Ценность моего сокровища

Утро на затерянном острове Проклятых Рифов началось не с мягких лучей солнца, а с резкого, пронзительного крика морских чаек, круживших над верхушками пальм. Розовый предрассветный туман лениво уползал с песчаной косы обратно в безбрежный океан, оставляя на прибрежной гальке блестящие капли росы. Воздух постепенно прогревался, возвращая на побережье удушливую тропическую жару. В скальной пещере костер давно прогорел, оставив после себя лишь горстку серого пепла и едва заметный сизый дымок. Скай сидела у самого входа, прислонившись спиной к прохладному камню. Её глаза были полузакрыты от усталости — она не сомкнула век ни на минуту за всю эту бесконечную ночь. Рука девушки всё еще сжимала рукоять короткого ножа, а на коленях лежал кусок старого, грубого паруса, которым она укрывала Чейза. Сам старпом наконец-то спал спокойно. Тяжелый лихорадочный бред отступил ближе к рассвету, когда прохладные компрессы Скай наконец подействовали. Его лицо больше не горело пугающим пунцовым румянцем, дыхание выровнялось и стало глубоким. Но безупречный темно-синий мундир, некогда бывший предметом его величайшей гордости, теперь выглядел плачевно: покрытый пятнами соли, измятый и расстегнутый. Чейз пошевелился во сне, поморщился от глухой боли в ноге и медленно открыл глаза. Секунду он непонимающе смотрел на каменный свод пещеры, а затем его взгляд переместился на застывшую у входа фигуру пиратки. В утреннем свете её золотистые волосы казались нимбом, а бледное от усталости лицо выглядело на удивление хрупким. — Проснулся, Шериф? — тихо, без привычной колкости спросила Скай, повернув к нему голову. На её губах заиграла слабая, мягкая улыбка. — Как твоя голова? Внутренние пушки больше не палят? Чейз с трудом приподнялся на локтях, чувствуя во всем теле жуткую слабость. Боль в правой лодыжке никуда не исчезла, но она стала тупой, ноющей. Он посмотрел на свои руки — белые перчатки он всё-таки снял ночью во время бреда, и теперь его ладони, покрытые мозолями от канатов и рукояти палаша, были открыты. — Спасибо... — глухо произнес Чейз, и это слово далось ему с трудом. Старпом королевского флота никогда не думал, что будет благодарить пирата за спасение своей жизни. — Я помню отрывки. Ты... ты всю ночь не спала. Накалывала мне воду. — Мелочи, — Скай поднялась на ноги, потянувшись всем телом так, что её суставы негромко хрустнули. Она подошла ближе и опустилась на корточки рядом с его импровизированной постелью. — В наших морях если ты не стережешь раненого напарника, его к утру съедают дикие свиньи или крабы. Так что считай это чистым прагматизмом. Давай посмотрим твою ногу. Она аккуратно, стараясь не причинять ему боли, коснулась его правой лодыжки. Чейз невольно вздрогнул, его челюсть упрямо сжалась, но он не издал ни звука. Его взгляд приковался к её пальцам — тонким, изящным, но удивительно цепким. Он поймал себя на совершенно неуставной мысли: несмотря на всю её дерзость, в её прикосновениях было столько скрытой нежности, сколько он не видел ни от одного человека за всю свою сознательную жизнь в казармах и на фрегатах. — Опухоль немного спала, — констатировала Скай, поднимая на него свои пронзительные голубые глаза. — Но наступать на неё всё еще нельзя. Сегодня я пойду к южной оконечности острова. Нам нужно собрать обломки корабля. Если повезет, найдем бочки с солониной или пресной водой. И... инструмент Рокки. Этот парень всегда прятал на борту кучу полезных железок, я сразу это увидела когда ты вел меня на корабль. Чейз нахмурился, в нем снова проснулся строгий старпом, привыкший руководить. — Одной идти опасно, Скай. Мы не знаем, кто еще выжил с «Великого Кота». Люди Хамдингера — отребье, они не знают пощады даже к своим. Если они найдут тебя... — То я скормлю их акулам, Чейз, — перебила она его, и в её голосе звякнула сталь. — Я капитан «Розовой чайки», забыл? Я умею выживать. А вот тебе придется посидеть здесь и присмотреть за пещерой. Оружия у тебя нет, так что если придут гости — попробуй зачитать им королевский устав. Вдруг они умрут от скуки? Она коротко рассмеялась, и этот чистый, искренний смех эхом разнесся по пещере. Чейз почувствовал, как к его щекам приливает тепло, и на этот раз совсем не от лихорадки. Эта девчонка ломала все его защитные барьеры с пугающей легкостью. Она была хаосом, штормом, свободой — всем тем, чего он всегда избегал. И одновременно с этим его непреодолимо, безумно тянуло к ней. — Скай, подожди, — Чейз протянул руку и аккуратно перехватил её за запястье. Её кожа была прохладной и гладкой. Скай замерла, её улыбка растаяла, а взгляд стал серьезным. — Будь осторожна. Пожалуйста. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. В воздухе между ними повисло такое мощное, осязаемое напряжение, что казалось, будто во время грозы у орудийного погреба. Чейз медленно отпустил её руку, чувствуя, как внутри него что-то безвозвратно меняется. — Буду, Шериф, — тихо ответила Скай, поправляя нож на поясе. — Не скучай по мне слишком сильно. Она развернулась и быстрой, легкой походкой скрылась в зелени джунглей, оставив Чейза один на один со своими мыслями и бешено стучащим сердцем.

***

Тем временем на тридцать миль севернее, в круглой жилой комнате Северного Маяка, атмосфера была совершенно иной. Здесь царил уют, пахло сушеными травами, дымом от каменного очага и наваристым рыбным супом. Маршалл сидел у огня, завернутый в огромное, пушистое шерстяное одеяло, которое пахло лавандой и морозным ветром. Перед ним стояла глубокая глиняная миска с горячей похлебкой. Судовой врач выглядел куда лучше, чем ночью, хотя на его носу теперь красовался огромный белый пластырь, а вместо разбитых очков Эверест нашла ему старую, слегка поцарапанную пару из запасов своего отца. Очки были немного велики и постоянно сползали на кончик носа, из-за чего Маршалл выглядел еще более комично и мило. Сама Эверест стояла у высокого дубового стола, нарезая вяленую рыбу прочным охотничьим ножом. Её серебристо-белые волосы были уложены в аккуратную косу, а тяжелый меховой плащ она сменила на удобную шерстяную безрукавку и плотные брюки. Каждое её движение было точным, уверенным, лишенным всякой суеты. Она двигалась как хозяйка этого сурового края. — Как суп, доктор? — спросила она, не оборачиваясь. — Не слишком соленый? Мой отец всегда говорил, что я сыплю соль горстями, как будто пытаюсь законсервировать саму похлебку. — О нет, это самый лучший суп, который я ел в своей жизни! — искренне воскликнул Маршалл, в очередной раз поправляя сползающие очки. — На фрегате Раббл, конечно, готовит отменно, но его супы всегда пахнут порохом и корабельной смолой. А у вас... у вас чувствуется вкус настоящей свободы. И тепла. Эверест повернулась к нему, держа в руках тарелку с рыбой. Она посмотрела на его растрепанные волосы, на этот дурацкий пластырь и невольно улыбнулась — тепло, открыто, отчего её льдисто-голубые глаза словно оттаяли. Она подошла и села на деревянную скамью напротив него. — Называй меня на «ты», Маршалл. Здесь нет королевского двора и офицерских званий. Только я, ты и маяк, — она пододвинула к нему тарелку. — Расскажи мне о своей команде. Вы ведь не просто военные, верно? Я слышала слухи о «Патруле» даже здесь, на Севере. Говорят, ваш адмирал Райдер собирает лучших из лучших. Маршалл отставил миску и его глаза загорелись гордостью за своих друзей. — Да, это правда! Райдер — гений. Он спас меня, когда я был обычным уличным лекарем, в которого никто не верил из-за моей... ну, неуклюжести, — Маршалл смущенно почесал затылок, едва не перевернув при этом ложку. — Наш старпом Чейз — это ходячий устав, но он за каждого из нас готов жизнь отдать. Зума управляет кораблем так, будто сам родился с плавниками вместо ног. Рокки может починить даже утонувшее судно, а Раббл... Раббл просто самый сильный и добрый кок в мире. Мы как семья, Эверест. И мысль о том, что они могли погибнуть там, на рифах... она убивает меня. Его голос дрогнул, и он опустил голову, глядя на свои руки. Маршалл чувствовал огромную вину за то, что он сидит здесь, в тепле, сытый и обогретый, пока его друзья, возможно, борются за жизнь в открытом море. Внезапно он почувствовал тепло. Эверест протянула руку через стол и мягко накрыла его ладонь своей. Её пальцы были сильными, с небольшими мозолями от тяжелой работы на маяке, но это прикосновение подействовало на Маршалла как лучшее успокоительное. Он поднял глаза и встретился с её уверенным, поддерживающим взглядом. — Они живы, Маршалл. Я верю в это, — твердо произнесла Эверест. — Море жестоко, но оно уважает сильных. Твоя команда прошла через сотни штормов. Они выберутся. А пока твоя задача — набраться сил. Твои руки нужны будут им здоровыми, когда они найдутся. Ведь ты их врач, верно? Маршалл посмотрел на её руку, затем на её лицо. В его груди разлилось странное, щемящее чувство, совершенно непохожее на профессиональный интерес лекаря. Эта суровая северная девушка, которая в одиночку противостояла штормам на краю света, сейчас согревала его душу сильнее, чем самый жаркий очаг. — Да... ты права, — тихо ответил он, аккуратно сжимая её пальцы в ответ. — Спасибо тебе, Эверест. За всё. Она не убрала руку. Они сидели у огня, слушая, как воет ветер за толстыми каменными стенами маяка, и между ними рождалось то самое хрупкое, но непреодолимое притяжение, которое способно пережить любой шторм.

***

Прошло несколько часов. Солнце на затерянном острове поднялось к самому зениту, безжалостно выжигая все тени. Чейз в пещере изнывал от безделья и беспокойства. Каждый шорох снаружи заставлял его хвататься за воображаемый эфес палаша. Он пытался анализировать ситуацию, как его учили в академии, но все тактические схемы рушились, стоило ему вспомнить лицо Скай. Внезапно у входа в пещеру послышались тяжелые, шаркающие шаги. Чейз мгновенно подобрался, напрягая каждую мышцу. В зев пещеры вошла Скай, но она была не одна. Она буквально тащила на себе огромный, промокший деревянный ящик, окованный железом. Её лицо было багровым от напряжения, а рубашка на спине промокла от пота. С громким стуком она сбросила ящик на камни и буквально рухнула рядом, раскинув руки и тяжело дыша. — Клянусь... всеми... морскими ведьмами... — прохрипела она, пытаясь поймать ртом прохладный воздух пещеры. — Больше никогда... не буду таскать... королевские припасы... Чейз тут же подполз к ней, забыв про боль в ноге. — Скай! Ты как? Что это? — он обеспоенно заглянул в её лицо, судорожно осматривая её на предмет ранений. — Это... ящик Рокки, — Скай слабо улыбнулась, приподнимаясь на локтях. — Его вынесло на рифы. Я потратила два часа, чтобы выковырять его из камней. Там внутри... посмотри сам. Нам повезло, замок разбился при ударе. Чейз потянул за тяжелую железную крышку. Внутри ящика, аккуратно уложенные в промасленные тряпки, лежали инструменты главного механика «Патруля»: топоры, пилы, мотки прочной стальной проволоки, несколько свинцовых пластин и... пара охотничьих ножей в кожаных ножнах вместе с запечатанной флягой медицинского спирта. Но самым главным сокровищем на дне ящика оказался завернутый в непромокаемую кожу личный дневник Рокки с чертежами и... подзорная труба Чейза, которую он, видимо, оставил в кают-компании перед боем. — Невероятно... — прошептал старпом, доставая трубу. Металл был холодным и привычным. — Скай, ты совершила чудо. С этим инструментом мы сможем построить плот. Мы сможем подать сигнал! Он обернулся к ней, его лицо сияло от искренней, мальчишеской радости, которую он так редко позволял себе показывать. Скай смотрела на него, и её сердце пропустило удар. Этот строгий, застегнутый на все пуговицы Шериф сейчас выглядел таким настоящим, живым и... чертовски красивым. Чейз, поддавшись порыву эмоций, подался вперед и крепко обнял её за плечи. Скай на секунду замерла от неожиданности, а затем медленно опустила голову ему на плечо, утыкаясь носом в его соленый мундир. Её руки аккуратно обняли его за спину. — Спасибо, Скай, — тихо прошептал он ей на ухо, чувствуя, как её мягкие золотистые волосы щекочут ему шею. — Ты лучшая... лучший капитан, которого я знаю. — Эй, полегче, Шериф, — тихо, с мягким смешком отозвалась она, но не спешила разрывать объятия. — Не забывай, я всё еще опасный преступник. Вот вернемся в Бухту Приключений — и ты снова наденешь на меня кандалы? Чейз отстранился, но его руки остались на её плечах. Он посмотрел ей прямо в глаза — серьезно, глубоко, без тени сомнений. — Не надену, Скай. Больше никогда. Они сидели в полумраке пещеры, окруженные обломками своей прошлой жизни, и оба понимали: шторм, который разрушил их корабли, одновременно разрушил и стены между ними. Теперь они были не законом и хаосом. Они были Чейзом и Скай. И впереди их ждал долгий путь домой.