Письма Чарли/Letters to Charlie

Лето 1996 года — Гермиона! Она узнала голос Чарли, когда её портключ приземлился в Румынии. Сейчас она находилась в комнате, которая выглядела так же, как та, что она только что покинула в Министерстве: серый ковёр и белые стены. Отличие было лишь одно — сексуальный рыжеволосый парень, стоящий в углу. — Чарли! Как я рада тебя видеть, — сказала она, бросая прищепку, которая была порт-ключом, в ближайшую урну. Гермиона на мгновение заколебалась, не зная, как себя вести. В прошлый раз, когда они виделись, они только познакомились, и она пожала ему руку. Но последние полтора года они регулярно переписывались, и письма с каждым месяцем становились всё более интимными. Ей хотелось подбежать и прыгнуть в его объятия, но понравится ли ему это? — Ты так и будешь стоять или всё же обнимешь меня? — спросил Чарли. Рассмеявшись своей глупой нервозности, она бросила сумку, пробежала несколько шагов и, оказавшись в его объятиях, обвила руками его шею. Его сильные руки скользнули вниз, обхватили её бёдра сзади и приподняли, так что её ноги обвили его талию, а он закружил её на месте. — Я скучала по тебе, Чарли. — Я тоже, Зубрилка. Даже не передать, как я рад, что ты здесь. Разомкнув ноги, Гермиона скользнула обратно на землю и повернулась за сумкой. Чарли опередил её, подхватил сумку, закинул себе на плечо и взял её за руку. — Давай закинем это в мою хижину, а потом я покажу тебе заповедник. Они вышли из комнаты, и у Гермионы перехватило дыхание, когда она увидела открывшийся вид. Он напомнил ей кадры из «Звуков музыки». Зелёные холмы волнами уходили к подножию высоких заснеженных горных вершин. Обернувшись, она не смогла сдержать улыбки, глядя на открывающиеся вокруг пейзажи. Людей было немного, но вдалеке виднелось несколько драконов, бродивших по полям, словно какая-то странная пародия на овец. Блеяние привлекло её внимание и она посмотрела налево, где увидела большую металлическую клетку, полную нескольких сотен коз. — Это всё еда? — спросила она Чарли. — Только для больных драконов. Здоровые охотятся сами. У нас есть чары, которые удерживают их в заповеднике, и мы регулярно пополняем территорию скотом. — Насколько велико это место? — Около двухсот квадратных миль, плюс-минус. — Он указал на разные участки вдалеке. — Там можно увидеть разных драконов; у каждого вида своя территория и чары, которые их разделяют. Когда Гермиона думала о заповеднике, она представляла его совсем не так. Ближайшее сравнение, которое приходило ей на ум, — «Парк Юрского периода». Только вместо динозавров из спецэффектов здесь были настоящие живые драконы. — Он намного больше, чем я представляла, когда только узнала, что ты работаешь с драконами. Я думала о чём-то вроде магловского зоопарка. Ты когда-нибудь был в таком? — Папа однажды водил меня, но это было так уныло. Мне ужасно не понравилось. Все эти звери в клетках... это просто ненормально. — Я согласна, что проблем много, но они проделывают огромную работу по сохранению редких видов. Многих из этих животных уже не существовало бы без работы зоопарков по всему миру. Они продолжили путь, направляясь к группе больших зданий, окружённых небольшими хижинами. Чарли объяснил, что это административные корпуса, столовая и все жилые помещения для тех, кто здесь живёт. Он описал чары, защищающие деревянные хижины от драконьего огня, и показал небольшой дворик, служивший точкой аппарации для местного волшебного сообщества, находившегося примерно в пятидесяти милях. Куда бы они ни шли, люди останавливались и приветствовали их, и Гермиона задумалась, не является ли дружелюбие и жизнерадостность обязательным требованием для того, чтобы стать укротителем драконов. Все они были очень похожи на Чарли. Казалось, все говорили по-английски, но акценты у них были разные: британские, азиатские, австралийские, восточноевропейские. Чарли объяснил, что этот заповедник — главный для всей Европы, Азии и Океании. В Африке и Америке были свои собственные. Три заповедника сотрудничали, насколько это было возможно, и иногда укротители проводили сезон в другом месте. Чарли скрывал это от семьи, но весной перед её четвёртым курсом он был в Африке. — Эта моя, — сказал Чарли, останавливаясь перед хижиной с цифрой «восемь» на двери. У хижины была ступенька, ведущая на небольшую крытую веранду с диваном, креслом и потрёпанным журнальным столиком. — Водоотталкивающие чары? — спросила Гермиона. — И ещё кое-какие, — ответил он. — Билл несколько лет назад наложил чары, которые защищают её от непогоды, а температура внутри довольно стабильна. Он мастер по части чар. — Я заставила его научить меня всему, что он знает о защитных чарах, когда он приехал помочь мне с родителями. Как только мне исполнится семнадцать, я смогу сама накладывать и поддерживать их. — Я рад, что он смог помочь. Билл отличный парень и ещё более отличный старший брат. Хижина была маленькой, но не казалась тесной. Они вошли в гостиную, в которой с трудом поместились диван и стол. Справа была маленькая кухонька, а прямо перед ними — две закрытые двери, которые, как она предположила, вели в спальни. Чем больше Гермиона смотрела, тем больше замечала следов Молли по всей хижине. Одно из её вязаных одеял свисало со спинки дивана, чашки, такие же, как в Норе, стояли рядом с чайником, а ковры на полу были того же стиля, что и у его родителей. На стене висели фотографии его братьев и сестры, и Гермиона подошла посмотреть поближе. Вот все Уизли в Египте три года назад; Билл и Чарли гоняются на игрушечных мётлах в детстве; гордый старший брат держит на руках новорождённых Фреда и Джорджа; двое мужчин — близнецов, с тёмно-рыжими волосами, с маленькими Биллом и Чарли на плечах, а Перси держится за ноги мужчин. — Это Фабиан и Гидеон? — Они самые. Это снимок сделан в день рождения близнецов. Наши дяди присматривали за нами, пока мама рожала. Они сводили нас на матч по квиддичу и кормили вредной едой, пока нас не вырвало. Это было потрясно. — Только мальчишка подумает, что объедаться до тошноты — это потрясно, — со смехом сказала Гермиона. — Наверное, ты права, — согласился он. — В какой комнате я буду спать? — спросила она, направляясь к закрытым дверям. Чарли открыл дверь в обычную ванную комнату с раковиной, унитазом и душем, а затем вошёл в другую дверь. — У меня только одна спальня. Меня бы устроило, если мы будем спать вместе, но если тебя некомфортно делить постель, я с радостью посплю на диване. — Чарли, чего именно ты ожидаешь от моего визита? — спросила Гермиона. — Я не буду врать и говорить, что не проникся к тебе через наши письма. Но я ничего от тебя не жду. Я пригласил тебя сюда как друг, и если ты хочешь остаться другом, меня это устроит. А если ты захочешь большего… это ещё лучше. Гермиона прошлась по спальне, где стояли его гардероб и двуспальная кровать, размышляя. Чарли ей очень нравился, и она была бы не против посмотреть, куда это приведёт, но её беспокоила разница в возрасте, а также реакция его семьи, если они узнают. Особенно Рона. — Я ценю твою честность, Чарли, но мне нужно подумать. Думаю, я не против делить постель, если ты не ждёшь от меня ничего, кроме сна, пока я не буду готова. — Задавай темп, Зубрилка. Бросив вещи, они решили прилечь вздремнуть. Путешествие международным портключом всегда выматывает. Поскольку это был её первый раз, она особенно остро ощущала последствия.

***

Гермиона проснулась от того, что Чарли обнимал её, а её голова лежала у него на груди как на подушке. Слушая ритм его сердцебиения, она снова задумалась о том, что он сказал. Чарли стал очень важен для неё с тех пор, как они начали переписываться. Поначалу ей просто нравилось получать его письма, потому что вообще какая-либо корреспонденция вне Хогвартса была для неё редкостью. У её родителей не было своей совы, поэтому они писали ей раз в месяц, когда она отправляла к ним школьную сову. В какой-то момент за последний год её чувства к Чарли переросли из просто дружбы по переписке во что-то более глубокое. Каждый раз, когда она видела своё имя, нацарапанное его почерком, в её желудке порхали бабочки, и, хотя письма не были откровенными, её трусики становились влажными. Она была особенно благодарна, что он всегда обеспечивал их доставку ночью. Забрав письмо у совы, она забиралась в кровать, задвигала и зашторивала полог, прежде чем прочитать письмо и прикоснуться к себе. Поначалу ей было стыдно мастурбировать в одной комнате с сокурсницами, но это была школа-интернат, и у неё не было своей отдельной комнаты. Мысли о поздних ночах с рукой между бёдер вернули все те ощущения, и она почувствовала, как начинает скапливаться влага. Так легко было бы уступить просьбе Чарли, но она знала, что сегодня ещё не готова. — Ты не спишь? — прошептал Чарли. — Почти нет, — ответила Гермиона. — Что у нас в планах на сегодня? — Хочешь познакомиться с Шейлой? Её территория недалеко отсюда. — И ты уверен, что для меня безопасно с ней встречаться? — Уверен. Она, кстати, стащила у меня твой свитер и добавила его в своё гнездо. Она узнает тебя по запаху. — Тогда пошли.

***

Прогулка по заповеднику к драконам была просто захватывающей. Это было совсем не похоже на спящих драконов в Хогвартсе. Эти летали и бродили вокруг, казались почти игривыми, в отличие от тех разъярённых, с которыми пришлось столкнуться Гарри. Она невольно сравнивала их с собаками по тому, как они катались друг с другом. — Как твои родители? — спросил Чарли. — Замечательно. Было здорово их увидеть, — ответила Гермиона. — Папа просил, чтобы ты сфотографировал меня с каким-нибудь из драконов. Даже если он никому не сможет показать снимок, он будет знать, какая я крутая. Или что-то в этом роде. — Похоже, они замечательные люди. — Так и есть. Я бы хотела, чтобы ты когда-нибудь с ними познакомился. — Я бы тоже хотел, — сказал Чарли. — Но сначала я хочу познакомить тебя кое с кем. Они остановились перед небольшой рощицей. Гермиона разглядела белое мерцание в солнечном свете, просачивающемся сквозь ветви, и подумала, не пруд ли там внутри. Она уже хотела спросить Чарли, как он свистнул. Через несколько секунд из-за деревьев вышла большая белая самка дракона с кожей, похожей на бриллиант, и Гермиона ахнула. Это было самое красивое существо, которое она когда-либо видела. Дракониха медленно приблизилась, остановилась в нескольких футах от них и глубоко вдохнула носом. Внезапно земля задрожала, когда её хвост начал двигаться взад-вперёд. — Она тебя узнала, — сказал Чарли. — Протяни руку и дотронься до неё. Гермиона заколебалась. Протянуть руку и дотронуться до дракона? Она подняла руку, но не сделала движения в сторону Шейлы. Быстрее, чем она могла сообразить, драконица двинулась и ткнулась головой в её ладонь снизу. Её страх исчез, когда Шейла повторила это снова. Смеясь, Гермиона начала гладить её по морде. — Здравствуй, красавица, — прошептала она. — Я так рада наконец познакомиться с тобой. Из ноздрей Шейлы вырвалось шипение пара, и Гермиона отскочила назад, наступив Чарли на ноги и врезавшись ему в грудь. — Она просто здоровается, — прошептал он ей на ухо, опуская руку, чтобы переплести их пальцы, и поднимая их сложенные руки обратно к носу драконицы. — Она не сделает тебе больно. — Обещаешь? — спросила Гермиона, взглянув на него через плечо. — Обещаю. Чарли обвил другой рукой её талию, прижимая к себе, пока они гладили дракона. Гермионе казалось, что она в другом мире. Она гладила настоящего дракона, а сексуальный мужчина обнимал её. Такого просто не могло быть в реальности. Шейла отступила от них и повернулась, чтобы уйти обратно в деревья. Она остановилась на опушке, обернулась и посмотрела на них, из её ноздрей снова поднимался пар. — Она хочет, чтобы мы пошли за ней, — сказал Чарли, отпуская её и беря за руку. Они пошли за драконом в рощу и через несколько минут оказались на поляне. В центре было гнездо из веток, травы и Гермиониного свитера. Фиолетовая ткань выделялась на фоне зелёного и коричневого природных материалов. Шейла улеглась, положив голову на свитер, и протянула к ним свою когтистую лапу. — Чего она хочет, Чарли? — Она хочет, чтобы её обняли. Не виню её, с тобой приятно лежать рядом. — Ты не серьёзно. — Серьёзно. Шейла любит, когда мы сидим в её гнезде. — Я не полезу в драконье гнездо, Чарли. Она меня съест. Из носа Шейлы с шумом вырвалась струя пара, словно она поняла слова Гермионы и фыркнула от раздражения. — Это грубо с твоей стороны. Я пойду с тобой. Ведя её за руку, Чарли сел и потянул Гермиону к себе на колени. Как только они сели, Шейла положила голову Гермионе на ноги. Подняв руку, Гермиона погладила дракониху между глаз и улыбнулась, когда те закрылись. Точно так же вёл себя Живоглот, когда она гладила его там. Чарли завозился под ней, и прежде чем она успела спросить, что он делает, он достал из кармана крошечный фотоаппарат, взмахнул палочкой, возвращая ему обычный размер. — Я обещал твоему папе фотографии, — объяснил он, отправляя камеру зависнуть в двадцати футах от них. — Улыбнись. Гермиона посмотрела на камеру и улыбнулась, представив, как отец будет в восторге от этого снимка. Он был огромным фанатом Толкина и, вероятно, подумал бы, что она прижимается к Смогу.

***

Проведя ещё немного времени с Шейлой, они направились обратно в хижину, чтобы собраться на вечернюю прогулку. Чарли хотел сводить её в местную деревушку и показать, где он проводит время вне заповедника. Гермиона понятия не имела, как одеться для такого вечера, но решила, что джинсы и майка под лёгкий свитер будут в самый раз. Выйдя из душа, она переоделась в ванной, и когда вышла в гостиную, едва не развернулась, чтобы спрятаться. Чарли смотрел на неё с таким жаром в глазах, что она опешила. Никто никогда не смотрел на неё так. — Мне переодеться? — спросила она. — Даже не смей, — сказал он, подходя к ней. — Ты выглядишь чертовски сексуально. — И, мистер Укротитель Драконов, — поддразнила она. — Если я это надену, ты сможешь держать руки при себе? — До тех пор, пока ты этого хочешь. — Хороший ответ. Ты готов идти? По пути к точке аппарации они никого не встретили, но когда прибыли в деревню, она кипела людьми. Гермиона узнала нескольких из тех, кого ей представили ранее, и улыбнулась им, проходя мимо. Для отдалённой деревни она была оживлённее, чем она ожидала. — Ты хочешь пойти в тихий паб или в тот, где ошиваются все хулиганы, с которыми я работаю? — спросил он. — Кто захочет спокойный вечер, когда можно провести его с хулиганами? Гермиона хотела увидеть, какой Чарли на самом деле, и что может быть лучше, чем оказаться в окружении его друзей. Крепче сжав её руку, он повёл её к пабу, находившемуся через несколько домов. Дверь открылась, когда они подошли, и в ночь хлынули звуки громкого рок-н-ролла. Она с радостью отметила, что узнала магловскую песню, которая там играла. Вопреки всеобщему мнению, это было именно то место, которое могло нравиться Гермионе. Она выросла, слушая эту музыку с отцом, и очень любила The Who, Led Zeppelin, Heart и подобных исполнителей. Они заняли кабинку в глубине, Чарли ушёл сделать заказ и вскоре вернулся с парой пинт. Воздух в пабе был тёплым, и пиво приятно холодило рот. Они как раз закончили ужинать, когда Чарли спросил, не хочет ли она танцевать. Взглянув на танцпол, она окинула взглядом явно подвыпивших людей и решила присоединиться. После двух песен Гермионе стало жарко. Показав Чарли, что сейчас вернётся, она пошла к их столику, чтобы снять свитер. Не заметив, что он последовал за ней, она вздрогнула, когда он коснулся её руки. — Гермиона, — прокричал он сквозь музыку. — Какого чёрта это такое? — Что именно? — спросила она, оглядываясь. — Это! — Он коснулся верхушки ярко-фиолетового шрама, который вертикальной линией шёл между её грудями. Она думала, что майка прикрывает его, но когда она сняла свитер, вырез опустился ниже, чем она предполагала, и верхний дюйм её шрама был виден. При ярком свете он почти светился. Она не стыдилась его, но и выставлять напоказ тоже не хотела. — Давай выйдем на улицу, где потише, и я расскажу. Заказав два напитка с собой и забрав свитер, они вышли на улицу. Воздух стал прохладнее, поэтому Гермиона хотела было надеть свитер обратно, но Чарли остановил её. — Тебе не нужно прятать от меня свои шрамы. Мерлин знает, у меня их полно. — Мне немного холодно, — сказала она. — Но спасибо на добром слове. Это новое приобретение, я ещё не привыкла. — Чарли взял её за свободную руку, пока они гуляли по маленькой деревушке, разглядывая витрины. — Ты знаешь о том, как мы с Гарри, Роном, Джинни и ещё несколькими были в Министерстве? В ночь, когда погиб Сириус? — Да, но Дамблдор сказал мне только, что Сириус мёртв, у Рона будут шрамы несколько недель, а все остальные в порядке. — Сейчас я в порядке, но не была в порядке последние две недели учебы перед тем, как мы отправились домой. Долохов ударил меня каким-то проклятием. Мадам Помфри сказала, что если бы я не наложила на него чары немоты до того, как он проклял меня, я бы не выжила. Как бы то ни было, мне пришлось принимать десять зелий в день в течение некоторого времени. Теперь я как новенькая, с блестящим фиолетовым сувениром. — Как ты можешь так легкомысленно к этому относиться? — спросил Чарли. — Ты могла умереть. — Я знаю, Чарли. — Она взяла его за руку. — Но я не умерла, и сейчас со мной всё в порядке. — Почему ты не написала мне об этом? — тихо спросил он, и она увидела боль на его лице. — Потому что ты всё равно ничего не мог сделать. — Я мог бы приехать к тебе. Я бы сам встретил тебя на вокзале Кингс-Кросс и убедился, что ты благополучно добралась до дома. — И как бы ты объяснил это своей семье? — К чёрту мою семью. Ты важна для меня, Гермиона. Я должен был быть рядом с тобой. — Ты всё равно ничего не мог сделать. Мадам Помфри хорошо обо мне позаботилась. — Она замолчала, увидев, что на его лице всё ещё написана боль. — Обещаю, в следующий раз я тебе расскажу. Они дошли до точки аппарации, и Чарли поставил их пустые стаканы на небольшой столик неподалёку. Она видела, как они исчезли с помощью магии. Двинувшись к ней, он обнял её. — Я бы предпочёл, чтобы ты пообещала приехать сюда и держаться подальше от Англии и всего, что там происходит, но я согласен и на это.

***

Когда они вернулись в заповедник, Чарли не отпустил её, как она ожидала. Он медленно приблизил своё лицо к её, давая ей достаточно времени, чтобы отказаться, прежде чем прижаться своими губами к её губам. — Ты ведь не пьяна? — спросил он шепотом, целуя её в ухо. — М-м-м, — ответила она. Гермиона выпила всего два пива за последние несколько часов. В крови шумело, как в тот раз, когда они с мамой дома экспериментировали с разными рецептами джина с тоником, но она была уверена, что это от поцелуев с Чарли, а не от алкоголя. Чарли отстранился, взял её за руку и повёл к своей хижине. Крик дракона нарушил тишину, заставив Гермиону поднять голову, чтобы понять, откуда он. Вместо этого у неё перехватило дыхание, и она остановилась. Она никогда не видела звёзд такими яркими, даже в Хогвартсе, где они казались такими близкими. — Сегодня ожидается метеоритный дождь, — сказал Чарли. — Давай возьмём одеяла и пойдём смотреть. Из гнезда Шейлы будет отличный обзор. Переодевшись в более тёплую и удобную одежду, они взяли одеяла и пошли обратно к роще, где жила Шейла. Гермиона бросила один взгляд на Чарли в его светло-серых спортивных штанах и чуть не поперхнулась. Она отчётливо видела очертания его члена при каждом его шаге по хижине и была благодарна темноте ночи, скрывавшей её румянец. Всю дорогу они шли молча, но Чарли держал её за руку, его большой палец всё время вычерчивал маленькие круги на её коже. Остановившись у входа в рощу, он свистнул, чтобы дракониха знала, что они рядом, а затем направился к её гнезду. Чешуя Шейлы серебристо мерцала в свете звёзд, и Гермиона исполнилась благоговения перед красотой этого существа. Медленно приближаясь, она протянула руку, позволив Шейле поприветствовать её, и затем погладила дракониху по голове. — Присоединишься? — спросил Чарли. Гермиона обернулась и увидела, что он лежит в центре того, что больше всего походило на гнездо из их одеял и нескольких подушек, которые он, должно быть, трансфигурировал. Двигаясь к нему, она скинула туфли и носки, оставив их рядом с его брошенной обувью, и подползла, чтобы лечь рядом. Он раскрыл для неё объятия, и она устроилась рядом, положив голову ему на грудь. Небо над ними было ясным, и Гермиона видела, как один за другим по нему проносились метеоры. Они долго лежали молча, прежде чем она нарушила тишину. — Здесь так красиво, Чарли. Теперь я понимаю, почему ты не хочешь уезжать. — Когда я с моими драконами, война кажется далёкой. Но мне совестно, что меня нет с семьёй, — признался он. Гермиона перекатилась, положила подбородок на его грудную мышцу и, потянувшись, взяла его за подбородок, повернув его лицо к себе. — Чарли, то, что ты делаешь, — важная работа. Нам нужны волшебники за границей. И никто из нас не думает о тебе плохо из-за того, что ты здесь, а не в Англии. Но я знаю, что твоя семья скучает по тебе. Я бы хотела, чтобы ты мог приезжать домой чаще. — Я бы тоже этого хотел, но сомневаюсь, что проводил бы много времени с семьёй. — А чем бы ты занимался? — Чем бы ты захотела, draga mea. По венам Гермионы разлился жар от слов Чарли. Она никогда никого не хотела так, как желала его. Когда Виктор поцеловал её, она тоже возбудилась, но то было ничто по сравнению с этим. Тот факт, что и он хотел её, только усилил её возбуждение. Ей хотелось поцеловать его, но она струсила. Вместо этого она подняла руку и провела пальцем по ярко-фиолетовому хвосту дракона из татуировки на его плече, видневшейся из-под майки. — Когда ты сделал это? — спросила она. — Когда был в Африке, — объяснил он. — Это нигерийская ина, первый дракон, с которым я там работал. Он был маленьким и больным, всего несколько лет от роду, и я выходил его. — Это единственная твоя татуировка? — Пока да. Я сделаю такую же с Шейлой, когда мы её отсюда перевезём. — Как ты это сделаешь? Её чешуя белая, на коже не будет видно. — Магия, draga mea. Магические татуировки наносятся на кожу краской, а затем заклинанием делаются постоянными. Художник может создать любой цвет, какой захочешь. — Два вопроса. Первый, что значит «draga mea»? — спросила она, пытаясь, как и он, раскатить «р», произнося незнакомое слово. — Второй, можно мне пойти с тобой, когда ты будешь делать татуировку? Чарли положил руки ей на бёдра и приподнял, так что она оказалась лежащей на нём сверху. Он подтянул её, пока их лица не сравнялись, и целомудренно поцеловал, а затем переместился, чтобы шептать ей в ухо. Его голос был низким и хриплым, и Гермиона сдержала дрожь, готовую пробежать по её телу. — «draga mea» означает на румынском «моя дорогая». А если я возьму тебя с собой делать татуировку, ты тоже сделаешь? — Может быть. Где мне её сделать? — Здесь. — Чарли поцеловал её за ухом. — Или здесь. — Он потянулся поцеловать её шею. Усилив хватку на её бёдрах, он перекатился, пока она не оказалась под ним. Приподнявшись, он оттянул горловину её свитера, открыв плечо, и поцеловал его. — Может, здесь. — Он прижался губами между её прикрытых грудей. — Здесь было бы хорошо. — Ниже, он поцеловал её в живот. Он посмотрел ей в глаза, спрашивая разрешения, когда осторожно потянул её леггинсы вниз на бёдрах. Она ахнула, когда он поцеловал её тазовую косточку. — Если сделаешь здесь, только я буду знать о ней. У неё кости стали ватными, пока он целовал её на обратном пути вверх по телу. Она раздвинула ноги, позволяя ему устроиться между ними, и прижалась губами к его губам. Двигая руками, она обхватила его за талию и просунула их под его футболку, проводя ладонями по горячей коже его спины. — Чёрт, draga mea, — прорычал он. — Я хочу тебя. — Я тоже хочу тебя, — прошептала она в ответ на его поцелуй, — но я ещё не готова. — Мы будем двигаться так быстро или медленно, как ты захочешь. Задавай темп. — Спасибо. Гермиона провела языком по стыку губ Чарли, и он без колебаний открылся ей. Его вкус был опьяняющим, и она сильнее прижала ладони к его спине, стараясь притянуть его как можно ближе к себе. Подняв ногу, она обвила его бедро, и они оба застонали, когда его твёрдый член прижался к её центру. Чарли вдавил бёдра в её бедра, и она выгнула спину навстречу ему, его твёрдость тёрлась о её клитор. Оторвавшись от поцелуя, она откинула голову на подушки. Их разделяло всего несколько тонких слоёв одежды, но казалось, что между ними вообще нет преграды. Он был таким горячим прямо у её промежности, и ей нужно было чувствовать больше его, нужна была разрядка, которую он мог ей дать. Согнув другую ногу в колене, она упёрлась ступнёй в землю и толкнулась бёдрами навстречу ему. Его губы нашли её ухо, и голос его был хриплым: — Тебе нравится? — Это так хорошо, Чарли, — сказала она, тяжело дыша. Они нашли ритм: Чарли надавливал на неё, а она поднималась ему навстречу, их дыхание становилось всё более прерывистым. — Я чувствую, как ты мокрая, draga mea. Я так долго хотел тебя. — Я тоже. — Как давно? — Несколько месяцев назад, — призналась она. — Я не могла перестать думать о тебе. А ты как давно? — Где-то с Рождества. Я понял, что получаю больше радости от одного твоего письма, чем от любого свидания, на котором был за многие годы. Они перестали говорить, когда Чарли сильнее надавил на неё, и она снова выгнула спину. Почувствовав смелость, Гермиона засунула руки за пояс его спортивных штанов и вцепилась в его голые ягодицы. — Какой непослушный мальчик, без белья, — поддразнила она. Под собственными леггинсами она тоже была без трусиков, и осознание того, что их разделяют только два слоя ткани, вызвало у неё приток возбуждения. Ей хотелось сорвать с них штаны и принять его в своё тело. Ей было всё равно, что это будет в первый раз; она просто хотела его. Её тело напряглось, ожидая позволения отпустить себя. Тёплая рука Чарли внезапно оказалась под её свитером и остановилась прямо под грудью. — Можно я прикоснусь к тебе? Она кивнула, его рука скользнула под бюстгальтер и сжала её грудь. Его большой палец нашёл её сосок и начал тереть его, заставив её вскрикнуть, а бёдра начали двигаться ещё быстрее. — Пожалуйста, кончай для меня, draga mea, — прорычал он. — Я больше не могу сдерживаться. Гермиона отпустила все мысли, сосредоточившись только на ощущении тела Чарли рядом с собой. Его твёрдый член так сладко давил на её клитор. Её тело замерло, когда она приподняла бёдра навстречу ему. Ещё три движения его члена о её центр, и её прорвало, она закричала его имя, кончая. Она услышала, как её имя сорвалось с его губ, и почувствовала, как его семя смешалось с её собственной влагой, когда он рухнул на неё. Тяжело дыша, он перекатился на бок, увлекая её за собой. Он осыпал её лицо поцелуями, пока они успокаивались. Порыв горячего воздуха окатил их тела, и Гермиона подскочила. Чарли засмеялся и повернул голову, чтобы посмотреть на Шейлу, всё ещё находящуюся в своём гнезде. Гермиона проследила за его взглядом и рассмеялась над драконихой. Не было другого слова — Шейла усмехалась над ними. Гермиона почувствовала, как румянец разливается по её лицу. — Не могу поверить, что мы сделали это при драконе. — Шейла не против, — заверил её Чарли, целуя в лоб. — Её, наверное, позабавило, что мы пытались спариться, не сняв одежду. — Тебя не расстраивает, что мы... что у нас не было настоящего секса? — Я же сказал, что меня устраивает твоя скорость. Мне не нужен секс, чтобы наслаждаться твоей компанией. — Чарли замолчал, и она нахмурилась, когда он отодвинулся от неё. Она в замешательстве смотрела, как он тянется за палочкой, накладывает на неё контрацептивные чары, а затем заклинанием чистит их одежду. — Никогда нельзя быть слишком осторожной, draga mea. — Спасибо... — начала Гермиона, но её слова прервал зевок. — Спи. Шейла присмотрит за нами.