Пепельный закат

***

Резкий выпад вперед, звук рассеченного воздуха и вот очередное тело врага, маленькое и неповоротливое, падает назад, но, не достигнув земли, растворяется тысячами частиц. Где-то рядом с ним пытающийся напасть со спины очередной глупец замирает с поднятой над головой дубинкой и вскоре повторяет судьбу своего товарища — легкий взмах острием поперек горла, ниже звериной маски, исписанной кривыми мазками, и тот тоже растворяется подобно пеплу, оставляя после себя лишь грузно упавшее на землю первобытно изготовленное оружие. Одним легким движением смахнув с острия копья зацепившуюся каплю, заблестевшую при преломлении солнечного луча багровым заревом, он слегка поворачивает голову вбок. Склоняет ее. И впивается взглядом. В глазах цвета раскаленного аметиста что-то дикое и восторженное застывает голодным зверем в прыжке перед своей целью — добычей. Может быть, в этот раз она продержится чуть дольше? Одна из низких красных фигур бешено бежит в его сторону, импульсивно размахивая горящим факелом — возможно, будь у этого существа сознание, это вполне можно было даже принять за месть за павших братьев, которую стоящий бы принял с распростертыми объятиями и со спрятанным кинжалом, пропитанным ядом, за спиной. Однако примитивное создание на то оставалось примитивным, что все его действия были заранее предугаданы, а за рамки слабой дичи, увы, никто и не собирался переступать. Неинтересно. Скучно. — Слабо, — появившийся одновременно с ветряным потоком огненный запах, разряженный, потяжелевший от жары воздух, и вот монстр, лишь успевший опустить на середине движения горящую дубинку, так же исчезает в небытие — только холодного оттенка кончики темно-бирюзовых волос, качнувшись, падают обратно, напоминая о том, что почти ощутили на себе слегка всколыхнувшуюся искру пепла. Огонь был так близок и так жесток. Сжимавшие копье пальцы пропускают на себе недостойную волну легкой дрожи — старые привычки и полузабытые раны дают о себе знать в самый неподобающий момент, но их насильно берут под контроль с пронзившим кожу резким импульсом Крио Глаза Бога. Однако холод был к нему еще ближе. С новыми силами и новым энтузиазмом, низкая фигура юноши в приталенном мундире и высокими сапогами поражает очередную цель уже с большим запалом, долей безумного, противоестественного наслаждения не фактом битвы, а фактом жизни. Каждый взмах копьем, — режущий, дуговой или разворота — каждый удар ногой во врага и хруст его падения об землю несут в себе воздух — кристально чистый, инеевый воздух, и нет ничего прекраснее в это мгновение, чем дышать холодом, а не погибать жаром. Хватка на древке как никогда крепка. Хиличурлов вокруг как никогда мало, ведь живые забились кучку, а мертвецов унесли за собой ветра Анемо Архонта. — Ну что же вы все спрятались? — с наигранной горечью протянул он, обернувшись к трем существам, воинственно поднявшим перед собой дубинки и щиты, — Так боитесь смерти, когда сами совсем недавно принесли ее в наши земли? Возвращающийся назад домой отряд заместителя капитана Ордо Фавониус опоздал. Первый заметил произошедшее стрелок по имени Гюнтер, разведывающий обстановку вокруг. Недалеко от Вольфендома, под стволами раскидистых деревьев, беспорядочной кучей лежало несколько остывших трупов Сизых волков — совсем молодые, еще щенки, они были забиты палками и камнями, и только большая и темная лужа под ними говорила о том, что смерть была долгой и мучительной. Крайне жалкой и несправедливой. Он помнил, как Варка, даже будучи пьяным, всегда с любовью выражался о обитающих за городом волках. Он рассказывал ему, что многие из них, безобидные по своей природе, часто бегали за магистром как привязанные, и что о нападении ими на человека не могло быть и речи, пока не нападут на них самих. А жители земли Анемо Архонта их чтили. Обычно хиличурлы не трогали животных. — Не стоит так сильно бояться неизбежности, — нога в высоком сапоге шагнула вперед, приминая траву. Звон потревоженной серьги и рычание существ сладкой песней осели на слуху, а каждое движение было идеально контролируемым, точно хищник медленно приближался к своей добыче, слившись в единое целое с окружающим миром. Но эти захотели. — Но раз вы все так спешите ее получить… Кем я буду, если не помогу вам? Крови волков было настолько много, что носок обуви буквально в ней утонул. Группа хиличурлов и один митачурл находились неподалеку от своих жертв и готовились построить для себя лагерь. Некоторые даже резвились в одном им понятном танце, бегая вокруг камня. В тот самый миг в голове пролетела четкая мысль. Веселье недостойно существовать рядом со смертью. — Yaya ika! Ika yaya! Алая и холодная в отличие от человеческой, кровь хиличурлов брызнула беспорядочными каплями на щеку, окропляя пряди волос и белоснежный воротник. Копье пронзило особого резвого точно в грудь насквозь, припечатывая к дереву — последний хиличурл, потерявший щит, еще какое-то бесконечное время барахтался на весу, разбрызгивая кровь и махая всеми конечностями, пока не затих окончательно. — Да, — лихорадочный блеск в заалевших глазах и с трудом произнесенное с акцентом: — Я — Ya ika. Губы Лоэна растянулись в широкой, дикой ухмылке. Адреналин, бушующий в его венах, бурлил, скребся когтями в разочаровании от того, как все быстро и легко закончилось. Пальцы даже не успели коснуться клинка и использовать его по назначению. Одним толчком ноги откинув в сторону поцарапанный деревянный щит, грубо врезавшийся об камень и разбившийся в итоге на щепки, он хмыкнул, заметив лежавшее в траве яблоко. Разбирающиеся чуть вдали с митачурлом рыцари смотрели на происходящее все еще с некоторой дрожью, но уже не опускали глаза. Пускай и за время экспедиции они смогли несколько привыкнуть к вице-капитану и смотрели на того уже не с таким предвзятым отношением, в их сердцах все равно до сих пор на первом месте был рыцарский кодекс и факт того, что юноша не подходил под его четкие критерии. — Я была уверена, что после экспедиции он несколько успокоится, — вздохнула молодая девушка-рыцарь, держащая под прицелом разъяренного митачурла, — Левее! Не видишь, что ли, что он открылся? Паренек по имени Гюнтер выпустил стрелу точно в цель — та, острая и тонкая, погрузилась вглубь нечеловеческого тела и заставила митачурла завыть от боли и ярости. — Такие люди, как наш вице-капитан, Хильда, не успокоятся даже после того, как уничтожат все вокруг себя, — очередная выпущенная стрела и вздох, — Они пойдут искать еще, и никакие усталость и раны не будут им преградой. — Да ладно вам, сэр Лоэн такой единственный в своем роде и в этом нет ничего страшного, — более беспечный рыцарь, чуть полноватый на вид, поспешил напомнить: — Не будь в нем ни капли сострадания, он бы не попал в рыцари. Я уж молчу про магистра Варку — стал бы тот отпускать в чужие земли кого-то, кто знает только жестокость и ею же наслаждается? Последний удар и митачурл падает, поверженный, поднимая в воздух столп пыли. Каждый из присутствующих погрузился в свои мысли, не обращая внимания на начавший исчезать труп. — Госпожа Эола также весьма неплохо о нем отзывается, — вспомнила вдруг Хильда, поджав губы. — Вот видите, не все так плохо. Не вижу причин для… — И все же тактика ведения его боя безрассудна. Нападения со спины, засады, излишнее желание ворваться в сражение первым только ради того, чтобы поскорее обнажить оружие…. — никак не мог успокоиться Гюнтер, отказываясь признавать чужие слова. — Но он же убивает врагов, так какая тогда разница каким способом? — Конрад тоже не мог остаться в стороне, защищая честь своего вице-капитана, будучи по природе своей довольно дружелюбным ко всем человеком. Но здесь Гюнтер уже не выдержал спокойствия своего товарища и всплеснул руками. — Это пока врагов! — голос его звучал громко и достаточно импульсивно. В этот миг иронично забылся тот самый кодекс рыцарей и в дело вступила человеческая суть и непринятие к тому, кто одной ногой стоял на противоположной стороне от света, — Кто знает, может быть, совсем скоро… — Эй! Тише вы! — забеспокоилась Хильда и поспешила дать обоим нравоучительный подзатыльник, от которых оба почти синхронно застонали. — Да как ты!.. — Гюнтер набрал носом воздух, готовясь вновь разразиться тирадой, как вдруг совсем рядом послышались шаги человека, делающим их намеренно громкими. — Не меня ли обсуждаете? Подошедший к рыцарям Лоэн, улыбаясь, прищурился будто от солнца — глаза его и вовсе не были никому видны. Только мазки чужой крови на щеке все еще ярко выделялись на бледной коже. Двое мужчин и женщина моментально встали по стойке смирно. — Сэр! Мы… — как самая старшая среди других, начала Хильда, не в силах подобрать слова для того, чтобы выйти сухими из воды. Лоэн, что-то беспечно подкидывая вверх, внимательно оглядел стоявших перед ним, и, будто намеренно выжидая паузу, вдруг произнес: — Отлично справились, — очередное поднятие вверх и идеальное падение вниз, обратно на перчатку, нечто круглого и яркого, — рыцари. Названные рыцари одновременно побледнели, наконец разглядев предмет в руках юноши, который тот все это время подкидывал. Алое, налитое спелостью яблоко глядело на них с ужасом воспоминаний о времени, когда они все в качестве тренировки были мишеням друг для друга, где каждый испробовал на себе роль пугала, у которого на макушке стояло в виде цели яблоко, которое обязательно должны пронзить стрелой. Выиграешь — отлично, справился! Проиграешь, случайно проткнув плечо, ногу или руку… Что ж. Лоэн подвинет свое расписание и включит в него еще несколько часов для чужой тренировки, дабы каждый рано или поздно добился успеха. Ах, это чудесное время… Когда от вице-капитана хотелось убежать так, что только пятки сверкали. Теперь слов не могли подобрать уже абсолютно все. — На этом все, — видя, что никто не собирается сказать ни слова, вице-капитан закончил: — Возвращаемся. Одним легким движением вытащив спрятанный клинок, блеснувший острием на свету, — Хильда, Гюнтер и Конрад сделали предусмотрительный шаг назад — он так же плавно разрезал дольками фрукт. — Не желаете перекусить? — протянул Лоэн на раскрытой ладони кусочки яблока. — Благодарю, сэр, но мы не голодны, — едва ли не хором ответили те. Пожав плечами, он, не оборачиваясь, направился вперед в сторону Мондштадта, и поднес фрукт ко рту, чтобы откусить немного. Хм. Кислое. Кажется, Лоэн совсем забыл, что на клинке был яд.

***

— Приношу свои искренние извинения за долгое ожидание, господин Предвестник. Держа в руках стопку бумаг, в кабинет со стуком каблуков зашла Джинн Гуннхильдр. Несмотря на немного поспешные шаги, вид девушки был спокоен, и, можно сказать, хладнокровен — идеально уложенные в хвост светлые волосы, выглаженные и чистые вещи. Ничто не намекало на то, что минутами ранее она находилась на долгом и довольно изнурительном собрании, из-за которого пришлось задержаться. Остановившись недалеко от своего стола, девушка аккуратно убрала в другое место бумаги и, усевшись на свое место, наконец полноценно обратила внимание на человека рядом. Мужчина, одетый в темный приталенный костюм, лишенный тяжелого пальто, находился в кресле чуть правее от нее. Закинув ногу на ногу, он сидел и, поддерживая чашку на весу в одной руке, а в другой держа под ней блюдце, иногда делал небольшие глотки, выглядя расслабленным и крайне открытым. По комнате витал отчетливый аромат ягодного чая с нотками приевшегося горьковатого табака. — Я прекрасно осведомлен о сложности рабочих моментов. Не стоит извиняться за ситуации, которые не находятся под нашим контролем, госпожа Гуннхильдр, — отставив на низкий столик посуду с исходящим горячим паром, мужчина улыбнулся, сквозь стекла очков бросая взгляд бледно-лиловых глаз, — И, если позволите, я бы предпочел имя Панталоне. Все же, надеюсь, в скором времени благодаря общему решению и совместным усилиям мы перейдем преграду абсолютно чужих людей. Джинн не зря находилась на должности исполняющей обязанности магистра долгие годы и имела кровь старейшей семьи Мондштадта — чужая учтивость и красноречие не произвели на нее никакого впечатления. — Господин Предвестник, — с нажимом повторила она холодно, не отрывая взгляда от банкира, — Давайте оставим никому ненужные любезности и перейдем к сути Вашего прибытия сюда с делегацией из Снежной. Насколько мне не изменяет память, я дала разрешение на посещение Мондштадта, но с обязательным условием, что Вы будете один и никто более. Разумеется, их встреча была далеко не первой, так что оба до сих пор все еще хорошо помнили другого. В силу своего положения и воспитания, в некоторых ситуациях Джинн приходилось носить маску хладнокровной женщины, которой были чужды излишние чувства. Вместе с тем и сам Панталоне не спешил расставаться с созданным им самим вторым «Я» — Девятым среди дорогих Ее Величеству Царице Предвестников, являющимся главным по делу движения моры, бюрократии и подпольного бизнеса. И в этом же было их основное отличие. Джинн приходилось появляться на публике с маской, которую та снимала только с близкими. Панталоне же благодаря ей жил и ею же выживал. — Госпожа магистр. Панталоне не выглядел огорченным или задетый не совсем приветливым отношением, а так же отсутствием реакции на намеренно высказанные слова о сотрудничестве. Напротив, казалось, его лицо стало еще светлее. — Разве сейчас здесь я не нахожусь наедине только лишь с Вами? — обводя многозначительным взглядом кабинет на поиск постороннего, мужчина слегка склонил голову: — Не примите за осуждение, но я хочу попросить Вас взглянуть на собственноручно подписанное Вами письмо на Вашем столе и тогда мы продолжим. Прошу Вас. Улыбка на губах мужчины по-прежнему излучала уважение и бесконечное терпение. Пальцы в темных перчатках медленно подняли явно намеренно положенный перед ней конверт — уже заранее предусмотрительно аккуратным движением ножа раскрытый. Она не спрашивала, по какой причине здесь находятся письмо, прошедшее путь от самой земли Анемо до Снежной и, похоже, вернувшееся обратно. Не задавала вопросов о том, как сидящий мужчина узнал о том, что рано или поздно речь пойдет именно об этом. Она просто знала, что увидит, но от вида собственной забывчивости и проигрыша ей не стало легче. Глаза быстро пробежали по нескольким строкам, цепляясь за нужное. «… с одним условием. Пускай порог моего кабинета не переступит никто из Фатуи, кроме как Девятого Предвестника. Это мое последнее слово. С уважением, Исполняющая обязанности магистра Джинн Гуннхильдр». Ни слова про запрет о том, что подчиненным банкира нельзя ступить в город. Ни намека на то, что рядовые члены Фатуи не могут пойти вслед за своим главным. Прикрыв на секунду глаза, Джинн вздохнула, прежде чем поднять голову и твердо в полной тишине произнести: — Я слушаю Вас, господин Предвестник. Уголки губ Панталоне, за всю беседу излучающие галантность и теплоту, слегка приподнялись вверх. Пустой пурпур его зрачков, закружившись в водовороте, заиграл льдом.

***

— Лоэн, с возвращением. И вам тоже, ребята. Как экспедиция? Едва Лоэн и его рыцари успели зайти за стену, уже поймав на себе несколько взглядов, как на пути им встретился приветственно машущий рукой Кэйа. Конрад, Гюнтер и Хильда, отдав честь, коротко рассказали о своих впечатлениях и поспешили скрыться где-то у лавочек. Сам Лоэн никак не отреагировал на их явную спешку скрыться от него поскорее и подальше — то ли язык его, все еще несколько онемевший от яда, этому помешал, то ли ему попросту было безразлично на чужое отношение к нему. — Могло было быть и лучше. Направляюсь с отчетом к магистру Джинн, — не вдаваясь в подробности, хмыкнул он, — А ты? Молча протянув белоснежный платок, который с благодарностью приняли, Альберих, с секунду замолчав, неожиданно посмотрел по сторонам, будто кого-то рассматривая. Единственный открытый глаз навлекло темной пеленой, заставивший тело моментально напрячься. — Лоэн, — тихо произнес вдруг Кэйа, чуть склонившись к нему, — в город прибыл Девятый Предвестник и еще несколько рядовых подчиненных. Джинн и Предвестник находятся у нее в кабинете, но их встреча должна уже скоро завершиться. Эола и Эмбер следят за остальными — те явно охраняют своего главного, но не волнуйся: никто их пускать дальше порога не собирается как по договоренности, так и в целях обеспечения безопасности. Под перчатками, сжавшими платок, который ранее собирались использовать для вытирания испачканной одежды, послышался едва слышимый треск. — Как она? — Держит все под контролем. Какое-то время оба замолчали, переваривая услышанное, пока Кэйа вновь не сказал со вздохом: — Лоэн, я должен остановить брата от необдуманных действий, — бросив взгляд в сторону «Доля ангелов», он вновь обернулся, чтобы строго закончить: — И прошу тебя так же не совершать ничего опрометчивого. Губы Лоэна растянулись в ничего не значащей улыбке. — Обижаете, капитан. — Лоэн. — Так точно, сэр Кэйа. В конце концов, Альбериху пришлось поверить юноше на слово. Снова. Какое-то время смотря вслед отдаляющейся спины и ничего не делая, он чувствовал, как завибрировал Глаз Бога, понижая температуру вокруг него — пламя, поднимающееся из самых разгоряченных вен, насильно остывало под элементальной силой льда и холода. Что-то рвалось из его сердца. Что-то билось под ребрами противной, болезненной тварью, почуявшей всплеск минувшего. Маленький. Слабый. Ничтожный. — Смотри какие красивые одуванчики! Мама! … Одинокий. Рядом у его плеча пробежала маленькая девочка, державшая в руках букет цветов. В самом деле, сущая обыденность, на которую не должны обратить внимание. Но дело было вот в чем: Лепесток одного из цветков золотистого цвета, крохотный и легкий, сорвавшись, полетел в его сторону. Ветер мягко понес следом за ним соскользнувшие и другие, кружащимся танцем заигравших в детскую шалость. И вот кончик носа кольнуло их осторожным, игривым касанием. Организм отреагировал на раздражитель однозначно и просто. После того, как в носу невыносимо засвербело, а глаза зачесались, Лоэн успел лишь вовремя подставить платок ко рту, прежде чем громко и оглушительно чихнул. Но на одном чихе ничего не закончилось — даже единожды почувствовав источник дискомфорта, тело не хотело дать необходимую передышку. Лоэн чихал настолько часто и громко, что в один миг платок взял и выскользнул из рук, но покрытый пеленой слез взгляд упорно мешал найти его. Эта глупая, вечно мешающая ему… — Аллергия? — участливо спросил мужской голос. Чуть склонившись вниз в поисках упавшего, не отрывая ладони от носа и рта, Лоэн успел разглядеть перед собой остановившийся носок чужой обуви, а также руку в перчатке, уже поднимавшую белую ткань. Это было странно. Несмотря на неприятное чувство в носу, сквозь травянистый аромат одуванчиков, он ощутил резкий запах холодного табака, осевшего на языке горечью. — Весьма пакостная и назойливая вещь, прекрасно понимаю, — в голосе звучала нотка сострадания, — Возьмите Вашу пропажу, юноша. Лоэн, выпрямившись во весь рост, замер, осознав, что буквально все его тело накрыло длинная, широкая тень. Пальцы моментально потянулись к копью за спиной, но так и застыли с напряженной дрожью. Внезапное озарение и отточенные навыки помешали ему совершить тот самый необдуманный поступок. Ведь противник был опасен далеко не мощью своего тела и риском физической боли. Высокий незнакомец в черных одеяниях смотрел на него сверху вниз и улыбался — глаза его, едва приоткрытые, сквозь стекло очков с янтарной оправой изучали его бездонной, ледяной пропастью безразличного аметиста. Опасность была в том, что он дышал прожитым временем и пережитыми веками жизни. И этот самый неизвестный мужчина со всей теплотой в улыбке протягивал ему, Лоэну, упавший, аккуратно отряхнутый от пыли и грязи платок.

***