя зовут, доктор? — Маршалл, — ответил он, едва поспевая за её широким, уверенным шагом. — Я — Эверест. Добро пожаловать на край света, Маршалл. Похоже, тебе придется задержаться здесь подольше. Свет маяка продолжал резать ночную тьму, а на затерянном острове Скай подбросила последнюю ветку в костер, слушая тяжелое дыхание Чейза. Архипелаг принял выживших, но главные испытания для разделенной команды «Патруля» только начинались.