Ценность моего сокровища

Горный хребет, разделяющий Северный архипелаг и Змеиную Бухту, напоминал хребет гигантского окаменевшего дракона. Черные скалы высились к небу острыми, безжизненными пиками, а узкая, едва заметная козья тропа петляла над глубокими, головокружительными обрывами. Ветер на этой высоте дул с такой силой, что, казалось, пытался сорвать людей со склона и сбросить их вниз, на острые прибрежные камни, о которые с глухим ревом бились серые океанские волны. Диверсионная группа продвигалась вперед уже более четырех часов. Впереди шла Скай. Её легкие, кошачьи шаги были безупречны. Она уверенно цеплялась за малейшие выступы камней своими прочными сапогами, то и дело останавливаясь и внимательно осматривая тропу впереди сквозь густые заросли горного можжевельника. За ней, тяжело и шумно дыша, двигался старпом Чейз. Для Чейза этот горный марш-бросок превратился в настоящее, жестокое испытание на прочность. Поврежденная правая лодыжка, несмотря на тугую перевязку Маршалла, при каждом шаге взрывалась тупой, изнуряющей болью. Он больше не использовал костыли — они были бесполезны на крутых скальных уступах, где нужно было карабкаться вручную. Вместо этого он тяжело опирался на прочный дубовый посох, который Рокки когда-то выстрогал для промеров глубины. Его безупречный темно-синий мундир был расстегнут, парадная фуражка осталась на маяке, а лицо покрывали капли пота вперемешку с серой скальной пылью. Но карие глаза старпома горели прежней, железной и несгибаемой решимостью. Он не издал ни единого стона жалости за весь этот бесконечный путь. Замыкал цепочку Маршалл. Судовой врач, завернутый в плотный шерстяной плащ, бережно тащил на спине тяжелый кожаный рюкзак с медицинскими припасами, спиртом и инструментами. Очки Эверест то и дело сползали на кончик его носа от пота, и Маршаллу приходилось поминутно поправлять их забинтованными пальцами. Он то и дело спотыкался о мелкие камни и тихо чертыхался под нос, но упрямо шел вперед, не отставая от напарников ни на шаг. Мысль о том, что его друг Рокки сейчас находится в плену у безжалостного Хамдингера, выжигала из головы врача весь страх и усталость. — Стой... Передышка на три минуты, — тихо, но властно произнесла Скай, резко останавливаясь у небольшого скального навеса, который защищал их от шквального ветра. Она мгновенно повернулась к Чейзу и подскочила к нему, подставляя свое хрупкое плечо, чтобы он мог опереться. Старпом с благодарным выдохом прислонился спиной к прохладному граниту скалы, тяжело дыша и прикрывая глаза. Скай аккуратно опустилась на колени перед его правой ногой, её тонкие пальцы бережно коснулись лодыжки поверх бинтов, проверяя, не пошла ли опухоль выше. — Ты сумасшедший, Шериф, — тихо, с глубокой, щемящей нежностью в голосе произнесла она, поднимая на него свои голубые глаза. В них сквозило колоссальное беспокойство. — Твоя нога горит как пушечное ядро после залпа. Тебе нужно было остаться на маяке с Райдером и Зумой. Ты едва держишься на ногах. Чейз медленно открыл глаза, и на его бледном, испачканном пылью лице появилась мягкая, теплая улыбка. Он протянул руку и нежно провел ладонью по её золотистым волосам, убирая растрепанную ветром прядь с её лица. — Мой долг — быть здесь, Скай, — тихо, но с абсолютной уверенностью ответил он. — Рокки — член моей семьи. Я не смогу сидеть в тепле, зная, что он гнет спину на Хамдингера в кандалах. И... я не отпущу тебя одну в логово этих головорезов. Я обещал защищать тебя, капитан. Моё слово прочнее королевского устава. Скай прижалась щекой к его теплой ладони, на секунду прикрыв глаза. Сердце в её груди забилось быстрее. Этот строгий солдат ломал все её представления о мужчинах. Его верность и преданность были настолько абсолютными, что она готова была идти за ним хоть на край света, вопреки любым законам океана. — Ладно, Шериф, твоя упрямость меня когда-нибудь погубит, — мягко усмехнулась она, поднимаясь на ноги и поправляя портупею с охотничьим ножом. — Маршалл, как твои припасы? Рюкзак не слишком тяжелый? — Всё в порядке, кэп! — бодро отозвался Маршалл, в очередной раз поправляя очки и утирая рукавом пот со лба. — Бинты сухие, спирт на месте. Если нашему механику понадобится помощь, его доктор готов провести операцию прямо на пиратских досках верфи. Главное — добраться туда до того, как они разведут пары в этом их железном монстре. Они двинулись дальше. Склон становился всё более пологим, а воздух вокруг начал меняться — к запаху горных трав примешивался отчетливый, едкий привкус каменного угля, горелого масла и тяжелого кузнечного дыма. Джунгли у подножия хребта постепенно редели, уступая место выжженной, черной земле Змеиной Бухты. Спустя еще полчаса Скай резко остановилась и сделала парням знак рукой — опуститься как можно ниже. Чейз и Маршалл послушно присели в густых зарослях сухого папоротника у самого края высокой скальной кручи. Скай увлеченно раздвинула ветки кустарника, открывая им вид на то, что находилось далеко внизу, в самой глубине естественного тупика Змеиной Бухты. Чейз прильнул к окуляру своей латунной подзорной трубы, и то, что он увидел, заставило его внутренне вздрогнуть. Вся Змеиная Бухта была превращена в огромную, кишащую пиратами военную верфь. Повсюду горели кузнечные горны, извергая в небо столбы черного, удушливого дыма. Десятки разбойников в грязных банданах и лохмотьях таскали тяжелые бревна, ковали железные листы и перекатывали бочки с углем. На береговых уступах у самого входа в бухту зловеще чернели стволы четырех тяжелых береговых кулеврин — береговая батарея Одноглазого Барни. Они полностью контролировали узкий фарватер, делая любую атаку с моря чистым самоубийством. Но самое страшное находилось в самом центре верфи, на массивных деревянных стапелях. Это было чудовище. Огромный, приземистый, полностью обшитый толстыми листами черного железа корабль — тот самый «Черный Кракен», о котором писал Рокки. У него не было мачт и парусов — вместо них в небо торчала огромная, уродливая железная труба, из которой уже пробивался слабый сизый дымок. По бортам монитора зияли шесть квадратных орудийных портов, а на корме и носу были установлены гигантские гребные колеса с железными лопастями. Корабль выглядел как зловещий черный гроб, готовый принести смерть любому деревянному судну Короны. Чейз перевел фокус подзорной трубы чуть левее, на деревянный пирс у самого подножия стапелей. Там, прикованный тяжелой железной цепью к массивному деревянному столбу, сидел человек. Его серая рабочая куртка была разорвана на спине, руки покрывали пятна мазута и копоти, а на голове была привычная зеленая кепка, ставшая серой от пыли. Рокки. Главный механик «Патруля» выглядел истощенным и измученным. В его руках был тяжелый кузнечный молот — пираты заставляли его вручную заклепывать последние листы брони на носу «Черного Кракена». Чуть поодаль, лениво помахивая длинной плетью, стоял огромный, Одноглазый Барни, боцман Хамдингера, который то и дело кричал на пленного инженера. — Он там... — глухо, со скрытой яростью в голосе произнес Чейз, передавая трубу Маршаллу. — Рокки жив. Но они выжимают из него последние силы. До спуска этого железного монстра на воду осталось совсем мало времени. Смотрите, из трубы уже идет дым. Они начинают разводить огонь в топках котла. Маршалл прильнул к трубе, и его губы задрожали от боли и гнева, когда он увидел измученное лицо друга. — Мы должны вытащить его, Чейз. Срочно, — прошептал доктор, возвращая трубу старпому. — Ему плохо, он едва держит этот молот. Скай внимательно изучила расположение постов охраны на верфи. Её голубые глаза быстро сканировали местность, выстраивая идеальную траекторию скрытного проникновения. — Так, слушайте меня внимательно, Патруль, — тихо, но четко скомандовала она, собирая парней вокруг себя. — Солнце начнет садиться через час. Сумерки — наше главное преимущество. Мы спустимся по западному склону, там меньше всего часовых. Маршалл, твоя задача — пробраться к пирсу под прикрытием темноты и освободить Рокки из цепей с помощью инструментов из его же ящика. Мы с Чейзом берем на себя береговую батарею Одноглазого Барни. Нам нужно нейтрализовать расчеты пушек и заклинить механизмы до того, как в бухту войдет «Искатель» с Райдером и Зумой. Время пошло. Нам пора спускаться в этот ад. Чейз перехватил свой дубовый посох, его лицо снова превратилось в каменную маску идеального старпома. Он посмотрел на Скай, затем на Маршалла, и в его глазах вспыхнул тот самый победный, несокрушимый блеск. — Вперед, Патруль, — скомандовал он. — Покажем Хамдингеру, что железо горит ничуть не хуже дерева, если за дело берутся напарники. И трое диверсантов начали свой скрытный, опасный спуск с вершины скалы, уходя прямо в самое сердце пиратского логова. Финальная битва за свободу архипелага и их общую судьбу начиналась прямо сейчас.